(Не)достаточно

Сидя за столом у старых друзей Кира, то и дело задавалась вопросом: как, черт возьми, она выдерживала их общество раньше? Она сжимала под столом салфетку и натягивала улыбку, стискивая зубы плотнее, когда Андрей в очередной раз пытался пошутить. Хотелось выть от скуки и брезгливости, казалось, что натянутая улыбка вот-вот треснет, словно штукатурка. Почему вообще должно быть смешно от стереотипных намеков о том, что место женщины на кухне? Подобные высказывания выглядели плевком в ее сторону. Особенно сейчас, когда она вернулась на работу. Каждый раз, когда она слышала ханжеские комментарии о том, как «женщине быть скромнее» или «лучше бы занимались домашними делами», ее охватывало чувство гнева и безысходности. Несколько раз она была готова ударить ладонями по столу и молча уйти, но затем, словно каменела, а слова застревали в горле. Затея с этим ужином изначально казалась идиотской, но Кира даже не представляла, каким адом на самом деле все обернется. Все началось буквально с порога: притворно-приторные охи и вздохи приветствий, взаимные комплименты «потому что положено». А затем Кира ощутила, как в спину вонзают нож, прокручивая рукоять, надавливая сильнее – из соседней комнаты послышался плач. Подобные галлюцинации преследовали ее первые месяцы после смерти Миши, но за последние полгода все стабилизировалось, ее жизнь налаживалась, она старалась не зацикливаться. И вот, триггер ее бессонницы, ее помешательства - вернулся. Глаза округляются в ужасе, страх парализует, сжимая горло не озвученными вопросами. Света тяжело вздыхает и злобно смотрит на мужа. — Говорила же, что нужно было оставить Илюшу у твоих родителей, — выплевывает она, ударяя Андрея полотенцем в плечо. — Для хорошей мастери встретить гостей и уложить ребенка спать обычно не является проблемой, — парирует он. Кира и Костя замирают в прихожей, наблюдая за разыгравшейся сценой. Костя крепко сжимает локоть жены, поглаживая кожу большим пальцем. Ему от чего-то хочется выйти, вдохнуть морозного воздуха и извиниться. Только за что? Не то, чтобы за последнее время причин не накопилось, но конкретно в текущей ситуации извинения рвались за то, что он привел Киру в эту квартиру. Он не знал, что у друзей родился сын. Может и слышал краем уха, но из-за личной драмы в собственной семье, любая новость не задерживалась в голове надолго. Кира же просто уставилась в одну точку – туда, куда ушла Света. Сначала она почувствовала легкий укол в районе груди, будто сердца коснулись иголкой. Затем дверь комнаты начала отдаляться, все вокруг закружилось. Тревога поднималась, нарастала, усиливалась. Дыхание становилось глубже, но воздух казался слишком тяжелым - он застревал в горле, не доходя до легких. Что за жестокая игра? Плевок судьбы. «Хочешь выйти на воздух?» — тускло, словно исчезающее эхо, прозвучало где-то со стороны, смешиваясь с ударами сердца. Она медленно закрыла глаза и начала считать от ста до нуля. Ладони вспотели, руки были холодными и мокрыми. Кто-то протягивал ей стакан воды. Кира постаралась отбросить внешний шум и сосредоточиться на отсчете, на дыхании, на возвращении контроля. Какое-то время разум подбрасывал темные мысли – «Нужно уйти», «Я не вынесу», «Почему они?». Ощущение неправильности нахождения в квартире друзей было столь сильным, что ее охватило желание просто исчезнуть, раствориться. Но она вновь возвращалась к спасительным цифрам. Примерно к пятидесяти пузырь паники лопнул. Дыхание начало выравниваться. — Ну и испугала ты нас, Кира Андреевна, — криво улыбаясь произнес Андрей, похлопывая женщину по плечу и вкладывая в ее раскрытую руку стакан воды. Уже в это мгновение Кира поняла: нужно бежать. Мясистая рука мужчины протиснулась между ней и Костей. Послышался щелчок замка - путь отступления был