Тридцать шесть прекрасных видов

Чанбин позволил лукавому блеску в глазах Ликса очаровать себя на несколько долгих мгновений. В голове нужная фраза сложилась, но как перевести её на английский, он не понимал, поэтому он всё экал, мычал, подбирая слова, и задумчиво перебирал волосы парня, лежащего прямо на нём. Да в принципе лежать было больше негде - они ютились за заваленном декоративными подушками нижнем ярусе кровати Ликса. Парни договорились, что с сегодняшнего дня и далее каждую среду до конца семестра будут говорить между собой только на английском, чтобы утром в четверг на пару с носителем Чанбин приходил разогретым. Если обмениваться бытовой информацией о совместном завтраке, очереди в душ, работе или планах на выходные удавалось без особого труда, то сейчас, когда Феликс забавы ради начал игру “гей или не гей”, у Со стал неумолимо плавиться мозг, ведь сначала он не мог понять правила, а когда понял, языковой барьер мешал ему играть. Видимо, стоило расслабиться, открыть поток сознания на английском и позволить Ликсу расшифровывать сказанное и исправлять ошибки. - Давай, сладкий, - промурчал Феликс, ладонями топчась по его груди, как кот - лапами, - это просто, нужно лишь объяснить, почему шоколадное молоко не гейское. - Я не знаю, как описать ощущение, - Чанбин потрепал тёмные волосы Ликса и, напоследок пропустив их сквозь пальцы, погладил его плечи, на что тело моментально отозвалось приятным тёплым покалыванием в солнечном сплетении. Видимо, так огонёк греет. - Представь мир, где шоколадное молоко - человек, и попробуй объяснить, почему его поведение не гейское, - с тоном терпеливого учителя повторил правило Ликс, продолжая теребить его грудь, как игрушку-антистресс. С одной стороны, Чанбин не был против. После возвращения из Фукуоки их физический контакт стал настолько глубоким из-за тактильности Феликса, что иногда казалось, будто они жили с ним в одном теле. С другой стороны, Ликс будто специально дразнил соски Бина через футболку, отчего последнего чуть ли не прошибало током. Сосредоточиться в таких условиях сложновато. - Или объясни любым другим способом, но нужны аргументы. - Мало людей любят его, и… - Чанбин затих на полуслове, не зная, как продолжить. - Очень интересно, - Ликс вскинул брови, - мне казалось наоборот, что не гейскими считаются вещи, которые нравятся большинству. Например, банановое или клубничное молоко. - Нет-нет-нет! - Со пустил смешок. - Бананы гейские. Их можно, ну… - он на пальцах показал проникновение, заставив Феликса хихикать. - Засунуть в себя? - Да, - Бин кивнул, - бананы выглядят, как члены. Натуралы не едят их, когда кто-то видит, потому что это стыдно. Поэтому банановое молоко гейское. - А клубничное? - Оно… бисексуальное? - Что?! Почему? - Потому что ты его пьёшь. - Оно бисексуальное, потому что я би? - Да. Это моя ассоциация. - Ясно. Но почему шоколадное молоко не гейское? Объясни свою логику. - Когда у напитка шоколадный вкус, он скучный, - сказал Чанбин и, встретив ещё один вопросительный взгляд Ликса, продолжил, - Если ты видишь в меню шоколадное фраппе или шоколадный коктейль, то там всегда главный шоколад. Он как натурал: “Я главный! Я один! Пей только меня!” И если кто-то любить шоколадное молоко, то пить одно шоколадное молоко. - Если кто-то любит шоколадное молоко, то пьёт только его, - Ёнбок медленно повторил последнее предложение, но без ошибок, на что Чанбин кивнул, повторяя шёпотом и запоминая правильные формы. - Понял. А люди, которые пьют банановое или клубничное, чаще пробуют что-то новое? Поэтому эти вкусы гейские? - Наверное, это так. Мне так кажется. А ещё их цвета лучше выглядят с радужным флагом. - Да, ты прав, - хмыкнул Ликс и, собрав грудные мышцы Бина в некое подобие подушки, ткнулся туда носом с довольным стоном. - Боже, я весь