Змеиная история

— Убирайтесь отсюда! Это место проклято! Только несчастья приносит! Вэй Усянь издалека услышал вопли десятка взбудораженных людей у ворот храма, и некоторое время наблюдал за происходящим. Когда одна из пожилых торговок примерилась, как бы сподручнее швырнуть гнилое яблоко из-за чужих спин, он решил вмешаться. Нескольких резких звуков флейты, даже без применения духовных сил, хватило, чтобы крикуны, как один, замерли в ужасе, а затем с воплями бросились врассыпную. Видимо, страшилки про Призрачную флейту Старейшины Илина здесь все еще были в ходу. Так и не брошенное яблоко покатилось по земле прямо к ногам того, в кого им хотели швырнуть. — Сразу видно, что Цзэу-цзюнь никогда не имел дела с разъяренной толпой. Еще минута, и вас бы растерзали! — Проговорил Вэй Усянь насмешливо, но тут же осекся, внимательно рассмотрев человека перед собой. От Лань Сичэня, которого он последний раз видел в этом же храме полгода назад, осталась лишь тень. Яркие оранжевые одежды подчеркивали болезненную худобу и землистый цвет кожи; в волосах, заплетенных в простую косу виднелась толстая седая прядь, а белая лента на лбу теперь казалась по-настоящему траурной. Неудивительно, что простые люди не узнали в этом измученном человеке сиятельного Цзэу-цзюня. Когда Лань Сичэнь поднял взгляд, Вэй Усянь тихонько выругался: энергия обиды, что клубилась вокруг главы Лань, была почти осязаемой — так много ее было. — Молодой господин Вэй, — Лань Сичэнь снова опустил глаза, однако Вэй Усянь успел заметить, как гримаса боли на миг исказила его изможденные черты. Совладав с собой, глава Лань продолжил: — Эти добрые люди приходят сюда каждый день. Я уже привык. Вэй Усянь медленно подошел к нему, внимательно осматривая. — Глава Лань запечатал свои духовные силы? — спросил он прямо. Лань Сичэнь отступил на шаг и, кротко улыбнувшись, жестом пригласил Вэй Усяня пройти во двор храма. На вопрос он не ответил. От главного здания храма остались лишь стены. Во дворе громоздилось несколько внушительных куч — осколки каменной кладки, обломки деревянной отделки. Вэй Усянь покосился на руки Лань Сичэня. Ладони его были грязными, исцарапанными. Видимо, негодующие горожане застали главу Лань за собственноручной расчисткой руин. Вместо статуи Гуанинь в центре храма теперь лежала плоская каменная плита. Похоже, именно под ней Цзян Чэн захоронил прах Цзинь Гуаньяо и Не Минцзюэ. У плиты стояли две простые чаши — в одной дымились палочки благовоний, в другой лежало несколько фруктов. — И кому будут молиться в вашем храме Цзэу-цзюнь? — спросил Вэй Усянь серьезным тоном. Лань Сичэнь несколько раз непонимающе моргнул. — Вы же знаете, что в храмах люди молятся богам? — уточнил он. — Просят о милостях. — Вэй Усянь сощурился вспоминая: Женщины просят подарить им детей. Еще, чтобы муж был верным. — Он покачнулся, перекатываясь с пятки на носок. — Денег просят, счастья. Крепкой семьи и долгих лет жизни… кому будут молиться в этом храме, глава Лань? И что эти молитвы принесут? Лань Сичэнь судорожно втянул в себя воздух. Его черты заострились еще сильнее. Вэй Усянь сделал вид, что не заметил его реакции и продолжил разглагольствовать, осматриваясь. — Лань Чжань сказал, что клан дал вам месяц на принятие окончательного решения, верно? До истечения этого срока вы все еще глава ордена Лань? — на этих словах он повернулся и взглянул Лань Сичэню в глаза. — Все верно, — проговорил Лань Сичэнь будто через силу. Вэй Усянь церемонно ему поклонился и протянул свиток с официальной печатью Цзян Чэна. — В таком случае, передаю вам просьбу главы Цзян, Цзэу-цзюнь. — Вэй Усянь подождал, пока Лань Сичэнь примет свиток, и продолжил: — Юньпин находится на территории клана Цзян. Это место, — он широким жестом указал на развалины храма — под особым контролем ордена. Если Цзэу-цзюнь хочет возродить здесь храм, он должен согласовать с главой Цзян, кому здесь будут молиться. Вэй Усянь широко улыбнулся и с показной беспечностью завел руки за спину. Пускай Лань Сичэнь думает, что разговор с Цзян Чэном — лишь формальность. Пускай добровольно в Пристань Лотоса пойдет. Вэй Усянь прикинул, что с тем количеством энергии обиды, что притянул на себя Лань Сичэнь, им можно управлять, как лютым мертвецом… но