(Не)достаточно

Кира просыпается от ощущения, будто ее голову пытаются раздавить. Виски пульсируют, боль отдает в глаза. Горло неприятно царапает. Она кривится от неприятных ощущений, касается ступнями холодного пола, из-за чего кожа покрывается мурашками. Мычит и стонет, придерживаясь за стены, добирается до кухни. Наливает себе воды и быстро, жадно проглатывает ее. В голове образами вырисовываются события прошедшей ночи и утра. После возвращения домой и ссоры с Костей, Кира закрылась в ванне. Она долго сидела, упираясь спиной в дверь, старалась сосредоточится на вещах, что окружают ее, чтобы не дать панической атаке ударить в полной мере. Вот зубные щетки, паста, шампунь, гель, мыло - она перечисляла каждую мелочь, за которую цеплялся взгляд, пока все вокруг не стало более четким и сердце не успокоилось. Умылась холодной водой и долго разглядывала себя в зеркало. Словно изменения в жизни и принятые решения могли как-то отразится на ней внешне. Но с противоположной стороны были все те же серые, грустные глаза. Разве что, возможно, появились новые морщины. Но это меньшее, что заботило женщину на самом деле. Она вспоминала прошедшую ночь: ласковые прикосновения, влюбленные глаза, мягкие губы, гладкость кожи, горячий шепот. Уголки губ непроизвольно дернулись вверх. Взгляд в зеркале просветлел, а щеки налились румянцем. После этого она тихо вышла из своего укрытия, прошлась по комнатам, пока не удостоверилась, что осталась в квартире одна. За день эмоции менялись так быстро и часто, что она ощущала себя раздавленной и опустошенной. Хотелось просто отдохнуть. Только теперь после сна, голова стала такой тяжелой, что шея неприятно ныла. Кира садится на диван, откидывает голову назад и всматривается в белый потолок. Думает о том, когда ее жизнь превратилась в непредсказуемые американские горки, на которых от боли до радости всего несколько метров. Мысли-картинки о девочке, которую Костя держал на руках и случае, когда другая малышка перепутала ее с мамой – вызывали ощущение сплошного мрака, пустоты щемящей тоски. Но, одновременно с этим, размышления о Саше обволакивали необъяснимой нежностью. Сплошные потерны. Сплошные противоречия. Ощущение диссонанса, которое расходится узорами по бесконечному кругу, из которого, кажется, абсолютно нет выхода. Хотелось бы выдохнуть и, как Скарлетт О’Хара, подумать обо всем этом завтра. Вот только получается, что каждый день волшебное завтра откладывается на другое завтра. Но чего она сама в итоге хочет? К чему идет? Голова кружится, как от временной дезориентации после беговой дорожки, когда мозг получает несогласованные сигналы о том, что ноги двигаются, преодолено большое расстояние, но глаза уверяют, что ты оставался на месте. Она делает глубокий вдох, задерживает дыхание и медленно выдыхает. Возможно пора перестать бегать от самой себя. Какое-то время Кира сидит с закрытыми глазами. Медленно поднимается, ищет свой телефон. Находит его в ванне около раковины. Возвращается в спальню. В мессенджере несколько непрочитанных сообщений от Саши. Саша [10:37]: Спасибо тебе за честность и то, что даешь нам шанс. Саша [10:40]: И, надеюсь, что ты теперь не пропадешь на неопределенное количество времени, потому что я уже скучаю. У Киры сердце сжимается от того, какая Саша бережная и заботливая. Она представляет, как коснулась бы сейчас ладонью ее мягкой щеки и взгляд Саши в этот момент обязательно бы наполнился любовью и верностью. Кира [12:28]: Я не исчезну, обещаю. Женщина прикусывает нижнюю губу, держит палец над телефоном. Кира [12:29]: И я тоже постоянно думаю о тебе и скучаю. Все мои самые смелые фантазии не идут ни в какое сравнение с тем, как мне хорошо с тобой в реальности. Возможно, это слишком ванильно и приторно, но Кира правда так ощущает. Вот только это не останавливает ее от того, чтобы открыть браузер и вписать в поисковую строку: «Что нужно, чтобы усыновить ребенка». Достаточно откладывать.

