Золотой цветок

      Дзюй Лин набрала воды и, глянув на Хуа Чэна, не могла сдержать улыбки.       – Не знала, что у Собирателя цветов под кровавым дождём не хватит денег на какую-то маньтоу, – да, она всё ещё помнила первый день их встречи и ту злосчастную булочку.       – Не знал, что Ваше Высочество вторая принцесса увлекается продажей духов, – ох, прям за живое.       – У всех разные увлечения, – с усмешкой Дзюй Лин поднялась на ноги, лёгкой походкой следуя в сторону храмика.       – Я о том же, – заложил руки за голову Хуа Чэн, последовав за ней. Всё в его внешнем виде говорило о лёгкости и даже какой-то беспечности, которой хотелось бы обладать. Словно его жизнь легка, как перышко, и ничего не может ему помешать.       – Так… – принцесса остановилась на месте и глянула в сторону юноши. – Провожать людей до врага на горе – тоже своеобразное увлечение? – она приподняла бровь.       – Мимолётное развлечение, – отрезал он, – не больше.       Демон в красных одеждах закрыл один глаз, лукаво улыбаясь.       – Хм… – повелительница снов приложила указательный палец к губам. – Значит, знакомство со мной, помощь в победе над Пэй Су и прочее… Тоже мимолётное развлечение?       Небеса начали медленно освещаться появившимися звёздами. Только сейчас Дзюй Лин заметила, что Хуа Чэн закатал рукава, а на белоснежной, словно снег, руке виднелись тёмные надписи, выведенные будто на другом языке. Разобрать она не смогла ни словечка. Видно, юноша собирался помочь принцессе с домашними делами и не желал пачкать концы одежды. Любовь к чистолюбию – прекрасная вещь. Его чёрные концы волос тяжело было разглядеть во мраке ночи, но сияющие звёзды дали наводку, также наблюдая за царившим в его глазах спокойствием.       – Не совсем, – Хуа Чэн поднял взгляд, сделав лёгкий шаг вперёд. – Возможно, мне было скучно, а возможно, я пришёл, чтобы разобраться кое с чем.       Дзюй Лин прищурилась в желании распознать хоть что-то, но тут же бросила эту затею. Захочет – расскажет. Не захочет – его выбор. И всё же любопытство в груди не поумерило свой пыл. В каком-то смысле… Ей хотелось узнать Собирателя цветов под кровавым дождём получше. Ведь в данный момент единственное, что она различала, так это его статус непревзойдённого. Словно пытаясь разглядеть в чужом облике что-то поразительное, она внезапно поддалась вперёд, вода в кувшине всколыхнулась. Одна её рука оказалась под головой непревзойдённого, а большой палец покоился на подбородке, чуть ли не касаясь бледных губ. Дзюй Лин начала сильнее вглядываться во внешний облик, поражаясь холоду чужой кожи. Мертвец, как никак. Глаза Хуа Чэна вспыхнули, пару мгновений он не двигался, а затем, нагло улыбнувшись, устроил голову на чужой руке поудобнее, словно в желании уснуть.       – Увидела то, что понравилось?       Если бы Дзюй Лин не витала в мыслях, то точно бы смутилась, но сейчас, созерцая прекрасное юношеское лицо, отпустила его, тихо прошептав:       – Ты красивый в этом обличии, а какой ты в настоящем?       – А Цзецзе в своём?       Дзюй Лин задумалась, на мгновение смутившись собственной уверенности. Если так поразмышлять, то они оба были в других обличиях, непонятно даже перед кем скрывая собственное. Может, из-за привычки, а может небожительница всё ещё надеялась на недогадливость Се Ляня, но… Сейчас Дзюй Лин, пребывая в другой личине, попросила юношу показать его настоящий облик, при этом скрывая свой собственный. Некрасиво получалось. Она не хотела допытываться и пытаться как-то задеть его, но в данный момент не желала снимать морок, поэтому покорно выдохнула, ответив:       – Я… Обязательно покажусь тебе как-нибудь в другой раз, – и отвела взгляд, перемещая его в сторону колыхавшейся на ветру травы. Рядом донёсся лёгкий смешок Сань Лана. Он скрестил руки на груди, параллельно поглядывая за ней.       – Так не пойдёт, принцесса, – он покачал головой. – Мне бы… Хотелось, чтобы в следующую нашу встречу я тоже смог увидеть твой истинный облик.       – А ты покажешь мне свой?!       