Золотой цветок

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

      Сквозь суматоху и ревущую толпу к длинному игральному столу протиснулся Се Лянь. Такой же, каким и был: цел и невредим (оставался лишь вопрос, куда делся Лан Ин). Он посмотрел по сторонам, в надежде услышать единый ответ, но со всех сторон летела лишь непонятица. Половина его не услышала, вторая половина проигнорировала, лишь третья ответила. И то, кто-то согласился, а кто-то бранился с отрицанием. Впрочем, Се Лянь не церемонился. Схватил кости и попробовал выбросить.        – Две шестерки, – профырчала Дзюй Лин, насупившись.        – Можешь сыграть с ним, – Хуа Чэн приподнял бровь, даже насмешливо склонив голову набок.        – Правда? – она вскочила с места, чтобы начать, но Хуа Чэн, дотронувшись до её руки, заставил остановиться.        – Сейчас.        Она не поняла, каким способом демоница у паланкина, повернувшись к Хуа Чэну, кивнула, будто что-то поняла и, обратно показав лицо в лисьей маске залу, громко заговорила:        – Прошу немного внимания. Сегодня гостья градоначальника хочет сыграть с вами лично. Может, есть смельчаки, желающие проявить и показать удачу?        Зал замер, начиная вопросительно переглядываться. Кто-то зашуршал едой, кто-то завозился с перешёптываниями, потирая руки от предвкушения, но так и не решаясь выйти. Дзюй Лин неверяще посмотрела на Хуа Чэна, а затем на Се Ляня. Тот, потупив взгляд (наверняка задумался), решающе выдохнул и засеменил ближе к середине зала.        – Я бы хотел.        – Тогда подойдите ближе, – добавила демоница.        Когда Се Лянь подошел чуть ли не самому пологу, оттуда, приоткрыв алый занавес, будто скрывающий туман, показалась Дзюй Лин. Она улыбнулась, медленно протянула руку к Се Ляню, намереваясь выдернуть его из транса, и спросила:        – Давай сыграем на большее.        Принц заторможенно кивнул, точно не до конца понимая происходящее. Однако быстро вошел в игру, сделав голос более спокойным. Словно они не знали друг друга.        – Тогда сначала я, – Дзюй Лин взяла доверчиво приготовленный черный стаканчик. Она ненадолго застыла, так как понятия не имела, как им нужно трясти. Нет, точнее, имела. Просто...

       – Вот так, – прозвучал в мыслях настойчивый голос Сань Лана. Да. Воспоминание было настойчивым.

       Пусть она трясла кости, но сосредоточенно наблюдала за ними, а те издавали закономерный шум. И лишь в черепной коробке звучал только лисий голос Хуа Чэна, и то, как он держал её руки, продолжая <показывать, как правильно нужно трясти кубики>. Осознав, что трясла их слишком долго, открыла. И на ладони оказались две пятёрки. Самое то. Хуа Чэн за пологом ухмыльнулся, опустив руку вниз. А она улыбнулась, протянувши стаканчик Се Ляню, будто передавая очередь на эстафете.        – Теперь твоя очередь.       – Не думаю, что я смогу выбить больше двоек, – тихо прошептал Се Лянь. Оно и видно. Неуверенность била ключом.        – И что? Не волнуйся, с мальчишкой всё будет в порядке.        Он кивнул, начиная медленно потрясывать стаканчик.        – Ты всё ещё должна мне объяснения, почему утром рядом со мной спал ребёнок, – добавил он, даже не подняв взгляда.        Дзюй Лин застыла с открытым ртом, наблюдая, как Се Лянь в левой руке держал подставку для костей — дно игрального стакана, правой прижимая к ней сам стакан. Ответить ей и впрямь было нечего.        А затем Дзюй Лин резко остановила принца.        – А Се-геге так и не сказал, что я получу, если выиграю.        Се Лянь приподнял брови, явно понимал, что ничего хорошего ждать не стоит.       – Что вы считаете достаточно нужным, чтобы взять у меня?        У Се Ляня не было ничего. Так что же он мог предложить ей?       – Ребенок, на которого я покажу, будет жить у тебя.        Он на мгновение застыл, пытаясь вспомнить о разнообразных детях, а затем в воспоминаниях показался Лан Ин и, наверное, успокоился.        – Ладно.        Никто из присутствующих демонов и понятия не имел, о ком именно говорила Дзюй Лин. Поэтому все приняли это за акт доброты.        – Какой еще ребенок?! – вскричал от нетерпения Лан Цяньцу. Ему казалось, что вокруг было и жарко, и холодно, и странно видеть, как его самого продают, будто на аукционе, потому округлил глаза. Он подумал, что <ребёнок> – это очередное странное обращение к нему.        — Невежественный сопляк, закрой свой рот!       — Чего раскричался, тут все ждут самого интересного!       — Даочжан делает точно так, как и старшая сестра градоначальника. Чтоб ты понимал!        На вопрос никто из демонов не ответил, даже не понял, о чем он. Зато они заголосили о другом:        – Видно, старшая сестра градоначальника и впрямь очень добрая, раз разрешает играть с ней!        – Интересно, у этого наглеца хватит сил выиграть?        Две игральные кости перекатывались внутри стакана, ударялись друг о друга и издавали отчётливый стук.       – Прошу всех успокоиться.        В главном зале вновь моментально воцарилась тишина. Однако, несмотря на безмолвие, взгляды на принца стали более бесцеремонными.        Когда пришло время узнать результат, Се Лянь сделал лёгкий вдох, открыл стакан и увидел…       Две игральные кости, показывающие две четверки!        Что ж, он предполагал, что выйдет две единицы, а тут показался хоть какой-то результат. Он не выглядел грустным, и если Дзюй Лин сказала, что всё с Лан Цяньцу будет хорошо, значит, так и будет. Принц улыбнулся краешком губ.        – Поздравляю, – в искренности его слов не нужно было даже сомневаться. – Думаю, мне нужно вести домой ребенка.        – Потом, – кивнула Дзюй Лин, также улыбнувшись.        Девушка взяла из рук Се Ляня чёрный стакан, подняла повыше и объявила:       — Примите поздравления, молодой господин. В этом раунде вы не одержали победу, но держались достойно.       Остальные, проявляя уважение к проигравшему, рассыпались в восклицаниях.        А Дзюй Лин, слушая громкие крики демонов, украдкой взглянула на Хуа Чэна. Он лукаво улыбался, с явным удовольствием выдерживая цепкий взгляд на себе. Ох, так вот почему Се Лянь так и не смог выиграть, несмотря на то, что она... Дзюй Лин надула щёки. Хуа Чэн, казалось, хотел прыснуть со смеху.        – Я, пожалуй, забираю самозванца себе! И да, молодой даочжан, вы должны мне желание.        Се Лянь кивнул.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

