raise your spirits [когда пробуждаются духи]

Эндрю зевает в кружку с горячим шоколадом, лениво переворачивает страницу книги и машинально тянется почесать Кинг за ушком. День в Чёрном Котле (кто вообще придумал это название?) выдался на редкость спокойным. В основном заходили пожилые люди за зельями от артрита и деменции, а также родители, ищущие снадобья для своих больных детей. Покупатели здесь бывают самые разные — и ведающие, и обычные люди. Он как раз снова погружается в чтение, когда из подсобки выходит Аарон с подносом грязных склянок и объявляет: — Всё, можно закрываться, Дрю. — Ага, — Эндрю без особой необходимости оставляет закладку, чёрную ленту, на странице, которую читал, обходит стойку, в то время как Кинг привычным движением запрыгивает ему на плечо. Он уже достаёт ключ, когда замечает зелёный листок, приклеенный к окну. В любой другой ситуации он бы не обратил на это внимания, но на улице нет ни ветра, ни сквозняка, а листок, к тому же, странно искрится. Любопытство берёт верх, и он приоткрывает дверь. Листик тут же врывается внутрь и приклеивается ему к щеке. Раздражённо фыркнув, он захлопывает дверь, запирает её и переворачивает табличку на «Извините, мы закрыты. Вернёмся завтра в 8 утра». Затем он отлепляет листок от лица и собирается его выбросить, но замирает, прочитав аккуратно выведенные на нём слова.       Эндрю, не хочешь зайти ко мне на ужин?             ~ Н. Джостен Он какое-то время просто смотрит на листок, осознавая, что Нил использовал свою магию просто чтобы передать ему приглашение на ужин. Да, он считает этого ведьмака привлекательным. Да, он уже не видит в нём угрозы. Но… Почему именно я? Возможно, это ничего не значит, даже несмотря на то, что Нил каждый день приветствует его с неизменной лучезарной улыбкой, включает в их с Аароном утренний чайный ритуал — даже приносит для него особый десертный чай, который на вкус как пирог, — а если Эндрю ловит его взгляд, у него в кудрях распускаются розовые цветы. Странная штука — это внимание. Обычно те, кто так смотрят на Эндрю, либо хотят провести с ним пару приятных минут в подсобке, либо проверяют, не стянул ли он что-нибудь с прилавка. Никто из них не краснеет, не цветёт в прямом смысле этого слова и уж точно не приглашает его на ужин. — Ты готов? — Аарон снова появляется, только уже без рабочего фартука, в своём любимом тёмном плаще. Эндрю давно присматривался к нему — глубокий градиент от тёмно-синего к чёрному смотрится довольно эффектно. Брат выглядит уставшим, но довольным — он явно рад наконец отправится домой. — Я голоден как волк. Интересно, что там Мэтт и Дэн решили приготовить… Эндрю переводит взгляд с брата на записку. Если честно, ему уже порядком надоело быть четвёртым лишним во время их семейных ужинов. Конечно, они пытаются втянуть его в разговор, но он видит, что раньше это было их личное время, когда они могли просто побыть вместе. Он не хочет лезть в жизнь брата больше, чем того требует необходимость. — У меня другие планы. Не ждите меня, — говорит он, пряча записку в карман. Аарон удивлённо поднимает брови. Эндрю же снимает с крючка у двери свой чёрный плащ и застёгивает его. — Какие? Тебя Рене пригласила? Эндрю закатывает глаза, выходит за дверь и бросает через плечо: — Не жди. Аарон тоже закатывает глаза, запирая лавку. Эндрю шагает по улице в глубь Лисьей Норы и, к своему раздражению, чувствует, как в животе предательски порхают бабочки.

