raise your spirits [когда пробуждаются духи]

— Ты придёшь сегодня вечером? — спрашивает Нил, вытирая пот с лица полотенцем. На нём его обычная «тренировочная» одежда — старые штаны и поношенная туника. Его метла покоится у скамьи, на которой они сидят. Поле для экси на окраине Пальметто используется редко — они с Кевином почти единственные, кто всерьёз увлечён этой игрой. Иногда ведающие их деревушки собираются, чтобы поиграть вместе, но их слишком мало для настоящих матчей. Хотя веселья это не отменяет. Кевин — единственный из ведающих, кто знал Нила в прошлом. Правда, они никогда не говорят об этом. Даже друг с другом. Кевин держится за Нила, потому что их объединяет общая история, да и играть вместе интереснее. А Нилу просто приятно, что у него есть ещё один друг, с которым можно быть собой. Пусть Кевин временами и бесит его своей одержимостью. — Наверное, — пожимает плечами Кевин, делая глоток воды. Он протягивает бутылку Нилу, и тот тоже отпивает глоток. — Там будет мой отец? Нил понимает, что Кевин и сам знает ответ на этот вопрос, но всё равно кивает, глотая воду и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Да, Ваймак придёт. Все из Лисьего квартала будут. — Я правильно понимаю, что после работы в твоей теплице у нас планируются ещё и посиделки? — уточняет Кевин, забирая бутылку обратно. — Мне что-нибудь принести? Нил смотрит на него и думает о том, сколько ещё тот будет ходить вокруг да около. — Как хочешь, — пожимает он плечами и оттягивает изношенный край своей туники. — Но это не обязательно, — добавляет он с лёгкой улыбкой, когда Кевин неловко ёрзает. Тот всегда чувствует себя не в своей тарелке в ситуациях, когда нужно соблюдать этикет, но Нил ценит, что он хотя бы старается. — Жан будет? — спрашивает Кевин тише, вертя бутылку в руках. Ну вот и причина всех этих расспросов. — Это же ты ухаживаешь за ним… ну и за Джереми заодно, — Нил говорит мягко, зная, сколько времени понадобилось Кевину, чтобы вообще осмелиться подойти к этим двоим. — Просто спроси у Джера, когда Жан вернётся. Но по пылающим ушам Кевина видно, что его слова только сильнее его смутили. Учитывая, насколько прямолинеен Кевин в обычной жизни, в любви он на удивление ведёт себя как неуклюжий ребёнок. — Это не так просто, когда они идут «в комплекте»! — огрызается он. — Не понимаю, в чём проблема, — Нил искренне недоумевает. — Джереми — само обаяние, а Жан — самый терпеливый ведьмак, которого я встречал. Что мешает тебе просто поговорить с Джером? — Я же не могу просто подойти и спросить: «Эй, Джер, как дела? А где твой высокий, мрачный и до ужаса привлекательный любовник?»! Нил закатывает глаза, встаёт и проверяет свою метлу. Как всегда, она идеальна — гладкая и отполированная. — Кстати, ты знал, что у Аарона есть брат-близнец? — спрашивает он вдруг, меняя тему. — Конечно. Эндрю. Он кочевник. Ну, как ты раньше. Нил вскидывает бровь. Если Элисон увидит состояние его бровей, она точно не успокоится, пока не приведёт их в порядок. — Странно… Я принял его за некроманта. Кевин пожимает плечами и тоже поднимается. Нил ухмыляется, замечая, как тот осторожно чешет голову, стараясь не задеть лозы, которые благодаря Нилу распустились у него в волосах этим утром. — Ну, он и есть некромант. А что? Он в деревне? Нил кивает. — Когда я зашёл в лавку к Аарону, Эндрю смотрел на меня так, будто… видел меня насквозь. — Он замолкает, но, заметив вопросительный взгляд Кевина, просто отмахивается. — Ладно, увидимся вечером. И поговори уже с Джереми! Он улыбается и направляется к тропе, ведущей обратно в деревню. — У тебя есть метла! Лети, чёрт возьми! — кричит ему вслед Кевин. Нил только машет рукой и тут же срывается в бег. По дороге он размышляет над словами Кевина: «Эндрю. Он кочевник. Ну, как ты раньше». С учётом того, что Кевин знает лишь обрывки правды о его ужасном прошлом, Нил надеется, что жизнь Эндрю была совсем другой.