закрыт. — Прошу, все за стол! — радостно потирая ладони сказал Андрей, направляясь вглубь квартиры. — Ты как? — наклоняясь к уху женщины прошептал Костя. Его горячее дыхание обожгло щеку и Кира резко дернулась в сторону. — Ничего, — сухо ответила она. Кира спрятала лицо за стаканом, делая несколько маленький глотков. Костя насупился. Броня жены вновь была на месте. Совершенная, идеальная Кира, подавляющая эмоции снова здесь. Удивительно, что жена в одно мгновение вызывала жалость и желание защитить, помочь, спрятать ее, а спустя всего несколько минут разжигала раздражение своей холодностью. Кто бы знал, как часто ему хотелось махнуть рукой, покрыть все матом и сказать: «Да разбирайся сама». Но затем он смотрел в ее безжизненные глаза и злость отступала. — Тогда просто поужинаем и поедем домой, хорошо? — постарался более мягко сказать он. Кира взглянула на мужа и молча кивнула. Они зашли в столовую одновременно. На столе стояли закуски и напитки. Сервировка, как всегда безупречная, в стиле Светы. Блюда в основном традиционные, как с картинок идеальной семьи из СССР. Во всей открывшейся картине было что-то искусственное, вычурное. В воздухе витал приятный аромат домашней еды, но даже он не мог заглушить дискомфорт внутри Киры. Раны не прекращали кровоточить. Если бы в это мгновение вошла Света с ребенком, Кира готова поклясться – ее сердце не выдержало бы. Андрей стоял с двумя стаканами виски. Один он оставил себе, второй протянул Косте. Затем свободной рукой отодвинул стул перед Кирой, изображая галантность. Весь этот фарс, этот ужин, эта комната выглядели, как портал в прошлое, в котором женщины идеальные хозяйки и матери, а мужчины существа более превосходные. Кира осмотрелась. Квартира была наполнена предметами, которые говорили о привычном укладе жизни друзей: книги о бизнесе и успехе, несколько книг с кулинарными рецептами, спортивные трофеи и сувениры из путешествий. Типичное. Банальное. Скучное. Совсем скоро вернулась Света. Как всегда, ни один волосок из прически не выбился, губы накрашены ровно по контуру. Она была одна и это принесло облегчение. — Прошу прощения за задержку, — произнесла она, присаживая на стул напротив Киры. — От детей, к сожалению, не существует отпусков и выходных. Кира застывает, не моргая смотрит в лицо старой подруги. «Ты идиотка?» - хочется выпалить ей. — Дети – цветы жизни, милая, — Андрей целует Свету в макушку и присаживается рядом. Истерический, безумный смех готов сорваться с губ Киры, когда теплая ладонь мужа аккуратно ложится ей между лопаток. Она поворачивает голову, смотрит на него, а он отрицательно качает головой, мол: «Успокойся, забей». — А сколько вашему Илюше? — вежливо уточняет Костя, поддерживая беседу. Киры прикусывает кончик языка. Острые зубы больно царапают, но это пусть немного, но успокаивает. — В следующем месяце будет годик, — голос Светы такой сладкий, что сводит скулы. Женщина переводит взгляд на Киру и вздыхает, ее брови складываются домиком. — Ох, милая, извини, — вспоминая о трагедии, коснувшейся семьи подруги, начинает распыляться в извинениях Света. Кира кивает, натянуто улыбается и берет стоящий рядом бокал вина. Рот наполняется вязкой кисловатой сладостью. Костя переводит разговор в другое русло. Мужчины обсуждают свои успехи на работе. Света делится опытом материнства и желанием скорее уехать к морю, где нет детского плача и бессонных ночей. К середине вечера Кира перестает поражаться бестактности друзей. Она задумывается о том, всегда ли они были такими или за два года их дорожки настолько разошлись, что было не ясно, как они вообще когда-то сблизились. Каждый рассказ, каждая фраза старых знакомых была самодовольной и выхолощенной. От того сильнее ощущалась пропасть между ними. Невольно Кира начала сравнивать Свету и Андрея с Сашей. Ее