~

— Никогда не видела у тебя столько розовых цветов в волосах, Нил, — усмехается Робин, нарезая овощи. Нил мгновенно краснеет, и в его волосах тут же распускаются ещё несколько пионов и азалий, будто в подтверждение её слов. Доходит до того, что он умудряется сам себя смутить — а такого с ним вообще-то никогда не случалось. — Я не понимаю, что со мной, — бормочет он, лениво перемешивая ложкой тушёную говядину для рагу. Это его фирменное блюдо, но на этот раз он готовит совсем немного — не как обычно, когда готовит для общих посиделок. Он также заметил, что Эндрю тогда не просто попробовал, а взял добавку. Дважды. Осознав это, в кудрях Нила распускается ещё больше цветов. — Я не понимаю, что чувствую. Он просто… новый друг? Робин фыркает. Он замечает её хитрую улыбку, и ему это не нравится. — Так вот почему ты сбежал с моего урока, когда он зашёл? Ты ведёшь себя… э-э… странно? — Я вообще не заводил друзей с тех пор, как появилась ты, — пожимает плечами Нил. Он и правда не понимает, что с ним происходит. Нил отходит в сторону, давая Робин место, чтобы она смогла добавить овощи. Затем мешает рагу, солит, снова мешает и закрывает кастрюльку крышкой. Когда он оборачивается, Робин всё так же стоит, облокотившись на кухонный остров, но теперь смотрит на него каким-то новым, задумчивым взглядом. Она будто собирается что-то сказать, но тут со стороны входной двери раздаётся звон колокольчика. Робин вздрагивает. Нил замирает, напряжённо вслушиваясь в тяжёлые шаги, раздающиеся в лавке. Слышится тихий голос. Кто-то, кажется, здоровается с котами? А затем шаги направляются в сторону кухни. И вот в дверном проёме появляется их гость — долгожданный, но от этого не менее неожиданный. Эндрю замирает в проходе, переводит взгляд с одного на другую, отмечая их странную реакцию, и слегка поднимает бровь. — Я что-то пропустил? — Эм… — Мы тебя ждали! — тут же встревает Робин, и Нил очень благодарен ей за помощь. — Если хочешь помочь, можешь накрыть на стол! Эндрю переводит взгляд с неё на Нила, явно не веря ни единому сказанному слову. Кинг, воспользовавшись моментом, спрыгивает с его плеча прямо на кухонную стойку и начинает лениво бить лапой по нарезанным овощам. Нил смотрит на кошку, и в его волосах тут же распускается ещё больше цветов. Он выдавливает улыбку, затем переводит взгляд на Эндрю, делает глубокий вдох и говорит: — Рагу будет готово через десять минут, овощи ещё не дошли. Он чувствует, как в его волосах снова распускается азалия, и тут же закашливается, поняв, что взгляд Эндрю прикован именно к ней. Судя по всему, если некромант удивится ещё сильнее, его брови окончательно исчезнут под чёлкой. — Эм… посуда там, приборы в этом ящике… Я… — Нил осекается и быстро поворачивается к плите, сосредотачиваясь на мясе. — Ладно… — протягивает Эндрю, в голосе слышится лёгкое недоумение. Нил слышит, как тот проходит на кухню, и тут же ещё сильнее наклоняется над кастрюлей, делая вид, что пробует бульон. Добавляет щепотку перца — просто для вида. И, конечно, он абсолютно не напрягается, когда Эндрю проходит рядом. И совершенно не дёргается, когда Робин вдруг оказывается у него под боком, чтобы закинуть оставшиеся овощи. Как только шаги Эндрю затихают в другой комнате, Робин локтем толкает Нила в бок и шепчет: — Ты так палишься, расслабься уже! Нил чувствует, как его уши вспыхивают, а в волосах распускается ещё один цветок. — Палюсь с чем? — нервно переспрашивает он. — С тем, что ты по нему сохнешь. О. О. Нил издаёт странный звук, роняет ложку и тут же закрывает лицо руками, надеясь спрятаться от этого осознания. Робин только весело хихикает. Так вот почему у него каждый раз живот сводит узлом, когда Эндрю рядом. Это что-то новое. Не сказать, что приятное. Скорее пугающее. — Да расслабься, я тебя прикрою, — усмехается Робин, хлопая его по плечу. Это, конечно, не делает ситуацию менее неловкой, но помогает хотя бы внешне не выглядеть таким напряжённым. Глубоко вздохнув, Нил пытается взять себя в руки и перестать краснеть. Хотя его волнует один вопрос: сколько же цветов распустилось у него в волосах за последнюю минуту? И что подумает Эндрю, когда вернётся? Может, ничего. А может спросит, и тогда Нил окончательно превратится в ходячий букет. Второй вариант кажется куда более вероятным. Потому что раньше он ни к кому не испытывал таких чувств и понятия не имеет, что теперь с этим делать.