***

Ранняя весна в Петербурге похожа на позднюю осень. Небо затянуто облаками, солнечные лучи редко пробиваются сквозь серую пелену. Ветер пронизывает, принося с собой холод. На улице все еще ощущается зимняя прохлада. Растаявший снег оставляет за собой грязные лужи, обнажая серый асфальт и унылые тротуары. Атмосфера города кажется довольно тяжелой и каждый день приносит ощущение ожидания. Деревья выглядят голыми, лишь редкие почки пытаются пробиться сквозь холод. Саша чувствует, что ноги совсем промокли. Хочется скорее спрятаться в какой-нибудь уютной кофейне. Она шмыгает покрасневшим носом, думает о том, что к вечеру губы обязательно покроются корочкой, потому что уже сейчас ощущается легкое покалывание от того, что их продуло. Ее глаза опущены, она смотрит на могилу матери. На плитке лежит небольшой букет увядших цветов, которые Саша приносила в прошлый свой визит. Ветер развивает волосы, которые спадают на плечи и лицо. Какое-то время девушка стоит неподвижно. Затем она меняет букет красных гвоздик на более свежий, прикасается ладонью к буквам на плите. — Я очень скучаю, — шепчет она. Саша вспоминает, как в ночь перед похоронами выпал снег, пришлось даже отложить церемонию. Помнит, как, когда закапывали гроб, на него с грохотом сваливались огромные куски мерзлой земли. Каждый удар больно отзывался в груди, заставлял задержать дыхание. Слезы застывали на щеках от холода и казалось, что пустота внутри теперь будет вечной. И, да, боль действительно не уходит, но ты свыкаешься с ней. Сначала сгибаешься от нее, а потом просто перестаешь замечать. Она где-то там, где дыра, но главное не подползать и не заглядывать туда. Трагедии страшны тем, что бьют внезапно – Саша уяснила это для себя на всю жизнь. За несколько дней до того, как случился сердечный приступ, мама уволилась с работы уборщицы. Ноги совсем не сгибались. В последнюю свою смену она просидела на лестнице несколько часов, прежде чем туда кто-то зашел и помог ей подняться. Саша очень волновалась, но еще внутри разрасталась радость от того, что они смогут проводить больше времени вместе. Она мечтала, что их жизнь изменится к лучшему. Нашла подработку, чтобы мама не переживала за деньги. Планировала сходить вместе в кино с первой зарплаты. Однако жизнь распорядилась иначе. В тот злополучный день, вернувшись с подработки, она не сразу поняла, что что-то не так. В квартире было слишком тихо и на привычное: — Привет, — никто не отозвался. Бабушка ушла за продуктами, мама должна была готовить, но Саша подумала, что в итоге обе женщины ушли вместе. Она разулась, пошла на кухню, чтобы попить воды, но у порога заметила вытянутые ноги в маминых тапочках. Сердце стучало где-то в горле, в ушах звенело. Казалось, что все это не по-настоящему. Саша медленно зашла на кухню. Мама неподвижно лежала на полу с выражением полного умиротворения на лице. Девушка тихонечко позвала ее. Мир разбивался вдребезги с каждым новым шагом. Она дотронулась до плеча женщины, слегка потрясла ее и неудержимые: «Нет, нет, нет. Мамочка, нет. Пожалуйста» - посыпались градом с губ. Саша не знает через какое время в квартиру пришла бабушка. Ноги девушки к тому моменту затекли от неудобной позы, все лицо и шея были мокрыми от слез. Она не помнила кто и как вызвал скорую. Но каждый день после был наполнен пустотой. Долгое время Саша вспоминала один из последних разговоров с мамой, в котором та пообещала, что будет чаще рядом, а в конце поцеловала в макушку и сказала, что любит дочь. Как любой подросток девушка извивалась как