день об этом мечтал, - протянул он, не отрываясь. Кожу груди обожгло его дыханием даже через одежду. Чанбин закусил щёку изнутри, фокусируясь на ощущениях и продолжая бездумно гладить Феликса по спине. Бин внимательно наблюдал за тем, как парень ластится, и покорно принимал любые манипуляции со своим телом. Руки Ёнбока, казалось, были везде одновременно: на груди, плечах, бицепсах, боках, животе и даже заднице. Если бы он мог, то, наверное, превратился бы в огромную змею и стиснул бы Чанбина в объятиях с головы до ног. Восторг Феликса был такой неподдельный и в какой-то степени заразительный, что он не мог вспомнить последний раз, когда смотрел с отвращением на собственное отражение в зеркале. Сложно ненавидеть что-то, что приносит Ёнбоку столько счастья. - Штаны карго гей или не гей? - вдруг спросил Чанбин. Ликс с обречённым вздохом оторвался от своего занятия и серьёзно посмотрел Бину в глаза. - Классические карго цвета хаки точно натуралы. Такое только на какую-нибудь рыбалку мужчины за сорок носят. Джинсы карго гейские пиздец. Из них всегда резинка трусов выглядывает, и где-нибудь на коленке имеется дырка. Зачем натуралам запасные дырки? - Им они не нужны. - Совершенно верно, - Ёнбок потянулся, чтобы коротко чмокнуть Чанбина в губы, но слегка не рассчитал и поцеловал в уголок рта. Пучок нервных окончаний в миг распустился электрическим цветком и послал щекочущий импульс от шеи к самому низу живота, где их тела соприкасались особенно плотно. Со машинально обвил ногами чужую талию, отчего на лице Феликса появилась удивлённая, но радостная улыбка. - А нам они нужны? - шутя, шепнул он, целуя снова, но в этот раз чуть глубже. Чанбина резко накрыло волнение, когда он почувствовал, как Феликс со сноровкой поправляет его бедро на своём боку, чтобы на пробу проехаться твердеющим членом по промежности. Снова олений взгляд превратился в хищный. Бин стушевался: - Я не знаю, - глупая улыбка. - Ладно, - короткий выдох, лёгкий поцелуй в кончик носа. - Тебе завтра рано вставать, а я ещё даже в душе не был после работы, - на этом Ёнбок неуклюже стёк на пол, чтобы на четвереньках доползти до стойки с одеждой и взять там чистые боксеры. - Я сделаю футоны, - сообщил Со, медленно вставая сам. - Да, спасибо! Дверь ванной звонко щёлкнула в тишине, оставляя Чанбина наедине со своей эрекцией и стопкой чистого постельного. Когда Ёнбок вышел в комнату благоухающий ванильным гелем для душа и детским кремом, Бин встретил его, уже лёжа на своём футоне и скроля ленту. Удлинитель с вечно подключёнными зарядками валялся в изголовье, дожидаясь, пока к нему подрубят второй телефон. Газовый радиатор с чуть различимым шипением гонял тёплый сухой воздух по полу. Недолгое молчание, повисшее между парнями, казалось скорее многозначительным, чем неловким. - Спасибо, что постелил постель, - мелодично промурчал Ликс, опускаясь на футон рядом, чтобы воткнуть провод в свой смартфон и открыть какую-то переписку в Лайне. - Пожалуйста, - тихо отозвался Бин, украдкой на него взглянув. Тёмные пряди покачивались у изящного лица, залитого голубоватым светом экрана. Вееры ресниц подрагивали каждый раз, когда Ёнбок пытался сморгнуть накопившуюся за день усталость. Пухлые губы блестели от бальзама. Он всегда наносил на ночь толстый слой, потому что жаловался, что без этого на утро у него растрескивается кожа, а Чанбину приходилось мириться с маслянисто-химозным вкусом вишни, расползавшимся по языку каждый раз, вздумай он поцеловать собственного парня на сон грядущий. Собственный парень. Феликс - его парень. Прошло около четырёх месяцев, Чанбин оставил позади свои душевные метания и вредную установку о том, что он чего-то не достоин, но реальное осознание статуса их отношений приходило с трудом, оно накатывало волнами. Ёнбок все внутренние метаморфозы от