Резко вскрикнув и озарившись воодушевлением, несвойственным ей от подобных обещаний, принцесса захлопала в ладоши, ярко сияя и чуть ли не тычась в лицо Хуа Чэна от подступившей радости. Из-за собственных чувств она не увидела неуверенность, что, как вода, погасила огонёк в глазах юноши. Неуверенность. Глядя на принцессу, он нервно сглотнул, пытаясь нацепить на лицо воодушевлённую улыбку, но получалось дерьмово. Отведя взгляд, Хуа Чэн спросил:       – Ты уверена? – если кто из них и был неуверен, то он. Стоило только подумать, что ей придётся увидеть его уродливый внешний вид, как в горле всё пересыхало. Грудь нервно вздымалась от вопроса: «Как она отреагирует?» – взрывались внутри головы догадки, как жалобный скулёж лиса, сидящего в душе.       – А, конечно! Разве может быть ещё что-то лучше, чем увидеть твой настоящий облик? Ведь… – она резко глотнула воздух, резко посмотрела ему в глаза с уверенностью, которой хотелось питаться, и продолжила: – Не каждый видел его. Да что уж не каждый? Единицы! – Дзюй Лин подпрыгнула на месте, выкрикнув последнее слово. А затем, резко поменяв эмоции, уткнулась взглядом в землю, завозив кончиками обуви по земле. – Это значит, что мы с тобой очень-очень близки. Как друзья. Разве не здорово? Погоди! А если еще и ты увидишь мой истинный облик!.. – она открыла рот, набирая как можно больше воздуха от идеи, пришедшей в голову.       Хуа Чэн, услышав ее слова, будто расцвел, вернувшись в прежнее русло эмоций. Он вновь стал уверенным и улыбнулся, заложив руки за спину.       – Тогда… Тогда обязательно покажусь, – он наклонился к ней, оказавшись на одном уровне глаз, – приглашаю Ваше Высочество в Призрачный город.       Серебряные звезды стали пробиваться сквозь темноту, как будто мир вокруг превращался в сказку. Но никто из них не отвлекался от разговора, вновь позволив теплу окутать их с головы до ног. Дзюй Лин тихо выдохнула в образовавшейся тишине. Она рассматривала черные глаза, блестящие под серебряным светом, бледную кожу, которая сияла, привлекая внимание. Тонкие губы, чуть приоткрытые. И…       – Знаешь, – пытаясь собраться с мыслями и не отвлекаться ни на что другое, она запиналась. – Если честно, то ты мне кого-то напоминаешь.       Лицо Хуа Чэна казалось до жути притягательным. Находясь совсем рядом и одновременно в недосягаемой близости, он заставлял кому встать в горле, а сердцу биться чуть быстрее. Он наклонил голову вбок, отстранившись, и спросил:       – Правда? Кого же?        – Я… Я не помню лица, – Дзюй Лин отрицательно покачала головой, прикусила губу, пытаясь достать из самых запустелых уголков памяти чужой лик, мерещившийся ей наяву и во сне. – Знаю лишь, что он безмерно помог мне, и я в неоплатном долгу перед ним. Кажется… – она кивнула самой себе. – У него были длинные волосы в хвосте, – Дзюй Лин неловко усмехнулась, – большего вспомнить не могу.       Хуа Чэн, затаив дыхание, наблюдал за ее потугами.       Мальчишка с хвостом чёрных волос на голове.       Он усмехнулся. Это гораздо лучше, чем ничего.       – Хорошо, я надеюсь, что он смог помочь Цзецзе в нужный момент.       – Ох, он помог! Очень! – принцесса вновь улыбнулась кончиками губ, в ответ глянув на Хуа Чэна. Однако, как быстро она повеселела, так же быстро печаль легла пеленой на зеленые глаза. – Вот только умер прямо у меня на глазах. Я никак не смогла ему помочь.       Хуа Чэн ободряюще произнес:       – Ты ему ничего не должна, Цзецзе, мне кажется, он был бы рад знать, что с тобой все хорошо.       – Возможно... Кое в чем ты прав.       Когда стрекотание сверчков донеслось до ее ушей, Хуа Чэн, загадочно улыбнувшись, двинулся в сторону чащи чернеющих деревьев, двигаясь лениво и неохотно. Дзюй Лин застыла на месте с горшком в руке, на мгновение приоткрыв рот в удивлении. Но юноша не остановился, а продолжил отдаляться. Чтобы предотвратить последующие мгновения, когда он окажется размером с красное пятнышко, принцесса сделала несколько быстрых шагов к нему и с криком спросила:       – Сань Лан, ты куда?!       Он остановился на месте, повернулся к ней, улыбаясь уголками губ. Пусть Хуа Чэн не кричал, но его низкий уверенный голос достиг Дзюй Лин.       – Мы еще увидимся, Цзецзе, к сожалению… Мне нужно идти.       