Тридцать шесть прекрасных видов

Утро началось поздно и довольно лениво. Первыми проснулись девочки и начали тихонько шуршать за перегородкой, перешёптываясь о чём-то на русском. Чанбин в полудрёме слушал их разговоры, из-за обилия шипящих звуков похожие на перекатывание песчинок в деревянной чашке, и просто продолжал лежать с закрытыми глазами, позволяя организму, пережившему за последние сутки дорогу с пересадками и попойку, проснуться без принуждения. Кондиционер работал всю ночь без остановки, но под одеялом становилось уже невыносимо жарко. Феликс любил обниматься во сне и имел привычку спать, закидывая ноги на соседа. От его цепких лап Бина не спасали ни раздельные футоны, ни одеяла, а потому итог всегда был один: пробуждаясь, он обнаруживал себя с пересохшим от жажды горлом, ногой Ёнбока у себя на бедре и рукой на неожиданном месте. Иногда Ликс сквозь сон мял его грудь, словно надеясь что-то из неё слепить, иногда прижимался всем телом, вцепившись в его задницу, иногда наползал сверху, чтобы запустить пальцы в волосы и ткнуться носом в кудри. Однажды Чанбин решил поспать на животе, а открыл глаза погребённым под двумя одеялами и Феликсом, практически полностью залезшим к нему на спину и громко сопящим в шею. Один раз Ликс, явно ведомый каким-то лунатическим приступом, растолкал его на рассвете, чтобы засунуть ладонь между его щекой и подушкой, а добившись своего, отключился по щелчку. Сейчас, конечно, они просто лежали на боку лицом к лицу, обнявшись, шею обжигало дыхание Ёнбока, а там, где они соприкасались кожа к коже, ощущалась лёгкая липкость от пота. Было жарко, но хорошо. Возможно, если бы они находились там одни, то Чанбин позволил себе разбудить парня поцелуями по всему его телу или даже чем-нибудь поинтереснее. Ну, и что, что дыхание за ночь скисло? Они оба вчера пили. Бин притворился спящим, когда Полина с Ирой тихо раздвинули фусума, чтобы пробраться на цыпочках в сторону кухни, но стоило двери щёлкнуть, как он открыл глаза. Веснушчатый лоб был первым, что он увидел. Губы беззвучно прижались к горячей коже, и Ёнбок заворочался, мурча и стискивая в объятиях. Он приоткрыл один глаз, пыхтя, сморщил свой нос-пуговку, на что огонь в груди Чанбина радостно задрожал, стреляя искрами. Милый. Тёплый. У него под боком. Там, где он должен быть. Не размыкая объятий, Ликс отстранился на несколько сантиметров, чтобы проморгаться. Облизнув припухшие ото сна губы, он причмокнул и перевёл чуть прояснившийся взгляд на Со. Тот не удержался от улыбки. Феликс улыбнулся в ответ: - Доброе утро, - не шёпот, а напоминание о нём, слабый поток воздуха. - Доброе, - ладонь скользнула под серую алкоголичку, чтобы огладить изгиб талии. Прямо под рукой Ёнбок начал потягиваться млеющим от ласки котом. Выгнувшись дугой, он мелко задрожал, когда достиг предела, а затем резко расслабился и выдохнул. Он отодвинул край одеяла чуть ниже, тихонько приподнялся на локте, заглядывая за плечо Чанбина в сторону, где спал Хёнджин. Вспомнив про друга, Бин посмотрел в том же направлении. С губ сорвался лёгкий смешок. Хёнджин спал, как катастрофа, и, наверное, его вчерашняя идея отодвинуться подальше действительно была неплохой. Пробуждающееся сознание лизнуло лёгкой волной ностальгии. Бин помнил его таким с их первой ночёвки года четыре назад. Хван всегда проигрывал бой одеялу, путался в нём своими длинными конечностями и под утро с разинутым ртом разваливался звёздочкой, заполняя собой всё доступное для сна пространство. Он был из тех, кто, хоть и не нарочно, но выпнет тебя из постели. Бедный его будущий муж, обычной двуспалкой не отделается: либо кровать кинг-сайз, либо большая квартира с отдельными спальнями. Его будущий муж. Эта мысль оказалась такой лёгкой и естественной, что Чанбин сам себе удивился. Хёнджин был рядом, но уже не в его голове и сердце. Его огонь больше не волновал, пусть туда летит кто-то другой, а у Бина появился свой собственный. Из размышлений вырвала мягкая тёплая рука Феликса, собственнически ухватившаяся за бедро. Дёрнувшись, Чанбин повернулся и вскинул брови. Ликс хитро на него взглянул, прежде чем подарить ему первый за день поцелуй. Особо не нежась в постели, парни выползли на кухню, оставляя Хёнджина досыпать. Полина заняла ванну, а Ира, потирая заспанное лицо, начала разбираться с завтраком. Чтобы не сидеть просто так, Феликс присоединился, забрав на себя готовку тостов и мисосиру, пока Ира взбивала омлет. Чанбин, особо не желавший готовить, клятвенно пообещал помыть за всех посуду и, взяв с собой только телефон, отправился в комбини за свежим кофе и сладостями. С ночи поставленная на таймер рисоварка периодически сигналила, оповещая о скорой готовности риса, тёплый неподвижный воздух кухни наполнялся ароматами еды. Готовить, стоя у крохотной двухкомфорочной плиты, было тяжело, но Ира с Феликсом справлялись неплохо, на уровне жестов предупреждая друг друга о перемещениях. Вскоре Полина вышла из ванны и, поздоровавшись с Феликсом, пошла без зазрения совести будить Хёнджина. Окончательно растолкать его удалось только к моменту, когда завтрак был готов, а Чанбин, держа картонку с одноразовыми стаканами и пакет “Севен-Элевен”, гордо появился на пороге квартиры. Завтрак прошёл за обсуждением сегодняшнего маршрута. Палочками отделяя омлет кусочек за кусочком, Феликс наблюдал за остальными и улыбался. Наверное, он уже мог назвать ребят друзьями, его первый парень сидел рядом, уплетая за обе щёки и периодически поглаживая его колено. Они все приехали в Фукуоку изучать новое место, наслаждаться моментом, создавать общие счастливые воспоминания. Август уже подходил к концу, но всё самое классное будто только начиналось, и Ликсу не терпелось впитать как можно больше. Через три часа, далеко за полдень студенты сошли на остановке в Оохаре, на северо-западной окраине города. В жарком воздухе, мелко дрожащем от пения цикад, прошипели доводчики закрывающихся дверей, и, тихо зарычав мотором, пригородный автобус двинулся дальше по узкой витиеватой дороге. Прямо над ребятами возвышалась неказистая арка с выцветшей от солнца и солёного воздуха надписью “Западный вход морского пляжа Оохара”, от неё вперёд через короткую лесопосадку уходила узкая асфальтированная дорожка, плотно усыпанная сухими сосновыми иголками. Через дорогу виднелся ухоженный частный сектор с домами в современном традиционном стиле. Феликс поправил лямку рюкзака на плече, потянулся и подрыгал ногами, чтобы размяться после получасовой поездки. - Ёнбокки, закрой глаза, - тихо попросил Чанбин, подходя ближе. Ликс послушался. Обоняние уловило деликатный кокосовый аромат санскрина, а в следующую секунду щёк коснулся прохладный крем. Бин начал аккуратно разносить средство по его лицу. От лёгкой щекотки и приятного волнения, затрепыхавшегося в солнечном сплетении, парень не выдержал: сморщил нос и пустил смешок, открывая глаза. Чанбин стоял совсем близко, кроме ребят свидетелей не было, а потому Феликса подмывало поцеловать его в ответ на проявленную заботу. - Чего? - у Чанбина начали краснеть кончики ушей, но лицо оставалось серьёзным. Тёплые пальцы размазывали крем по лбу, с лёгким нажимом проходясь по линиям бровей. - Бинни такой милый, когда за мной ухаживает. Чувствую себя особенным, - ласково промурчал Ликс, следя за реакцией. Бин закусил губу, сдерживая улыбку. - Просто у меня руки всё равно в креме, - Чанбин