влюблённости переносил легко. Да, Чанбин был его первым молодым человеком, но сам он был чьим-то молодым человеком уже несколько раз. Он просто знал, как взаимно влюбляться, как ухаживать, как регулярно заниматься сексом с кем-то одним, так что Бин, подобного опыта не имевший, почти всё бремя развития их отношений переложил на него, лишь иногда проявляя какую-то инициативу, которая чаще напоминала ответ на какой-то запрос. Хочешь близости? Ладно, забронируем отель. Хочешь каких-то гарантий? Вот тебе символический подарок и обещание. Чанбин ценил то, что обрёл, и, конечно, их отношения не являлись набором взаимовыгодных транзакций, ведь было и нечто большее, вещи, дававшие Феликсу комфорт и подогревавшие его чувства, но в последнее время Со всё чаще ловил себя на мысли, что может стараться чуть лучше, просто он боится что-то испортить. Это немного удручало и забавляло одновременно. Ёнбок постоянно восхищался “взрослостью” Чанбина, не понимая, что в эмоциональном плане уже давно его превзошёл. - Дыру во мне просверлишь, - рокочущий полушёпот Феликса над ухом. Чанбин не сразу осознал, что они смотрят друг другу в глаза. - Хотел спросить о чём-то? - Нет, - Со покачал головой и, отложив телефон, устроился на подушке. - Я хочу обнять тебя и спать. - Оу, - Ликс пустил смешок, - секунду, прости. Быстро сохранив настройки будильника, он поднялся, чтобы выключить настольную лампу. Комната погрузилась во тьму, и о том, что Феликс лёг рядом, Чанбин догадался лишь на ощупь. По губам мазнуло химозной вишней, на груди обозначилась тяжесть чужой головы, в ногу ткнулась острая коленка. Руки Бина как-то странно зажгло в приливе чувств, и он, чтобы справиться с этим, сжал Ёнбока в объятиях, пока тот не закряхтел, с ладонями прошёлся по рельефу его растущих мышц. Нужно сделать ещё что-то, но Чанбин не знал, что именно. Просто как-то резко захотелось врасти в Феликса. - Спокойной ночи? - сквозь тихий смех сказал Ликс. - Спокойной ночи. *** Хёнджин фыркнул и, закатив глаза, переставил книги на полке в соответствии с нумерацией томов. Работа в канцелярском давала о себе знать, так что теперь, даже на своих законных выходных он умудрялся наводить порядки в чужих магазинах. Разобравшись с перестановкой книг, он достал из сумки телефон, чтобы свериться со списком хотелок. Глаза искали нужные иероглифы фамилий на цветных корешках, а большой палец поглаживал грани новенького девайса. Том оказался весьма щедр. Денег, что он дал Хёнджину, с небольшим добавлением из заначки хватило аж на самый последний Про Макс. Хван безумно гордился собственным терпением проходить целый месяц с кнопочным кирпичиком до релиза очередной линейки айфонов. Про себя он шутил, что трахал бы чужих неверных парней чаще, если бы знал, что после каждого такого свидания ему будут перепадать дорогие подарки. Хёнджин стянул с полки книгу, которую искал, а затем оглянулся. Тёмная макушка Ликса проплыла через два стеллажа от него, и он пошёл в её направлении. Феликс, обняв стопку каких-то крупноформатных книг в мягком переплёте, неторопливо бродил среди полок с литературой на английском и разглядывал обложки. Появления друга он не заметил. Видимо, был сильно погружён в собственные мысли. Хван замедлился, чтобы нащупать в себе новое и ещё не совсем привычное платоническое чувство, которое он ещё никогда не испытывал к парням, что его привлекали. Феликс был милым и… да, и теперь уже просто милым. - Ликси-тян, - пропел Хван, подкрадываясь со спины. - М? - Феликс резко повернулся, и, поняв, что подошёл слишком близко, Хёнджин сделал шаг назад, увеличивая расстояние до комфортного. - Нашёл книгу? - Ага, а ты что взял? - широкие брови выразительно поползли вверх от удивления. - Самоучитель по корейскому?! Зачем он тебе? Я думал, мы на японском неплохо общаемся. - Бинни-тян