теплой, солнечной, милой Сашей, которая всегда осторожно подбирала слова, если знала, что какая-то тема для Кира болезненная. Смешной, неловкой, порой очень громкой Сашей, смех которой заражал и наполнял радостью. Сашей, которую Кира всячески избегала последние недели. Стыд за собственную слабость царапал, оставляя на коже красные следы. После того, как поддавшись нахлынувшим эмоциям Кира поцеловала девушку, она боялась их новой встречи. Сделать вид, будто ничего не было - казалось глупым. Списать все на алкоголь – нечестно, ведь правда в том, что Кира хотела этого. Она хотела ощутить ласковые, податливые губы девушки, сладость ее помады на собственных губах. Но, что делать дальше? Об этом она не думала в моменте и не знала теперь. Собственная жизнь была наполнена неправильными решениями, мрачными последствиями и сплошной темнотой. Что если импульсивное проявление чувств – это просто помутнение, которое скоро пройдет? Ей не хотелось ранить девушку. Но еще честнее было бы сказать, что, избегая Сашу, Кира эгоистично пыталась защитить в том числе себя от возможной боли и смятения. Однако все это лишь подпитывало внутренний конфликт. Она скучала. И она боялась. Себя. Сашу. Чувств, которые возникали и, которые непонятно как требовалось интегрировать в и без того запутанную жизнь, в которой выстраиваемый годами брак был разрушен, а отголоски трагедии все еще преследовали в кошмарах и наяву. Остаток вечера проходит быстрее за отстраненными размышлениями. Уже прощаясь Света неожиданно произнесла: — Совсем вылетело из головы, вы ведь даже не увидели Илюшу. Кира едва не срывается, но вмешивается Костя, уравновешивая и не доводя ситуацию до конфликта. — Ничего страшного, будет повод встретиться еще. «Хорошо, что не додумалась показать фотографии» - думает Кира. — Прав, Костенька, — поглаживая мужчину по груди, отвечает Света. Кира морщится и касается пальцами висков. — Болит голова? — заботливо спрашивает муж. — Да, думаю нам пора домой, — стараясь закончить растянувшиеся прощания, отвечает Кира. Они, наконец, уходят. Костя ведет машину, по радио играет попсовая незамысловатая песня, слова которой не несут особого смысла, но застревают в голове. Кира смотрит в окно. Вечер в гостях оказался тяжелым испытанием. Свет фар выхватывал из темноты деревья и встречные автомобили. Кира продолжала думать о том, что не вписывается в общество старых знакомых и том, как удивительно легко они сблизились с Сашей. После вечера выступления девушки Кира находила предлог для переноса встреч и максимально сокращала их общение в сети. Подготовка к корпоративам и праздникам – главная отговорка. Кира вспоминает, что за несколько дней до Нового Года, Саша пришла к ней в ресторан и через официантку передала небольшую коробочку. В мессенджере было несколько сообщений: Саша [17:12]: Прости, что отвлекаю. Надеюсь, тебе передали мой небольшой подарок. Понимаю, что ты сейчас очень занята и до праздника мы вряд ли увидимся, но мне очень хотелось, чтобы это было у тебя. Саша [17:15]: Скучаю. Подарком оказалась флешка, к которой был прилеплен стикер с запиской: «то, что напоминает мне о тебе». Кира не решилась проверить, что именно было на той флешке и сейчас вспомнив о ней, сердце ускорилось. Она заерзала, прикусила губу и слишком быстро вновь отвернулась к окну. Костя заметил нервозность жены. Он знал, что все не в порядке. Кира не в порядке. Но слова всегда были его слабой стороной. Периодически он бросал на нее обеспокоенные взгляды, но продолжал молчать. Когда они подъехали к дому, женщина вздохнула, словно сбрасывая с себя тяжесть, но не торопилась выходить. — Идешь? — позвал ее Костя. — Голова кружится, я немного посижу тут. Не жди меня. — Кир… — Все в порядке, Кость. Обыкновенная мигрень. Дай мне, пожалуйста, побыть одной. Он