       – А вот и наш маленький проказник! – она вцепилась рукой мягкой хваткой в растрепанные волосы Лан Ина, продолжая улыбаться от полученного выигрыша. Спустя несколько дней мальчик был рад её видеть, подошел поближе, на мгновение замявшись, и лишь после оказался в обжигающих резкостью объятиях. В любом случае, ему придется жить с Се Лянем.        Все вместе они оказались в одном из тёмных переулков Призрачного города, где не было ни единой мертвой души. Дзюй Лин успела лишь посмотреть на Хуа Чэна с неопределенным прощальным огоньком грусти, как толпа зашевелилась и принялась выталкивать ее из игорного дома. Так они и оказались здесь: Се Лянь, Дзюй Лин, Лан Ин, взрослый юноша в бирюзовых одеждах и тот самый мальчишка (по-другому его и не назовешь), которого пришлось выигрывать.        – Так вы и есть старшая сестра Собирателя цветов под кровавым дождем, так еще и сестра Его высочества? – внезапно спросил, вывев из момента нежности, самый старший юноша. Он был ярким, вопросительно улыбался и взволнованно приподнял уголки губ.        – Нет, просто так меня прозвали жители Призрачного города, мы недавно познакомились с Сань Ланом, да и младшей сестрой Се Ляня не считаюсь, – она еще сильнее взлохматила волосы Лан Ина, впечатав туда всю пятерню. – Но для прикрытия... Да, так и есть.        – Тогда благодарю вас за то, что вызволили меня от этого демона! – перебил принцессу Лан Цяньцю. Его золотистые глаза пылали благодарностью. – А то кто знает, что бы он мог наделать ещё!        Она подмигнула.        – Это повелительница снов Дзюй Лин, – по-доброму начал Се Лянь, пододвинув принцессу ближе к его знакомым. Стоило познакомиться. – Это его высочество Лан Цяньцу, он является богом восточных земель, – юноша на мгновение приоткрыл глаза в изумленном выражении, будто увидел призрака. Се Лянь махнул ладонью в сторону Ши Цинсюаня. Тот, очаровательно улыбнувшись, хлопнул ресницами, а затем чарующе обмахнулся веером. – А это его превосходительство повелитель ветра Ши Цинаюань.        – Приятно иметь с вами дело.        – А нам-то с вами как? – бурно воскликнул Ши Цинсюань. Он с тяжестью в голосе вздохнул. – Как же нам с вами повезло! Едва не попались!        – Ваше высочество! – внезапно выкрикнул Лан Цяньцю и сложил руки в почетаемом жесте, будто покорный пёс склонил голову перед хозяином. – Я рад наконец увидеть вас!        В чем же было дело? А в том, что ещё со времён Сяньлэ главной религией и богом, который покровительствовал над новым государством по имени Юнъань, была ее высочество повелительница снов Дзюй Лин. Еще с тех давних времён не только отпыски королевских кровей, но и простой люд любил её, почитая как главную богиню. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Лан Цяньцю, как только узнал чужую личность, сразу же стал кланяться. Это то же самое, как если долго иметь какого-то идола и встретиться с ним спустя годы. А так как никто не знал, как она выглядит, да и сама Дзюй Лин не любила разгуливать по Небесным чертогам, предпочитая оставаться в своеобразном уюте королевских дворцов, то и там никто не знал, как она выглядит, соответственно, и Лан Цяньцу.        Она недоуменно моргнула пару раз, пытаясь понять, почему Лан Цяньцю повел себя подобным образом, и лишь после отмерла.       – Не следует. Мы ведь с вами в одной лодке!       – В любом случае, Цяньцу, – Ши Цинсюань высоко поднял подбородок, легонько нахмурив брови. – Вам нужно было сдерживать себя. Разве можно вести себя столь импульсивно в самом Призрачном городе? А что, если бы вас раскрыли?        Лан Цяньцю опустил голову и покорно принял ошибку.       – Прошу прощения, я действительно поступил опрометчиво.       – В любом случае, Его высочество понял ошибку, – добавил Се Лянь, лучезарно улыбнувшись.        По лицу повелителя ветров было видно, что он хотел спросить что-то у Дзюй Лин, что его интересовало, но сдержался. Похоже, тот вопрос в какой-то степени был личным.        – Отлично! – Ши Цинсюань собрал веер воедино и хлопнул по ладони. – С этим разобрались. Но, Ваше высочество, – на этих словах к нему повернулись и Дзюй Лин, и Лан Цяньцу, и Се Лянь. – Я имел в виду повелительницу снов. Ваше высочество, как вы думаете, Собиратель цветов под кровавым дождём понял о нашей задаче?        На этом моменте даже Лан Ин, рассматривающий кровавые фонарики, застыл, чего уж говорить о покрасневших ушах Лан Цяньцу? Се Лянь, впрочем, отреагировал спокойно.        Принцесса задумчиво покачала головой, нахмурилась и опустила взгляд в землю.        – О, я уверена, что он все понял.        – Было удивительно, если бы Сань Лан не понял. Всё... Очевидно, – добавил Се Лянь. Он, судя по спокойному лицу, вообще не тревожился.        Впятером они вышли из тёмной улочки. Ши Цинсюань сразу перешёл к делу, заботясь о проведении здания, которое оказалось под угрозой.        — Теперь мы, можно сказать, выдали себя. Как будем действовать дальше? Сменим облик и попытаемся снова? Не думаю, что это хорошая идея, толку не будет. Его Высочество Тайхуа своим ударом привлёк к себе столько внимания, что в Призрачном городе наверняка усилят меры предосторожности, – затем, обмахнувшись веером, вдруг повернулся к Дзюй Лин. – Ваше высочество, а вы... Что собираетесь делать?        – О, я могу помочь вам с заданием. Всё же, с вами Се-геге, поэтому было бы некрасиво оставаться в стороне.        – Это будет великолепно! Собиратель цветов явно благоволит вам, поэтому нам стоит этим воспользоваться... – он с хитрым прищуром продолжил. – Не сочтите за проказу или что-то страшное.        – Не буду, – она покачала головой. – Так в чём заключается задание?        – Слушайте-ка внимательно и запоминайте, – будто кто-то из проходящих мимо демонов мог следить за ними, Ши Цинсюань воровато оглянулся по сторонам и, пододвинувшись поближе, начал: – Дело в том, что совсем недавно случилось одно странное происшествие. Пять дней назад из Призрачного города поступил сигнал о помощи в виде...       – Сигнального дракона! – вдруг крикнул Лан Цяньцю, полностью разрушив все тайны и заставив Ши Цинсюаня хлопнуть его по лбу веером. – Ай!        – Ваше высочество! Нельзя кричать о таком! Это тайное задание...        – В любом случае, никому это не очень-то интересно.        – Ваше высочество, вы с ним заодно?        – Нет-нет, но я не вижу...        Проходящие мимо демоницы шушукались, глядя на их странную группу, которая, пытаясь перекричать друг друга в словесной перепалке, продолжала идти мирной колонией. Пока трое небожителей пытались разобраться в ситуации, Лан Ин успел отбежать к одной из богато украшенных лавочек, где заправляло большое золотое яйцо размером со взрослого человека и с черными глазками. Оно топырщилось в разные стороны, закрывало и открывало рот, чтобы завлечь покупателей. Товаром являлись резные колокольчики, издающие легкий <дзынь>.        Лан Ин заинтересованно подошел к лавочке, пока яйцо распугивало клиентов направо и налево, выводя тех из себя. Мальчик же привык к громким крикам, поэтому не особо-то и испугался. Для него подобное казалось нормой.        – Чего смотришь, если покупать не собрался?! – рявкнуло яйцо, прищурив один черный, словно пуговица, глаз.        Лан Ин ничего не ответил. Лишь пару раз хлопнул глазами, словно и впрямь почувствовал вину. А затем его взор оказался направлен на один из самых красивых колокольчиков. На нем виднелись серебрянные узоры, представляющие из себя бабочек.        – Не хватает денег, так катись отсюда!        – Почему вы решили, что у него не хватит денег? – Дзюй Лин закопошилась в кармане, продолжая разглядывать наглое яйцо. Зазвенели золотые монетки. – Давайте свой колокольчик. Ты ведь его хочешь?        Мальчик опешил. Несколько раз моргнул, недоумевая. И лишь после застенчиво кивнул.        Дзюй Лин протянула монетки, пока продавец, сморщив нос, разглядывал их. В его черных, как душа, глазах виделась лишь чёрствость и жадность. На протянутые в белоснежной ладони монеты он посмотрел, как на нечто недостойное его взгляда.        – Этого мало!        Дзюй Лин скрипнула зубами. Ладно, монет и впрямь было не так много, но его товар никто не покупает, можно было и сжаловаться! Она достала еще парочку, протянув повторно, но вместо этого яйцо ответило:        – Этого тоже мало. Ну ты и жмотина!        Дзюй Лин поджала губы до того, что те побелели. Разве можно вот так обзывать потенциального покупателя, когда у тебя их нет? Ладно, может она и впрямь была немножко жадной, но это в порядке вещей! Она принцесса, и жадничать деньгами является нормой у отпрысков королевских кровей. Лан Ин, стоявший рядом, выглядел как ребенок, готовый петь от радости. Скорее всего, он не до конца понимал то, что трещало яйцо, но губы мальчика дергались в полуулыбке. Дзюй Лин, сощурившись, добавила еще пару монеток. Разумеется, все ее действия сопровождал характерный скрип сердца.        – Ну, наконец-то!             – Подавись!        Дзюй Лин рывком выхватила тот самый колокольчик и, насупившись, кинула в руки мальчонке. Вслед им гаденько хихикало тухлое яйцо.        – Ваше высочество, что вы там делали? – первым обратился Ши Цинсюань. Похоже, их перепалка уже закончилась. – Мы уже придумали кое-какой план. Не могли бы вы отвести нас к Собирателю цветов и сказать, что мы пришли к нему в гости?       Она невольно отвлеклась от тухлого яйца и денег, которые потеряла.       – Разумеется, если хочешь, – учтиво добавил Се Лянь.        Дзюй Лин задумчиво наклонила голову набок. Было бы это правдой, она сделала именно так, но...        – Ваше высочество, ни в коем случае нельзя так делать! – вспылил Лан Цяньцю, махнув большим хвостом волос, которым любая девушка позавидует. – Вы же друзья, разве можно обманывать друзей?        – Цяньцю, это выбор ее высочества! Она сама решит!        – Если не хочешь – не нужно, – Се Лянь положил ей руку на плечо, будто в успокаивающем жесте. Отнюдь, успокаивать ее не нужно.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