червяк, уворачивалась от любого проявления физической нежности. «Люблю» - застревало в горле и казалось неловким, странным, слишком громким. — Да, я тоже, — отозвалась в тот раз она. И как же Саша жалела уже после. Что не поблагодарила, что не сказала, как сильно на самом деле ей всегда не хватало мамы рядом, как она любит ее. Но, все мы начинаем ценить, когда теряем. Потому что никто не замечает воздуха вокруг себя, а когда его не хватает становится слишком поздно. Девушка присаживает на корточки около могилы. Края куртки наверняка будут грязными, ну и черт с ними. — В моей жизни появилась одна женщина, — робко начинает Саша. — Господи… Она усмехается, поднимая взгляд на небо. Девушка даже не знает, как отреагировала бы мать на ее ориентацию. Но хочется верить, что приняла бы. — В общем, она очень важна для меня. Наверное, как никто до этого. Не знаю, как бы ты отреагировала на нее, но, думаю не стала бы спорить, что она потрясающая, — Саша улыбается сквозь пелену слез. — Мне жаль, что ты не рядом. Она прижимает пальцы к губам, а затем к фотографии матери. Поджимает губы, прячет руки в карманы и медленно направляется к выходу. Саша медленно идет по узкой улице, укатанная в теплый шарф. Морозные капли проникают под куртку и вызывают дрожь в теле. Визиты на кладбище всегда отдавали привкусом пепла на языке – после них девушка чувствовала себя особенно уязвимой и одинокой. Ужасно хотелось, чтобы рядом была Кира, чтобы она взяла ее за руку, ласково посмотрела, сказала что-то разряжающее обстановку или просто молча шла рядом. Но сегодня у нее были дела. Саша знала, что Кира отправилась на какую-то важную конференцию и будет без связи, но потребность почувствовать ее была сильнее. Она достала из кармана телефон и на ходу быстро напечатала сообщение: Саша [14:37]: Погода просто отвратительная. Чувствую, что тебе придется готовить свой чудо-отвар, чтобы поставить меня на ноги после сегодняшней вылазки. Саша [14:39]: Не хватает тебя рядом. На подходе к кофейне Саша остановилась на мгновение, чтобы перевести дух. Белое облачко пара вырывалось из рта. Внутри противоречивые чувства перепрыгивали, поднимались водой: по колено, по пояс, по грудь. Вода покрывалась рябью, словно морщинами, которые ощущались желанием почувствовать утешение и тепло, но еще на подкорке маячило необъяснимое беспокойство. Зима была необычайно трепетной, наполненной ощущением кончиков пальцев Киры на Сашиной спине, легких поцелуев, теплого дыхания, которое согревало руки во время прогулок, мокрых следов поцелуев, которые стыли на ветру. А вот с приходом весны, вместо ожидаемого: «скоро весна, скоро любовь», пришло чувство тревоги. Сердце сжималось, подсказывало, что расслабляться нельзя. На это не было объективных причин, просто предчувствие, от которого не было спасения. Но особенно ярко оно вспыхивало, когда Киры не было рядом. Саша даже задумалась о том, что ее состояние – это зависимость, маниакальный страх потерять Киру. Ей она об этом не говорила и, когда у женщины менялись планы, когда они не могли встретиться, Саша старалась не показывать в полной мере, как сильно ее это задевает и пугает. Словно если озвучить страхи – они точно сбудутся: такой вот парадокс, ведь с желаниями обычно точно наоборот, их мы сохраняем в тайне, чтобы они обязательно осуществились. Девушка заходит внутрь помещения и теплый воздух, наполненный ароматом свежезаваренного кофе, обнимает ее с порога. Она садится за столик у окна, пытается расслабиться, но по привычке проверяет нет ли сообщений от Киры. Тишина.

