Заглядывая под маску

Июль 2004 Наутро, после ночи, проведённой в родительском доме, Гермиона окинула взглядом плоды своих стараний и с удовлетворённой улыбкой кивнула самой себе. Дом сиял чистотой, наполняясь уютом и теплом. В гостиной, на привычном месте мирно дремал Живоглот, свернувшись клубком на диване. Всё складывалось именно так, как она задумала. Осталось лишь завершить последние штрихи: после работы, когда камин родителей будет официально зарегистрирован в Министерстве, она переместится прямиком в гостиную и займётся украшениями. Гермиона как раз запирала дверь, собираясь направиться к ближайшей точке трансгрессии, когда её окликнули. — Гермиона! Волшебница обернулась и увидела у подъездной дорожки знакомую фигуру. Маргарет приветливо улыбалась, держа за руку маленькую белокурую девочку, которая с любопытством смотрела на Гермиону. — Не ожидала встретить тебя здесь, — продолжила соседка, прищурившись от утреннего солнца. — Привет, Маргарет, — Гермиона с улыбкой шагнула ближе. — Да вот, решила прибраться. В выходные собираемся отметить день рождения друга. Волшебница перевела взгляд на малышку, цеплявшуюся за мамину руку. — Как дела, Ким? Ты так выросла! — И не говори! — рассмеялась Маргарет, ласково погладив девочку по светлым волосам. — Через год уже в школу пойдёт. Ким, поздоровайся с тётей Гермионой. Но малышка лишь крепче прижалась к маме, осторожно выглядывая из-за её бедра. Большие голубые глаза с недоверием следили за незнакомкой. — Она у меня немного застенчивая, — извиняющимся тоном пояснила Маргарет. — Ой, ты, наверное, спешишь. Но было приятно увидеть тебя! Заходи как-нибудь. — Обязательно, — тепло ответила Гермиона. — Пока, Маргарет. Пока, Ким! Она помахала рукой, но девочка лишь ещё глубже спряталась за мать. Улыбнувшись про себя, Гермиона развернулась и уверенным шагом направилась к точке аппарации, оставляя за спиной уютную улицу старого района.

***

Этим утром в Атриуме Министерства магии царила непривычная суматоха. Конечно, это место никогда не отличалось особой тишиной — работа кипела здесь день и ночь, но сегодня казалось, что само здание гудело от напряжённой активности. В воздухе мелькали десятки сов, беспрестанно разнося письма и мелкие посылки. В коридорах теснились волшебники, спешащие в разные стороны, спотыкаясь друг о друга в хаотичном потоке людей. Гул голосов сливался в единый неразборчивый шум — возмущённые возгласы, короткие команды, обрывки оживлённых бесед, наполненные нервным возбуждением. Что-то явно произошло. Даже те, кто обычно сохранял хладнокровие в самых непростых ситуациях, сегодня выглядели встревоженными и беспокойными. Министерство всегда жило своей лихорадочной жизнью, но в сегодняшнем хаосе витало явное ощущение долгого и далеко не самого спокойного дня. Окончательно убедиться в этом Гермиону заставила серебристая рысь, настигшая её прямо у кабинета и пророкотавшая голосом Кингсли Бруствера: — Срочно ко мне в кабинет. Когда Гермиона наконец добралась до приёмной Министра, в просторной зале уже царила напряжённая тишина. За длинным столом, освещённым мягким светом парящих в воздухе свечей, собралось около двадцати человек. Лица у всех были сосредоточены. Она скользнула взглядом по собравшимся и, не теряя времени, заняла место напротив Гарри. Друг выглядел уставшим — под глазами залегли тени, а выражение лица выдавало внутреннее напряжение. Тем не менее, заметив Гермиону, он тепло улыбнулся, но в этой улыбке не было лёгкости. Скорее, это было немое признание усталости и молчаливое «держись». Гермиона тихо выдохнула, незаметно поправляя манжеты мантии, и попыталась собраться с мыслями, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, она встретилась с Роном, сидевшим на другом конце стола. Он выглядел ещё хуже, чем Гарри — бледный, с осунувшимся лицом и темными мешками под глазами. «Не спал?» — промелькнула мысль у Гермионы. Волшебница слабо улыбнулась и кивнула ему в знак приветствия. Рон в ответ едва заметно дёрнул уголком губ. — Ну что ж, все в сборе, — пророкотал Кингсли, окидывая взглядом собравшихся. Его голос, низкий и уверенный, мгновенно заполнил просторный зал. — Полагаю, все понимают, почему мы здесь. — Нет, — неожиданно