       – Лучше подождите здесь, – Дзюй Лин косо глянула на Лан Ина. Тот тянул руки в разные стороны, видя поразительные вещи, недостижимые для ребенка-оборванца. Се Лянь взял его за руку.        – Держись рядом со мной.        – Ваше высочество, вы уверены? Может, нам лучше пойти с вами? – Ши Цинсюань, вертя бирюзовый веер в разные стороны, выглядел взволнованным. Ни от его слов, ни от резких движений – лицо так и не поменяло цвет, оставаясь таким же белым. Лан Цяньцу же, облокотившись об одну из колон Дома блаженства, нагло дремал. Его никак нельзя было заметить из-за ширины той самой разукрашенной колонны, если только обойти ее и заглянуть с другой стороны.        Глядя на неспокойного, но всё такого же бледного Ши Цинсюаня, Дзюй Лин и сама сомневалась. Внутри что-то неприятно скручивало, стоило только подумать о её предательстве в сторону Сань Лана.        Но этого же хотел Се Лянь...        Дзюй Лин прошла внутрь, миновав главные двери. По правде говоря, Дом Блаженства был огромным. Нет, огромнейшим зданием, в котором запросто можно заблудиться, если ты пришел в первый, второй и в третий раз, просто посмотрев по сторонам. Если же ты жил тут несколько дней и облазал каждый уголок, подобно нашей Лин-мей, то можешь не волноваться. Тем более непонятно, как и откуда рядом, из пустоты, мог запросто появиться Хуа Чэн, будто следил за ней всё это время. Может, чувствовал. Разумеется, о подобном она и не задумывалась.        – Ваше высочество? – сквозь приглушающую звуки маску, поприветствовал Инь Юй. Загадочный человек, нечего сказать. Он, судя по редким всполохам оставшихся магический искр, был одним из падших небожителей. Не то чтобы Дзюй Лин не пыталась узнать о нем что-то... ладно, ей было лень. – Вы ищите...        – Ага! Мне нужно к твоему хозяину!        Инь Юй развернулся, следуя вперед благодаря невероятному чутью.        – Он... очень занят?        – Нет, скорее... – <валяет дурака>, – наверняка бы хотел добавить Посланник убывающей луны, но лишь, стерпев очередной приступ, блекло добавил: – Размышляет о чем-то.        Вообще, Инь Юй был спокойной личностью, как никто другой подходящий на роль помощника Хуа Чэна, слушая и выполняя все приказы. Он казался вполне милым юношей (а может, и не юношей), нередко помогавший Дзюй Лин в усвоении материла по поводу архитектуры Дома Блаженства, когда просить Хуа Чэна было уже слишком стыдно, до розовеющих щек.        Шли они вперед по коридору на протяжении десяти минут, и с каждым пройденным шагом Дзюй Лин узнавала ту тропинку все больше. В тот самый сад, куда они заходили утром. Коридоры менялись на продолговатые беседки, открылся вид на зелень под пролетами.        Хуа Чэн сидел на большом камне, задумчиво созерцая перелетающих с цветка на цветок бабочек. Те все также кружили в воображаемом танце, сверкая серебряными крылышками. Пыльца слетала вниз, оседавшая на белоснежных цветах, она сверкала, привлекая внимание.       Инь Юй сделал легкий поклон и, глянув прощальным взглядом на Дзюй Лин, удалился.        – Захотелось как-то создать красивый сад, а потом он полюбился бабочкам.        – Бабочки? – Дзюй Лин присела на лавку, появившуюся из ниоткуда.       Пока они разговаривали, где-то, затаившись, как мышка, сидела Сюэ. Ее черные глазки-камушки хищно блестели в ночи, лишь белый пух, подобный серебряным крыльям бабочки, не давал скрыться.       Бабочки. Бабочки. бАбОЧки.       Осторожно перелетев через перегородки, она пригнулась и скрылась в тени листвы. Однако, судя по разлетевшиися в разные стороны бабочкам, получалось у нее плохо. Сова недовольно ухнула.       Предательство.       – Да. Как видишь, у них много времени.        Хуа Чэн отвлекся от созерцания воздушного вальса. Легко, будто подобное не вызывало у него и тени задумчивости, он также пересел на лавку.       Где-то позади раздался еле отчетливый хруст. Сюэ с наслаждением пережевывала свою... еду.        – А чем они питаются? – о, ничем. Хуа Чэн усмехнулся, но не прервал, посмотрев на нее в ответ. Моргнул, словно замедлившись в действиях. – Если нужна будет помощь с готовкой, то я могу сделать что-то!        И подняла руки вверх, оголив начала кистей.       Сюэ отряхнулась, но из-за недавнего обеда она вся сияла. Серебряные блестки давали о себе знать.        – Если понадобится, обязательно тебя позову, – сказано было важным тоном. Он явно не воспринял всерьёз, но улыбнулся. – Но прежде попытайся отговорить свою сову от поедания насекомых. Хотя бы здесь.       Сюэ ощетинилась, и ее звонкий <ух> разлетелся по всей местности. Бабочек стало значительно меньше.        – Да-да-да! Конечно! – принцесса поднялась с места, приблизившись лицом к чужому. Несильно. Расстояния было достаточно. – Мне очень неудобно. Так что нужно делать? Жарить? Варить? А что любишь ты? Что готовила твоя мама?        Нет-нет, ему точно показалось! На нервной почве! Просто на нервной почве!        – Если ты не хочешь, можешь не рассказывать, но если я спрошу... Какая была твоя мама? – она ни в коем случае не была дурой. Просто... как всегда слишком вжилась в роль.        