некоторое время всматривался в ее лицо, а затем все-таки вышел, осторожно захлопывая дверь. Дождавшись, когда муж зайдет в подъезд Кира начинает поиск флешки в своей сумке. Совсем скоро маленький серый накопитель лежит у нее в руке. Она подключает флешку к автомобильной стереосистеме и нажимает на кнопку воспроизведения. Салон автомобиля наполняется нежной мелодией и теплым тембром. «Задержись, мы одни За тобой гаснут города огни Отпускай, полетим Все равно куда, нас не спасти Нет минут, нет часов Нет других людей и даже слов Просто так рядом быть Придумаю тысячи причин» Женщина задерживает дыхание, вслушиваясь в полный искренности и уязвимости текст песни. Мелодия постепенно нарастает, а горло обжигает ком. «Совсем я пропал, меня не вытащить Как попал я в этот shit Совсем, как домой вернуться снова Будто мы с тобой знакомы всю жизнь» Кире отчаянно хочется, чтобы Саша была рядом. Взять ее за руку, крепко прижать к себе, уткнуться в изгиб шеи и вдохнуть знакомый сладковатый аромат спелой клубники и цветов. Каждая нота словно проникала под кожу, впитывалась и просачивалась глубже. Воспоминания о улыбке Саши заставили Киру грустно улыбнуться в ответ. Если бы она только была здесь. Если бы вместо этого ужасного вечера Кира предложила встретиться Саше. «Назад нельзя, всё теперь Или для тебя, или о тебе» Безусловно Кира чувствовала, видела полные нежности и восхищения взгляды Саши. То, как девушка прекращала дышать, если Кира подходила слишком близко. Ей льстила такая реакция. Но правда в том, что и для Киры это не было использованием или эгоистичным потреблением. Саша была особенной. Женщина восхищалась тем, как Саша умела находить красоту в простых вещах, как она преображала обыденные моменты во что-то волшебное, как буквально вдыхала жизнь в поставленную на паузу жизнь Киры. «Просто будь, просто здесь Мне хотя бы знать, где-то что ты есть» Сердце Киры наполняется нежностью, когда она думает о том, как Саша совмещает в себе непосредственную детскую искренность и кошачью грацию. Невинность и соблазнительность. Силу и уязвимость. Саша – многогранная и именно это привлекает в ней больше всего. Кира достает телефон и смотрит на знакомый контакт. Кончики пальцев подрагивают. Кира [23:27]: Спишь? Саша [23:28]: Нет. Как твои дела? Женщина медленно открывает дверцу автомобиля. Она делает глубокий вдох, наслаждаясь моментом, и, закрыв дверь, направляется к тротуару. Достает сигарету из пачки, ловко зажимает ее между пальцев и, поднося к губам, зажигает. Первая затяжка приносит облегчение и успокоение. Кира откидывает голову назад, наслаждаясь мгновением. Кира [23:32]: Прости, что пропадала. Я очень скучаю по тебе. Кира [23:36]: Слушала первую песню из составленного тобой плейлиста и поняла, как сильно мне тебя не хватает. Саша [23:37]: И я по тебе скучаю. Значит теперь твой график стал свободнее? Кира [23:39]: Да и мы обязательно встретимся. Знаю, что заставила тебя волноваться. Мне жаль. Саша [23:41]: Честно говоря, я думала, что ты исчезнешь насовсем после произошедшего. Сигарета почти догорает, но Кира не обращает на это внимание, погруженная в свои мысли. Она продолжает набирать текст, который вряд ли смогла бы произнести вслух. Кира [23:46]: Мне нужно было время. Я не хочу делать вид, словно ничего не произошло. Случилось то, чего я хотела и, что мне очень понравилось. Щеки краснеют то ли от морозного воздуха, то ли от написанных откровений. Дыхание сбивается, пока Кира наблюдает за тем, как вверху экрана статус меняется на «Саша набирает сообщение». Саша [23:48]: В таком случае я не против повторить) Кира задыхается от нахлынувших эмоций. Сообщение Саши наполнено желанием и обещаниями, от которых кружится голова. Губы растягиваются в широкую улыбку. Ящик Пандоры открыт, чувства вырываются на свободу.