вырвалось у Гермионы. Несколько пар глаз обернулись в её сторону. Она почувствовала, как лицо начинает гореть. Кингсли нахмурился. — Вы не читали утренний выпуск «Пророка»? Гермиона отвела взгляд. Почту она действительно не читала. Её обычно приносила сова Рона, а этим утром они проснулись в разных домах. Бросив быстрый взгляд на Рона, она поняла, что он, в отличие от неё, похоже, в курсе ситуации. — Мистер Уизли, а Вы почему не рассказали? Впрочем, неважно. Поттер, доложите. Гарри тяжело выдохнул, сцепил пальцы в замок и заговорил: — Как многие из вас уже знают, — его голос звучал хрипло. — Вчера поздно вечером пятеро пожирателей смерти напали на Гринготтс. В зале воцарилась тишина. Гермиона напряглась, готовясь услышать плохие новости. Гарри продолжил. — Авроры схватили двоих, и еще одного успели пометить отслеживающим зельем. Как было и в прошлые разы, его убежище скрыто чарами, поэтому проникнуть внутрь нет никакой возможности. Так как было уже поздно, почти полночь, Гринготтс закрывался, и посетителей практически не было. Пострадали четверо гоблинов и один маг. К счастью, все отделались легкими травмами. Кроме того, они ничего не украли. И даже не пытались. Просто ворвались в зал и принялись крушить всё вокруг. Гарри сжал губы в тонкую линию и, нахмурившись, кивнул Рону. — Мы с Гарри всю ночь допрашивали пойманных преступников, — заговорил Уизли. Гермиона вздохнула. По крайней мере, не она была причиной его жуткого вида и бессонной ночи. Во всяком случае, не только она. — Картина всё та же. Оба получили зачарованные письма, исчезнувшие после прочтения, в которых было указано время и место для нападения, но никакой конкретной цели перед ними не ставилось. Похоже, они просто пытались устроить переполох. Кингсли мрачно кивнул. — И теперь вопрос — зачем. Сначала Пожиратели устраивают грабежи и разбои, потом нападают на представителей Министерства магии во время переговоров. А сейчас просто бесчинствуют посреди Косого переулка. Это уже не лезет ни в какие ворота. Гермиона чувствовала, как её сердце начало колотиться быстрее. Это был не просто хаос ради хаоса. Пожиратели никогда не действовали без причины. — Отвлечь внимание от реальной цели? Но больше никаких сигналов не поступало, всё тихо, — подал голос один из авроров. — Хотели спровоцировать конфликт с гоблинами? — предположила Гермиона. — Отношения между магами и гоблинами всегда были напряжёнными. Если нападение на банк создаст впечатление, что Министерство не может обеспечить безопасность гоблинов, это может привести к конфликту или даже восстанию. Нападение могло быть способом связаться с недовольными и предложить им сделку. — Возможно, это была попытка напомнить о себе и посеять страх. Гринготтс — одно из самых защищённых мест в магическом мире… — аврор Барнс слегка запнулся, поочерёдно покосившись на Золотое трио. — И даже если ничего не украдено, сам факт нападения доказывает, что пожиратели всё ещё опасны. — Министр, — голос Гарри казался слегка неуверенным, словно он размышлял, озвучивать ли пришедшую мысль. — Во всем этом есть одна деталь, которая, на мой взгляд, может оказаться главной зацепкой. Никакой цели в письме не обозначалось, а значит, они шли, зная, что не получат никакой выгоды. Не все пожиратели достаточно умны, чтобы увидеть косвенную выгоду. Но и не все столь глупы, чтобы просто так нападать на Гринготтс, понимая, что риск попасться слишком велик. Ни один из них не смог дать ответа на вопрос, зачем они это сделали, даже под сывороткой правды. — Вы намекаете на «Империус»? — Кингсли нахмурился. — Нет, следов «Империуса», как и в прошлый раз, не обнаружено, но, возможно есть другие методы, о которых нам неизвестно… — Но, Гарри, — Гермиона не сдержалась. — Не существует других альтернативных методов подавления воли. Даже с помощью легиллименции невозможно настолько вмешаться в сознание, чтобы заставить человека делать что-либо. Не говоря о том, что они бы это помнили. — Да, но мы ведь не знаем, кто стоит за всем этим, правда? Быть может, он уже изобрёл собственные заклинания и способы воздействия на разум, не оставляющие следов. Смешал «Империус» с «Обливиэйтом», например. Гермиона закатила глаза, приготовившись