набрал ещё немного санскрина, чтобы нанести его на острый подбородок Феликса и над его верхней губой. - Вот оно как, - тихий вздох, Ликс улыбнулся шире, - ты хорошенький, когда стесняешься. - Вам нужно в лав-отель со своим флиртом, а не на пляж! - усмехнулся Хёнджин, на ходу размазывая толстый слой крема по своему лицу. - Мы там уже были, а на пляже - нет, - отшутился Чанбин, убирая тюбик в боковой карман рюкзака. На секунду на лице Хвана отразилось смятение, а потом он кокетливо улыбнулся уголками губ, как обычно делал, пребывая в хорошем расположении духа. В груди у Феликса всё же неприятно потянуло. - А у вас список мест есть? - Если есть, то что Хённи-тян сделает? - Чанбин пошёл вслед за другом. Ликс вместе с девочками медленно зашагал по дорожке чуть позади, наблюдая за разговором. - Попрошу не включать туда мою комнату, - Хёнджин игриво толкнул Бина бедром, на что тот ответил тычком в плечо. - Ёнбокки, придётся вычеркнуть комнату Хённи-тяна из списка! - из груди Бина вырвался звонкий детский смешок. - Какая жалость! - подыграл Феликс. - А так хотелось там попробовать… - В моей комнате флиртовать можно только со мной, - добавил Хёнджин гордо расправляя плечи. Ребята приближались к выходу из пролеска, отчего копна его обесцвеченных волос загорелась ярким солнечным золотом. - С этого и надо было начинать, - отозвалась Полина, беря Иру под локоть, - потому что теперь вы можете попробовать тройничок. - Фу! - Хёнджин театрально скривил лицо, Чанбин с Феликсом обменялись смущёнными взглядами. - Любовь может быть только между двумя людьми. - А секс может быть групповым, - парировала Ира, срываясь на громкий смех и одновременно получая от лёгкий толчок в бедро, - только не забудьте всё снять на видео и прислать отчёт. - Хёнджин-сан слишком традиционный для гея, - заметила Полина. - Я верю в романтику и всего лишь хочу большую любовь. - Только большую любовь? - Ира спустила солнцезащитные очки с переносицы, чтобы вытаращить на идущего впереди Хёнджина глаза. - Судя по тому, сколько гейских секси-тиктоков ты мне прислал, ты хочешь не только большой любви, но и большого чл… - Молчи! - Хван резко развернулся на пятках и приставил ко рту девушки указательный палец. Они оба заговорщически засмеялись. - Так вот, кого Хённи-тян теперь развлекает тиктоками, - протянул Чанбин. - А мне больше ничего не полагается? - Тебе полагаюсь я, - Феликс отвесил ему игривый шлепок под зад и поравнялся с ним, чтобы приобнять за плечи. Бин резко притих и, пряча смущённую улыбку, сжался. Студенты вышли на небольшую, покрытую гравием площадку перед неприглядным на вид вытянутым строением со скромной вывеской “Пляжный дом Оохара”. Сосны, обступавшие здание и полупустую парковку, росли под наклоном, как пальмы на сказочном тропическом острове, но только гнулись они в обратную от моря сторону, давая понять, что пережили за свой долгий век не один тайфун. Впереди весело сверкало лазурное зеркало моря, визжали дети, которых было не разглядеть из-за спуска к воде. Хозяйку дома, довольно молодую коренастую женщину с короткими волосами и широкой большезубой улыбкой, они нашли в кафе за барной стойкой. Сразу поняв, что среди них не было ни одного японца, она заволновалась, но в целом встретила ребят довольно тепло, простыми словами объяснив, где они могут ознакомиться с меню, где занять лежаки, где взять каяк или надувной круг в прокат, в какой части пляжа лучше плавать, а в какой - фотографироваться. Выслушав инструктаж, ребята поблагодарили её, купили по безалкогольному мохито на вынос и пошли искать место под навесом, где они могли бы приземлиться со своими нелепыми мультяшными полотенцами, купленными в ближайшем к их эйр-би-эн-би “Дайсо” по пятьсот йен за штуку. К счастью, народу было немного, а потому студенты без особого труда заняли несколько мест в дальнем углу. Раскладывая вещи, Чанбин поглядывал то на Хёнджина, то на Феликса, пытаясь понять, действительно ли поменялось настроение между ними тремя. Хван выглядел весёлым, щебетал с девочками о выборе спрея после загара, между делом помогая Ликсу с расстиланием полотенец по скользкой пластиковой поверхности лежаков. Феликс молча слушал ребят и с мягкой полуулыбкой бросал многозначительные взгляды на Бина. Кажется, он тоже это чувствовал - напряжение уходит. Лежаки были успешно облюбованы, студенты скинули лишнюю одежду, чтобы затем радостно побежать к воде. Дошлёпав по мокрому тёмному песку до самой кромки, они почти одновременно остановились. - Ребята, вам не кажется, что мы дошли до нашего пляжного эпизода? - спросила Ира, осторожно касаясь набегающей волны ступнёй. - Тут правда красиво, как в анимэ, - кивнул Феликс, - прекрасный вид. Чанбин же глядел, как жаркое, но уже не такое злое послеполуденное солнце бронзой бликует в кофейных волосах Ликса, как свет очерчивает полюбившийся профиль с курносым носом, пухлой верхней губой и острым подбородком. Рука сама потянулась к приоткрытой тёплой ладони, и их пальцы сразу же переплелись, заставляя сердце загнанно биться. Феликс улыбнулся ему, оленьи глаза превратились в полумесяцы. Это был его, Чанбинов прекрасный вид. Спокойная, искрящаяся голубым опалом бухта на горизонте бугрилась малахитовыми сопками мелких островов. Шёпот невысоких волн, плотный, осязаемый, застывал в жарком солёном воздухе, как пар, чтобы окутать собой пронзительные крики играющих у самого кафе детей. Это место, с его цветами, звуками, запахами, обещало засесть в памяти надолго, но Чанбин, словно неудовлетворённый обычным “долго”, начинал моргать реже, прислушиваться сильнее, дышать глубже. Он хотел “навсегда”. Добрые два часа студенты провели то плескаясь в воде, то выходя на берег, чтобы слегка обсохнуть, погреться, обновить санскрин перед новым заплывом. Пологий путь до глубины располагал просто гулять по мягкому песчаному дну, время от времени с недовольным бурчанием стряхивая с ног прилипшие стебли водорослей. Со странным щемящим чувством Чанбин наблюдал, как Феликс с Хёнджином, держащиеся в воде в разы лучше него, наперегонки плавали до буйков и обратно. Это не было ревностью, а, скорее, чувством, что, наконец-то, вещи становятся на свои места и он обрёл то, что даже не надеялся иметь в своей жизни. Веселиться на пляже до победного в планы не входило, а потому ребята вышли на берег последний раз за день, чтобы окончательно обсохнуть, перекусить размякшими сэндвичами из комбини и допить свои мохито, которые из-за обилия растаявшего льда уже скорее походили по вкусу на воду с мятой. Парни залезли обратно в футболки, девушки - в летние платья, и, снова собрав рюкзаки, они двинулись обратно к автобусной остановке, чтобы добраться до следующей точки маршрута - парных скал Сакурай Футамигаура. Когда они сошли на остановке, время близилось к закату. Остывающий над бухтой солнечный свет лениво лился в воду, словно мёд на сковородку. Шкварча и тая, он полз к берегу белёсыми барашками и бился о бетонное основание священных ворот тори-и, обрамлявших вид на две связанные верёвкой скалы, что выглядывали из воды. - Хён, хочешь, я тебя с Ликси сфотографирую? - спросил у Бина Хёнджин почему-то полушёпотом и почему-то по-корейски, при этом с совершенно будничным видом переделывая на затылке растрепавшийся пучок. Чанбин внимательно посмотрел в раскосые глаза напротив. Внутри словно лопнула какая-то струна, но не так, когда что-то обрывается