Большой куш

Эва

🎶Lyra — Falling

Утро встретило меня бледным светом, пробивающимся сквозь шторы. Я зарылась лицом в подушку, которой спасалась этой ночью от навязчивых кошмаров. Голова гудела от вчерашних событий, мысли отточенными лезвиями вонзались в стенки черепной коробки, не давали думать ни о чём другом, кроме как о разговоре с Дией.  Я посмотрела на настенные часы и потянулась, собирая всю волю в кулак, чтобы встать. Нужно спуститься к завтраку, пока Нефтида не заявилась сюда за мной. Я поднялась с кровати, умылась и оделась, движения сопровождались болью в мышцах, суставах, жжением кожи на запястьях, которые ещё вчера были связаны верёвкой.  Я понимала, что это была необходимая мера, Амен специально выказал мне своё пренебрежение перед Нефтидой, чтобы она оставила нас наедине. И как так он её прощёлкал? Удивительное чутьё Амена Оушена оставалось загадкой для меня, однако жаль, что оно не помогло ему в случае с моим дядей. В высшем обществе ценятся правила. Может, у них даже есть свои законы, на которые Фернандо плевал с высокой колокольни.  Жаль, что вообще об этом думаю. Куда проще оплакивать пропавшего дядю и знать, что он был неплохим человеком, чем своими глазами видеть, как он прогнил до костей… С лестницы по привычке спускалась тихо, прислушиваясь к каждому звуку. Из гостиной доносились знакомые голоса, и я смело вошла, застав родственников за завтраком. Одетый с иголочки Фернандо сидел за столом, откинувшись на спинку стула, с довольной ухмылкой на лице. Его пальцы тарабанили по столешнице в такт какой-то мелодии, звучавшей только у него в голове.  Напротив дяди сидела Нефтида, помятая и заспанная после вчерашнего кутежа. Её блёклый взгляд скользнул по мне, оценивая внешний вид. Да, я снова в её вещах, но мне больше ничего не предложили, хотя в бесформенной футболке и джинсах я выглядела лучше, чем в её платьях.  — Ну как ты, милая? — спросила она, наливая себе кофе. — Спала хорошо?   Я села напротив, взяла кусок хлеба и медленно намазала на него масло.   — Отвратно, — отрезала я, намеренно скривив губы. — снился этот… мерзкий, самодовольный смех.   Фернандо перестал тарабанить по столу, его глаза загорелись интересом.  — Амен Оушен — змея, и ты наконец это поняла, розочка. Я рад, что пелена влюблённости с твоих глаз спала.  Сладкие речи из поганого рта.  Я подняла взгляд на дядю, продолжая намазывать масло на хлеб, пока не добилась идеального покрытия. Нужно было занять руки, мысли, унять тревожное сердце хотя бы этим, чтобы не наговорить гадостей и не выдать себя. Закончив, я перевела взгляд на Нефтиду, наблюдая за её реакцией.  — Да, вы были правы. И теперь мне противно даже думать о нём.   Она ухмыльнулась, слегка наклонилась вперёд, пальцы сжали чашку крепче.   — Ты уверена, что больше ничего не чувствуешь к нему? Ничего… лишнего?   — Нэф, это шутка? — я фальшиво рассмеялась, сбросив волосы с плеча. — После того, как он тебя облапал, а меня назвал «бедной птичкой»? Ты бы слышала, какие он гадости мне говорил, когда мы остались наедине… Фернандо вспыхнул. Стукнул кулаком по столу и перевёл суровый взгляд на Нефтиду, требуя объяснений неподобающего поведения, она поспешила реабилитироваться:  — Дядя! У нас с Эвой… вроде как конфликт образовался из-за Оушена. Он был готов признаться ей во всём, и я велела связать её, пока ездила за документами. Знаю, верёвка была не обязательна, но ведь Эва испытывала к Амену чувства, она могла развязать его… Ничего личного, просто перестраховалась.  С каждым словом плечи Фернандо опускались ниже, пока не вернулись в расслабленное состояние. Он откинулся на спинку стула и удовлетворённо хмыкнул, пальцы снова задвигались, на этот раз выстукивая какой-то победоносный ритм.   — Хорошо, что ты вовремя одумалась, — он обратился ко мне и широко улыбнулся, обнажая ряд вставных белоснежных зубов, — потому что сегодня у нас важный день.   Я выгнула бровь.   — Какой?   — Мы едем в банк, проверим твой счёт. А позже заберём подписанные документы у Оушена и станем несметно богаты.  Сердце неприятно кольнуло. Банк. Счёт. Нефтида говорила об этом с Брэдли… Неужели Фернандо действительно нашёл меня только из-за того, что у него закончились средства к существованию? Нэф наблюдала за нами, её взгляд метался между мной и дядей, и я  чувствовала, как её подозрения витают в воздухе. — Дядя, разве у меня есть счёт? — я уставилась на него, убирая тарелку с завтраком в сторону, — я не уверена, что… — Конечно есть! Покойные родители позаботились о вас. Если у Нефтиды есть, то и у тебя.  Фернандо улыбнулся, а я кивнула, соглашаясь с его словами. Нефтида недовольно сощурилась, положила салфетку на стол и встала, собираясь покинуть гостиную.  — Тогда едем. Чем быстрее мы разберёмся с этим, тем лучше.  