прочитать лекцию о том, почему невозможно смешать данные заклинания, но заставила себя сдержаться. Пример был грубым, но сама идея имела право на существование. В конце концов, в мире существовали невероятно талантливые маги, способные создавать собственные заклятия. Чего только стоил покойный Северус Снейп. Кингсли кивнул, оглядев взглядом присутствующих, и, убедившись, что никто больше не желает высказаться, заключил: — Какой бы ни была их истинная цель, очевидно одно — если Пожиратели осмелились напасть на Гринготтс, значит, у того, кто за этим стоит, есть план. И если пока мы не можем добраться до сути, мы все равно обязаны пристально следить за происходящим… Конец фразы внезапно потонул в мерцающей тишине зала, и голос Министра практически исчез, оставив после себя лишь оглушительное безмолвие, сопровождаемое биением сердца волшебницы. — Грейнджер… Гермиона сжала кулаки под столом, почувствовав, как ладони моментально вспотели. Годрик, только не сейчас. У неё совсем не было времени вновь идти к целителю Хобсону. — Грейнджер, тебе не спрятаться… Пугающий голос отчетливо звучал в голове, заглушая все остальные звуки. Ногти впивались в кожу почти до боли, пока Гермиона пыталась сдерживать накатывающую панику и контролировать дыхание. Невидящим взглядом она осматривала присутствующих, отмечая, что все продолжали невозмутимо слушать Кингсли. Но едва она с ужасом почувствовала, как окружающий мир начинает растворяться в темноте, а уши закладывать отвратительным звоном, наваждение пропало так же внезапно, как и появилось, резко выбрасывая Гермиону обратно в реальность. Тем временем Министр магии продолжал раздавать указания: — Поттер, всех авроров привести в боевую готовность. Усильте наблюдение за улицами магического Лондона. Ни на секунду не спускайте глаз с их убежищ. Кто-то рано или поздно да попадётся. Мисс Грейнджер, Вам придётся сегодня выступить с заявлением, чтобы успокоить всех магических существ и пообещать, что мы в равной степени будем защищать каждую расу. Бунт гоблинов против Министерства — последнее, что нам сейчас нужно. Дождавшись, пока министр махнёт рукой, показывая, что совещание окончено, Гермиона поспешно схватила свои вещи и практически бегом направилась к своему кабинету. Это все равно бы не спасло от разговора с Роном, но хотя бы позволило выиграть время. Кабинет — не лучшее место, чтобы спрятаться, но по крайней мере она могла попросить Салли никого не впускать. До сих пор её помощница отлично с этим справлялась. Рон был явно не был согласен с предложением взять паузу, и взгляды, которые она то и дело ловила в течение всего совещания, намекали на то, что он намерен продолжить выяснять отношения прямо сейчас. — Гермиона, стой! Обернувшись, Гермиона с облегчением выдохнула. Это был Гарри. Всего лишь Гарри, который нагнал волшебницу, уже подходившую к кабинету. — Вчера, прежде, чем вызывать Рона, я проверил ваше местоположение, и обнаружил, что ты находилась в маггловском районе. — Ну да, зашла проверить дом и немного прибраться. «И подготовить дом к твоему дню рождения. Но этого тебе знать не обязательно. И поругалась с Роном. Этого тебе тоже не нужно знать.» — И пробыла там всю ночь? Это не безопасно, я приставил аврора к вашему с Роном дому не просто так. — Я обновила защитные заклинания. Сомневаюсь, что пожиратели решат зайти в гости. Да и вообще, дом родителей сейчас защищён куда надежнее, чем наш с Роном… — Гермиона осеклась, заметив, что невольно повысила голос, чем вызвала удивление на лице друга. — У вас с Роном… Это не моё дело, и он ничего не говорил, но, кажется, как друг, я должен спросить, всё ли в порядке? — неуверенно пробормотал Гарри и посмотрел Гермионе в глаза. — Всё в порядке, Гарри, — слишком поспешно заверила волшебница. — Иногда всем нам полезно побыть наедине с собой. Гарри скептически поднял бровь, показывая, что не поверил в её аргумент ни на секунду, но не стал больше допрашивать подругу. В конце концов, друзья друзьями, а семейные проблемы лучше обсуждать внутри семьи. Наконец, Гарри кивнул, и, обняв друга, Гермиона поспешно открыла дверь приемной, стараясь быстрее попасть к себе, пока кто-нибудь ещё не решил завязать разговор.