и болезненно падает вниз, а когда невидимый воздушный шар медленно поднимается в воздух. - Тебе необязательно, - спокойно ответил Со, мельком оглядываясь назад. Феликс был слишком занят чтением вслух статьи про историю храма Сакурай. Девочки стояли по обе стороны от него, рассматривая открытую на телефоне страницу сайта. - Я взял с собой плёночный фотик. Хочу, чтобы один кадр был для вас. Вам наверняка будет приятно оставить такое воспоминание, тем более из места для влюблённых, - Хван пожал плечами, а затем деловито поправил лямку рюкзака на плече. - А тебе? Будет приятно? - Да, - ответ был такой быстрый, что Чанбин даже не поверил. - Хёнджин-а… - Первая взаимная любовь моего самого близкого хёна. Мне кажется, такое надо отметить. Это важно, - вздохнув, Хёнджин посмотрел на него с какой-то нечитаемой полуулыбкой. - Мне казалось, что мы тебя обидели. - Я тоже так сначала думал, хён, пока не понял, что ты был прав, - по тому, как потемнело лицо Хвана, стало ясно, что эти слова давались ему не просто. Чанбин вообще с трудом мог вспомнить хоть раз, когда Хёнджин признавал свою неправоту. - Я привык постоянно получать своё, а когда что-то вышло не по-моему, закатил сцену. Я всё думал, что хотел бы оказаться на твоём месте, но на самом деле ты оказался на моём. Тебя выбрали, как всегда выбирали меня. Так что прости, что нервы помотал. - Ты… - в солнечном сплетении радостно запекло, и руки Чанбина зачесались что-нибудь сделать с этим засранцем. В конце концов, он, бросив мельком взгляд на стоящего позади Ёнбока, кинулся Хёнджину на шею с объятиями, которые, впрочем, очень быстро превратились в локтевой захват с последующей порчей причёски. - Я скучал, Хёнджин-а! - Ребят, всё в порядке? - в поле зрения резко возник Феликс. Прижав телефон к груди, он опасливо смотрел на них обоих. - В порядке! - Чанбин пустил резкий, немного нервный смешок, а затем подтолкнул друга к Ликсу. - Хённи-тян хочет нас с тобой сфотографировать на свою плёночную камеру. Правда? - Ага, - Хёнджин отдышался, сдул с лица выбившуюся прядь волос и улыбнулся. - Бинни-тяну и Ликси-тяну нужна фотография вдвоём. На секунду оба парня застыли. Замешательство на лице Ёнбока вскоре сменилось озарением, и он улыбнулся в ответ, чтобы затем сгрести Хвана в охапку для объятий. Не ожидав такого, Хёнджин испуганно глянул на Бина, но тот только кивнул, мол, ничего страшного. Несмотря на благодатное для фотографий время суток, около достопримечательности было не так много народу. Вооружённые камерами и телефонами люди не особо торопились запечатлеть белые ворота и тянущиеся друг к другу скалы, а скорее, как заворожённые, наслаждались видом медленно катящегося к горизонту солнца. Лишь парочка молодожёнов, одетая по западным традициям, позировала для своей предсвадебной фотосессии. Пройдёт ещё примерно час, и золотой диск растечётся по лезвию горизонта, оставляя небо отгорать всеми оттенками оранжевого и красного, прежде чем окончательно залиться ночным кобальтом. Ожидая, пока жених с невестой закончат с позированием, Хёнджин расчехлил купленную на барахолке в Саппоро мыльницу и выпрямился, молча смотря вдаль. Феликс стоял рядом с Чанбином, привалившись к нему плечом, чувствуя, как от его кожи тянет теплом прямо сквозь тонкую серую футболку. Глядя на молодожёнов, Ликс вдруг вспомнил поход в храм после ханами и то, как они с Чанбином покупали там обереги, “чтобы найти себе бойфрендов”. Видимо, магия действительно сработала. Сердце легко кольнула тревога, но ощущение было мимолётным - от него отвлекли тихие смешки девочек. - Мальчики, когда свадьба? - шутя, спросила Полина у Феликса. В груди сразу ухнуло, он бросил короткий взгляд на Чанбина. - С чего ты решила, что будет свадьба? - Ну, это же скалы Идзанаги и Идзанами. Они на брак благословляют. - Они муж и жена. Не думаю, что они благословляют однополые браки. - А ещё они брат с сестрой, тоже не без грешка, знаешь ли, - добавила Ира. - Свадьба? - тихо пророкотал Чанбин, опуская мягкую ладонь ему на плечо. В его глазах угадывалась шутливая искорка. - Свадьба, - подыгрывая, Феликс ткнул пальцем в его грудь и для верности напоследок мягко ущипнул за сосок сквозь одежду, отчего Бин сразу дёрнулся. Сердце, несмотря на лёгкость беседы, продолжало неприятно покалывать. - Я уже сделал предложение, - гордо сообщил Чанбин девочкам, а Хёнджин резко обернулся, вытаращив удивлённые глаза. - Когда?! - Когда… ты обещал делать массаж… всегда, - запинаясь, ответил Бин. - Это не было предложением, - с напускной обидой Ликс замотал головой, - мы просто обговаривали сделку. Ты ходишь голый, я тебе взамен - массаж. - Но это ведь брак! - Чанбин с чувством всплеснул руками, взглядом ища поддержки у ребят. - Без кольца на пальце это не брак! - ответила Полина, маша в воздухе безымянным пальцем. - Да, где моё кольцо? - Феликс манерно повторил за ней жест, приблизив руку к лицу Со. Тот отпрянул, смущённо посмеиваясь. - Нужен бриллиант! - поддержал Хёнджин. - Вот такой! - Ира жестом показала камень размером примерно с её голову. - Нет! - Чанбин замахал руками, а потом начал бить себя в грудь, глядя на своего парня: - Я твой бриллиант! - он взял ладонь Феликса, чтобы обхватить его безымянный палец, словно он сам был помолвочным кольцом. - Очень большой и очень дорогой. - Конечно-конечно, - свободной рукой Феликс похлопал его по плечу и высвободился из хватки. - Так что, свадьбу играем? - шутя спросил Хёнджин, готовя свою камеру, потому что фотограф с парочкой уже стали сворачиваться. Вопрос остался без ответа. Прежде чем начать фотографироваться, студенты ещё немного полюбовались пейзажем. Затем Хёнджин, как и обещал, сделал плёночное фото с Феликсом и Чанбином на фоне ворот и скал. Позировать вдвоём было немного неловко в присутствии гулявших по пляжу японцев, но Ликс надеялся, что они просто закроют на это глаза, как на очередную выходку туристов. Феликс обхватил Бина за шею, а тот, надёжно ухватившись за его талию и прижавшись щека к щеке, играючи поднял его над землёй. Сквозь шёпот волн раздался звук старого затвора, запечатлевая их объятия на носителе. Потом ребята сфотались группой, пощёлкали друг друга на телефоны для соцсетей и, проводив закат, на последнем автобусе отправились обратно в город на поиски круглосуточной рамэнной. Уже перед сном перебирая сделанные за день фотографии, Феликс отправил в альбом “Моя любовь 💙🐷” ещё три картинки: мокрого после заплыва в море Чанбина, укутанного в мультяшное полотенце и показывающего знак мира в камеру, Чанбина с водорослями на голове, лежащего на отмели, словно русалка, и удивлённого Чанбина, втягивающего в набитые щёки толстый серпантин лапши. Со, лежавший на соседнем футоне, завёл в телефоне новую папку с фотографиями и, сдержанно назвав её “Счастьем” на корейском, закинул туда все фото Ёнбока, к которым периодически возвращался, и парочку сегодняшних. Так рядом с первой, сделанной ещё в Фурано фотографией, появился портрет Феликса, жующего магазинный данго в полутьме общажной комнаты, голого по пояс Феликса, сидящего в пижамных штанах за ноутом и играющего в “League of Legends”, Феликса, с блаженным видом обнимающего коробку клубничных КитКатов, Феликса на пляжном песке, укутанного в режущий глаза солнечный свет, как в одеяло. Следующий день начался безбожно рано, но осуществить запланированное, встав к обеду, возможным не представлялось, поэтому