~

Дом для Нила — это его цветочная лавка Лисья Наперстянка. В витрине магазинчика среди буйных цветов всех возможных оттенков и размеров неторопливо разгуливают или сладко дремлют пушистые цветочные коты. Он весело здоровается с ними, прислоняет метлу к двери и осторожно обходит Сэр Толстого Кота МакКэттерсона, которая тут же начинает тереться о его ноги. А через мгновение уже оказывается у него на плечах. — Дайте мне только умыться, и я сразу вас всех покормлю, хорошо? — говорит Нил, поглаживая пушистого листомура. Под его пальцами тут же распускаются маленькие цветы. Заметив это, он тепло улыбается. — Ну, это ты загнул, Нил, — раздаётся насмешливый голос из-под прилавка. Нил заглядывает туда и видит Робин, которая старательно подметает рассыпанную землю. — Я их уже кормила, если что, — добавляет она. — Привет, Робин. Кто-нибудь заходил? — спрашивает Нил, облокачиваясь на стойку. Робин — пятнадцатилетняя девчонка, которая появилась в их деревушке полгода назад. С магией у неё дела обстоят не очень, но зато упорства и желания учиться — хоть отбавляй. Нил, вдохновившись примером друга, дал ей работу и комнату на первом этаже. Он и другие ведающие Лисьего квартала до сих пор пытаются выяснить, есть ли у неё скрытый магический талант, но пока безрезультатно. Несмотря на это, она не опускает руки. — Ты пропустил мисс Рейнольдс, — говорит она, поднимаясь на ноги. Нил усмехается. Если бы Элисон услышала, как её называют мисс, она бы устроила грандиозный скандал. — Она скупила все подсолнухи с витрины, что-то там про «визуальную референцию» говорила… — Нил пожимает плечами, а вслед за ним Робин делает то же самое. — Доктор Добсон передала, что задержится, а мистер Реманн заказал букет к годовщине — я оставила записку на твоём рабочем столе. — Отлично, — кивает Нил. Он улыбается, наблюдая, как Робин сияет от его слов. В её присутствии в лавке всегда ощущается особенная позитивная атмосфера, которую чувствуют даже растения. — Все подтвердили, что придут вечером. Если тебе нужно точное количество гостей для десерта, который ты собираешься готовить, учти, что, возможно, у нас будет ещё один гость, — добавляет он. Чего у Робин точно не отнять, так это таланта к кулинарии и кондитерскому искусству. — Кто? — спрашивает она, в то время как Нил направляется к жилой части лавки. — Брат-близнец Аарона. Но кто знает… Когда я его встретил, он повёл себя… не слишком дружелюбно, — бросает Нил через плечо, игнорируя возмущённый взгляд Робин, и скрывается за занавесью. Выйдя в коридор, он проходит мимо входа в теплицу и пересекает кухню. В воздухе всё ещё витает аппетитный аромат тушёного мяса, которое он оставил на плите. Заглянув в столовую, Нил невольно улыбается. Когда-то этот дом был ветхим и полуразрушенным, но Мэтт вместе с другими ведающими Лисьей Норы привёл его в порядок, сделав ещё лучше, чем он был прежде. Если поднять голову, можно увидеть отпечатки ладоней — ярко-оранжевые, в тон стен, которые Дэн упрямо выкрасила в этот цвет. Столовая получилась огромной и даже чересчур просторной, поэтому в обычные дни Нил и Робин едят на кухне. Но когда собирается вся компания, они накрывают на стол именно здесь. Помимо теплицы, эта столовая — его любимое место в доме. В самом конце коридора начинается лестница, ведущая в его спальню — небольшую башню, которую он сам переделал под себя. Раньше это помещение не предназначалось для жизни, но теперь здесь есть всё, о чём он только мог мечтать. Рядом с входом расположена небольшая ванная, а окна в комнате занимают верхнюю половину стен. После жизни в бегах, в темноте и страхе, он хотел, чтобы у него было своё личное пространство, наполненное светом и с видом на мир вокруг. Его спальня просторная, и здесь всегда есть пушистые цветочные котята. На подоконнике, прямо над кроватью, стоят крошечные горшки с миниатюрными листомурами. Через большое окно в потолке солнце согревает его постель в течение дня, а восточный балкон — его любимое место для встречи рассветов в редкие спокойные утра. Сейчас этот балкон манит, приглашая выйти, ощутить прохладный ветер. Но вместо этого Нил разворачивается и идёт в душ. Он быстро смывает пот и грязь долгого дня, а затем задерживается перед зеркалом. Раньше он избегал зеркал — каждый раз в отражении он видел своего отца. Но за последние два года многое изменилось. Теперь его влажные каштановые кудри падают на лоб, а смытые водой цветы снова начинают распускаться. Он улыбается, глядя, как среди его кудрей расцветают крошечные голубые незабудки. Они появляются каждый раз, когда он повторяет про себя: «Я — Нил Джостен, и я не сын своего отца. Ничего столь прекрасного не могло бы произойти от такого, как он». Это стало его личной мантрой и якорем. Нил переводит взгляд на шрамы, испещряющие его тело. Первое, что он замечает, — это не боль и не воспоминание о тех, кто их оставил, а то, как со временем, благодаря стараниям его лучшего друга Аарона, они стали меньше бросаться в глаза. Затем он смотрит в свои холодные голубые глаза — те самые, которые каждый раз вызывают дичайший восторг у Элисон. Она любит повторять, как они идеально сочетаются с серыми оттенками в одежде, которую она для него подбирает. Эта мысль заставляет его усмехнуться. А затем и по-настоящему улыбнуться. Он вспоминает, как его улыбка зажигает лица друзей. Улыбка его отца никогда бы не смогла сделать этого. Эта улыбка принадлежит только ему. Как и его тело. Как и его имя. Он — это он. Би наверняка гордилась бы им. Нил ухмыляется, выключает свет в ванной и выходит в спальню, собираясь переодеться. До прихода гостей у него остаётся всего два часа, а дел ещё невпроворот.