А матушка... Говорила, что он особенный. Она заложила фундамент его философии, засеяла цветами пустующий сад – и он с благодарностью преклонял перед ней колено до сих пор, никогда не смел в стыду прятать взгляд. Матушка касалась волос – ерошила их прохладной ладонью, порой так сильно дрожащей; улыбалась со всей искренностью, шептала, что он – её гордость, что он растёт тем, кого так желала увидеть в возлюбленном сыне. Но... Ошибки свойственны каждому. И к своей он был не готов.       Хуа Чэн проглотил слова, вертевшиеся на языке. Как всегда ждал отрицания.        Прошла минута, две, три.        Дзюй Лин глянула на Эмин, кровавый глаз, больше похожий на рубин и погруженный в тоску, и не могла не почувствовать свою собственную. Сабля чуть не плакала, а принцесса оказалась занята собой.        Это ненавистное скребущее чувство стыда. За себя. Раздражение точило изнутри, не давало буре покоя. Буря, крутившаяся внутри уже не первый век.        А в небесных глазах не находилось гнева. Не находилось злости и отрицания. Дзюй Лин радовалась ему – открыто, искренне. Как будто он и впрямь имел право чувствовать этот взгляд на себе.        Хуа Чэн всегда был жадным. Ненавидел, ведь ревности прежде и не знал. А сейчас сердце трепетало. Как же забавно.        И, несмотря на скребущие душу чувства, прекрасно понимал, в чем провинился. Не забыл бы и вовек. Глянул на прикрытые одеждой запястья и подавил резкое желание прикусить губу. Он и впрямь жалкий.        – Сань Лан! Если не хочешь отвечать, не нужно! – Дзюй Лин хотела бы отвлечь Хуа Чэна от странных мыслей, которые растянулись на бледном лице. Но могла лишь громко о чем-то кричать, пытаясь перенять внимание на себя.        Она могла лишь ерошить человека, как всегда.        Дзюй Лин задумывалась о Хуа Чэне. Не раз. Думала его жизни, о поведении, и не могла не успокоить множество мыслей в глубине души.        И впрямь.        И могла ли она, в самом деле, маленькая жестокая эгоистка, павшая ниже некуда, думать о Хуа Чэне, как о своём человеке?        Но боялась она вовсе не этого.        Когда-нибудь Хуа Чэну придется посмотреть ей в глаза. Этому подобию мироздания, зазнавшемуся ребенку. Возомнила о себе черти что, осмелела, посмела встать. Но правда, как разница? Солнце, светящее одному – это всё ещё главное святило для того, кто возвел его в абсолют. Даже если оно всего лишь лампочка.       Но проблема в том, что Сань Лан ни в коем случае не меньше солнца. Слишком яркий.       Просто смотрящий в эту лампочку упор – настоящий безумец, и ему не нужно выходить за пределы собственного мирка, ведь там все прекрасно. Дзюй Лин же человек без кожи: мирское солнце, которое согревает всех, обжигает ее, когда та переступает порог. Несмотря на многую помощь довериться просто так Дзюй Лин не могла. Она слишком привыкла ждать нападения. В одиночестве. А нападали все. Так или иначе, но нападали. А ещё, конечно, влияли ее подозрительность и страх. Дзюй Лин была слишком глубоко разочарована в людях. И Дзюй Лин постоянно убеждалась, что во всех, даже тех, кто так или иначе дорог, лучше духовно держать на расстоянии. Не подпускать к собственным мыслям. Духовная близость, этого рода контакт, стали ей невыносимы. Близость отвратительна тогда, когда она вынужденная или когда она не с тем. А даже если и найдёшь того, с кем что-то можно построить, все равно по привычке страшно. Страшно вверить кому-то самое сокровенное, что есть в твоей душе, пусть оно и покрыто скверной, грязью и чёрной вязкой кровью. Легче обрасти панцирем в несколько слоёв и не подпускать к себе. Панцирь не лопнет, не треснет, ему уже более восьми веков. Нельзя выйти из адского котла, отряхнуть одежду и пойти дальше, как ни в чем не бывало. Проблема в том, что когда человек вылезает из адского котла, он вылезает без кожи. Но почему-то живой. И вот он судорожно пытается замаскировать собственное уродство. Выходит в свет, скрывая хромоту и улыбаясь так, будто лицо, сшитое из лоскутов, настоящее. Подавленная агрессия только подогревает страх. И она слишком привыкла забывать о себе, ведь так было легче. Если всю закостенелую боль из себя извлечь, с ней же нужно будет что-то делать. Дзюй Лин не знала, что. Выбросить невозможно, она ведь станет преследовать. Боль всегда пачкала её руки и возвращалась обратно, не оттиралась в приступах, не выцарапывалась, была неуязвимей носителя. Дзюй Лин слишком хорошо научилась с ней уживаться. Сначала боль была чем-то вроде дополнительной конечности, а потом срослась в руку, тело, стала основным органом, изменяя всё и добавляя к облику новые детали. Жизнерадостное лицо, уверенность. Чан с антисептиком, для гниющей плоти, которую одеваешь с поразительной улыбкой для любой ситуации.        Улыбка стала чем-то вроде панциря. И впрямь. Легче же сделать вид, что все прекрасно, что настроение отличное, а тебя ничего не терзает. Она проделала слишком долгую работу, чтобы эту маску надеть. Маска прикостенела, срослась. Разве она бы смогла ее снять перед кем-то?        