ребята стиснули зубы, быстро собрались, закинули в себя наскоро приготовленный завтрак и отправились на изучение города. Маршрут они решили начать у Башни Фукуока в качестве начальной точки. Небоскрёб гордо возвышался над большим длинным сквером в северо-западной части города, отделяя район с элитными многоквартирниками и бизнес-центрами от зоны с набережной, пляжем и пристанью с остановкой для морских трамваев. Купив входные билеты, студенты поднялись на смотровую площадку, где провели немногим меньше получаса, глазея на границу между городом и морем и активно фотографируясь на фоне открывшегося пейзажа. Не обошлось и без новых шуток о свадьбе. Ира, найдя уголок площадки, где влюблённые и молодожёны вешали замки в форме сердечек на специальные рейлы, начала ходить за Феликсом по пятам, чтобы указывать пальцем в ту сторону каждый раз, когда он на неё оборачивался, и заговорщически шептать: “Пора закрепить клятву”. Чанбин, заметив это, только смущённо и немного таинственно улыбнулся. Вид сверху, конечно, был красивый, но он не смог бы заменить реальной прогулки, так что ребята закупились крепом и мороженым в кафе рядом с башней, чтобы затем двинуться в центр. Путь пролегал через уютный район университета с широкими, густо засаженными деревьями и клумбами улицами, не похожими ни на токийскией богатые кварталы, ни на сердце Саппоро. Здесь было меньше визуального шума в виде уже примелькавшихся за несколько месяцев вездесущих вывесок и рекламных билбордов, меньше людей, меньше машин, больше звуков и запахов природы. Феликс поймал себя на мысли, что в первый раз видит тихий мегаполис. Хёнджин, не переставая восхищаться пейзажами, оставлял свой недоеденный креп с тающим шариком мороженого то Чанбину, то Ликсу, чтобы освободить руки для камеры и запечатлеть очередное кружево теней на асфальте или перекрёсток с живописно падающим утренним светом. Всем было приятно видеть энтузиазм Хвана. Его радость от путешествия казалась заразительной. По мере продвижения в глубь города улицы становились уже, а застройка плотнее, но атмосфера неторопливо текущей жизни не покидала. Сделав небольшую остановку в “Севен-Элевене”, студенты отдохнули за стойкой, скинули лежавший в карманах мусор в урны у кассы и, закупившись напитками, сделали финальный рывок до парка Майдзуру, где собирались поглазеть на хвалёные развалины средневекового замка. Последний, впрочем, всех немного разочаровал. Не посмотрев толком все фотографии в онлайн путеводителях, ребята надеялись увидеть нечто похожее на привычный в их понимании японский замок с нарядными изогнутыми крышами и высокими башнями, смахивающими на свадебный (от этой ассоциации у Феликса продолжало неприятно покалывать в груди) торт. Но их ожидания оказались их же проблемой, потому что по прибытии в парк они обнаружили лишь основания замковых стен, будто продолжавших холмистый ландшафт парка, и крытый павильон музея, где были выставлены образцы керамики, найденные в этом районе, а также законсервирован крупный квадрат археологического раскопа. Честно пройдя от самого старта до финиша экспозиции и прочитав содержание каждой пояснительной таблички, Феликс проникся уважением к проделанной работе учёных, но, к сожалению, самобытной красоты в снятых с почвы слоях он не разглядел. Когда все вышли из музея, Ира с Полиной предложили найти место для обеда, и всеобщий выбор пал на корейскую кухню. Найдя на полпути к следующему пункту маршрута корейское кафе, ребята поели, отдохнули от ходьбы и, подзарядив телефоны, на общественном транспорте отправились глазеть на другие жемчужины средневековой архитектуры: буддийский и синтоистский храмы. Несмотря на то, что построены они были примерно в то же время, что и замок, им повезло сохраниться практически в первозданном виде, а потому студенты задержались на каждом подольше, чтобы насмотреться на изогнутые ярусы пагоды, безмятежную статую большого Будды, изящное кружево тёмного дерева, украшавшего массивные треугольные крыши святилища. В последнем они опять наткнулись на свадьбу, и у Феликса упало сердце. Он не понимал, почему снова вместо тихой радости за других он чувствовал странную, холодящую изнутри тревогу. Он сделал шаг назад, замотал головой в поисках Чанбина, но наткнулся лишь на стоящую рядом Полину. Остальные ждали очереди за оберегами по другую сторону внутреннего двора. Бин, почувствовав на себе пристальный взгляд, оторвался от экрана телефона, криво и тепло улыбнулся, а затем послал Ликсу воздушный поцелуй, что подтопил неспокойное чувство в груди, как тёплое дыхание - морозный узор на стекле. - Любовь витает в воздухе, - констатировала девушка, украдкой фотографируя кланяющихся у входа в храм молодожёнов. - А говорят ещё, что август не свадебный сезон в Японии. Если я не вижу свадьбу, то я обязательно вижу что-то связанное со свадьбами. - Судьба подаёт тебе знаки, - сделав несколько снимков, Полина открыла их в галерее, чтобы рассмотреть получше. - Ой, прекрати, - отмахнулся Феликс, не сдержав раздражения. - Прости, - она виновато глянула на него, - мне казалось, что у вас с Чанбином всё серьёзно. - Не знаю, - Феликс, будто ёжась от холода в тридцатиградусную жару, обнял сам себя за плечи, - мы просто встречаемся, потому что нам весело вдвоём. Мы не обсуждали серьёзность отношений. - Поняла, - девушка выпрямилась, убирая телефон в карман шорт, - не буду лезть не в своё дело. - Я не хотел быть грубым. - Всё нормально. Нас с Ирой заносит иногда. Вскоре Хёнджин дождался своей очереди и спустя пару минут отошёл от окошка киоска с оберегами, держа в руках три крошечных белых коробка с позолоченными надписями, ярко отсвечивающими на солнце. Чанбин, шедший в очереди прямо за ним, справился с покупкой быстрее и присоединился к другу, держа перед собой только один коробок, полностью золотой, квадратный, размером с ладонь и украшенный лентами. Феликс замер, когда заметил, что парни начали перешёптываться, а потом с опаской глянули на него и вовсе отвернулись. Обменявшись вопросительными кивками с Полиной, он медленно направился в сторону киоска. Хёнджин с Чанбином, сгрудившись, лихорадочно возились с подарочной упаковкой. Хван поднял голову и, поняв, что Ликс уже близко, закрыл собой Бина, словно живой щит. У него были красные уши, шальной блеск в глазах и глупая шкодливая улыбка. - Ликси-тян, подожди немного, - Хёнджин выставил руки вперёд. - Что там? - Феликс попытался заглянуть за него, но тот только шагнул ближе, почти полностью перекрывая обзор. - Подожди! - повторил сквозь смех Чанбин, что-то пряча в рюкзаке, чтобы затем выглянуть из-за плеча друга. - Я потом тебе покажу, что купил. Феликс с недоверием посмотрел на Со, Хёнджина, Полину и подошедшую ближе Иру. - Ёнбок-а, - ласково проговорил Бин и улыбнулся шире. В груди Феликса стало одновременно тяжело и легко, словно там надулся пузырь из горячего стекла. - Всё в порядке? - Да, - соврал Ликс. Ощущения были странные, и его немного раздражало, что он никак не мог их нормально сформулировать. Почему он чувствовал себя так потеряно, хотя должен был получать удовольствие от поездки? - Может, отдохнём? Мы очень много мест обошли за сегодня, - Ира со скучающим видом завязала волосы в пучок. - Пойдём в Накасу? - предложил Чанбин, убирая руки в карманы. Ликс был рад уйти куда угодно, лишь бы подальше от синтоистских святилищ с их вездесущими свадьбами. Остаток