***

— Мисс Грейнджер… — при виде начальницы, помощница привстала с кресла, кажется, собираясь подкинуть той ещё пару проблем в и без того не самое приятное утро. — Не сейчас, Салли, — Гермиона ураганом пролетела мимо секретаря. — Мне нужно срочно подготовить речь. Пожалуйста, никого ко мне не впускай. — Но там… — окончание фразы утонуло в звуке захлопнувшейся за начальницей двери кабинета. Не самое приятное утро прямо сейчас грозило стать кошмарным, стоило Гермионе увидеть того, кто сидел за её столом. — Привет, Грейнджер. Драко Малфой с наглым видом и чересчур довольной физиономией развалился в её кресле, словно всегда здесь сидел. Для полной картины не хватало только закинутых на стол ног. Спасибо и на этом. — Малфой. Что ты себе позволяешь? Гермиона инстинктивно потянулась к карману мантии, нащупывая палочку. Секунда промедления в одной комнате с этим самодовольным придурком могла обернуться катастрофой. — Тише, Грейнджер. Я пришёл с миром, — блондин усмехнулся, выходя из-за стола и поднимая ладони в примирительном жесте. — Отлично. А теперь с миром выметайся отсюда. — А твои манеры по-прежнему оставляют желать лучшего, — поморщившись, заключил Драко и невозмутимо повернулся к столу, взяв в руки несколько пергаментов. — Мне нужна твоя подпись, как главы отдела волшебных зверушек и всех обездоленных тварей. — Серьезно, Малфой. Пошёл вон. У меня есть приемные часы, запишись у Салли. — О, эта милая девушка на входе? Не лучшая охрана для героини войны. Гермиона скептически посмотрела на Драко и молча сложила руки на груди, всем видом показывая, что разговор окончен. — Салазар, Грейнджер. По старой дружбе. Всего одна подпись — и я исчезну с глаз долой. В его словах, как ни неприятно признавать, был смысл. Вздохнув, Гермиона протянула руку за пергаментами. Если уж Малфой что-то задумал, проще было отделаться от него сразу, чем терпеть его присутствие ещё дольше. Она вздрогнула, когда их пальцы соприкоснулись, и слишком резко дёрнула бумаги к себе, вызвав у Драко короткий, насмешливый хмык. Но стоило её глазам пробежать по первым строчкам, как раздражение сменилось холодным ужасом. Чем глубже она вчитывалась, тем шире округлялись её глаза. — Ты серьёзно, Малфой?! — её голос прозвучал почти срывающимся. — Ты просишь разрешить своей компании добывать сердечные жилы драконов?! Их добыча с 1637 года строго контролируется Министерством, ни одна частная компания не имеет лицензии на подобное… Сердце является жизненно важным органом, и сердечные жилы могут быть извлечены только после того, как дракон умирает… Гермиона замолчала, в ярости уставившись на невозмутимое лицо блондина, который спокойно ожидал, когда ведьма закончит свою гневную тираду, приправленную энциклопедическими справками. — Нет, это… Ты что, шутишь? Хочешь, чтобы я подписала разрешение на убийство?! — Грейнджер, — лениво протянул Малфой, укоризненно покачав головой, — если ты закончила свой краткий экскурс в историю, то, может, соизволишь дочитать документ до конца? В нём несколько листов, и дальше весьма подробно расписано, что сердечные жилы можно добывать у живых драконов, не причиняя несчастным зверушкам никакого вреда. Более того, они полностью регенерируются благодаря специальному зелью. Кстати, моей собственной разработки, — Драко хмыкнул, самодовольно посмотрев на Гермиону. — Все проведённые исследования и эксперименты это подтверждают. — Ты издеваешься, Малфой? — её голос дрогнул, в нём сквозили и ужас, и злость. — Я даже не хочу знать, как