***

Сердце колотилось, словно игла швейной машины: быстро, четко, резко. Собственное отражение в зеркале усиливало волнение. Саше стоило огромных усилий отвечать Кире непринужденно. Страшно было надавить, перегнуть, слишком навязаться. Но, когда среди ночи пришло такое желанное сообщение, руки начали дрожать. Казалось, что это очередная фантазия. Она даже старалась не дышать на телефон. Вдруг сообщение исчезнет? Но этого не произошло. И на следующий день Кира предложила встретиться вечером, сходить в галерею и погулять по украшенным улицам центра. И вот, Саша всматривается в ровную поверхность зеркала, старается унять тревогу. Тщетно. Мысли перескакивали, сосредоточиться на чем-то одном не удавалось. Было одновременно радостно и тревожно. Пора бы привыкнуть к игре горячо-холодно, которая происходила каждый раз, стоило чему-то из ряда вон выходящему произойти. Кира закрывалась, отгораживалась и довольно долго могла не идти на контакт. Прошедшие недели были настоящей пыткой. После того, как Кира сама стерла все границы – она вновь растворилась в воздухе. Саша с трепетом вспоминала прикосновения губ и теплое дыхание. Но одновременно с этим ощущала, будто ее высадили в поле зимой без каких-либо теплых вещей и средств связи. Изолировано. Брошено. Она успокаивала себя тем, что первый шаг все-таки был сделан Кирой, значит в конце концов какие-то чувства есть и у нее. Ведь не целуют замужние женщины своих подруг так, как ее поцеловала Кира? Ведь гетеросексуальные женщины в принципе не испытывают желания поцеловать другую женщину? Саша старалась отвлечься, но по злому стечению обстоятельств буквально все заставляло думать о Кире: целующаяся парочка на остановке, песня в наушниках, оклик на улице со знакомым именем, салон красоты «Кира». Когда люди вообще решили, что имя – это отличная идея для названия кафе, парикмахерской, аптеки и чего-либо еще? Воспоминания о мягких движениях губ, привкусе коктейля на языке – были сладко-болезненными. И словно помешанная Саша прокручивала этот момент, как заевшую пленку в голове. За несколько дней до нового года она не выдержала, составила плейлист из тех песен, что были на повторе и решила хотя бы так «поговорить» с женщиной. Потому что позвонить, написать или встретиться – было страшнее. Саша представляла себе, как выворачивает душу, изливает все переживания, объясняется в чувствах, но неуверенность связывала тугими узлами. «Что, если я потеряю ее совсем?» «Что, если ей нужно время, а я своим давлением только оттолкну ее?» Поэтому она ждала и сжирала себя по кусочку. Может быть, если бы она открылась друзьям, поделилась переживаниями с ними – было бы не так плохо. Но она не могла этого сделать. Из-за чувства изолированности и оторванности. Из-за того, что это был ее собственный опыт, который на самом деле не хотелось разделять с кем-то и выслушивать, что Кира в чем-то не права. После разговора осенью с Милой – они отдалились, и Саша все еще держала обиду на слова и поведение подруги. Она знала, что Мила не поменяла своего мнения, потому ее слова и реакция лишь усугубили бы состояние Саши. Так девушка выбрала выжидательную позицию, оставаясь пленницей собственных терзаний. Она глубоко вздыхает, в попытках успокоиться. Представляет, как будет идти по залу галереи, ощущать присутствие настоящей Киры, а не эфемерной фантазии. Они будут обсуждать картины или скульптуры. А дальше будет то, что будет.