дня и вечер пролетели быстро за двумя раундами номи- и табэходай в идзакая. Заталкивая в себя очередную порцию окономияки или отпивая теплеющее от близости с грилем пиво, Феликс рассеянно слушал разговоры друзей и пытался понять, что с ним не так. Почему он не может вернуться к тому беззаботному состоянию, что ощущал ещё вчера утром? Он прислушивался к ощущениям. Полный желудок, туман в голове, Чанбин гладит его колено под столом, временами перемещая тёплую мягкую ладонь на поясницу. Бин улыбается ему украдкой, а Ликс всё смотрит на часы: утекают первые тридцать минут, час, два, три, официантка просит подготовиться к освобождению кабинки. Время уходит так быстро, скоро начнётся второй семестр, а это значит, что они все станут ближе к окончанию программы, магистерской, выпуску, работе и… Чанбин взял его ладонь и потянул вверх, помогая встать, чтобы выйти на дышащую влагой и жареным мясом улицу. В придерживании за руку не было особой надобности. Феликс много выпил и при этом будто совсем не опьянел, он твёрдо стоял на ногах, и даже мир не кружился, как ярмарочная карусель. Только Чанбин, будто осмелев после двух кувшинов сакэ, решил, что хочет прогуляться с ним до метро, крепко переплетя пальцы, не обращая внимания на подначивания девочек и редкие, но меткие взгляды прохожих. Они дошли до какого-то особенно ярко горящего вывесками перекрёстка, и Хёнджин попросил всех остановиться, чтобы сфотографироваться на плёнку. Вспышка. Стук колёс и сухой воздух подземки. Тишина спального района. Щелчок выключателем и прохлада съёмной квартиры. Примерно через час до Феликса дошла в очередь идти в душ. После посиделок в идзакая, все единогласно решили не продолжать пить, а набраться сил перед новым днём, на который они запланировали посещение океанариума, парка на полуострове Уминонакамити и дикого пляжа, который им посоветовал какой-то японец, с которым Хёнджин пересёкся в очереди в мужской туалет. Выкрутив пожелтевший от старости вентиль с синей точкой, Феликс сжался под струями прохладной воды и глубоко вздохнул. Наконец-то течение времени снова замедлилось. Дурацкий день, сумбурный, хоть остальным, вроде как, всё понравилось. Может, хотя бы завтра всё вернётся на круги своя? Когда Феликс, вытирая влажные волосы, вышел из ванной, все уже расстелили футоны и занимались своими делами. Хёнджин перекидывал фотографии со своей зеркалки на ноут, девочки о чём-то болтали за закрытой перегородкой у себя в спальне, лишь один Чанбин сидел будто бы без дела на своей постели. - Ёнбокки-тян, - ласково произнёс он, увидев Ликса на пороге. - М? - Феликс в пару широких шагов пересёк гостиную и небрежно скинул мокрое полотенце на сушилку к другим вещам. - У меня есть подарок. - Правда? - Выбери руку правую или левую. Феликс встал в изножьи Чанбинова футона и выдержал его блестящий, улыбающийся взгляд. Посмотрел на Хёнджина - тот заметно сдерживал улыбку и продолжал делать вид, что копается у себя в компьютере. Потом Ликс заприметил на столе открытую золотистую коробку. Понятно, подарок из храма. В груди снова как-то тревожно кольнуло. - Левая. Брови Чанбина поползли вверх, а Хёнджин подавился собственным смешком. Со медленно поднял сжатый кулак левой руки, давая понять, что хочет что-то передать. Ликс протянул открытую ладонь, и через мгновение на ней оказался шёлковый прямоугольник оберега, напоминавшего сложенное чёрное кимоно жениха. Когда в поле зрения мелькнуло что-то белое, Феликс оторвался от разглядывания неожиданного подарка и увидел в правой руке Бина оберег, напоминавший наряд невесты. На несколько долгих секунд Ликс не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. И тут свадьба? - Очень мило, - Феликс неуверенно усмехнулся и медленно опустился на колени рядом с Со. - А почему именно жених с невестой? Взгляд Чанбина озадаченно заметался по комнате, он пожал плечами: - Потому что они не продавали ёрисохи мамори с двумя женихами. - Мы спросили у служителя, что дарят на помолвки, - вмешался Хёнджин, - и он показал эти обереги. - А, - Феликс кивнул и опять уставился на подарок. Улыбка растаяла, а сердце подскочило к горлу. Это напоминало какую-то неудачную шутку. О какой помолвке может идти речь, если следующей весной они все..? Наверное, с чувством юмора у Феликса было что-то не так, но его словно втягивали в детскую игру, идущую по сценариям из кино, но не связывающую никакими реальными обещаниями. - Понятно. - Ёнбок-а, - как-то особенно ласково и тихо протянул Чанбин. Они встретились взглядами, и Ликсу показалось, что его видят насквозь. - Хочешь пойти со мной в комбини? Естественно, комбини был только предлогом выйти на улицу. Порыв тёплого ветра подхватил несколько тяжёлых от влаги прядей и уронил их на лицо Феликса. Внутри было неспокойно, карман шорт, словно камень, оттягивал оберег. Ликс сбежал вниз по лестнице, громко шлёпая сланцами по пяткам, но не успел он добраться до тротуара, как Чанбин поймал его за запястье и осторожно потянул в темноту закутка, где были спрятаны клетки для мусора и двери кладовых. - Это не комбини, - с неловкой улыбкой констатировал Ликс. - Мы пойдём туда позже, куплю тебе клубничное молоко, - сказал Бин, прочищая горло и задумчиво приглаживая свои вихры. - Тебя расстроил подарок? - Подарок хороший, - Феликс опустил голову, чтобы уставиться на пальцы своих ног. Он ими перебрал будто от нечего делать. - Я подумал, что такие подарки дарят, когда желают никогда не расставаться, но весной нам этого не избежать. Мне грустно из-за этого, - в голове Ликса причинно-следственных связей, описывающих его чувства более точно, было гораздо больше, но он не знал, как лучше выразиться на японском, чтобы Чанбин это тоже понял. Бин замер, вытянулся струной и как-то мучительно медленно проморгался, потом спросил севшим голосом: - Ёнбокки хочет перестать общаться, когда программа закончится? - Нет-нет-нет, - Феликс замотал головой и подобрался, будто у него на глазах закачался карточный домик, - я хочу продолжать, но у нас закончится виза, и мы обязаны будем уехать в разные страны. Чанбин выдохнул с заметным облегчением, его плечи расслабились, а сам он тепло и так по-своему тихо засмеялся, отчего даже Ликса немного отпустило. - Но когда мы разъедемся, мы ведь сможем потом видеться. Ты можешь приезжать ко мне в Корею, а я буду приезжать к тебе в Австралию. - Да, будет здорово, я мечтаю съездить в Корею, - улыбнулся Феликс, но через силу. - Бинни не кажется, что когда-нибудь мы можем захотеть иметь один общий дом? - пальцы нащупали гладкую поверхность оберега и непроизвольно вытянули его из кармана, но Ликс побоялся даже на него смотреть - спрятал снова. - Когда двое людей связываются, обычно они живут вместе всегда. - А, вот в чём дело, - Чанбин покачал головой и посмотрел куда-то в сторону, явно размышляя. Феликс пропустил несколько ударов сердца. - Мы с тобой начали встречаться недавно, поэтому, наверное, рано о таком рассуждать, но, если вдруг я всё ещё буду тебе нравится, даже когда мы разъедемся, ты хотел бы, чтобы я перебрался жить в Австралию? Феликсу понадобилась пара долгих секунд, чтобы переварить сказанное. - В Австралию? А тебе не будет тяжело? - Будет, но в Корее всё чересчур традиционное, нас там не поймут, но, думаю, в Австралии больше свободы… - Наверное, это так… - И перед тем, как уехать, мне придётся отслужить в армии. Примерно два