~

Нил ведёт себя… странно. Ну, ещё страннее, чем обычно, и Эндрю не уверен, как к этому относиться. Робин, конечно, всегда немного чудит, но стоит Нилу сделать что-то нелепое в их присутствии, она смотрит на него с таким задумчивым видом, будто пытается разгадать сложнейшую загадку человечества. В любой другой ситуации Эндрю просто списал бы это на то, что люди не знают, как себя вести в его присутствии, но когда он в который раз замечает, как у Нила краснеют щёки, а его фразы обрываются на полуслове, у него появляется ощущение, что здесь что-то не так. Или я просто накручиваю себя? Эндрю тяжело вздыхает, качает головой, кладёт последнюю ложку на место и снова поднимает взгляд к потолку. Там — отпечатки ладоней, ярко-оранжевые и раздражающие, оставленные теми, кого он когда-то считал… своей семьёй, как называл это Аарон. Ники и Аарон — его семья, а Эрик, Дэн и Мэтт — её продолжение, поскольку они партнёры тех, кого он называет своей семьёй. Рене — его подруга, Би — наставница. Эбби и Ваймак — те, кто опекают это маленькое сборище ведающих. Все остальные — просто люди, которым он когда-то доверял достаточно, чтобы знать: если ему нужно будет побыть в одиночестве, они оставят его в покое. Прошло почти три года, и он вернулся сюда чужаком, а этот демон полукровка, этот ведьмак заполнил пустоту, оставленную им, хотя Эндрю даже не подозревал о её существовании. Теперь это он стоит плечом к плечу с Аароном, занимает то место в его жизни, что, как думал Эндрю, принадлежит ему. Он так легко стал частью этой семьи. Все его здесь явно обожают, он даёт им стабильность, дружбу, поддержку — и при этом они даже не знают ни о его происхождении, ни о прошлом. Рене ему доверяет, а это уже говорит о многом. Аарон стал увереннее в себе, и даже Кевин, кажется, сдвинулся с мёртвой точки в своих нескончаемых любовных метаниях к двум ведьмакам, на которых смотрит щенячьими глазами столько, сколько Эндрю его знает. Нил Джостен — чужак, который успел перевернуть жизнь в Пальметто с ног на голову. Он сломан не меньше, а может, даже больше, чем Эндрю, но в нём есть что-то притягательное. Эндрю не может избавиться от навязчивого желания узнать его поближе… если бы только Нил не вёл себя так чертовски странно. — Эндрю! — Робин вырывает его из потока мыслей, заглядывая в комнату с широкой ухмылкой. — Поможешь перенести всё на стол? Ужин готов! Он тихо хмыкает и молча следует за ней на кухню. Нил как раз поднимает кувшин с чем-то сладким на запах и кружки, когда Эндрю подхватывает кастрюлю с рагу, не обращая внимания на запоздалые попытки Нила запротестовать. Он ждёт, пока ведьмак поставит на стол камень для подогрева, и наблюдает за тем, как тот вспыхивает магическим светом, хотя сам Нил не произносит ни единого слова. Эндрю уверен, что демоническая кровь дала ему возможность освоить невербальную магию на высшем уровне, и ему любопытно, замечала ли это Робин. Он очень сомневается, что Нилу когда-либо приходилось использовать палочку для фокусировки магии. — Пахнет вкусно, — наконец говорит он, чтобы хоть как-то разбавить тишину, пока Робин раскладывает рагу по тарелкам. К нему подают булочки, подозрительно похожие на выпечку из лавки Рене. Сделав глоток из кружки, Эндрю одобрительно отмечает сладковатый вкус напитка, хоть так и не может понять, что это. — Спасибо, — Нил застенчиво улыбается, его щёки снова розовеют, а в волосах распускается ещё один