***

Саша видит Киру у входа. Пушистые, вьющиеся волосы небрежными волнами спадают на плечи. Девушка представляет, как приятно было бы сейчас взять карандаш и блокнот. Буквально видит, как выводила бы неаккуратные линии, прорисовывая безупречный образ своей музы. Глаза Киры сверкают, переливаются, как озерная гладь в солнечный летний день. Широкая улыбка озаряет ее лицо. — Привет, — неуверенно произносит Саша, дрожа от ожидания. Кира тянется к ней. Руки оплетают хрупкую фигуру женщины, как виноградная лоза. Саша прикрывает глаза, растворяется и накопленное за последнее время напряжение, наконец, отступает. Кира теплая, мягкая. Она улыбается широко и открыто, шепчет на ухо, что ей ее не хватало. И Саша верит, потому что стоило их глазам встретиться – стало ясно - ночная переписка была не пьяным бредом, не игрой, а искренним и важным шагом для них обеих. Руки женщины медленно поглаживают спину Саши, а девушка еще крепче вжимает ее в себя. — Ты решила поглотить меня, чтобы я никуда не делась? — шутит Кира, и сама же лучезарно смеется. — Ты раскрыла мой тайный план, — ослабляя хватку и немного отстраняясь отвечает девушка. — Я больше не исчезну, — серьезно, но мягко произносит женщина. Они смотрят глаза в глаза. И Саша верит. Вновь и вновь она готова верить всему, что произнесут губы женщины напротив. Они направляются вглубь зала, рассматривают картины и скульптуры. Каждый объект ставится не только темой разговора, но и предлогом для обмена нежными, задерживающимися друг на друге, взглядами. Остановившись напротив композиции из тянущихся друг к другу рук, вокруг которых обвязано множество красных нитей, Кира тихо произносит: — Спасибо за твое терпение. Саша в смятении и смущении, улыбается одними только уголками губ. — Это стоило того, — отвечает она. Руки, словно магнитами, тянутся друг к другу. Сначала они осторожно касаются пальцами, от чего по спине Саши пробегает волна дрожи. Затем медленно переплетаются. Пальцы ложатся друг на друга так естественно, словно они были созданы единым целым. Девушка засматривается на изящный изгиб руки женщины и поглаживает ее большим пальцем. Дыхание Киры немного сбивается, по коже пробегает разряд. Они обмениваются счастливыми улыбками и все окружающее исчезает – остается только их завязывающаяся крепкими ниточками связь, их руки, переплетенные в нежном танце. Затем Саша ощущает незримое проникновение в созданный ими с Кирой пузырь. Прожигающий взгляд, который ты не видишь, но ощущаешь со спины. Она оборачивается и видит застывшую в нескольких метрах Милу. Девушка откашливается и слишком резко отдергивает руку, как если бы прикоснулась к раскаленной сковородке. — Привет, — Мила подходит ближе, тон ее голоса нейтральный. Они неловко обнимаются с Сашей. Кира скрещивает руки на груди, неловко улыбается и поджимает губы. — Привет, — отстраняясь от подруги отвечает Саша. Мила внимательно рассматривает женщину рядом. Сканирует, как если бы она обладала рентгеновским зрением. — Какими судьбами? — дружелюбно, но с нотками обвинения, спрашивает Мила. — Думала, что ты все еще с головой в работе. Как всегда. — Ну, ты всегда говорила, что мне нужно находить время не только на работу. — Не представишь нас? — чуть резче и быстрее, чем хотелось, уточняет девушка. Саша кусает внутреннюю часть щеки и долго в упор смотрит на Милу. «Серьезно?» — кричит ее взгляд. — Кира, — женщина первой разрывает тишину, протягивает Миле руку. — Мила, — отвечает девушка на рукопожатие и притворно-дружелюбно отвечает, словно не догадалась, кто эта женщина. — Кира, не возражаете, если мы с Сашей на минуту отойдем? Кира пожимает плечами, и сама отходит в сторону. — Знаешь, когда ты перестала отвечать на сообщения я списывала это на обиду. Потом девочки рассказывали, что у вас на работе сильная загруженность. Но, когда ты не ответила на поздравление с Новым Годом, стало совсем не смешно и оправдания у меня закончились, — каждое новое произнесенное слово Милы заостряется все сильнее. — Получается, что у дружбы есть срок годности? — Ты ясно дала понять, что не одобряешь то, что важно для меня. — Ее? — взглядом показывая на Киру, уточняет Мила. — Саш, ты серьезно думаешь, что я просто из вредности не подпитываю твою странную привязанность к женщине, которая наверняка сделает тебе больно? — Но