вряд ли Лань Сичэнь переживет это. С запечатанными меридианами и угнетенным ядром, глава Лань опасно балансировал на грани искажения ци. Вэй Усянь укусил себя за щеку изнутри. Лань Чжань не уточнил, что его брат в настолько плачевном состоянии, иначе Вэй Усянь бы не поехал в Юньпин один. Тут без часов Очищения и круглосуточного надзора лекаря не обойтись. Можно, конечно, попробовать перетянуть темную ци на себя, но… — …Вэй! Вэй Усянь встряхнулся и виновато улыбнулся. — Простите, Цзэу-цзюнь, вы что-то сказали? — Он неловко пожал плечами, надеясь, что изобразил смущение достаточно убедительно, — Я вдруг вспомнил, как мы во-он на той крыше с Лань Чжанем пили вино. «А прямо вот на этом месте, Цзинь Гуаньяо едва не задушил меня струной от гуциня. А вот тут, он ранил моего брата. А вот прямо здесь, он воспользовался Тигриной печатью…» — Проговорил про себя Вэй Усянь едва унимая дрожь. Прав Цзян Чэн: парк на этом месте будет смотреться значительно лучше. Лань Сичэнь медленно кивнул, внимательно глядя на Вэй Усяня. — Я пойду с вами, молодой господин Вэй. В конце-концов, — он кривовато улыбнулся, — это, ведь, необходимая вежливость. Вэй Усянь склонил голову и произнес: — Верно. Наши лошади привязаны у трактира. За пару часов доберемся до Пристани лотоса. «Постарайся не помереть до тех пор, пожалуйста», — добавил он про себя. *** До Пристани лотоса они добрались лишь к ночи. Даже при том, что, где-то на середине пути, блокировка духовных сил Лань Сичэня сошла на нет, и под внимательным взглядом Вэй Усяня он не стал ее восстанавливать, глава Лань был слишком изможден, чтобы скакать во весь опор. Наблюдая за ним, Вэй Усянь понял, что Лань Сичэнь буквально морил себя голодом. При обычном его уровне духовных сил, инедия не была проблемой. Но если он регулярно блокировал меридианы и позволял энергии обиды скапливаться в теле, вывод напрашивался не утешительный: Лань Сичэнь наказывал себя, да так, что наказание было больше похоже на медленную, но от этого не менее смертельную пытку. В дороге они не перекинулись ни единым словом, но глава Лань не выказал ни капли удивления, что в Пристань лотоса его провели не через главные ворота, а через проход в личном павильоне главы. — Чтоб часовых не беспокоить, — развел руками Вэй Усянь, но в темноте не различил реакции на свои слова. Помогая Лань Сичэню спуститься с лошади, он почувствовал, что с разблокированными духовными силами, темная энергия в теле главы Лань немного успокоилась и не грозила немедленно столкнуть его в безумие и искажение Ци. Цзян Чэн встретил их в кабинете. Непривычно сурово кивнув обоим, он бросил на Вэй Усяня пронизывающий взгляд: — Вы долго. Вэй Усянь, стоявший чуть позади Лань Сичэня показал на него глазами и качнул головой, надеясь, что брат поймет: дело действительно плохо. — Это все моя вина, Глава Цзян, — едва заметно склонил голову Лань Сичэнь. — Я вижу. — Цзян Чэн окинул его тяжелым взглядом, задерживаясь на лице и волосах. Вэй Усянь неслышно переместился так, чтобы видеть лица обоих. Цзян Чэн сжал руку в кулак, словно собирался ударить, но затем все же заставил себя расслабиться. — Я не стану говорить с вами о делах, глава Лань, пока вы в таком состоянии. Мой брат отведет вас к целителю. — Цзян Чэн отвернулся и сделал несколько шагов к своему столу. — Благодарю, глава Цзян, но мне не нужна помощь. — Твердо проговорил Лань Сичэнь. Цзян Чэн замер. Он все еще стоял к ним спиной, но что-то в нем заставило Вэй Усяня поудобнее перехватить Суйбянь. Лань Сичэнь тоже инстинктивно напрягся, явно ожидая нападения. Однако, когда Цзян Чэн обернулся, его обычно подвижное от эмоций лицо казалось пустым. В глазах же бесновалась ледяная ярость. Вэй Усянь сухо сглотнул. Таким он брата еще не видел. — Хорошо. — сказал Цзян Чэн. Он помолчал, оглядывая Лань Сичэня снова, но уже другим взглядом — безразличным, слегка презрительным. Так смотрят на что-то грязное. Лань Сичэнь под этим взглядом закаменел. — Как давно ты практикуешь темный путь? — спросил Цзян Чэн спокойно. Он заложил руки за спину, встал устойчиво. Словно собирался так всю ночь простоять. Словно… это был допрос. — Кто? — как-то беспомощно спросил Лань Сичэнь и посмотрел на Вэй Усяня. — Я? — Ты. — Подтвердил Цзян