***

Холодный воздух банка обжёг кожу, когда мы переступили порог. Под ногами скрипел отполированный мрамор. Фернандо шёл впереди, плечи были напряжены, пальцы нервно перебирали складки дорогого пиджака. Я посмотрела в мутное отражение на полу и машинально сжала сумочку, чувствуя, как ладони становятся влажными.  Сотрудник банка встретил нас доброжелательной улыбкой, но Фернандо пришёл не за любезностями. Он мягко взял меня под локоть, подводя вплотную к стойке, и сказал:  — Проверьте счёт моей племянницы.  Голос дяди прозвучал резко, заставив менеджера вздрогнуть. Я заметила, как у того задрожали веки, когда он начал стучать по клавишам. Через минуту небольшой электронный планшет оказался у меня в руках.  — Пожалуйста, мисс, приложите к экрану большой палец.  Я оставила свой отпечаток и вернула планшет в руки менеджера. Нефтида расхаживала позади нас, выдавая своё волнение. Фернандо перенял её настрой и стал переминаться с ноги на ногу, а я просто ждала, когда их надежды на призрачные богатства разобьются о мраморный пол банка.  — Извините… — менеджер подал голос, дрожащими руками протягивая мне распечатку с перемещением средств, — у мисс Эвтиды и мисс Нефтиды один счёт. Он пуст.  Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Пальцы Фернандо побелели, впиваясь в стойку.  — Не может быть! — его крик разорвал воздух, заставив нескольких клиентов обернуться. Нефтида стояла рядом, её обычно уверенная поза внезапно сломалась — плечи ссутулились, пальцы бессознательно начали мять край футболки. Фернандо ударил кулаком по мраморной столешнице, и я инстинктивно отпрянула, чувствуя, как учащается сердцебиение.  — Дядя, успокойся!  Он резко развернулся ко мне, в почти чёрных глазах я увидела тот самый дикий блеск, который появлялся у игроков, теряющих последнее. Охранники напряглись, их руки невольно потянулись к оружию, Фернандо заметил это и вдохнул, поправляя галстук дрожащими пальцами.  — Все в порядке, — сказал он, ухмыляясь, — Оушен подпишет документы. Отдаст мне все свои казино... И тогда... — ладонь дяди легла на мою щёку, — тогда мы с тобой сыграем по-настоящему! Не в жалкой гостиной, а за настоящим столом, с настоящими ставками!  Подавляя желание отстраниться, я стояла как вкопанная, пока грубые пальцы жгли мою кожу. Это был не мой дядя… уже нет. Его манеры, жесты, мимика, всё было фальшивым, незнакомым, сфабрикованным, и я обязана вести себя соответствующе, если хочу докопаться до крупицы правды. Даже если она ранит. Резкий звук разбитой хрустальной вазы заставил всех вздрогнуть. Нефтида стояла у стойки, грудь быстро вздымалась, в глазах бушевала буря.  — Ты серьёзно? — она обратилась к дяде, едва сдерживая слёзы, — после всего, что мы пережили, ты думаешь о казино? Тогда сам езжай к Оушену и разбирайся со всем!  Фернандо не ответил. Он отвернулся, но я видела, как желваки играли под кожей. Нефтида развернулась, каблуки гулко стучали по мрамору, пока она шла к выходу. — Нефтида! — дядя опомнился, бросился за ней, но дверь уже захлопнулась с грохотом, сопровождаемым дрожью стеклянных панелей.  В банке воцарилась гробовая тишина. Я наблюдала, как капли пота стекают по вискам дяди, когда он медленно повернулся ко мне. — Розочка моя, — он заговорил шёпотом, осматриваясь одними глазами, — Тогда ты должна поехать. Я… я не могу… А Нефтида уже не контролирует себя, она может всё испортить.  Он боялся. Боялся Оушена, как огня. Пальцы Фернандо впились в моё плечо, но я лишь сжала сильнее зубы и одобрительно кивнула, поглаживая его в ответ. Всё шло по плану.  В этот момент дверь распахнулась, Нефтида стояла на пороге.  — Нет! — сказала она, делая шаг вперед. — Мы поедем вместе. Фернандо замер. Нефтида подошла ближе, взгляд скользнул с дяди на меня. Она была в бешенстве из-за озвученных грёз, взяла меня под локоть и сделала шаг в сторону, касаясь губами уха:  — Я не позволю тебе одной говорить с ним, — прошептала тихо, чтобы услышала только я. — Не после всего, что было между вами.  — Что ты задумала, Нэф?  — А что задумала ты?  — прошипела она, — можешь не отвечать. Я всё равно не позволю тебе его спасти. Сердце бешено заколотилось, мурашки атаковали позвоночник, я отстранилась и сбросила руку Нефтиды с себя, направляясь к выходу. Чёртова стерва.