***

Холодный ужас прокатывается по всему телу волной. Кира крепко сжимает руль автомобиля, не отрывая глаз от здания впереди. Последние месяцы были беспокойно-выматывающими. С Костей они толком не виделись, словно оба негласно подписали договор, в котором прописано избегать друг друга. Их общая черта характера: неумение начинать разговор. Оба понимали, что никакого общего будущего у них нет, но оба перекладывали ответственность за то, чтобы разорвать порочный круг – друга на друга. Цирк – не иначе. С другой стороны, была Саша, которая не требовала вслух, но привязывалась все сильнее и все сложнее отпускала Киру от себя. Кире и не хотелось уходить, но все тяжелее было недоговаривать, увиливать, придумывать оправдания почему она не может остаться или почему их встречу нужно отложить. И ключевое: углубление в тему усыновления. Кира общалась с социальными работниками, собирала документы, изучала форумы. И скрывала свои намерения от всех. То ли, потому что суеверно боялась сглаза, то ли, потому что не выдержала бы осуждения или отговорок. А может просто потому, что сама была не до конца уверена, что это действительно то, чего она хочет. Каждый день мысли жужжали под ухом. Как же наследственность, врожденные пороки? Родные родители наркоманы и алкоголики? Ведь всего не проверишь. Следом шли сомнения в том, справится ли вообще Кира с ребенком? Страх потери и очередной смерти малыша. В конце концов, что, если она не сможет полюбить чужого ребенка и будет вечно сравнивать его с Мишей? И кого брать: мальчика или девочку? Совсем малыша или уже более взрослого? Ведь после дороги назад не будет. Нельзя будет вернуться и сказать: «поменяйте, пожалуйста». В попытках хоть как-то разобраться в хаосе сомнений, Кира решила приехать в ближайший детский дом. На заднем сидении и в багажнике были мешки с игрушками и одеждой. Но уже на подъезде к закрытой территории сердце забилось так быстро, что казалось оно разорвет грудную клетку. Что если там будет ребенок, к которому она привяжется, но забрать его не получится? Сердце ведь не выбирает. Кира уверена, что невидимые ниточки уже сплетены и привязанность возникает внезапно, бьет со всей силы без предупреждений. Женщина смотрит на здание детского дома. Его серые стены кажутся холодными и неприветливыми, но в то же время в груди расползалась надежда. Хотелось, чтобы ворох шелестевших без конца мыслей и сомнений, наконец затих и это место, казалось спасением. Кира глубоко вдыхает, старается успокоить дрожащие руки. Давит на газ, подъезжает ближе и заезжает на территорию детского дома. С серого неба неприятно накрапывает изморозь. Женщина быстро достает мешки с подарками. Ветер развивает полы пальто, а руки краснеют от холода. Кира заходит внутрь, где сразу слышит звонкий смех детей – переворачивающий все внутри нее. Ее встречает тучная женщина с усталым взглядом. Проводит небольшую экскурсию и заводит в зал, наполненный девочками и мальчиками разных возрастов. Она подходит к группе малышей, которые с любопытством смотрят на нее, и, улыбнувшись, начинает раздавать игрушки. Дети настороженно оглядываются, но забирая подарки их взгляды светлеют. Одна из малышек, забирая плюшевого кота задерживается взглядом на Кире чуть дольше. В ее широко раскрытых глазах удивление и недоверие, но через мгновение она прижимает игрушку ближе к себе, а затем обвивает Киру своими маленькими ручками. — Спасибо, — громко произносит девочка и также быстро отстраняется, и убегает. Кира растеряно моргает, в горле сухо. Она тяжело сглатывает. Когда все подарки вручены Кира присаживается в кресло и около часа общается с детьми, задавая вопросы о том, какие у них любимые игры, цвета, животные. Их искренние, временами застенчивые ответы ощущались солнечными лучами на коже. К концу встречи многие смущавшиеся в начале ребята стали вести себя более свободно. Уже прощаясь, Кира присела на корточки и обнимала каждого. Последней к ней подошла голубоглазая девочка, с темными волосами, которая обняла ее при вручении подарков. Она прижалась к ней плотнее остальных и прошептала на ушко: — Вы очень красивая и добрая. Такие простые, наивные слова выбили воздух из легких. В уголках глаз скопились слезы, потому Кира моргнула несколько раз, прогоняя их. Садясь в машину, женщина ощущала благодарность и тепло, но одновременно с этим темные облака сомнений все еще нависали над светлыми эмоциями от общения с детьми. Ничего так и не прояснилось. Она проверяет телефон, по привычке первым делом открывает диалог с Сашей. Нежность лепестками цветов растекается в груди, а затем вспыхивает яркими всполохами алого – то стыд, за ложь, которую приходится придумывать в собственное оправдание напоминает о себе. Кира [16:59]: Очень соскучилась. Уже закончила со своими делами. Давай встретимся после твоей смены? Подвезу тебя домой. Саша [17:03]: Было бы здорово.