цветок. Эндрю замечает, что их стало гораздо больше с тех пор, как он зашёл в лавку, и… задумывается. — Я заметил, что тебе понравилось это рагу на ужине. Ты тогда даже два раза добавку брал, так что не стесняйся. Эндрю замирает, не успев донести ложку до рта, и прищуривается. Нил приготовил это специально для него, потому что знал, что ему понравилось в прошлый раз? Он что, запомнил, сколько раз он брал добавку? Он действительно обратил внимание на это? Теперь Эндрю всерьёз начинает задумываться, не накручивает ли он себя. Но приглушённый смешок Робин, раздражённый взгляд Нила в ответ и очередной распустившийся в его волосах цветок только укрепляют подозрения. Робин, как обычно, не умолкает и заводит разговор о нескольких последних уроках с Эндрю, и некроманта это вполне устраивает. Это немного расслабляет и его, и Нила. Но даже так Эндрю видит, как Нил держит свой внутренний щит — словно боится дать себе право просто получать удовольствие от вечера. Эндрю понимает, почему он это делает с близкими, но всё равно не может взять в толк, как это может быть связано с ним. И он намерен это выяснить. Только после пары глотков ароматного, сладковатого напитка Эндрю понимает, что он алкогольный. Когда он спрашивает, что это, Нил спокойно объясняет, что это что-то вроде сангрии, которую его научил готовить Ники. Эндрю это одновременно и удивляет, и нет — Ники всегда ревностно оберегал семейные рецепты, говоря, что передаст их только своим детям или племянникам, если вдруг у Эндрю или Аарона появятся семьи. Но, похоже, Нил каким-то образом стал неизменной частью семьи Лисьей Норы, что даже Ники сделал для него исключение. — Давно у тебя Кинг? — неожиданно спрашивает Нил, явно уходя от темы разговора. Робин смеётся, когда Кинг и Спайки с грохотом запрыгивают на стол, а следом за ними на поверхность забирается и Сэр, кошка Нила. — Кажется, они снова открыли дверь, — вздыхает Робин. — Всё, теперь их отсюда не выгонишь… — Потом разберёмся, — невозмутимо отвечает Нил, убирая свою и Робин тарелки, когда Кинг в очередной раз сбивает Сэр с лап, и они обе кубарем катятся по полу. Губы Эндрю едва заметно дёргаются в лёгкой усмешке, когда среди буйства рыжих кудрей начинают распускаться нарциссы. В груди вспыхивает тёплое чувство, когда он замечает, как в стене Нила появляется едва заметная трещинка, позволяя свету пробиться сквозь неё. Спайки, уютно устроившийся на покрытой мхом спине Кинг, тянется лапой к тарелке Эндрю. Некромант молча передаёт ему кусочек моркови и наблюдает, как тот с удовольствием принимается его грызть. Когда он накладывает себе добавку, наконец задаёт вопрос, который давно вертится у него на языке: — Ты так и не рассказал, как создаёшь своих цветочных котов, одуванчик. Он замечает, как Нил привычно склоняет голову набок — так он делает каждый раз, когда Эндрю его так называет, будто пытается разгадать, почему. — Ну, как мы уже говорили… — Нил тянется за половником, но смущённо улыбается, когда Эндрю опережает его и сам протягивает его ему. Потом он накладывает рагу и для Робин, когда она протягивает тарелку и благодарно кивает. Только после этого Нил продолжает: — В некромантии ты убеждаешь душу вернуться в тело — даже если это всего лишь скелет, как ты сделал с Кинг. Эндрю кивает, замечая, как Робин чуть подаётся вперёд, полностью разворачиваясь к Нилу. Очевидно, она слышит это впервые. — А с растениями всё иначе. Ты ведь