***

Домой мы возвращались в тишине. Нефтида ехала за рулём, сжимая пальцами кожаную оплётку, но не решаясь снова заговорить о планах Фернандо, в которых не было её. Она чувствовала себя брошенной после моего появления, ревновала и с трудом подавляла гнев, когда дядя заговаривал со мной о картах или о чём-то другом, что было интереснее её самой.  Скажи Фернандо о нас двоих — не было бы разбитой об пол вазы, не было бы разбитого сердца.  Нефтида правда его любила, своей болезненной любовью, которую я не могла понять, потому что моя была похоронена тем днём, когда он снова появился в моей жизни. — Девочки, — голос Фернандо раздался с переднего пассажирского, — проследите, чтобы Оушен подписал каждый лист. Я могу на вас положиться?  — Ты только на нас и полагаешься, — отрезала Нэф, крепче сжимая руль. — Сам то что собираешься делать, дядя? Не боишься возмездия?  Фернандо сжал кулаки до белых прорезей на складках пальцев, желваки заплясали на скулах. Нефтида подначивала его. Каждое слово острым лезвием высекало глубокие морщины на лице, но он держался. — Возмездие… — прыснул сквозь зубы, — ничто иное, как оправдание для слабых людей. Оушен сейчас сидит связанный за чертой города, охране отдан приказ ликвидировать его в случае побега. Так кого мне бояться?  — Своих желаний, например. — Нефтида бросила невзначай и расслабила плечи.  Она что-то замышляет. Неспроста такая смелая.  Я сцепила вспотевшие ладони в замок, уставилась в окно, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Тревога уже зудела под кожей, отпечатывалась испариной на лице и дрожью в коленях. Амен ни за что не отдаст свои заведения. Он любил их, это видно невооружённым глазом, взять хотя бы статуи Давида или вип зону. Каждая деталь интерьера была продумала: стиль, цветовая гамма, даже расстановка столов была сделана так, чтобы отдыхающим было комфортно. Какой идиот станет вкладывать средства в то, что ему не по душе? Только не Оушен.  Я отняла взгляд от окна, когда почувствовала хруст гравия под колёсами. Приехали. Мне нужно было во что бы то ни стало задержать Нефтиду, сделать что угодно, лишь бы отбить желание ехать прямо сейчас. Она пошла в свою комнату, не заговаривая ни с кем по пути. Фернандо знал, что донимать сейчас Нефтиду не имеет смысла, она обижена на него и зла, но у меня ещё был шанс подкрасться поближе.