Она внезапно нахмурилась, покачав горшком в руке. Оттуда вылилась уже чуть ли не вся вода, но Дзюй Лин не обращала на это внимания, отдавая всё юноше перед глазами.       – Сань Лан, но ты так не попробовал моей стряпни! – она поджала пухловатые губы. Судя по лицу Хуа Чэна, пусть она и не слышала, но была уверена: юноша сейчас тепло усмехнулся.       – Я обязательно попробую, – и с вызовом приподнял бровь. – В следующий раз.       Дзюй Лин вспомнила о дарованном ей приглашении в призрачную обитель. Она с энергией подняла руку, в прощальном жесте маша ей.       – Хорошо! – крикнула принцесса со всей силы. – Обязательно приду!       Хуа Чэн ответил присущей ему улыбкой и вновь двинулся вперед, показывая только красную спину да чёрную гриву. Дзюй Лин смотрела ему вслед, пока юноша не распался на серебристых бабочек, издалека напоминавших звезды в небе. Он пропал, а серебряные красавицы поднимались вверх, исчезая в вышине темного небосвода. Принцесса прижала горшок к сердцу, с надеждой глядя вслед. Ей бы хотелось вновь увидеть Сань Лана. Решила. Она обязательно навестит юношу в Призрачном городе. В истинном облике.        ^Я бы не хотела портить такой романтичный момент, но если останешься на месте еще хотя бы на несколько минут, то есть будешь помои       С непониманием хлопая глазами, Дзюй Лин замерла на месте.       <Ты о чем?>       ^Уже забыла, что на кухне готовит любимый братец?       До нее дошло осознание. И пусть веер не мог хохотать, принцесса знала: громкий всплеск эмоций у Син Син был еще тот. Дзюй Лин прижала горшок с водой к груди сильнее, но, посмотрев в него, увидела воду только на дне. Определенно, ей нужно быть менее энергичной. Дзюй Лин резко подскочила к реке и, набирая воду, нервно цокала языком, подглядывая в сторону светящегося окошка. Ее охватила паника, по-другому это назвать было нельзя.       Не набрав и половины горшка, Дзюй Лин со всех ног рванула к храмику, отворила нечто, похожее на дверь, и забежала внутрь. Ее взгляду предстала картина спокойствия: Се Лянь помешивал что-то в котелке деревянной ложкой, напевая что-то отдаленно знакомое. Дзюй Лин схватилась за сердце. Горшок оказался на полу, а вода разлита пусть и не полностью. Удивительно, как тот еще не сломался. Се Лянь оторвался от дела, поднял обескураженный взгляд на Дзюй Лин, а затем повел его дальше в поисках еще одной знакомой фигуры.       – Лин-мей, – раздался его непринужденный голос, – что-то произошло? И где Сань Лан?       Дзюй Лин, не слушая и не выказывая реакции на слова принца, указала дрожащим пальцем на котелок с варевом. Ее глаза также дрожали, лицо, насколько это могло произойти, побледнело, даже губы потеряли прежний цвет. Она резко втянула ноздрями воздух, стараясь не закашлять, и спросила:       – Что… там?       – Там? – улыбнулся Се Лянь. Он доброжелательно поманил девушку рукой, начиная вновь помешивать что-то. – Я решил приготовить суп. Тебя долго не было, вот и…       – Я же сказала. Под моим присмотром.       – Но тебя долго не было! – всплеснул руками Се Лянь. Вины или сожаления в его словах она не уловила, зато Жое рядом задрожала, будто почувствовала что-то ужасное. Впрочем, через мгновение Се Лянь продолжил. – Именно поэтому я решил взять всё в свои руки. Как раз закончил.       Он поставил котелок с чем-то на стол. Густой пар поднимался к потолку пушистым облаком. Принюхавшись, Дзюй Лин даже не почувствовала запаха… чего-то настолько ужасного. Терпимо. Пока что. Она с любопытством задержала дыхание и подошла ближе. Се Лянь с гордостью наблюдал за ней.       – Я назвал его «Нефритовый океан горечи». Он получился немного… – юноша зачерпнул ложку нефритовой субстанции и поднес к губам. Его лицо ни на мгновение не потеряло спокойствия, даже не дрогнуло. Принц попробовал свое творение без ужасного ужаса. Глаза Дзюй Лин в любую секунду были готовы выпасть из глазниц. – Горьковатым.       – Не отравился?       – Не-а. Правда, немного горьковато, но так вполне съедобно!       