года. - Это…это долг, - Ликс пожал плечами, - я понимаю, - его начало окутывать странно смирение. - Я всё равно буду усерднее учить английский. Я уже взял дополнительный курс в этом семестре, - невпопад сообщил Чанбин, заглядывая Ликсу в глаза. - Правда? - тревога внутри плавно затихла, словно кто-то скрутил её громкость, как на магнитофоне. - Угу. Получится у нас или нет, мне английский всё равно будет нужен. Я же в туризме хочу работать. - Мне нравится твой ход мыслей, - Феликс улыбнулся шире, чувствуя, как ему становится легче, - я не хочу приносить много хлопот. - Ты не принесёшь, - Чанбин сократил между ними расстояние, беря его за руку, - мне с тобой хорошо. - Взаимно. Феликс закрыл глаза и ощутил тёплое прикосновение губ Чанбина к своим. После разговора настроение сразу изменилось в лучшую сторону, а обещанное Бином клубничное молоко и совместный просмотр кино с ребятами его только закрепили. Ликсу нравилось как ни в чём не бывало перешучиваться с Хёнджином, нравилось дразнить девочек в ответ, нравилось засыпать в объятиях Чанбина, зная, что их страхи и надежды относительно будущего очень похожи. Ни один язык, на котором они могли бы говорить, не являлся для них обоих родным, но как-то они умудрились друг друга понимать. Следующий день, несмотря на обилие изматывающих пеших прогулок, прошёл безмятежно до сладкой боли в сердце. Справившись с обходом парка и океанариума за четыре часа, студенты пообедали в корейском ресторане в приморском спальном районе, а затем отправились провожать закат на хвалёном диком пляже. Пляжем последнюю точку их маршрута на сегодня назвать было можно с трудом. То была узкая полоска песка прямо под нависающей над морем скалой, поросшей густым лесом, добраться к которой удалось только через лабиринт тропинок у очередного синтоистского святилища, кривую лестницу, невесть сколько лет назад выдолбленную прямо на склоне, и дорожку из покрытых высохшими водорослями валунов угольно-чёрной магматической породы. В одном случайный знакомый не обманул - вид был действительно потрясающий. Дойдя до более-менее ровной поверхности, скинув на камни рюкзаки и наконец-то выдохнув, студенты обнаружили себя перед бирюзовой, чистой, как слеза, гладью воды, что, гонимая бризом, билась мелкими волнами о сточенные временем хребты валунов и пеной растворялась в тёмном песке. Скала, возвышающаяся прямо над головами, никакого укрытия от солнца не предоставляла, потому что была развёрнута строго на запад, где к горизонту уже медленно полз раскалённый диск. Однако ландшафт монотонным не казался. Его разбавляли чёрнеющие вдали зубья одиноких скал и бугристые массивы субтропического леса, тянущегося с северного склона горы к морю. Полина и Ира, заранее пододевшие под сарафаны купальники ещё в туалете ресторана, скинули лишнюю одежду рядом с сумками и поспешили проверить воду. Мерно шуршащие звуки прибоя тут же пронзили хохот и их звонкие радостные крики. Парни, гулявшие в шортах для плавания ещё с начала дня, просто стянули футболки и последовали примеру. Вода была лишь немного прохладной, приятно остужала гудящие от долгой ходьбы ноги и, приветливо прозрачная, приглашала окунуться полностью. Студенты дали себе время привыкнуть, походить по каменистому неровному дну, и Феликс даже позволил себе поплавать на спине, когда перестал ощущать разницу между температурой воды и собственной кожи. Потом Хёнджин позвал его в заплыв до ближайшей скалы. Медленно отдаляясь от берега брассом, парни останавливались на короткие передышки и оглядывались назад, где Чанбин, оставшийся на отмели с девочками, развлекал их, довольно ловко подсаживая руками, чтобы потом с одного сильного толчка скинуть обратно в воду. Их непрекращающийся гогот разносился над водой и был слышен, даже когда Феликс с Хёнджином заплыли уже далеко на глубину. К моменту их возвращения ребята уже лениво плескались, тихо переговариваясь. Поняв, что с водными процедурами пора заканчивать, они вместе забрались обсыхать на камни, пить купленный в комбини холодный (уже не очень) чай и смотреть, как небо и всё вокруг заливают тёплые предзакатные краски. И вот Феликсу снова спокойно. Язык мягко вяжет травянистый привкус сэнтя, кожу лица легонько пощипывало крупинками высыхающей морской соли, на плечо давит острое прикосновение Чанбинова подбородка, со спины обнимают сильные руки, а собственная ладонь лежит на крепком бедре. Уголки губ непроизвольно ползут вверх, когда Феликс смотрит на друзей, на то, как Хёнджин довольно дрыгает ногами, играясь с бьющей о валун водой, как Полина с Ирой тихо сидят, обнявшись и взявшись за руки. И засыпающее солнце впереди такое доброе. Хотелось смотреть на него в упор, впитывая радужкой каждую секунду уходящего тепла, запоминая, как его косые лучи мазали светом по бирюзовой ряби воды и угольной прохладе скал. *** В складной тазик, где уже лежали сырые после похода на пляж вещи, полетела Чанбинова серая футболка, джинсовые шорты Хёнджина с майонезным пятном от вчерашнего окономияки. Пока Феликс вытаскивал из чемодана свои ношенные вещи, Ира подкинула в грязное бельё три пары цветастых носков. Когда в тазу образовалась невнятная горка вещей, Феликс направился с ним в сторону балкона. Чуть ли не боком протиснувшись в щель между фусума в спальню девочек, он от души матюкнулся, споткнувшись о расстеленный футон. - Ты в порядке? - откуда-то из-за занавески послышался голос Хёнджина. Ликс выпрямился и свободной рукой отодвинул штору. В нос тут же ударил химозный запах тропических фруктов. Парень проморгался и вгляделся в укрытую ночной синевой вытянутую фигуру друга. Хван стоял, оперевшись локтем на балконные перила, и смачно затягивался электронкой. - Не знал, что ты куришь, - тихо проговорил Ликс и сделал осторожный шаг вперёд, не решаясь сразу начать загрузку белья в стиралку, что скромно притулилась под непромокаемым чехлом в углу балкона. - Это… - Хёнджин глянул на устройство в руках с удивлением, будто не выдыхал ароматный пар через нос со сноровкой заядлого курильщика, - я бросал курить перед началом программы, но сейчас вдруг снова захотелось. - Вот как, - Феликс кивнул и медленно снял шуршащий чехол с машинки. Почему-то казалось, что любое резкое движение спугнёт Хёнджина, как дикого зверька. - Это из-за нас с Бинни? Хван усмехнулся: - Это из-за того, что мне просто захотелось. - Окей, - Феликс одним движением вывалил вещи в барабан с вертикальной загрузкой, кинул капсулу средства и закрыл крышку, тут же пожалев, что не взял с собой телефон. На балконе не было дополнительного освещения, а надписи на кнопках было не разобрать. Он наклонился поближе к панели управление, и над ней тут же вспыхнул холодный свет - Хёнджин поднёс фонарик телефона, чтобы было удобней. - Спасибо. - Не за что, - ответил Хван перед тем, как затянуться в последний раз и убрать электронку в карман. Они немного постояли в неловком молчании, пока Феликс разбирался с режимом. Нужен был цикл покороче, чтобы вещи успели постираться до десяти. Найдя нужные опции, он отжал кнопки и поднял взгляд на Хёнджина. Свет погас, и его красивое точёное лицо снова густо залило кобальтом. Непослушные светлые пряди волос, чуть обломавшихся от агрессивных осветлений, покачивал слабый ветерок. Ликс вдруг понял, что уже довольно долго не оставался с Хёнджином наедине. - Как тебе поездка? - спросил Феликс, конечно, не совсем подразумевая