чувствуешь их магию, их жизненную силу, да? — Теперь Нил улыбается шире, и отголоски неловкости постепенно исчезают. Эндрю молча кивает — да, он чувствовал это прежде. — Ну вот. Я выращиваю и формирую свои растения так, как мне хочется, обычно придавая им форму котов. Как Сэр… — Он бросает взгляд на свою кошку, которая уже снова носится по комнате вместе с Кинг. Нил решает не отвлекать её и вместо этого смотрит на Спайки: — Спайки, например, вырос из двух кактусов, которые я с помощью магии слил воедино, — он улыбается, проводя пальцами по розовому цветку у котуса на голове, пока тот продолжает грызть морковь. — А когда листомур полностью сформирован, я могу привязать к нему душу. Эндрю не может удержаться и перебивает: — Это некромантия. Хотя… не совсем. Нил смущённо улыбается, переводя взгляд с Робин на Эндрю. — В каком-то смысле, да. Робин наклоняет голову, внимательно разглядывая ведьмака, который приютил её и дал ей дом. — Но я никогда не видела, чтобы ты практиковал тёмную магию, Нил. Тот нервно улыбается, опускает взгляд и снова гладит Спайки. — Это не совсем некромантия… Но я даже не знаю, как ещё это назвать. — Он осторожно подбирает слова: — Я использую свою магию, чтобы убедить душу умершей кошки привязаться к моему листомуру. Дать ей второй шанс на лучшую жизнь. Но это не объясняет, как он справляется без тела покойного… — Это так мило, Нил! — с восторгом восклицает Робин и возвращается к еде. Эндрю подозревает, что она толком не разбирается в магии — ни в её законах, ни в её основах, даже несмотря на то, что он сам её же и обучает. Впрочем, некромантия, откровенно говоря, — это далеко не «базовая» магия. Эндрю снова ловит взгляд Нила, в котором читается беспокойство, но лишь слегка приподнимает бровь, пожимает плечами и возвращается к своему рагу. В волосах Нила распускается белая ромашка. Интересно, что она означает? Он не спрашивает, просто слушает, как Робин поднимает новую тему для разговора. Нил ей отвечает, а сам Эндрю вполуха слушает их беседу. Они уже почти доели, когда Кинг и Сэр с шумом переносят свою возню на стол. Прежде чем Нил успевает их отругать, Сэр налетает на Кинг, и — хлоп! — Робин визжит, когда голова Кинг с глухим стуком катится по столу, а кости осыпаются на поверхность. Сэр усаживается рядом с ними, неуверенно тыкая лапкой в останки. — Сэр убила Кинг! — в ужасе вскрикивает Робин. — Всё в порядке, — устало вздыхает Эндрю, наблюдая, как невозмутимый Нил пытается успокоить потрясённую Робин. Впрочем, Эндрю это нисколько не удивляет. Он поднимается, берёт голову Кинг, отгоняет Сэр назад и аккуратно возвращает её на место. — Восстань, — спокойно приказывает он, проводя рукой по костям и позволяя своей магии проникнуть в скелет, чтобы ускорить процесс. — Кинг, восстань. На этот раз её кости слегка вздрагивают, а затем вновь собираются в привычную форму. Кинг встаёт на четыре лапы, встряхивается, издавая характерный хруст костей, который, судя по всему, заменяет ей мурчание. Теперь она довольно трётся о руку Эндрю. — Хорошая девочка. — Э-это было… — Робин замолкает, с явным интересом разглядывая кошку. Слёзы в её глазах ещё блестят, но уже не угрожают пролиться. — Как ты это сделал? — Магия, — одновременно отвечают Эндрю и Нил. Робин кусает губу, переводя взгляд с одного на другого, и Эндрю не нравится, как у неё лукаво сверкают глаза… Что ты задумала, Робин? — Это… — она вдруг смеётся и качает