начал глубоко изучать английский, так что мне показалось, что ему будет приятно, если я начну учить корейский. К тому же корейский должен быть моим родным языком, а я его едва понимаю. Мне это будет полезно тоже. - Оу, - Хёнджин разинул рот, продолжая разглядывать друга, - ты такой романтичный. - Забей, - Ликс выдохнул и смущённо потупил взгляд. - Ещё я взял пару альбомов с репродукциями укиё-э для диссертации и хочу сейчас найти что-то на английском для Бинни-тяна. - Я не уверен насчёт этого. Он не большой любитель читать на досуге. - Но он будет читать, если ему нужно для учёбы. - А, - короткий кивок, - ты прав. Теперь ты знаешь Бинни-тяна лучше меня. - Не правда, просто мы знаем его по-разному. На этом Хёнджин даже немного выпал из реальности, словно наблюдая за тем, как между ним и Феликсом появляется ещё одна невидимая черта. Не стена. Они всё ещё могли общаться, проводить время вместе, создавать общие воспоминания, но они всегда будут совершенно по-разному знать Чанбина. Ликс не пробыл его другом так же долго, как Хёнджин, а Хёнджин не смог зайти так же далеко, как Ликс. Бин одновременно объединял их и напоминал о том, как сильно отличаются их роли в его жизни. - Хённи-тян, у тебя всё хорошо? Хёнджин проморгался и обнаружил себя на фудкорте торгового центра. Видимо, пробивание книг на кассе прошло в такой дымке, что он даже не осознал собственное перемещение пространстве. Он заглянул в обеспокоенные глаза Феликса. Тот стоял перед ним со своим забитым покупками шоппером, одетый в свою мохнатую куртку с медвежьими ушками, оленьи глаза обеспокоенно мерцали. Всё ещё милый. И всё ещё просто милый. Желание коснуться его и поцеловать отсутствовало. Невидимая черта между ними была почти осязаемой. - Да, всё окей. Пойдём в корейский ресторан ужинать? Далеко идти не пришлось. Заведение, которое они приметили ещё летом, находилось на том же этаже за углом. Дождавшись заказа, парни набросились на еду, едва вспомнив пожелать друг другу приятного аппетита. Кажется, для них обоих это был всего лишь второй приём пищи за день. Оба изголодались и устали после нескольких часов шоппинга. Когда каждый успел поклевать закусок с общего подноса, Феликс нарушил молчание: - Я очень тебе благодарен за то, что ты принял нас с Чанбином. - М? - Хёнджин застыл с недожёванным куском кимчи, торчащим изо рта. Ему показалось, что он неправильно расслышал сказанное. - Мы, кажется, особо не разговаривали именно на тему того, насколько тебе комфортно сейчас с нами вообще. Понимаю, что тебе могло быть нелегко принять такую перемену, поэтому считаю важным выразить свою благодарность. - М, - Хёнджин кивнул и запил капусту холодным чаем. - На самом деле я вроде как обсуждал это, но только с Бинни-тяном, - он сделал паузу, собираясь с мыслями, - ты не должен меня ни за что благодарить, это я должен извиниться за то, что так себя вёл. - Но тебе, вроде как, было больно..? - отведя взгляд, Ликс всё перемешивал ложкой свой пибимпаб. - Нормально злиться, если тебе больно. - Я злился, потому что был ребёнком, который привык получать всё по первому требованию. Они снова взглянули друг другу в глаза. Уши Хёнджина зажгло. Он не любил вставать на дорожку признания собственной неправоты, но чувствовал, что ему нужно сделать это хотя бы ещё раз. - Мне очень стыдно, но это так, - продолжил он. - Я не имею права указывать вам, что чувствовать, но тогда мне казалось, будто я всегда должен получать желаемое. Я думал, люди должны себя сломать, чтобы сделать всё по-моему. Что если Бинни-тян… - Хван сам себя оборвал, чтобы случайно не проболтаться про старую влюблённость Бина, - если Бинни-тян - мой друг, то он должен быть только со мной, а если мне нравится Ликси-тян, то ему тоже должен нравится только я. В реальности всё иначе. Я осознал, что это нормально, когда меня не выбирают. Кому-то может не подойти мой характер, или, например, я просто окажусь не в том месте и не в то время. И я прошу прощения за то, что заставил вас чувствовать себя некомфортно. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы стать хорошим и зрелым человеком. - Спасибо, - Ликс сымитировал короткий благодарный поклон. Хёнджин пустил неловкий смешок. - А у тебя есть какие-то планы? Ну, на личную жизнь. Ты не обязан отвечать на этот вопрос. - Всё в порядке, я могу ответить, - палочками Хёнджин выудил тток из своей порции таккальби. Сыр потянулся широкой пружинистой полоской вслед за клёцкой, вынуждая скинуть её, а затем прихватить по-другому. - Я не думаю, что хотел бы переезжать Японию после окончания универа, а поскольку вероятность того, что я вдруг встречу здесь корейца, с которым мог бы вернуться домой, довольно низкая, думаю, мне просто стоит прекратить все эти любовные приключения на какое-то время и заняться собой. - Довольно зрелое решение, - Феликс кивнул, ковыряясь в еде, - но резкое. Мне кажется, не стоит ставить себе настолько жёсткие рамки после многих лет свободной жизни. Это очень стрессово, поэтому нужно быть добрее к себе. - Ликси-тян очень заботлив, но кто меня научит ответственности, если я сам этого не сделаю? - Ты уже признал свои ошибки и понимаешь, над чем именно тебе следует поработать, и этого достаточно. Сейчас планы, которые ты описал, звучат очень строго. Жизнь очень изменчива, за оставшиеся месяцы здесь может произойти много всего, и я бы очень хотел, чтобы ты понимал, что совершенно нормально менять своё решение в новых обстоятельствах. - Что со мной может произойти? - Хёнджин закатил глаза и, наконец взяв кусок курицы помясистее, занял им рот, готовый внимать новой житейской мудрости от Ликса. Давно вообще он был так хорош в раздаче жизненных советов? - Ну, - парень замялся и пожал плечами, - всё что угодно. Да, если ты не будешь искать отношений специально, есть вероятность, что ты проведёшь остаток программы, не сходив ни на одно свидание. Тем не менее есть вероятность, что ты можешь встретить парня-корейца. Сюда приезжает много корейцев на учёбу или по делам. Или наоборот, ты можешь встретить парня-японца, который хотел бы переехать в Корею, потому что много японцев едут туда работать. Например, в развлекательной индустрии много японцев, а ты как раз хочешь развивать свои соцсети, так что это мог бы быть очень удачный союз. Есть минимум три варианта развития событий, и каждый из них по-своему позитивный. Хёнджин дожевал кусок, проглотил. С пару долгих мгновений смотрел на друга и искал возражения, потому что отчасти ему хотелось бы снова оказаться правым, упереться рогом и настоять на своём. Но возражения не находились. Он глубоко вздохнул: - Ты прав. Ликси-тян очень рассудительный, я бы даже не подумал о таком. - Ничего особенного, - он отмахнулся ложкой, - этому меня Бинни-тян научил. *** Саппоро резко вспыхнул. Постепенно редеющие кроны деревьев, словно репетировавшие своё торжественное преображение всю первую половину октября, во второй половине решили поднажать и продемонстрировать реальный потенциал, выкрутив яркость на максимум одним солнечным днём. Конечно, как и в других регионах Японии, больше всех отличились клёны. Чанбин заметил это, как-то ночью возвращаясь с новой подработки - обслуживания торговых автоматов. В ярких пятнах фонарного света обычно бежево-серый бетонный тротуар вдруг запестрил красными птичьими лапками кленовых листьев, как восточный ковёр, и Со сразу подумал, что Феликса надо сводить на свидание в парк, пока погода ещё хорошая. Чанбину вообще нравилось думать о Ёнбоке, физически находясь где-то далеко. Мысленно он брал это чувство в руки, вертел его, разглядывая со всех сторон, пальцами прощупывал