Дзюй Лин сглотнула. С осторожностью взяла ложку из рук принца. С еще большей осторожностью зачерпнула зеленую жижу из котелка, наблюдая, как меняется цвет от салатового до буро-зеленого. Она понятия не имела, что нужно туда добавить, чтобы получилось такое сочетание. Однако, вернув взгляд к дееспособному Се Ляню, тихо выдохнула, закрыла глаза и поднесла ложку ко рту. Возможно… Возможно, в этот раз она… выживет.       Принцесса удивленно открыла глаза, когда слабый терпкий вкус достиг языка.       – Что ты… туда добавил?       Се Лянь ласково улыбнулся. – Хм… *.*.*.*       Дзюй Лин округлила глаза. В следующее мгновение вкус в горле сменился на что-то горькое, пересоленное и комками плавающее. Отростки мешали ей нормально додумать мысль, а затем она рванула на улицу, стараясь, чтобы ее не вырвало прямо в храме.       Се Лянь смотрел ей вслед, недоумевая, что же именно ей не понравилось.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

       – Я… Пожалуй, пойду!       Пыталась воспротивиться она, пятясь в сторону двери. Се Лянь наблюдал за ней. Удивление мелькало в золотистых глазах, он на самом деле не понимал, почему Дзюй Лин не желала отведать его… еды (если то можно было так назвать). После пробы той жижи она на несколько минут упала в обморок, после того как ее вырвало на траву. Зеленой жижей на зеленую траву. После этого, упав в обморок, но не восстановив силы, она решила, что ей пора идти. Се Лянь же искренне не понимал чужой реакции, сам ведь прекрасно себя чувствовал, так в чем проблема?       – Ха-а, – выдохнул он, покачал головой. – Уж прости, я не знаю, чем питаются принцессы.       Дзюй Лин кивнула головой в проеме двери. Она уже предвкушала знакомые стены магазинчика, но…       Так и не смогла сделать и шагу дальше. Дзюй Лин застыла, поражённая свалившимся на голову расследованием. Воровато, будто она в чем-то повинна, развернулась, застыв на месте и разглядывая дощатый пол храма.       – А когда ты понял? – Дзюй Лин подняла робкий взгляд с пола на принца. Тот выглядел так, словно был наполнен тихой радостью.       – Сразу, – предотвратил он все попытки самовнушения. М-да, она лучший шпион на свете.       – А Нань Фэнь с Фу Яо?       – Они тоже.       Все беспокойство как рукой сняло.       – Тогда все не так уж и плохо.       Все еще булькало в котелке изумрудное варево. Свеча не гасла, освещая обустройство и поблекшие стены монастыря Водных каштанов. В неловкой позе стояли оба, что Се Лянь, что Дзюй Лин. Разлука, измеряемая в восьми веках, не изменила произошедшего, все осталось как есть. Возможно, поменялись они снаружи, но никуда не делись робость, страх непринятия… И простая нервозность. Как разговаривать с человеком, которого вы не видели восемьсот лет? Никто из них не знал. Да и расстались они не на очень приятной ноте. Разбитое Сяньлэ, смерть Сяомин, потеря всего, что они имели. Это нельзя было просто вычеркнуть из воспоминаний. Вместе эти двое прошли через многое, но прошедшие трудности не сблизили их, а наоборот, рассорили.       Дзюй Лин прикусила губу.       – Ты не обижаешься?       – На что? – Се Лянь повел плечами. – Ты ни в чем не виновата.       – Виновата! И очень!       – Неправда, – он подошел ближе, мягко улыбнулся и положил руку ей на плечо в успокаивающем жесте. Так мог только он. – Я благодарен тебе за то, что… ты всегда была рядом. Старалась меня поддержать, многого и не нужно было.       Дзюй Лин шмыгнула носом. В глазах застыла горечь, готовая вот-вот вырваться в прозрачных слезах.       – И я был бы рад и дальше видеть тебя рядом.       – Правда? – округлив глаза, в янтарных озёрах она видела прощение. То, чего желала получить на протяжении восьмисот лет. Из-за чего боялась смотреть ему в глаза и искать по свету, оставаясь в тени собственного замка, как в заточении. И не подпуская практически никого ближе, чем на несколько дверей.       – Правда.       Мягко прошептал Се Лянь. Этого было достаточно. Сердце наполнилось жаром, загрохотало тише, довольное происходящим. В следующее мгновение они оказались в крепких объятиях друг друга. Принцесса положила голову на плечо брата, улыбаясь. Прощена. Какое же хорошее слово.       Так они стояли несколько минут. Тепло, жар, верность… Спокойствие окутывало со всех сторон. Хотелось оттолкнуть мир на второй план и забыть о проблемах, оставшись в крепких объятиях некогда потерянного ей человека. Навсегда.       – Спасибо.       – Не за что.       Но идиллию разорвал громкий стук. Се Лянь отстранился от Дзюй Лин. Они переглянулись, затем посмотрели в сторону выхода… И заметили черный горшок, в котором покоилась Бань Юэ. Тот медленно выкатился на улицу и остановился, зеленая трава и грязный горшок не трогали сердце, и картина эта была отнюдь неприятная. Будь на месте чёрствого кувшина человек, то создалось бы ощущение, что он созерцал яркие звезды. Наверняка именно это Бань Юэ и делала после крепкого сна. Дзюй Лин и Се Лянь вышли к ней, сев на траву по обе стороны. Принц наклонился к горшку и спросил:        – Как ты себя чувствуешь, Бань Юэ?       Девушка, кажется, задумалась о чем-то, но потом ответила:       – Терпимо, генерал Хуа.       Дзюй Лин облокотилась руками о землю, также обратив взор на звезды. В какой-то момент ей захотелось проверить чащу леса, ведь Хуа Чэн пропал именно там.       – Знаете… – раздался робкий голос девушки. – Когда я спала, мне снились родители. Моя жизнь. Только она была другой.       – Какой же? – спросил Се Лянь.       – Если бы папа не ушел, а мама не умерла. Мы могли бы быть такими… Счастливыми, – ее одинокий приглушенный голос раздавался в такт «киванию» горшка. Возможно, в это время, не будь Бань Юэ заточена в темной утвари, она бы сидела на земле, прижав ноги к груди и медленно покачиваясь. – А потом… Потом меня встречали мои друзья. Мы много играли и веселились, – горшок повернулся в сторону Се Ляня. – Еще я видела там вас, генерал Хуа, и Пей Су. Вы тоже были радостными.       – Тебе понравился этот сон? – спросила Дзюй Лин, не глядя на девушку.       – Да, – раздался незамедлительный ответ. – Настолько, что мне даже не хотелось просыпаться. Этот сон был первым таким спокойным за двести лет. Это ведь вы его сделали, госпожа Дзюй?       – Да.       – Спасибо вам.       На улице воцарилась тишина. Никто из них не знал, о чем следует вести диалог или… Вероятно, пребывали в раздумьях.       – Я такая неудачница, – вновь прошептала Бань Юэ. Ее голос был невероятно тихим, как у маленького забитого зверька. – Я открыла ворота, предала всех, кого можно было. На протяжении двухсот лет продолжала скидывать людей генерала в яму. Где именно я оступилась и что сделала не так? Генерал Хуа, может, вы скажете?       Се Лянь продолжал смотреть на звёзды, но, услышав обращение, посмотрел в сторону Бань Юэ.       – Я тоже не знаю ответа на вопрос, как спасти всех, – отозвался принц. – Всё шло к гибели одного из двух государств, и предотвратить это… Мне кажется, было бы невозможно.       – И все же…       – Скажи лучше, что ты чувствовала, когда открыла ворота.       Бань Юэ оторвалась от созерцания звезд и неверяще приподнялась. Дзюй Лин не улыбалась. Ее редко можно было увидеть без улыбки, с настоящей серьезностью и холодом в глазах. Сейчас она была именно такой. Напряженно вглядываясь в мириады созвездий, принцесса словно пыталась найти в них ответ на сокровенный вопрос, мучавший ее на протяжении нескольких сотен лет.       – Недопонимание, жалость, злость, мерзость от собственного предательства и… Непонимание, – Бань Юэ опустила взгляд на траву. – Как я на такое решилась?       – Знаешь, – посмотрев на нее, Дзюй Лин продолжила: – Я не буду тебя оправдывать. Ты предала государство, которому служила, предала клятву, данную государю. Это… Было смело, глупо. В любом случае исход был бы одинаковым. Если бы ты этого не сделала, то в итоге получила ненависть за невозможность защитить крепость. Тебя бы все также ненавидели, только теперь за иную причину. В тот момент не имело значения, как ты поступишь. Но ты это сделала, и момент, оттянутый для крепости Баньюэ, оказался полностью растоптан. Понадобилось меньше времени, чтобы добить ее, – Дзюй Лин аккуратно похлопала горшок по «спине», медленно закончив. – Не забивай этим голову. Постарайся не бередить, но помни проступок. Прошлое в прошлом. Ничего не изменить.       Принцесса медленно поднялась с земли, одарив Бань Юэ сухим взглядом.       – Уходишь?       – Се-геге, я пойду обратно. До встречи, – принц кивнул ей. – И ты прощай, Бань Юэ.       – Пока.       Она кивнула и поспешила ретироваться, твердым шагом следуя в сторону магазинчика. Вслед ей задумчиво повернулся черный горшок, также ничем не примечательный. Все еще помня последние слова Дзюй Лин, Бань Юэ обратилась к Се Ляню:       – Генерал Хуа, вы думаете, госпожа Дзюй все правильно сказала?       – В каком-то смысле – да.       – Хорошо, тогда я постараюсь последовать вашей философии в будущем.       Юноша приподнял брови, удивленно озираясь по сторонам.       – Какой философии?       – Помогать людям, попавшим в беду, – бесстрастно ответила Бань Юэ.       Спустя мгновение по всей улице раздался смущенный вскрик Се Ляня.       – Бань Юээээ…. Зачем ты так хорошо это запомнила?

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Когда Дзюй Лин вернулась в магазинчик, все еще созерцая хрупкое лицо молодой девушки, перед глазами она увидела вовсе не то. Открытая дверь и яркий свет заставили ее охнуть. А уж хозяин магазинчика, который пытался накормить маленького мальчика, завернутого в бинты, так подавно.       – Я очень рад тебя видеть, Лин-мей, – нарочно растягивая слова, он поднялся из-за столика.       – А? – переспросила принцесса, пока старший не посмотрел на нее взглядом коршуна. Ох, это же…       Казалось, прилетит ей смачно. И в этом не было ничего удивительного. Она внезапно пропала на три дня, отозвавшись как «на прогулку», бросила самого хозяина, притащила ребенка, преждевременно дав обещание больше никого не водить… Лан Ин, глядя на то, как девушку ругали, порой показывая на него пальцем, никак не реагировал, продолжал уплетать суп, изредка кидая взгляды в сторону странной парочки. Затем он поднялся с места и медленно приблизился к Дзюй Лин, внезапно заглянув той в глаза. После громких разборок они с хозяином смогли договориться, пусть и не без жертв.       – Разве что недолго, – добавил парень. Он выдохнул, направляясь к двери. – Откуда деньги возьмешь, чтобы…       Но не успел он ничего добавить, как Дзюй Лин оказалась рядом, протянула ему целый пакетик с деньгами и вытолкнула на улицу.       – У нас все будет хорошо, спасибо тебе большое!       Оставшись на темном безлюдном месте, когда позади стоял домик, полный уюта и тепла, парень почувствовал себя одиноким. Но продлилось это недолго. Как только он открыл пакетик и пересчитал деньги, то улыбнулся и с такой широкой улыбкой двинулся вперед, прямиком к собственному дому, думая, что переделать магазин – не очень-то плохая мысль.       – Что ж, приятель, рада с тобой познакомиться, – вытолкнув хозяина, Дзюй Лин нацепила на лицо одну из самых очаровательных улыбок и присела на корточки, разлохматив чужие сальные волосы. – Поживи пока здесь, позже я занесу тебя к братцу, как только представится возможность наведаться к нему.       После этого мальчика уложили в теплую постель. Комната с персиковыми стенами понравилась ему больше всего. Да и девушка, мягко улыбавшаяся ему, тоже… Казалась доброй. Он помнил ее, именно поэтому после захоронения Сяоин, не зная куда наведаться, пошел куда глаза глядят. Пока не наткнулся на магазинчик и, уловив знакомые нотки рисовых шариков, проникнул внутрь. Она пыталась защитить Сяоин – она добрая. Донельзя легкая философия. Дзюй Лин же, уложив малыша в постели, постелила себе циновку. Ту самую, на которой лежал Хуа Чэн. Принцесса прищурилась. Нет, она не будет это делать, разве можно… Принцесса провела кончиком носа по ложе, закрыв глаза. От циновки все ещё ощущался мускусный запах Хуа Чэна, смешанный с чем-то… Дзюй Лин с наслаждением вдохнула его, улыбаясь уголками губ. В сознании плавал томный голос, тепло разливалось по каждой клеточке тела. Она блаженно легла на циновку, прижавшись к ней со всей силой. Над ухом раздавался мерный свист спящего мальчика, снаружи, не принадлежавшего магазину, слышался стрекотание насекомых. Темнота, окутавшая каждый уголок комнаты, приносила лишь приятные ощущения. Так было до тех пор, пока в голове что-то не стрельнуло, а по сети духовного общения не прилетело:

      [Ваше Высочество!]