🎶 Charles — Riddle

Взяв на кухне глубокую миску, я сложила в неё фрукты, поднялась наверх и застыла перед дверью сестры. Добиваться своего обманным способом плохо, и это не зачтётся плюсом мне в карму, но хотя бы даст шанс вызволить Амена. Посмотрев на приманку в своих руках, я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и зашла к Нефтиде без стука.  Она стояла у зеркала, прикладывая к телу вешалки с нарядами.  — Можно? — сказала я, делая шаг вперёд.  Нефтида бросила на меня взгляд в отражении, скривилась и бросила: — Закрой дверь с другой стороны.  — Давай поговорим.  На этот раз мой голос стал твёрже. Не вопрос — утверждение, настоящий призыв к действию, который она не стала игнорировать. Не дожидаясь ответа, я поставила чашу с фруктами на стол и села на кровать, откинулась на локти, неотрывно глядя на сестру. Она поджала губы и нехотя подошла ко мне, располагаясь рядом.  — Я чувствую напряжение между нами, Нэф, и мне это не нравится. Но ты должна понять, что я не могу у тебя отнять то, чего нет. Наших родителей не вернуть.  — Глупая. Ты уже это сделала.  Нефтида смотрела на меня с нескрываемым пренебрежением, будто действительно до сих пор ревновала, но правда заключалась в том, что ревновать не к чему. Несмотря на стервозный характер и попытки навредить, в какой-то мере Нефтида и оберегала меня. Когда строго приказала близнецам доставить меня в целости, когда уберегла меня от изнасилования, когда пыталась убедить в бесчестии Амена...  Когда я думала о нём, осознание положения вещей всё глубже зарывалось в подкорку: Фернандо действительно не выжить, но Нефтида ещё могла начать жизнь заново. Я хотела дать ей шанс.  Делая глубокий вдох, приподнялась и положила свою ладонь поверх её, кивнула на рамку с фотографией родителей.  — Иногда я представляла, как мама расчёсывает мне волосы… а папа читает сказки… их смех и улыбки казались такими живыми, хотя я мало что помню, — Нефтида подняла на меня взгляд, нахмурила брови. — А сейчас они кажутся призраками, которых сама себе выдумала.  Я говорила правду, но она уже не ранила. Просто данность, которую приняла и закопала глубоко на задворках. Там, откуда не собиралась её доставать.  — Они были хорошими людьми, — начала она, переплетая наши пальцы, — мама и вправду любила делать нам причёски. Всегда разные, чтобы подметить индивидуальность каждой. А папа пёк блинчики по выходным, — лицо Нефтиды исказилось горькой ухмылкой, — но они оставили нас. Сначала разлучили, а потом сами ушли… но ведь ты не уйдешь?  В уголках её глаз скопились слёзы. Настоящие слёзы, спровоцированные не ревностью — болью, которую она ощущала от утраты до сих пор. Я поймала большим пальцем солёную каплю, провела по щеке, обдумывая свой ответ. Нефтида замерла, смотрела внимательно, не отнимая взгляда, а затем сжала руку сильнее, резко подалась вперёд и врезалась в мои губы. Пальцы невольно разжались, когда я почувствовала солёный привкус. — Что ты делаешь? Одёрнув руку, я вскочила на ноги и уставилась на Нефтиду. — Ты не хотела? — она поднялась следом, выгнула бровь. — Ты всё ещё любишь Оушена, верно? Я правильно поняла тебя?  — Нефтида, дело не в нём.  — А в чём же?! — голос срывался на крик, — Ты тоже меня отвергаешь?  Тишина повисла над нами непроницаемым куполом. Грудь Нефтиды быстро вздымалась от переизбытка чувств, и моя вторила движениям, только чувства рознились, и я не знала, как объяснить свои. Губы горели от порывистого прикосновения. Кто-то целует своих детей в губы, кто-то целует подруг при встрече, но для меня это было дико, неправильно, непозволительно интимно даже для родной сестры. Рука сама потянулась ко рту, пальцы щипали кожу, будто всё это было больной фантазией, сном, и я вот-вот проснусь.  Нефтида опустила подбородок, глядя на меня исподлобья, подошла ближе.  — Ты. Отвергаешь. Меня? — она повторила вопрос, говоря почти шёпотом.  Я молчала, в мыслях складывая слова в предложение, которое ранит сестру с наименьшими последствиями для меня. Родители, Фернандо, Брэд, Амен… все делали выбор не в её пользу, а теперь очередь дошла и до меня. Нефтида так отчаянно хотела любви, что гендерные и возрастные границы стёрлись  — осталось лишь болезненное желание принадлежать кому-то. Или завладеть им. — Не отвергаю, ты моя сестра. Но мне нужно время, чтобы начать тебе доверять… — А к Оушену сразу прыгнула! — возразила она, — когда он умрёт, и в могилу следом прыгнешь? Я стиснула зубы, чувствуя, как гнев подступает к горлу, но смолчала. — Можешь не отвечать… — Нефтида взяла вешалки и принялась красоваться перед зеркалом, как ни в чём ни бывало, — хочешь любить ублюдка и всю жизнь его оплакивать — твоё право. Бери что понравится и выметайся, я хочу собраться в одиночестве. В словах сквозило обидой, но я не стала оправдываться за то, в чём даже не призналась. Закрыв за собой дверь, я спустилась к взбудораженному Фернандо, расхаживающему по гостиной. Он разговаривал с кем-то по телефону, обсуждая «покупку» казино и то, что необходимо поменять в них в ближайшее время. Я дождалась, когда дядя завершит звонок и предложила сыграть партейку, пока Нефтида занята сборами, но он отказался. Всё бродил взад-вперед, теребя в руках кожаные перчатки. Почти сутки коту под хвост. Душевные разговоры за виски, поездка в банк, попытки сблизиться с Нефтидой, даже карты — всё оказалось неважным. Фернандо хотел получить ответ от Амена как можно скорее, и я никак не могла отсрочить этот момент. Оставалось уповать на то, что Дия с Коллинзом подоспеют вовремя.