Когда доверяешь человеку, разве маску не снимают? Тогда почему она не снимает маску перед Хуа Чэном?        – Тебя зовут, – она улыбнулась, прерывая очередной поток мыслей внутри. Снова. Выпрямилась и поднялась с места, отряхнувшись, как ни в чем не бывало.        Вот только она понятия не имела, что маска на самом-то деле трескалась.        Что Хуа Чэн видел ее насквозь даже сейчас, поджав губы и кивнув, шел следом. Дело в том, что он хотел видеть её здесь. Пусть измазанную в грязи, пережившую грехопадение, разбившуюся почти на смерть, но настоящую. Искреннюю в собственных чувствах.        И она хотела показать себя настоящую! Хотела...        – Где они? – но перед входом в Дом блаженства никого не было. Лишь легкий ветерок, дотронувшийся до ее волос и лица, успокаивающий.        Хуа Чэн вышел из грязи мыслей, заставив поумерить воспоминания. Он взял ее за руку.       – Зато я знаю.        Дзюй Лин ничего не ответила, покорно кивнула и пошла следом. Вскоре они оказались в еще одном зале богатого поместья, миновав завесу из множества бусин. Все в Доме Блаженства так или иначе было большим. Попытайся ты что-то пересчитать, а не получиться. В больших количествах.        Дзюй Лин устало простонала, закатив глаза. Догадывалась же, что на месте не усидят, а им надо! Они же согласовали план, так сложно ему соответствовать? Что же такое случилось, что они решили действовать иначе?       Неподалеку стояли разрисованные арфы, на которых должны были играть, а сам зал был большим... Дзюй Лин незаметно нахмурилась. Распустился толстый меховой ковер, а в самом конце зала – кушетка из черного нефрита.       – Значит, не здесь.        Он вновь взял Дзюй Лин за руку. На этот раз они пришли в оружейную, которую показывал принцессе Сань Лан на одной из их первых экскурсий.        – Сань Лан, что же мы тут ищем?        Спросила она. А после в потолке разверзлась дыра, а из нее вылетел Се Лянь вместе с Лан Ином на руках. Оба грязные и явно уставшиеся. Принц поднялся с места и отряхнулся, лишь после заметив Дзюй Лин с Хуа Чэном. Последний стоял, возвышаясь как скала, со скрещенными руками и чуть приподнятой бровью. Се Лянь разинул рот, в желании что-то сказать. Через мгновение он отодвинулся, а на его место приземлился Ши Цинсюань, несущий на спине небожителя в черных одеждах. Последний казался очень потрёпанными, с бледным лицом и растрепанными черными волосами. Все вместе они замолчали, пока Се Лянь не соизволил пролить на эту историю хоть немного понятности.        – Сань Лан, мне неизвестно, какое недоразумение произошло между тобой и Повелителем Земли, но не лучше ли нам сейчас спокойно решить эту проблему?        Значится, тем небожителем был Повелитель Земли. И Дзюй Лин он казался донельзя знакомым.        – Повелитель Земли? Один из моих бездарных подчинённых.        Ши Цинсюань не стерпел.        – Ясно как белый день, что перед нами чиновник Высших Небес. Как ты можешь нести такой вздор и так уверенно?        Хуа Чэн громогласно усмехнулся, отошел от Дзюй Лин, ненароком тронув па-роч-ку из многочисленных оружий.        – В таком случае хотелось бы узнать, почему ваш многоуважаемый чиновник Верхних Небес скрыл свой божественный статус и отправился ко мне на службу демоническим посланником? – Эмин блеснул серебряной вспышкой, а зрачок в кровавом глазу сузился до ниточки. – Если это действительно Повелитель Земли, в таком случае он может похвастаться невероятной выдержкой, раз дурил меня все десять лет. Конечно, за это время я кое-что заподозрил, однако не находилось доказательств. Если бы не встретил его в Крепости Баньюэ, так бы все и продолжилось.        Дзюй Лин слушала каждое его слово, иногда бросая короткий взгляд в сторону Повелителя Земли. Всё складывалось. Се Лянь же, обдумав всевозможные ситуации, смог сказать только одно:        – Я все понял. Вина за это проишествие лежит на нас. И все же, Сань Лан, я надеюсь, что сегодня ты проявишь к нам снисхождение.        Но Хуа Чэн не успел ничего сказать. Лишь бросил пристальный взгляд, как Повелитель Ветров крикнул:        – Призыв ветров!        В то же мгновение он взмахнул веером, и в оружейной поднялся немыслимый ветер, сбивающий с толку. Оружие в стенах задрожало и зазвенело.        – Ваше Превосходительство, они же еще не закончили! – Дзюй Лин закрыла лицо руками.        – Тактическое отступление – ничего плохого! Призы-ы-ы-ы-ыв ветро-о-о-о-ов!        Раздался оглушительный треск, под напором самого Повелителя Ветров ураганный ветер лишь увеличивался с каждой секундой. Поднялись клубы пыли, а через секунду в потолке зияла огромная дыра, через которую виднелось ночное небо.        Хуа Чэн, чьи красные одежды и черные волосы развивались, стоял на месте, внезапно оголив зубы в улыбке.        – У тебя есть веер? Вот так удача. У меня тоже.        