raise your spirits [когда пробуждаются духи]

Эндрю касается своих губ, рассеянно глядя в книгу. Он застрял на одной странице, перечитывая её уже минут двадцать, но мысли всё равно уносят его далеко отсюда. Эти неловкие поцелуи, которыми он и Нил когда-то обменивались, зажгли внутри него огонь. И теперь, каждый раз, когда он вспоминает их, этот огонь разгорается всё сильнее, потому что с каждой встречей их поцелуи становятся всё смелее. И… это начинает его пугать. Близость, которая возникает между ними, растёт с каждым днём. Слишком быстро, слишком много. Это подавляет. А Нил просто улыбается своей дурацкой улыбкой, прикусывает свою губу — такую же дурацкую и мягкую, — его щёки покрываются румянцем, а в волосах распускаются розовые цветы. И в следующий миг он снова тянется за поцелуем. Нет. Не тянется — ждёт. Нил всегда замирает на секунду перед тем, как их губы соприкоснутся, давая Эндрю возможность самому сделать этот шаг. Не спрашивая вслух, но прося разрешения — разрешения, которое Эндрю уже давно дал ему. Разрешения взять то, чего он никогда раньше не позволял никому. И каждый раз, когда Нил отстраняется, ему хочется потянуть его обратно. Позволить ему касаться. Почувствовать его. Узнать, будут ли они дышать в унисон. Никто прежде не имел на это права. Никому не позволялось прикасаться к нему, видеть шрамы и отметины, оставленные чужими жестокими руками. Но с Нилом… всё по-другому. С ним Эндрю чувствует себя в безопасности. Достаточно, чтобы стереть все границы, которые он воздвигал для других, позволить ему пересекать их одну за другой. И это страшно. Эндрю Миньярд не должен этого чувствовать. Он должен контролировать свои эмоции. Он не должен ничего хотеть. Но Нил Джостен заставляет его сомневаться во всём, что он знал о себе. И… Я так не могу. Молча, Эндрю зажимает между страниц чёрную ленту, закрывает книгу и, как обычно, прячет её под прилавком в лавке Аарона. Но в этот раз — в последний. Всё равно дурацкая история, думает он, снимая с крючка у двери плащ и застёгивая застёжку у себя на груди. Кинг устраивается у него на плече, а Спайки лениво высовывает голову из кармана, сонно мурлыча, когда Эндрю проводит пальцами по розовому цветку у него на голове. Затем он берётся за дверную ручку и тянет дверь на себя. — Эндрю, ты куда? Ещё рано закрываться… Непривычный холод сжимает грудь, когда он оборачивается. Аарон стоит в дверном проёме, вытирая руки о полотенце. В его взгляде — непонимание. Он заслуживает объяснения. Но слова застревают комком льда в горле. Эндрю слишком долго смотрит ему в глаза, а Аарон в ответ лишь приподнимает бровь, ожидая. В итоге Эндрю лишь лениво поднимает два пальца и, отсалютовав на прощание, выходит, захлопнув за собой дверь. Он чувствует на себе взгляд брата, слышит нотки замешательства в его голосе, когда тот окликает его, но Эндрю не оборачивается. Холод в груди сползает ниже, тяжелея внутри, но он игнорирует это чувство. Так же, как игнорирует шаги Аарона, который, возможно, идёт следом, пока сам Эндрю шагает вглубь Лисьего квартала. Шаги позади утихают. Может, брат просто сдался, решив, что Эндрю направляется к Нилу. Или к Рене. Или даже к Би. С каждым шагом внутри что-то тянет назад. Натянуто, болезненно, почти ощутимо. Но Эндрю делает вид, что не замечает этого. Не замечает, как Кинг тревожно трётся о его шею, как Спайки тихо мяукает у него в кармане. Его сапоги гулко отбивают ритм по булыжнику, пока он проходит мимо домов и лавок квартала, который когда-то называл своим домом. Когда он минует Дом Колумбии, ощущает на спине чей-то взгляд. Рене. Она знает. Она понимает. Но не останавливает его. Вот он проходит мимо Лисьей Наперстянки — места, которое могло бы стать его домом. Но, видно, не судьба. Тяга внутри становится сильнее, и, сделав шаг на поле, он вдруг спотыкается. Всё внутри кричит, чтобы он оглянулся. Чтобы посмотрел, стоит ли там Нил. Смотрит ли ему вслед. Но… он не может. Не может себе позволить. Поэтому он просто натягивает капюшон, засовывает руки в карманы и идёт дальше, позволяя высокой траве цепляться за плащ. Позволяя себе отпустить то, что когда-то пытался назвать домом. И на всякий случай стирает за собой магический след, чтобы никто не смог его найти. Чтобы никто не последовал за ним.