поверхность, изучал его причудливую форму. С каждым разом неизвестного оставалось всё меньше, и Бин постепенно примирялся с этим комфортом полноты жизни. Вместе с тем всё больше вещей вокруг начали напоминать ему о Ликсе, как бы подталкивая чаще проявлять знаки внимания. Группка детсадовцев в ядерно-жёлтых шапках, так похожая на выводок цыплят, намекнула прихватить тетрапак сладкого кофе на завтрак. Витрина котокафе, в котором из-за аллергии Чанбина так и не случилось ни одного свидания, подсказала вытащить из автомата хотя бы плюшевого котёнка. Сладко потягивающийся кассир в комбини напомнил сделать Феликсу массаж перед сном. Заботы были приятные, и вложенные усилия всегда возвращались тёплым чувством удовлетворения с каждым тихим мурчащим “спасибо”. Таки купив пакетированный кофе и незапланированную пачку клубничных “Покки”, Чанбин ускорился по направлению к общаге, где, как он узнал из внезапного сообщения в Лайне, Ёнбок и Хёнджин ждали его, чтобы похвастаться трофеями с шоппинга. Холл на контрасте с влажноватым октябрьским ветром встретил Бина тёплым сухим дыханием газовых радиаторов. Подошвы кроссовок глухо протопали вверх по лестнице, отмерили расстояние до Ликсовой комнаты. Со тихо постучался и прислушался к смеху и возне внутри, после чего дверная ручка звонко щёлкнула, а в проёме мелькнула улыбка Феликса. - Я дома. - С возвращением, - протянул Ёнбок, целуя, стоило ему переступить порог. - Привет, - прогнусавил Хёнджин из прохода у кухни и встретился с Чанбином взглядами. Сердце у последнего резко подскочило к горлу. - Привет, Хённи-тян, - неловкая кривая ухмылка. Он пока не понял, что ощущает по поводу появления гостя. Да, он надеялся провести остаток вечера наедине со своим парнем, но ведь Хёнджин его лучший друг, и Ликс сам пригласил его. Мог ли он злиться? Бин скинул обувь у ступеньки и, на ходу стянув с плеча рюкзак, вручил Феликсу кофе со сладостями, а потом прошёл мимо друга в комнату. Обеденный стол был уставлен брендированными пакетами, а на компьютерном красовалась стопка каких-то новых книг, к корешкам которых Чанбин не утрудил себя приглядеться. Откинув пустой рюкзак в угол к пылесосу и сушилке, он устало рухнул на подушки нижнего яруса кровати и занял так много пространства, насколько ему позволили собственные габариты. Хёнджин тем временем молча устроился в компьютерном кресле, а Феликс, хлопнув дверью холодильника, прошаркал по ковролину и уселся в ногах у Чанбина, чтобы сразу же начать между делом массировать его ступни. Со почувствовал, как его уши зажгло стеснением, но усилием воли заставил себя лежать, как лежал. Ничего сверхъестественного не происходит. - Как закупились? - наконец спросил Чанбин, переводя взгляд с Феликса на Хёнджина. - Мы очень хорошо провели время, - оживился Хван, - я подглядывал за твоим парнем в примерочной! - и тут же в его лицо прилетела декоративная подушка. - Я не был голым, а примерял зимнюю куртку! - Ёнбок тихо засмеялся, щипая Бина за большой палец ноги. - Без разницы, что ты примерял, - кривясь от щекотки, ответил Со, - за тобой подглядываю только я! - Не знал, что ты такой ревнивый, - тёплая Ликсова ладонь проехалась вверх по лодыжке, чтобы затем бережно стянуть носок. - Теперь знаешь, - пробубнил Чанбин, ловя брошенную обратно подушку. - Хорошо, тогда тоже не буду подглядывать за Хённи-тяном, - теперь несчастная подушка, не задерживаясь ни на мгновение, отправилась в лицо Ёнбока. - А я примерял джинсы! - подлил масла в огонь Хёнджин и перехватил новый летящий в него снаряд до того, как тот его ударил. - Я запрещаю вам мерить одежду без моего присутствия! - Хочешь подглядывать за нами обоими? - спросил Хван, прижимая подушку к груди. - Я не буду давать вам смотреть друг на друга. - Но тебе не о чем беспокоиться. Меня уже ничем не удивить, я всё