С ближайшей полки для орудий, Хуа Чэн взял удивительной окраски веер с проблесками золотых пластин. Он несколько раз перевернул его, взмах – и в сторону Ши Цинсюаня полетели золотые пластины, являясь предсметринками ужаса. Дзюй Лин закрыла собой Лан Ина, боясь его поранить, и с ужасом наблюдала за танцующими в вихре ветра золотыми пластинами. Ветер усиливался и, соответственно, их скорость.        – Ваше Превосходительство, мы все можем пораниться. Давайте лучше остановимся!        Но Се Ляня он не слушал, хотя уже не раз получил по лицу. И, доказательство, на лице Ши Цинсюаня виднелась парочка царапин, наполненных кровью. Но через мгновение все переменилось. Золотые пластины до единой остановились, рванули вверх!        Кто-то проломил крышу, оказавшись внутри.        – Ваше Превосходительство, прошу прощения, но в этот раз я не смог оставаться в стороне.       Это был крик Лан Цяньцу, который держал на весу меч, усыпанный золотыми пластинами. Ши Цинсюань отреагировал с радостью.        – Цяньцу, в этот раз ты вовремя!        Се Лянь переглянулся с Дзюй Лин от надвигающегося ужаса.        Хуа Чэн рассмеялся, не глядя бросил веер за спину и произнёс:       – Не думал, что чиновники Верхних Небес настолько невежественные, что при виде золота не желают выпускать его из рук!        Пусть Хуа Чэн и сказал это, чтобы натравить Лан Цяньцю. Тот, даже зная о подобных помыслах, все равно пришел в ярость и, направив меч, ринулся в бой.        Хуа Чэн тоже долго не ждал. Выхватил Эмин с тихим звоном и, описав пару восьмерок в воздухе, пошел в атаку.        – Цяньцу, не упорствуй!        Но мог бы он в самом деле прекратить атаку из-за крика товарища? Нет. Даже и не пытался.        Дзюй Лин крепко прижимала к себе Лан Ина, пытаясь успокоить мальчика. Знала, что такое не должно происходить на глазах простого смертного, но не хотела прерывать. В следующее мгновение оружейную озарил белый свет. Атаки оказались обезврежены обе и разом. Дзюй Лин не поняла, в какой момент всполохи пламени дотронулись до стен Дома Блаженства, носа коснулся запах гари, а они всей гурьбой поднялись в воздух. Принцесса видела, как полыхал Дом Блаженства, пламя перешло на другие постройки, а ужас – на нее саму. В груди сердце стучало как бешеное. Дзюй Лин видела лишь то, что уничтожало пламя. А ведь она прожила здесь несколько дней, ходила по комнатам, жила в них, разгуливала как гость. Теперь всё было уничтожено до основания. В дыре, образовавшейся от Ши Цинсюаня, Дзюй Лин видела фигуру в алом. Быть может, Хуа Чэн и не смотрел на неё, но Дзюй Лин на него – да. Стыд охватывал целиком. Как всё могло так произойти? А ведь совсем недавно они с Хуа Чэном шутили на целое его состояние, которое должно было перейти Дзюй Лин во дворец. Повелительница снов поникла всем телом и душой, рвано выдохнула, попутно слушая, как переговаривались Повелитель Ветров с Се Лянем. Последний хоть немного разделял ее чувства.        – Ваше высочество, это вышло случайно! Я просто...!        Она лишь кивала на все его ненужные слова о возмещении ущерба. Дело ведь не в деньгах было...        – Ваше высочество, Собиратель цветов ведь не рассердится на вас?        – Не знаю.        – Если да, то можете...        – Ваше превосходительство... – Се Лянь отрицательно покачал головой. Лишь сам дотронулся до плеча принцессы рукой. – Лин-мей, я уверен, он не будет тебя винить. Вы хорошо подружились с Сань Ланом.        – Но ведь...        – Всё наладится. Вот увидишь.        Она кивнула.        – Се-геге, что это у тебя с рукой?       И впрямь. Правая рука его высочества оказалась покрыта кровью, монашеский халат быстро пропитывался ей. В нос ударил запах железа.        – И впрямь! Надо скорее добраться до Небесной столицы!        Дзюй Лин рассеянно кивнула, но последующие разговоры пронеслись мимо ушей. Она аккуратно дотронулась до головы мальчишки, и Лан Ин немного успокоился. Наверняка за все свои года он ещё ни разу не летал на шелковой ленте благодаря ветру. Лишь Лан Цяньцу, летящий самый последний, был чем-то встревожен сильнее Дзюй Лин. Он не отвечал на крики, молчал, глядя на летящие под ними земли. Так они прилетели в столицу бессмертных, верхом на потоке ветра. Поддерживая друг друга, все помчались во дворец Шеньу. Только Дзюй Лин, сославшись на важные дела, отказалась и отправилась в собственный замок. На душе было тяжело. Шагала она рассеянно, не глядя по сторонам, и вскоре пришла.        Здание дышало с ней в унисон, тишина обволакивала со всех сторон. Все ее небесные помощники пропали, она находилась в одиночестве среди этих огромных стен и колон. Дзюй Лин даже сама не знала, куда шла, указывало чутьё. Поприветствовала ее Сюэ, сидящая на золотой клетке, но хозяйка не обратила внимание на питомца. Её интересовало кое-что другое.        В огромном зале драгоценностей и золота откуда-то добавилось еще драгоценностей и золота! Дзюй Лин не сразу поняла, что хранимое внутри увеличилось в несколько раз. Перед глазами всё сияло, не давая увидеть по-настоящему.        Зато вспомнилась игра в карты, когда она проиграла Хуа Чэну. Вот это было забавно.