      Дзюй Лин нехотя поднялась с циновки. Тотчас все ощущения будто сдуло ураганом, не осталось и следа от прежней цветущей обстановки. Дзюй Лин, помассировав переносицу от негодования, приложила два пальца к вискам. В то же мгновение один из голосов младших служащих заставил чуть ли не подпрыгнуть на месте.

[Что-то произошло?]

[Вы давно не разбирали молитвы. Мы, конечно, стараемся уменьшить их, но многое нам не под силу, поэтому…]

      Дзюй Лин была готова простонать, сдержалась лишь из-за лежавшего рядом Лан Ина. Затем села в удобную для себя позу, ответив:

[Ясно, я поняла, вы можете отдыхать]

      Наверняка ей не показался освобожденный вздох того младшего служащего. В любом случае она засиделась без дела. Своего любимого. Разумеется, она желала провести всю ночь в мудром сне, но вместо этого разбирала молитвы верующих, сидя в позе лотоса и слушая ночную тишину. Ох, как же было обидно.       Она бы так и продолжила сидеть в своеобразном спокойствии на циновке, разбирая молитвы. Однако...       Дзюй Лин прижала ладони к щекам, стараясь прогнать туман, окутывающий сознание. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди, а в ушах шумело, как в бурном океане. Она пыталась сосредоточиться, выстраивая в уме четкие границы между реальностью и тем, что происходило в её голове       – Терпи! – пылко прошептала она, глядя в пустоту, как будто там могло скрываться объяснение       Темнота вокруг сгущалась, и каждый шорох казался грозным предвестником. Дзюй Лин сжала кулаки, ощущая, как пальцы впиваются в ладони, как будто это могло помочь ей вернуть контроль. Она знала, что не может поддаться панике; нужно успокоиться, найти опору в себе. Однако со всех сторон ее окутывал собачий холод. Не было никакого магазина. Лишь мерзлота и промёрзлый лед, мерещившийся со всех сторон. Дышать было откровенно тяжело. В грудной клетке словно застрял деревянный кол, проткнувший ту насквозь. Она захрипела.       ^Ох, прошу, если ты сдохнешь, мне будет не с кем разговаривать       Пусть они провели невероятное по счету количество времени вместе, Дзюй Лин прекрасно знала истинное отношение Син Син к ней.       Магическое оружие было бы не прочь разорвать ее на куски в самый критический момент. Пусть оно и игралось, никакого сострадания не было. Никогда. Уповать на это было бы глупо.       – В радость смотреть, как я подыхаю? – сделав передышку, она чуть ли не застонала от боли во всех частях тела. Стараясь не разбудить мальчика, елозила по циновке, скрежеща зубами.       ^Не представляешь, но да       Что во время гибели Сяньлэ, что сейчас... Ничего не поменялось.       Отпустило. Дзюй Лин блаженно перевернулась на спину, закрыв глаза. Испарина покрыла лоб, казалось, вся она вспотела. Тяжело сглотнув, в тишине принцесса услышала различимый смешок Син Син.       ^Хотя... Мне плевать, если ты помрешь. В любом случае, не захочешь закончить жизнь так глупо... Освободишь меня. А так будет не жаль       – Ебучая тварь.       ^Забыла? – она вновь хохотнула. – Улыбка, улыбка...       – Улыбка, – она продолжила, покорно замолчав. – И никаких матов.       ^Умница