видел у Хённи-тяна. - Всё? - Чанбин резко подскочил, подбирая ноги, чтобы тут же заключить Ликса в удушающий. Шуточный, конечно Прижав Ёнбока локтём к своей груди, он начал кулаком трепать его волосы. - Когда ты там успел всё рассмотреть? - Да там невооружённым… - смеясь и задыхаясь, оправдывался Феликс и не особо торопился вырваться, словно происходящее доставляло ему какое-то извращённое удовольствие. - Прекрати это лицемерие, Бинни-тян, ты тоже у меня всё видел, когда мы с тобой в сауну ходили, - Хёнджин резко подъехал на кресле прямо к кровати, чтобы точечно ущипнуть друга прямо за мясистый бок, отчего тот сразу взвизгнул. - Вы ходили в сауну без меня?! - Ликс повысил голос, завертевшись в хватке Со, как ящерица. - Это было ещё в Корее! - настала очередь Чанбина оправдываться. - Какая разница? Я запрещаю вам ходить в сауну без меня! - с гибкостью опытного тхэквондиста Ёнбок вытянул ногу в полушпагате и ткнул Хёнджина в плечо. - Потеть голыми в одном помещении вы можете, только если я смотрю! - в ответ на свой приказ он получил грубоватый поцелуй в висок от Чанбина. *** В среду звенящий от утренней прохлады воздух Чанбин вдыхал, следуя за Хёнджином, бродившим по красным гравийным дорожкам ботанического сада при Университете Хоккайдо. Водрузив свою камеру на новенький стабилизатор, Хван, казалось, без особой системы, петлял в поисках таинственных “би-роллов” - так он называл крупные и не очень планы меняющих краску деревьев и кустарников. Чанбин, как его верный оруженосец, лишь ставил галочки во вручённой другом раскадровке каждый раз, когда замечал, что Хёнджин начал снимать что-то похожее на собственный эскиз. Между разглядыванием пейзажей и коротко стриженного затылка впереди Бин ловил себя на мысли, что с удовольствием сейчас бы погулял тут с Ёнбоком и, возможно, даже увёл его целоваться в укромный тупик за какими-нибудь зарослями, но у того по средам смена начиналась сразу после единственной пары по японскому, так что свободное время между учёбой и собственной подработкой Чанбин решил провести, помогая другу с его заданием. Так это непривычно - не ставить Хёнджина на первое место в собственных планах. Вот он шаркает своими кастомными эйр форсами по сырым тропинкам сада. Джинсовка поверх худи. Широкие штаны с цветастыми аппликациями. Озадаченно хлопает глазами каждый раз, когда крутит кольцо объектива в поисках идеального фокуса. Блондинистая макушка светится на фоне лоскутных осенних деревьев. Но теперь Хёнджин был просто отдельным человеком, не имеющим над ним никакой власти. Чанбин больше не чувствовал нездорового притяжения его пламени, даже его отголосков, что давали о себе знать ещё совсем недавно. Он ощущал свободу в любой момент развернуться и уйти, но выбирал оставаться, потому что здесь и сейчас ему было просто хорошо, как с самым обычным другом. - Пора снимать стендап, хён, - прогнусавил Хван, когда галочки появились у каждого квадратика раскадровки, а сам он убедился, что они соответствуют клипам на камере. Пройдя по тропинке обратно мимо старых оранжерей и домика смотрителя - изящной постройки с большими окнами в лёгких деревянных рамах - парни вышли из главных ворот сада и повернули в сторону аллеи гинко, которую университет перекрыл на день специально для посетителей. Несмотря на разгар рабочего дня, улица оказалась поразительно людной, чему Хёнджин, желавший записать последнюю часть видео в относительной тишине, рад не был совсем. - Тут так много народу. Ты уверен, что тебя будет слышно, Хёнджин-а? - спросил Чанбин, уперев руки в бока и рассматривая кудрявые ядрёно-жёлтые шапки деревьев, пока друг с неожиданно сосредоточенным видом проверял связь своего микрофона с рекордером, установленным на камере. Листья, похожие на крылья бабочек, трепал лёгкий ветерок, шелест густел над головой