головой, вставая с лавки. — Думаю, мне ещё многому предстоит научиться, — говорит она, хлопая Нила по плечу. Ни он, ни Нил ничего не отвечают. Эндрю замечает, что рыжеволосый ведьмак смотрит на неё широко раскрытыми глазами. — Я уберу со стола и принесу вам десерт, — добавляет она, собирая посуду и исчезая на кухне. Эндрю снова смотрит на Нила и замечает, как тот прячет лицо в ладонях, а в его волосах распускаются крошечные розовые цветы. Всё становится ясно, когда Робин возвращается с двумя тарелками — на одной у неё гора сладостей и пирожных, а на второй скромно лежат фрукты. Она ставит их перед Нилом и Эндрю. Эндрю только хмыкает. Ну, конечно… — Вы двое сидите тут, поговорите, узнайте друг друга получше. Я на кухне, если что! — говорит Робин, подхватывая кастрюлю с рагу. Но перед тем как уйти, она игриво дёргает Нила за кудри. Она правда думает, что Эндрю не заметит её хитрую ухмылку? Или то, как Нил заливается краской, краснея, словно спелый помидор? Эндрю даже не смотрит ей вслед, просто снова садится на своё место. Кинг удобно устраивается у него на плечах, вытягиваясь и собираясь вздремнуть. Он замечает, как Нил сосредоточенно рассматривает свою тарелку с фруктами, не поднимая глаз. Эндрю же, в свою очередь, наугад закидывает в рот какую-то сладость. У него внутри всё сжимается, а сердце колотится быстрее. Это… это действительно значит то, о чём он думает? Есть только один способ это выяснить. — Возможно ли вообще быть ещё очевиднее? Нил пожимает плечами, украдкой поглядывая на него из-под чёлки. Щёки у него всё ещё розовеют. Эндрю какое-то время молча смотрит на его шрам от ожога, отмечая, что мази Аарона за последние недели сделали его чуть менее заметным. Незначительная разница, которую, кроме Нила и самого Эндрю, мог бы заметить только Аарон. Но тот сказал бы, что это потому, что он «ставит эксперименты» с шрамами Нила. Но Эндрю… он просто запоминает каждую мельчайшую деталь, которая касается этого человека. Запоминает, чтобы потом, конечно же, обвинить самого Нила в том же. Лицемер. Нил выглядит неуверенным, но в глазах у него мелькает… надежда? Эндрю чувствует, как в нём поднимается желание копнуть глубже. Понять, что скрывается за этим взглядом. Узнать. Если он ошибается — ну, значит, он просто отступит и никогда больше не поднимет эту тему. Может, снова отправится скитаться и исчезнет. — Одуванчик… — Почему ты меня так называешь? — неожиданно перебивает Нил, тыкая вилкой в клубнику. — Это же сорняк. Эндрю моргает и сглатывает. В горле пересыхает, и он делает глоток сангрии, чтобы дать себе время взять себя в руки. Но он не может сдержаться. Слова сами срываются с губ. — Может, это и сорняк, лезущий отовсюду и сводящий с ума, но он… красивый. Нил резко вскидывает голову, явно пытаясь понять, шутит он или нет. Его губы приоткрываются, но он так и не находит слов для ответа. Вместо этого он тихо смеётся и мягко улыбается. — Разве не я тут главный травник? — поддевает он. В груди у Эндрю снова всё сжимается. Эта чертова улыбка. — Ну, тогда ты должен знать, что сорняки растут только там, где их не ждут. В остальных случаях — это такие же цветы. Нил заливается краской ещё сильнее, отводит взгляд, но улыбка с его лица никуда не исчезает. Он берёт клубнику, медленно откусывает. Эндрю не может не смотреть. И Нил, конечно, это замечает. — Ты пялишься, Эндрю. Эта улыбка сводит его с ума. Хватит уже. — Ты этим грешишь