Чэн сухо. — Я охотился на темных заклинателей больше десятка лет. Мне не нужен Цзыдянь, чтобы понять, кем ты стал. Лань Сичэнь пошатнулся. Вэй Усяню от слов Цзян Чэна стало не по себе — словно он был таким же подсудимым на допросе, как и Лань Сичэнь, но он быстро отогнал от себя эти мысли. — Ты явился в Юньпин, — тем временем продолжал Цзян Чэн размеренным тоном, будто делал это сотни раз. — В место, где были запечатаны останки высокоуровневого лютого мертвеца и темного заклинателя. Ты не сообщил о своем визите главе местного ордена. Ты проводил ритуалы на месте их захоронения. Я все верно говорю? Лань Сичэнь молчал, глядя в ответ распахнутыми глазами. — Верно или нет? — Рявкнул вдруг Цзян Чэн так, что Вэй Усянь подскочил на месте. — Глава Цзян, вы забываетесь! — Лань Сичэнь сжал кулаки, его губы побелели от гнева. Цзян Чэн смотрел на него с презрением и молчал. Затем сделал шаг в сторону. На его столе лежали Шоюэ и Лебин. Видимо, Лань Сичэнь оставил их в Облачных глубинах, а Лань Чжань принес их с собой. — Я повторяю вопрос. Как давно ты оставил путь меча и зачем явился в Юньпин? — Цзян Чэн вскинул подбородок, — Надеялся поднять своего любовника лютым мертвецом? — Его лицо исказило невыразимое презрение. — А ты знаешь, что у мертвецов не стоит? Лань Сичэнь зарычал. Повинуясь его воле Шоюэ атаковал Цзян Чэна. Не вынимая Саньду из ножен, Цзян Чэн отбил атаку, отшвырнув Шоюэ в сторону хозяина. Стоило руке Лань Сичэня сжаться на рукояти меча, ладонь Цзян Чэна легла сверху, а лезвие Шоюэ ткнулось в шею хозяина. По светлому лезвию покатилась капля алой крови. Вэй Усянь инстинктивно дернулся на помощь. — Стой на месте! — Зарычал на него Цзян Чэн. Он схватил Лань Сичэня за одежду и заглянул ему в глаза, продолжая удерживать меч у его шеи. — Вот так ты будешь смотреть в глаза Не Минцзюэ на том свете, Сичэнь. И в глаза своих маленьких шиди, которые сражались насмерть с Вэнями, когда ты бежал из Облачных глубин. — Он встряхнул Лань Сичэня и меч прочертил глубокую царапину на его шее. — Как ты мог, спросят они тебя, — Прошептал Цзян Чэн ему почти интимно, если бы не яд и презрение в каждом слове, — Как ты мог, Лань Сичэнь? И только один человек, — Цзян Чэн еще немного понизил голос — улыбнется тебе. Знаешь что он скажет, м? Цзян Чэн резко выпустил Лань Сичэня и сделал шаг назад. Тот не удержался на ногах и рухнул на колени. Шоюэ глухо звякнул, ударившись об пол. — Мэн Яо тебе улыбнется и скажет, — Цзян Чэн наклонился чтобы снова посмотреть Лань Сичэню в глаза, — Все хорошо эр-гэ. У тебя ведь не было выбора. Прямо как у меня… когда я убивал, пытал, предавал. Просто не было выбора. Лань Сичэнь издал хриплый крик и сжался, спрятав лицо в ладонях. Цзян Чэн наклонился ниже и пальцами подтолкнул к нему Шоюэ. Затем он выпрямился и отступил. Остро глянул на Вэй Усяня и продолжил ледяным тоном: — Раз уж решил себя извести, так сделай это как мужчина, гуй тебя дери. Вскройся на его могиле. Нечего устраивать представление. Монах ты, как же. — Цзян Чэн презрительно фыркнул. Он помолчал. В гробовой тишине было слышно лишь хриплое дыхание Лань Сичэня. — Или ты можешь действительно облегчить карму своего возлюбленного, — проговорил Цзян Чэн спокойным голосом чуть погодя. — Твой брат шестнадцать лет был там где хаос, спасал людей от темных тварей. Так он, — Цзян Чэн грустно улыбнулся, — выполнял заклинательский долг и за себя, и за Вэй Усяня. Я убивал темных заклинателей, которые использовали его техники, чтобы вредить людям. — Цзян Чэн поднял глаза и с вызовом ухмыльнулся Вэй Усяню. — Теперь он вернулся и сам может выполнять свою работу. Но если бы, — Цзян Чэн резко выдохнул, — Если бы он не вернулся, я и Лань Ванцзи — каждый делал бы часть работы за него. Потому что так правильно. — Он помолчал, восстанавливая дыхание. Затем присел на корточки перед сжавшимся в комок Лань Сичэнем. — Мэн Яо оставил много долгов. Ты можешь остаться и заплатить их, облегчить его участь на том свете. — Он снова коснулся рукояти Шоюэ. — А можешь последовать за ним. Бросить и его, и свои долги на плечи брата. Ты знаешь, что Ванцзи их заплатит. Молчание, которое воцарилось за этим показалось Вэй Усяню вечным. А потом он расслышал едва слышный шепот Лань Сичэня: — Нет.