и грузно поднимался под безоблачным куполом неба. Жаль, уже завтра эту улицу снова откроют для трафика, но Феликса всё равно стоит сюда привести хотя бы на выходных. Взгляд сам собой скользнул по фигуре Хёнджина, скрючевшегося над камерой. Удивительно, как далеко он мог зайти, когда его что-то по-настоящему увлекало. Один месяц дополнительного курса по тележурналистке - и парень оброс штативом, не самым дешёвым стабилизатором и профессиональной радиопетличкой. Когда у Хвана появится дрон, было лишь делом времени. - С микрофоном слышно будет, но ты должен следить за тем, чтобы во время записи вот эта полоска всегда находилась на этом уровне… хён! Я же показываю тебе! - Хёнжин отрезвляюще ткнул Чанбина пальцем в бок. Ойкнув и передёрнув плечами, Со пробурчал: - Давай, что там? - Вот, - Хван постучал по экрану камеры, где в углу подёргивалась какая-то белая шкала, - это работа микрофона. Когда я зайду в кадр, начни запись нажатием сюда, - он указал на маленькую кнопку с красной точкой, - и пока я буду говорить, следи за тем, чтобы шкала не падала ниже этой отметки и не поднималась за красную. Понятно? - Понятно, - Бин кивнул и проводил взглядом Хёнджина, когда тот отошёл от камеры и занял какую-то условную точку в кадре, так чтобы зрителю при этом было хорошо видно и аллею позади. - Я весь в кадр помещаюсь? - Весь, - Чанбин махнул рукой. Щетинистая голова Хвана упиралась в верхний край изображения, а подбородок в белую полоску разметки. - Точно? Мои глаза должны быть ровно на верхней горизонтальной линии, не выше и не ниже. Я фокус выстраивал по тебе, хён, а ты высотой с три яблока. - Я щас в тебя чем-нибудь кину! - рявкнул Со, на что Хёнджин только цыкнул и закатил глаза. Старший решил всё-таки ничем не кидаться, а, переведя дыхание, поправил угол камеры. - Теперь глаза, где надо? - Хёнджин-а, твои глаза всегда там, где надо, - на твоём прекрасном лице. - Хён, тебе нельзя со мной заигрывать, ты замужем. Они встретились взглядами. Мимо, тихо смеясь, пробежали чьи-то дети. Кто-то увлечённо обсуждал разницу в цвете гинко этого и прошлого года. Очевидно, что комплимент вырвался на автомате, но гарантий того, что это не станет поводом для дружеских насмешек на ближайшую вечность, не было никаких. - Я Ликсу на тебя пожалуюсь, - добавил Хван, словно был бессмертным. - Ты будешь уже снимать свой стендап или нет?! - А ты камеру поправил?! - Поправил! - Тогда снимаем! - Снимаю! - сложив руки на груди и насупившись, Чанбин начал внимательно следить за доверенной ему шкалой микрофона и лишь вполуха слушал, что вещал Хван. Октябрь. Хорошая погода. Наслаждение видами осенних листьев. Общественные меропри… - Простите, но у вас запись не включена, - слегка гнусавый голос откуда-то сбоку. Корейская речь, но это не Хёнджин. Чанбин обернулся на звук и увидел худого парня чуть за двадцать. Тот стоял, придерживая лямку рюкзака. Короткие чёрные волосы слегка приглажены гелем, чёрная мастерка, мешковатые джинсы. - Простите, - он ещё раз неловко поклонился, - вам нужно включить запись. - Вы кореец? - у Хёнджина аж дрогнул голос, перейдя на писк. - Да. - Мы тоже! - он радостно подскочил, указывая на себя пальцем. Настроение резко поменялось, и Чанбин не сразу сообразил, что происходит. - Я так и понял, - отвечал незнакомец, - когда вы на корейском говорили. А если бы разговаривали громче, то вас бы и моя мама из Сеула услышала. Наглости у него было не занимать. Бину уже хотелось буркнуть что-то про уважение, но он себя остановил. Они с Хёнджином действительно шумели больше положенного. - Меня зовут Хван Хёнджин, а этому мой хён Со Чанбин. Мы учимся в магистратуре Хоккай-Гакуэн, - Хёнджин вышел из кадра и сделал неглубокий поклон. - Ким Сынмин, - короткий поклон в ответ, - магистратура Государственного университета Хоккайдо.