ведь это мой выбор: принимать эту боль или нет. Да и почему ты так уверена в своей правоте? Мила молчит, наклоняет голову и говорит взглядом: «Сама не понимаешь?». — Я не просила защищать меня, — спокойно произносит Саша. — Из вас двоих больно мне пока делаешь только ты. Подумай об этом. Саша обходит подругу и уже со спины чуть громче, так, чтобы было слышно Кире, произносит для Милы: — Рада была встретиться, как-нибудь увидимся! Кира понимает, что разговор Саши с подругой был напряженным. Она замечает взгляды Милы, направленные в ее сторону, нотки раздражения в ее голосе. Ощущения от этой встречи, пожалуй, сопоставимы с неудачным знакомством с будущей свекровью, которая не одобряет пассию своего драгоценного сыночка. Губы женщины кривятся в усмешке от такого сравнения. Они с Сашей уже подходят к гардеробу. Кира рассматривает неестественно прямую спину девушки, сжатые кулаки и напряженную линию челюсти. Кажется, что если дотронуться до нее, то тебя ударит током, как от разорванного провода. Женщина молча принимает любое решение девушки о том, куда идти и что делать. Хочется спросить, помочь, успокоить, но все приходящие на ум слова кажутся глупыми и пустыми. Они забирают верхнюю одежду, отходят подальше к стойке и тогда Кира мягко сжимает руку Саши чуть выше локтя. Девушка замирает, кажется, даже перестает дышать. Поворачивается к женщине и долго всматривается в ее лицо, будто впитывает, запоминает ее взгляд, полный смятения и сочувствия. Затем Саша более резко, рвано, быстро одевается. Кира успевает только накинуть на себя куртку, когда девушка берет ее за руку и тянет по направлению к выходу. Щеки горят, морозный воздух пробирается под блузку. Саша идет уверенно, заходит за угол в ближайший двор, осматривается и прижимает женщину к стене. Обе тяжело и громко дышат, пар изо рта смешивается и растворяется облачком. Губы Саши приоткрыты, нижняя челюсть слегка подрагивает. Она медленно тянется рукой к талии Киры, очерчивает изгиб, заводит теплую ладонь за спину и притягивает ее за поясницу ближе к себе. Не давая Кире даже минуты на размышление требовательно и жадно впивается в ее губы. Саша на вкус, как вишневое варенье: сладкая, с легкой кислинкой. Кире хочется замедлиться, притормозить, чтобы раствориться, насладиться, успеть запомнить. Но Саша жадно тянет нижнюю губу женщины на себя, посасывает, царапает зубами. Женщина просовывает руку ей под волосы, надавливает на затылок и чуть поглаживает его. Второй рукой она дотрагивается до щеки девушки и когда Саша теряется в ощущениях, Кира перехватывает инициативу, замедляя ритм. Она медленно скользит кончиком языка по губам, а затем обхватывает верхнюю губу Саши, слизывая с нее ягодный бальзам. Саша чувствует, что дрожь Киры усиливается и только потому отстраняется, тянется к краям ее куртки и застегивает. Застигнутая врасплох проявлением заботы Кира способна только наблюдать за действиями девушки. Когда та заканчивает, женщина проводит кончиками пальцев по ее щеке, губам, носу. Саша смотрит на ласковый взгляд Киры и не верит, что она может сделать ей больно. Вся злость от встречи с подругой исчезает, оставляя в памяти только этот момент абсолютной нежности. — Ты в порядке? — чуть хрипло спрашивает Кира. — Теперь да, — Саша произносит это прямо в губы женщины, оставляя мягкий поцелуй. — Что случилось? — может быть этот вопрос все испортит, но Кира не может сделать вид, что ничего не случилось. Саша нервно кусает нижнюю губу, опускает взгляд. — Может быть я чего-то не знаю и это твоя бывшая? — предполагает Кира, потому что на самом деле они никогда не обсуждали личную жизнь Саши. Девушка расслабляется и смеется. — Нет, Мила моя подруга. Просто она переживает. — За что? — За то, что я привязалась к тебе. — А это плохо? — Не знаю, — Саша отвечает неуверенно. Все происходящее кажется волшебным сном, но, что, если оно закончится? Кира задумывается о том, что у нее никогда не было друзей, которые пытались бы защитить ее. Да и были ли в таком случае друзьями те, кого она таковыми считала? Может быть, жизнь была бы проще, если бы можно было поплакаться подруге или услышать от нее что-то, чего ты сам не замечаешь. Или может достаточно было бы молчаливого присутствия, кого-то рядом. В университете еще до Кости Кира встречалась с очаровательным фантазером