***

Когда приходит сообщение от Киры, Саше кажется, что с груди убирают нечто тяжелое, что до этого мешало дышать. Она выдыхает и откидывается на спинку кресла, прислушивается к разговорам в гримерке. Девочки, как всегда, смеются, обсуждают последние новости. Саша смотрит в отражение подсвеченного лампочками зеркала и пристально разглядывает себя. Несмотря на яркий макияж глаза тусклые и уставшие. Чем дольше она смотрит на себя, тем сильнее нарастает нервозность. Предчувствие чего-то плохого не дает покоя. Ее руки, изящные и тонкие, начинают медленно двигаться. Один палец скользит по другому и она не может удержаться от того, чтобы не поддеть кожу. Сначала это кажется безобидным – просто способ отвлечься. Но с каждым движением ногти ввинчиваются в нежную кожу все сильнее, оставляя за собой красные следы и ощущение жжения. Саша пытается остановиться, но тревога не отпускает ее. Она продолжает ковырять заусенцы, до тех пор, пока не выступает тоненькая струя крови. «Блять», - думает девушка, посасывая палец, слизывая алые бусины. Кто-то мягко касается ее плеч, докладывает сколько осталось минут до начала номера. Саша пытается стряхнуть все лишнее, все личное. Выходит на сцену, лучезарно улыбается и забывается до тех пор, пока вновь не оказывается за границей софитов. Кира [21:34]: Жду у заднего выхода, не торопись. Уголки губ тянутся выше. Саша наспех собирает свои вещи, переодевается и направляется к месту встречи. Девушка открывает дверь и прохладный воздух наполняет ее легкие, наполняя свободой. В свете уличного фонаря четко различим знакомый силуэт. Кира одной рукой придерживает пальто, в другой между пальцев зажата сигарета. Волосы женщины собраны в небрежный пучок, несколько прядей спереди выбились из прически и развиваются ветром. Сквозь легкий сигаретный дым проявляются черты лица – выразительные серые глаза, полные терпения и спокойствия, слегка прикусанные губы, на которых еще виднеется след от яркой помады. Кира наклоняется вперед, всматривается в тьму, пытаясь уловить приближающуюся тень любимой. Дым от сигарет создает иллюзию, будто время замедляется, добавляет моменту кинематографичности. Женщина тушит сигарету, мягко улыбается приближающейся Саше. Тянет руку в карман и ласково улыбается. Саша, как всегда, не может сдержать ответной улыбки. Знакомый аромат убаюкивает. — Маленький способ загладить вину, за то, что не смогла быть сегодня рядом, — в глазах Киры столько нежности, что можно захлебнуться. Она протягивает девушке шоколадное яйцо - киндер сюрприз. Улыбка Саши становится еще шире, она принимает подарок. — Знаю, что это всего лишь шоколадка, но, я надеялась, что она немного поднимет тебе настроение. Глаза девушки светятся счастьем. Она обвивает шею Киры и медленно тянется к ее губам. Оставляет легкий поцелуй, ощущает ментолово-табачный привкус на языке, который за последние месяцы стал абсолютно родным. — Вы арестованы, Кира Андреевна. Ваше наказание – терпеть сто миллионов часов объятий со мной, — весело произносит Саша и Кира смеется вместе с ней. — Готова исполнять! Кира прижимает Сашу ближе, обнимает так крепко, что Саше буквально тяжело дышать. Женщина словно пытается вобрать ее всю в себя. Словно Саша – панацея. Обе растворяются, еще не зная, что с другой стороны двора, в темном углу из автомобиля за ними наблюдают.