впечатления от самой Фукуоки. - Мне весело вместе со всеми, - ответ сдержанный. Хван убрал руки в карманы и замер. - Я очень рад, что мы сюда приехали. - Я тоже, - Ликс неуверенно улыбнулся, - жалко, что послезавтра уже улетать. - Да, - короткий кивок, - но у нас будет последний семестр магистратуры, нам надо много работать. - Здорово, что мы хорошо отдохнули. Да? Хёнджин снова закивал, а потом тихо сказал, отведя взгляд в сторону: - Бинни-тян, вроде как, выглядит счастливым с тобой. Спасибо. - Чего? - Бинни-тян давно был несчастлив, потому что я не очень хороший друг. Но когда он с тобой, он кажется очень уверенным и довольным. Ты его поддерживаешь, как я не смог. Сердце сразу подскочило к горлу и в груди у Феликса заклокотал протест: - Это неправда. Бинни по тебе очень скучал, когда не мог проводить с тобой время. Ты хороший друг, но иногда между друзьями случается недопонимание, это нормально. - Ликси-тян мудрее меня, - Хёнджин мягко улыбнулся, заглядывая Феликсу в глаза, отчего у последнего тревожно сжались внутренности, - поэтому мне спокойно. Со Чанбин заслуживает заботы. Настроение у разговора было совсем странное и никак не совпадающее тем, как общение с Хёнджином ощущалось со второго дня поездки. Лёгкость пропала, уступая место какой-то напряжённой недосказанности, словно Хван говорил меньше, чем хотел сказать на самом деле, потому что не знал, как правильно выразиться. - Я буду стараться, - отозвался Феликс, - но, пожалуйста, продолжай дружить с ним. Ему это важно. - Я понял, - Хёнджин ухмыльнулся. В его кармане завибрировал телефон. Разблокировав экран, Хван замолк, с серьёзным видом вчитываясь в сообщение, а потом сообщил: - Ладно, пойду погуляю. - Прямо сейчас? Уже поздно… - Только десять тридцать, всё будет нормально, - Хёнджин зашёл обратно в квартиру. Пройдя через спальню в гостиную, он добрался до своего чемодана, чтобы достать оттуда чуть помятую чёрную футболку, свежую пару носков и шорты, которые они с Феликсом покупали ещё в Саппоро. Полина и Ира, лежавшие на его футоне и смотревшие с его ноута какой-то сериал на русском, наблюдали за происходящим с непониманием. - Я вернусь через несколько часов, не беспокойся, - объявил парень перед тем, как скрыться в ванной для переодевания. - Ладно… - только и успел протянуть Феликс, переглядываясь с девочками. Через пару минут Хёнджин вышел уже при параде: в одежде для выхода, с собранными в небрежный пучок волосами, - он взял свою сумку с телефоном и направился в прихожую мимо сидевшего за обеденной стойкой Чанбина. - Ты куда, Хёнджин-а? Только честно, - спросил Бин на корейском. Ёнбок уже сообщил про внезапное желание Хвана погулять, в которое не очень верилось. Они таскались целый день, а Хёнджин больше всех ныл, что устал. Не успев даже спуститься со ступеньки, Хван на пятках развернулся и с натянутой улыбкой ответил: - У меня свидание в Тиндере. - Ого, - Бин даже отложил телефон и поднялся со стула, чтобы подойти ближе. - Почему не подождёшь до Саппоро? Поездка заканчивается, я думал, мы проведём больше времени вместе. Хёнджин закатил глаза так, будто Чанбин порол какую-то чушь. Со был рад, что к другу возвращалась его внутренняя дива, но не был в восторге от того, что проявилась она вместе с фирменными гениальными идеями на ровном месте. - Я с удовольствием бы остался, хён, но если уж говорить начистоту, то мне нужна передышка. - В смысле? Тебе нужен от нас всех перерыв? - Что-то типа того, ты же знаешь. Тем более несколько ночей подряд я засыпал, слушая, как вы с Феликсом шуршите под одеялом, и если я сегодня с кем-нибудь не пересплю, я клянусь, у меня взорвутся яйца. От такой прямолинейности Чанбин даже немного опешил, но аргумент принял: - Иди давай, но чтобы писал мне каждый час. - Ага. - И чтобы вернулся до трёх ночи. - Да, мам. Бин отвесил Хёнджину лёгкий подзатыльник, а тот в своих лучших традициях скривился так, будто ему как минимум заехали кулаком по лицу. Коротко попрощавшись с другом, Чанбин закрыл за ним дверь. - Всё в порядке? - с беспокойством в голосе спросил Ёнбок, выглядывая из-за двери в гостиную. Тёмная длинная чёлка, пушистая от вечернего похода в душ, рассыпалась облаком на веснушчатом лице. Чанбин вытянул руку, чтобы пятернёй зачесать волосы Феликса, убирая их с лица. Движение приятно отозвалось учащённым сердцебиением, когда Ёнбок на автомате подставился под ласку, как кот, всё ещё вглядываясь в глаза Бина в ожидании ответа. Хёнджин заставил немного понервничать, но с ним, казалось, всё реально в порядке. Ему всегда было тяжело находиться в одной компании несколько дней без перерыва, что уж говорить о долгом отсутствии обожания и физической близости. Пусть найдёт развлечение хотя бы на ночь. Он и так достиг своих рекордных пяти месяцев без отношений. - Да, всё хорошо, - Чанбин улыбнулся, когда Феликс перехватил его руку, чтобы сплести пальцы. Вечер медленно перетёк в ночь за просмотром “Нечто” на английском. Бин умолчал, что уже когда-то видел фильм с корейскими субтитрами, чтобы не мучать остальных поиском альтернатив. Тем более, что девочки хотели посмотреть именно его, а знание сюжета позволяло бы Чанбину не париться насчёт английского и отвлекаться на проверку чата с Хёнджином. Ира с Полиной происходящего на экране не особо боялись, полушёпотом они обсуждали какие-то сцены на русском, а на скримерах вздрагивали и пускали смешки. Феликс же, когда понял, что сюжетные краски сгущаются, сразу нырнул к Бину под бок и тихонько вжимался лбом в грудь, когда саспенс достигал своего пика. Со это очень льстило, ему нравилось ощущать себя оплотом безопасности для Ёнбока, потому что чаще всего динамика была обратная и именно Феликс развеивал его сомнения и страхи, так что близость он охотно принимал и украдкой оставлял короткие поцелуи на тёмной, пахнущей свежестью шампуня макушке. Свидание Хёнджина тем временем проходило довольно неплохо. Он был всё время на связи, пока ехал в центр, убивая время за пересылкой мемов и скринов смешных анкет из Тиндера, которые ему попадались. Потом после перерыва в минут пятнадцать он написал, что уже добрался до места и встретился со своим кавалером. Через час, когда кино подходило к концу, Хван написал, что неплохо проводит время и собирается догулять с Макото до утра. Вслед за отчётом он прислал селфи, на котором в довольно скудном барном освещении запечатлел себя вместе с весьма привлекательным на вид японцем лет тридцати. Поразглядывав фото с полминуты, Чанбин стал ощущать себя спокойнее за друга и отложил телефон. Снова проверить чат вышло только спустя ещё час, когда все уже ложились спать. Феликс лежал на соседнем футоне на животе и, обняв подушку, переписывался с Крисом. Девочки переговаривались за перегородкой. Свет во всей квартире был выключен. Хёнджин написал, что Макото проводит ему экскурсию по городу. Удовлетворившись сообщением, Чанбин поставил смартфон на зарядку, а сам, перевернувшись на бок, рассеянно чмокнул Ликса в плечо и закрыл глаза, чтобы практически сразу отключиться. Ещё пару раз Бин просыпался на несколько мгновений то от ощущения губ Ёнбока на своём лице, то от его попыток снова закинуть ногу поудобнее и затем провалился в сон окончательно. Снилось, правда, невесть что. Мелькали воспоминания о прошедшем дне, сюжеты с планами на предстоящий, снилось, что к ним присоединился этот таинственный Макото и что Хёнджин сначала