куда чаще, одуванчик, — отзывается Эндрю, отправляя в рот ещё одну сладость и отворачивается. От Нила, от его сияющих глаз, от раскрасневшихся щёк, от цветов, распустившихся в его волосах. — Ну так и ты не лучше, — усмехается Нил. Эндрю слегка пожимает плечами, стараясь не потревожить Кинг, и задумчиво жуёт кусочек шоколадного фаджа, уставившись в тарелку. Теперь сжимается не только грудь, но и всё его нутро. — Она вообще на что сейчас намекала? Эндрю осторожно поднимает взгляд. Нил нервно жуёт кусочек дыни, и Эндрю ловит себя на том, что хочет слизнуть каплю сока, стекающую по его подбородку. Но Нил просто смахивает её мизинцем. — Про… то, что мы должны получше узнать друг друга? — Нил медленно встречается с ним взглядом. Видно, что это даётся ему нелегко, но он всё же не отводит глаз. Эндрю лишь кивает. Нил тут же снова отводит взгляд, смотря сначала на дверной проём, потом на Спайки, который растянулся на столе, сытый и довольный, умудрившийся выпросить немало рагу. Уголки губ Нила приподнимаются в лёгкой улыбке. — Она… — Нил выдыхает, и в этот момент Сэр прыгает к нему на колени, уютно устраиваясь и громко мурлыча. — Я… давно не заводил новых друзей. С тех пор, как Робин появилась здесь, у меня и нужды-то в этом не было. Но с ней это было не… — Он неопределённо машет рукой, а другой гладит Сэр. — Это не было таким странным. С Аароном, Мэттом, Ники, Джереми или даже с этим чёртовым Жаном всё было иначе. У Эндрю сердце срывается с ритма. В голове звучит предостерегающий голос. Что мы говорили про надежду? Она опасна. Но он не может себя остановить. — Чем это отличается? Нил снова смотрит на него. Открыто. Честно. — Я хочу тебе доверять… и… ты меня нервируешь, но не в плохом смысле? — Нил пожимает плечами и прижимает к себе Сэр. — Просто… я ловлю себя на том, что жду наших разговоров. И я не знаю, что с этим делать. Эндрю невольно хмурится, но тут же облизывает губы, возвращая лицу невозмутимое выражение. — А с Аароном у тебя не так? Нил сначала кивает, потом замирает, закусывает губу и качает головой. — Нет. Это другое. — А. — Браво, чудесный ответ, Миньярд… — Ага, — Нил коротко смеётся, но взгляд у него всё ещё напряжённый. Скажи хоть что-нибудь, Эндрю. — Ты поэтому постоянно так на меня смотришь? Пытаешься разобраться в себе? Нил мгновенно краснеет. — А ты поэтому постоянно смотришь? Эндрю моргает. — Да. — Только я уже разобрался. — А. — Ага. Эндрю чувствует, как его накрывает осознание, ледяной волной сбивая с ног, оставляя его на несколько секунд ошеломлённым. Чтобы хоть как-то отвлечься, он запихивает в рот сразу два пирожных и начинает медленно жевать. Нил делает то же самое, только с кусочками фруктов. Они молчат, изредка украдкой поглядывая друг на друга, доедая ужин. Пока… — Робин… ты вообще не умеешь прятаться, — Нил закатывает глаза и смотрит в сторону двери. Эндрю делает то же самое — и видит Робин, выглядывающую из-за дверного проёма с самой невинной улыбкой на лице. Он не слышал, как она подошла. А вот Нил — услышал? Интересно. — Значит, это можно считать вашим первым свиданием? Эндрю чуть не давится, а Нил протяжно стонет, пряча лицо в ладонях. Робин просто заливисто смеётся и, весело пританцовывая, уходит. Он мог бы её убить. Но когда Эндрю снова смотрит на Нила, который украдкой поглядывает на него с застенчивой улыбкой, он ловит себя на мысли, что, возможно, сегодня ограничится только лёгкими телесными.