именно проводились эти «эксперименты» и зачем тебе эти жилы, которые, напомню, используются исключительно при изготовлении палочек! Ты говоришь об этом так спокойно, как будто это не преступление… — Салазар… — Драко устало прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу. — И с чего я решил, что с тобой будет просто? Грейнджер, просто прочти документ, прежде чем обвинять меня во всех смертных грехах. Там есть все ответы на твои бесчисленные вопросы. Я зайду позже. С этими словами он направился к выходу, проходя мимо всё ещё ошеломлённой Гермионы. Уже взявшись за ручку двери, он замер, когда за спиной раздалось резкое: — Стой! Блондин повернул голову, не убирая пальцев с дверной ручки. — Если ты думаешь, что я брошу все дела, чтобы разбираться в твоих варварских проектах, то спешу тебя огорчить. Придешь в конце недели. И не дай Мерлин, если я найду хотя бы малейший намек на то, что ты навредил дракону. В Азкабане как раз недавно освободились камеры. Малфой хмыкнул, едва заметно усмехнувшись. — Завтра, Грейнджер, — легко бросил он, распахивая дверь. — Я зайду завтра. А ты постарайся побыстрее вникнуть в суть, иначе я могу решить, что ты просто ищешь повод почаще меня видеть. Подмигнув Гермионе, он закрыл дверь, оставляя после себя тишину. Гермиона несколько секунд оставалась на месте, вглядываясь туда, где секунду назад стоял самодовольный слизеринец Как бы ей ни хотелось последовать своим же словам и отбросить пергаменты подальше, любопытство вновь оказалось сильнее. С тяжёлым вздохом она опустилась в кресло и развернула пергаменты, погружаясь в изучение написанного, с жадностью впитывая всю информацию. «Сердечная жила дракона. Одна из трех высших сердцевин, используемых при создании волшебных палочек… Министерство магии Румынии выдало разрешение Драко Люциусу Малфою… Драконий заповедник… Под контролем Чарльза Биллиуса Уизли… Добыча исключительно с помощью магии, без причинения вреда… Эксперименты подтверждают полную регенерацию у всех особей с помощью зелья, разработанного Д.Л. Малфоем… Жила является ключевым компонентом в разработке зелья «Жидкое Протего»… Не спасет от смертельного проклятия, но способно значительно ослабить эффект остальных непростительных, а также полностью защитить от всех прочих проклятий…» Гермиона медленно опустила пергамент, несколько раз перечитывая последние строки. Чарли Уизли. Как, во имя Мерлина, он на это подписался? Она отодвинула листы, глядя перед собой невидящим взглядом. Мало того, что Малфой умудрился создать зелье, позволяющее драконам генерировать новые сердечные жилы после извлечения, он работал над тем, что само по себе звучало просто невероятно. Если верить описанию, «Жидкое Протего» способно обеспечить практически полную защиту волшебника. То, какую пользу подобное зелье могло принести аврорату, можно было только представить. Хотя ведьма по-прежнему не одобряла добычу сердечной жилы из живого дракона, так как это в любом случае было посторонним вмешательством в организм животного, она не могла не признать, что описанный способ представлялся весьма гуманным и безопасным. Ей нужно было обсудить всё с Гарри, хотя, зная Малфой, Гермиона бы не удивилась, если бы тот уже давно рассказал ему о своей разработке, и теперь глумился над волшебницей, которая, ожидаемо, сразу восприняла всё в штыки. Гермиона вновь покосилась на отложенные пергаменты, стараясь разложить по полочкам в своей голове всю полученную информацию. Чёртов Малфой. Чёртов сумасшедший гений.