отказывался возвращаться в Саппоро, а потом вообще - домой в Корею. Чанбин открыл глаза среди ночи, потому что услышал, тихие шаркающие шаги на кухне. Феликс мерно сопел под боком, обняв его так крепко, что нельзя было двинуться, поэтому Со только поднял голову, когда дверь в гостиную начала открываться и в густой тьме замелькала копна обесцвеченных волос. Бин хотел поприветствовать друга, но с губ сорвался лишь хрип. Пульс резко застучал в висках, когда Чанбин понял, что Хёнджин будто бы застрял на пороге, неспособный перешагнуть через какой-то невидимый барьер. На языке крутилось: “Ты чего? Пьяный?” - но Бин не нашёл в себе сил произнести хоть что-то. Хван поднял голову - у него не было лица. Чанбин вздрогнул всем телом. Глаза снова открылись, но перед ними в темноте угадывалось только припухшее ото сна лицо Ёнбока. Его глубокое дыхание опаляет кожу, стройное крепкое бедро высоко задрано и покоится на талии. В горле ужасно пересохло. Чанбин осторожно высвободился из хватки и потянулся за телефоном, чтобы с холодящим чувством в груди понять, что на часах почти пять утра, а Хёнджин так и не вернулся. Бин проверил входящие - последнее от Хёнджина было в час ночи, когда он ложился спать. Со перевёл дыхание и тихонько направился на кухню. Не включая свет, благо в узкое окно над кухонным уголком пробивалось тусклое предрассветное сияние, Чанбин взял из холодильника початую бутылку воды и, нырнув в сланцы, прокрался на лестничную клетку. Улица встретила безмолвием и шорохом покрышек по остывшему асфальту. В домах через дорогу горело всего несколько окон. Воздух был влажный, густой, слегка прохладный. Казалось, с каждым вдохом лёгкие изнутри покрываются росой. Пластиковая крышка глухо скрипнула по горлышку, и Чанбин залил в себя остатки воды залпом, прежде чем сесть на ступеньки и достать из кармана телефон. Хёнджин опаздывал, но не критично. Возможно, ночь выдалась насыщенной, и он заснул у Макото в гостях или каком-нибудь лав-отеле. Надо только дать понять, что его заждались. Чанбин снова открыл Лайн. Чанбин: Хёнджин-а~ Ты где? Ты обещал вернуться к трём, но уже утро. Чанбин: Как скоро тебя ждать? После отправки Бин сидел ещё какое-то время над открытым диалогом и сверлил взглядом экран. Хёнджин не прочитал сообщение в течение нескольких минут. Наверное, правда заснул, а телефон был на беззвучке. Ни корейский Какао Ток, ни японский Лайн не показывали, когда юзер в последний раз заходил в сеть, да и вообще не отображали никакие статусы, поэтому в поисках подтверждения собственной теории Чанбин перешёл в ТикТок, где Хёнджин религиозно сидел каждую свободную минуту. Если он был онлайн в часы, когда Со уже спал, то это должно было отразиться в его статусе. Был онлайн шесть часов назад. Дерьмо. Неужели этот Макото оказался настолько хорошим собеседником, что Хван ни на минуту не вспомнил об эдитах с собаками? Чанбин перешёл в Инстаграм. Был в сети три часа назад. В историях он запостил фотографии из бара и несколько фотографий ночной Фукуоки. Это вселяло уверенность, что Макото всё-таки не оказался каким-то маньяком-насильником, раз у Хёнджина были время и возможность красиво оформить посты. Провернуть подобное в наручниках прикованным к батарее было бы весьма проблематично. Бин вернулся в Лайн. Сообщение до сих пор оставалось непрочитанным. Он закусил щёку изнутри, взглянув на медленно светлеющее небо над городом. Наплевав на приличия, он открыл контакты и тапнул по имени Хёнджина в избранном. В динамике послышался длинный гудок - сердце тут же затрепетало в ожидании. Ещё несколько сигналов, и сонный Хёнджин поднимет трубку, чтобы недовольно прогундосить парочку проклятий. Но прошёл один, второй, третий, а звонок оборвался сообщением оператора: “Абонент выключен или находится вне зоны доступа сети. Чтобы оставить голосовое сообщение…”. Чанбин нажал отбой. И сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Всё нормально. Пара часов - это не пара дней. Хёнджин, конечно, был немного наивным и любил рисковать, но беззащитным назвать его было сложно. Он и крепко врезать мог при необходимости. Наверное, стоило чутка расслабиться, подождать ещё и снова попробовать связаться с ним. Не мог же он не явиться совсем. В квартире остались все его вещи и техника. Поняв, что сразу не заснёт, Чанбин решил пройтись до комбини. “Севен-Элевен”, нахохлившийся над пустой парковкой через перекрёсток от эйр-би-эн-би, уныло излучал искусственный дневной свет. Пустая бутылка полетела в контейнер с пластиковыми отходами у входа в магазин, а сам Бин лениво переступил порог автоматических дверей. Торговый зал встретил ненавязчивой фоновой музыкой и объявлениями об акциях из динамиков в потолке. За кассой со своего места подорвался сонный продавец. Чанбин приветливо ему поклонился. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться на покупках, взял корзину в углу, а затем отправился вглубь помещения в поисках вкусностей на завтрак. Первым делом он забросил себе бутылку клубничного молока для Ёнбока, несколько протеиновых муссов для себя, готовый американо “Старбакс” для Хёнджина и по латте для Иры с Полиной. Отойдя от холодильника, Чанбин направился дальше по рядам полок в поисках снэков. Читая описания вкусов и составы, он прикидывал, что из этого они уже успели попробовать и что успеют съесть до отъезда. Конечно, для Хвана он не забыл отложить пачку рисовых чипсов с морепродуктами. Хёнджин. Что с ним? Рука потянулась в карман за телефоном. Друг всё так же офлайн, сообщения непрочитаны. Давя в себе волнение, Чанбин с непринуждённым видом отправился на кассу, а через пару минут вышел обратно на парковку с двумя пакетами джанк-фуда. Он переходил дорогу на светофоре, когда заметил впереди приближающуюся машину. Та тихо ехала со включенным значком службы такси на крыше. Бин бы не придал увиденному никакого значения, если бы автомобиль не начал сбавлять скорость, несмотря на горящий для него зелёный. Когда Со уже дошёл до дома, машина остановилась совсем, а её задняя дверь щёлкнула, выпуская пассажира. Чанбин невольно замедлился у лестницы, приглядываясь. Пассажир, высокий, плечистый, стриженный под машинку и почему-то одетый в вещи Хёнджина, встал напротив открытой автомобильной двери и, обращаясь к сидящему внутри водителю, благодарно поклонился несколько раз. Из машины донёсся какой-то невнятный вежливый ответ на прощание, после чего дверь захлопнулась, и такси поехала дальше, оставляя пассажира на тротуаре. Незнакомец развернулся. И оказался Хёнджином. Бритым под машинку, испуганным и измождённым Хёнджином. - Хён? - Ты где…? Договорить Хван не дал, а сразу кинулся Чанбину на шею. Последний только и успел оставить пакеты на ступенях, чтобы обнять друга в ответ. Сердце радостно билось. Пропажа нашлась. Какое-то время Хёнджин постоял, зарывшись носом в чужое плечо. От него пахло потом, сигаретами, сексом и чужим одеколоном. - Прости, я знаю, что я опоздал, - прогнусавил парень, звучно шмыгая носом. - Ты где волосы посеял? Почему так долго? - А? - Хёнджин резко отстранился, хватаясь за голову. Погладив пальцами свою обесцвеченную щетину, он пустил истерический смешок, словно не сразу вспомнил, что подстригся. - Макото оказался барбером и полным мудаком. Я потом всё расскажу, - не спрашивая разрешения, он поднял один из пакетов и начал восхождение по лестнице, - а сейчас мне надо помыться и поспать.