Сережей, который писал песни и играл на гитаре, а от его улыбки девушки теряли голову. Соседка по комнате в общежитии Ира каждый вечер щебетала о том, какие Кира с Сережей красивые вместе. «Ну прямо как с картинки» - говорила она. А потом оказалось, что Ира и сама спит с Сережей за спиной у подруги. Хороша же дружба. Кира задумывается о том, что после смерти Миши, все ее друзья, налетали коршунами только чтобы узнать подробности. «Что случилось?». «Как же так?». «А вы что? Не усмотрели?». А потом новость перестала обрастать подробностями и стало скучно. Время неуклонно шло вперед: везде, далеко, рядом. Но не у Киры. Для нее течение времени остановилось. Людям было жаль, но трагедия, словно камень, покрытый водорослями, казалась им не такой занимательной и даже заразной. Поэтому слова о том, что кого-то тревожит состояние или общество, в котором находится друг – были чем-то новым. Чем-то действительно стоящим. — Не злись на нее, — просит Кира. — Возможно вам нужно поговорить более спокойно? Знаешь, сильнее всех бояться облажаться те, кто сильнее всех стремиться к совершенству. И тяжелее всего смотреть на то, как самые близкие люди, совершают что-то, что может привести к болезненным последствиям. Может быть, Мила берет слишком много ответственности за тебя? Но такие люди есть не у всех и возможно их тоже стоит беречь? Саша ощущает, как в груди раздувается, увеличивается в размерах что-то необъяснимо нежное и теплое. Благодарность. Она кивает. — Возможно ты права. Они берутся за руки и Кира медленно поглаживает гладкую кожу девушки. — Пойдем? — спрашивает она и Саша соглашается. Начало января в Петербурге похоже на настоящую сказку. Улицы украшены яркими огнями, что сверкают и переливаются тысячами звезд. Каждый уголок пропитан духом праздника: от Невского проспекта до Дворцовой площади. Каждый уголок встречает нарядными елками, гирляндами и игрушками. На Дворцовой площади толпы людей собираются под главной елкой, которая притягивает своей красотой. В воздухе сладкий аромат выпечки, горячего глинтвейна и поджаренных сосисок. Недавно прошедший снег кашей размазан по тротуару, но даже он не портит атмосферу. Саша чувствует себя наполненной и счастливой, она встречается взглядом с Кирой и ощущает как та крепче сжимает ее ладонь. Они вспоминают самые яркие впечатления о новом годе из детства. О главном разочаровании, самом желанном подарке, о песне, которая неизменно ассоциируется с праздником. Кире с Сашей очень легко и комфортно, кажется, что темы для разговора с ней никогда не иссякают. Но и молчание рядом было бы уютным. Уходя с Дворцовой площади, они видят толпу танцующих и подпевающих уличным музыкантам людей. «А давай как будто праздник В небо шарики салюты Синий, белый, жёлтый, красный Брызги, капельки, минуты» Саша тянет женщину ближе к толпе. Кира колеблется, но поддается заразительному настроению и сверкающим глазам девушки. Саша притягивает ее ближе к себе, подпевает музыкантам и плавно двигается, покачиваясь из стороны в сторону. — Когда-то я тоже выступала на улице, — наклонившись к уху женщины, произносит девушка. — Правда? Есть вероятность, что когда-то я могла уже видеть тебя? — счастливо улыбаясь спрашивает Кира. — Все возможно. — Мне кажется, что уличные музыканты наполнены свободой. Саша задумывается. Она вспоминает, что попала в группу к ребятам после смерти матери. В то время находится дома, где все напоминало о смерти было невыносимо. Бабушка часто плакала и каждый ее всхлип оставался на коже красной отметиной. Саша сжимала руки до побелевших костяшек, до глубоких отметин-полумесяцев на ладошках. Она чаще оставалась у Милы, а дни проводила на улице. Подпевала ребятам и отчаяннее всех кричала на припеве песни «Zombie» группы «The Cranberries» - вероятно тогда ее и заметили. Выступления на улице раскрепощали и позволяли выпустить накопившиеся эмоции. Порой она срывалась и слезы восковыми каплями стекали по ее лицу. Возможно, в этом действительно была свобода и честность. Но то время неизменно напоминало о пустоте от потери, о беспомощности и отчаянии. — Наверное так и есть, — отвечает Саша. Ей хочется заменить болезненные воспоминания, поменять их на то счастье и спокойствие, что она испытывает сейчас рядом с Кирой. «Пусть, пожалуйста, все будет, как сейчас», - думает она.