[Бэйцзин]

       Она подавилась воздухом и зашлась в приступе кашля. Легкие разрывало, голова колотилась, и в разуме творилось черти что. Дзюй Лин облокотилась на одну из мраморных колонн, чтобы унять дрожащие ноги.        Это был Цзюнь У. Собственной персоной.        Цзюнь У был главным и самым сильным Богом Войны среди всего Небесного пантеона. Никто бы не смог одолеть его. Огромные количество дворцов и монастырей, построенных в честь Владыки Шеньу, поражали. Он слыл справедливым правителем, который закономерно управлял работой Небесных чертогов и, соответственно, решал бо́льшую часть проблем.

[Да, Владыка?]

      Еле выдавила она, поднесши два пальца к виску. В горле пересохло.        Дзюй Лин не ненавидела правителя. Нет, но в груди поднимался целый поток отвратительных эмоций, когда она видела его стан или слышала голос. Видела его лишь несколько раз, и то из-за чрезмерно важных обстоятельств. И лишний раз пыталась не показываться на глаза.        Он напоминал ей одного человека.        И от этого кровь стыла в жилах.

[Почему же при подобных обстоятельствах ты снова решила поступить по-своему?]

[Я подумала, что моя помощь более не понадобится. Его Превосходительство всё решил в одиночку]

       [Но это важное происшествие. Возможно будущая капля, из-за которой чаша весов между демонами и Небесами сломается? Нам нужны все свидетели]

[Эта младшая поняла свою ошибку]

       Раздался громогласный вздох. Ничего она не поняла и понимать не хотела.

[Я надеюсь, что в следующий раз ты поступишь разумно]

[Да, Владыка, а что там произошло?]

[Раскрытие прошлого в государстве Юнъань, связанное с Лан Цяньцу и Се Лянем]

      Одним словом – плохо. Ничего хорошего.        Она кивнула самой себе.

[Спасибо вам, Владыка]

       И духовная сеть захлопнулась, как какая-то ловушка.

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*