***

🎶Zoe Wees — Ghost

Машина неслась сквозь наступающие сумерки, разрывая полутьму слепящими лучами фар. Я сидела в расслабленной позе, держа в руках папку с документами, но каждый удар сердца отдавался в висках пульсирующей болью, будто кто-то методично забивал гвоздь за гвоздём в мой череп.  Нефтида вела машину быстро, то сбрасывая педаль газа, то резко ускоряясь, изредка поглядывая на меня с хитрой улыбкой. Хотела, чтобы я нервничала ещё больше, но я и сама справлялась, приковав взгляд к приборной панели с маршрутом оставшегося пути. Сорок. Осталось сорок минут, чтобы продумать, как сделать невозможное.  — Мне нужно в туалет, — сказала я, желая хоть чуть-чуть потянуть время, — сейчас.  С одной стороны от машины пролегали бескрайние поля, а с другой — посадка. Мне потребовалось бы перейти дорогу и затеряться между деревьев, чтобы справить нужду, а это время. — Боишься уписаться при виде своего суженного? — голос Нефтиды звучал с озорцой на фоне ревущего мотора. — Кстати… я тебе кое-что приготовила… Я выгнула бровь, наблюдая за тем, как она тыкает пальцем по экрану и останавливается на неизвестном номере, чтобы позвонить. — Да, мисс? — грубый голос взял трубку.  — Брэд приехал? Выведи Оушена на улицу.  — Приехал, мисс. Но зачем на улицу? По-моему, его проще держ…  — Я не спрашивала твоего мнения, идиот! Выполняй приказ или будешь отмывать пол! Языком!  Головорез сбросил звонок. Пальцы Нефтиды резко сжали руль, кожа на костяшках натянулась до побеления и улыбка исчезла с лица. Под сердцем неприятно кольнуло, когда я представила себе Амена. Бездыханного, в крови, с кучей маленьких дырок в груди.  — Хочешь, чтобы я понаблюдала за тем, как пугаешь Оушена смертью? — сказала я, крепче сжимая папку с документами, — он не боится её, и угрозы не помогут заполучить его подпись.  Нефтида затормозила, резко дёрнула руль, машину занесло, и я ударилась плечом о дверь. Острая боль пронзила тело, но мгновенно забылась, когда Нефтида открыла бардачок, извлекая пистолет.  — Фернандо был любезен... — её пальцы скользнули по холодному металлу с ненормальной нежностью, — что предложил альтернативный способ убеждения.   Взгляд прилип к орудию, язык прилип к нёбу, во рту образовался раздражающий ком. Я смотрела на оружие, лежащее на коленях Нефтиды. Отполированное дуло блестело в тусклом свете приборной панели, нагоняя ужаса.  — Он сказал... — её голос стал тише, — что если твой возлюбленный откажется подписывать... мы просто покажем ему, что происходит с теми, кого он посмел полюбить, — пальцы обхватили рукоять пистолета, рука не дрогнула, когда Нефтида поднесла его к моему подбородку, — полюбил же, да?  Фернандо дал дозволение использовать меня. Инструмент, приманка, кто угодно, но не племянница… Я сглотнула ком разочарования и подняла подбородок выше, неотрывно глядя на сестру. — Ты не посмеешь, — голос охрип, но ни одна мышца на лице не дрогнула.  Я не покажу ей своего страха. Ему не позволю распоряжаться моей жизнью. Губы Нефтиды растянулись в улыбке, пистолет заскользил по подбородку к скуле. Вверх-вниз, к губам, очерчивал круг, холодил скулу, висок, бровь, двигался против роста волос и замер посередине.  — Хочешь проверить?   Мир сузился до крошечной чёрной точки — дула, направленного прямо между моих глаз. Время остановилось. Я нахмурилась, дёрнула головой, но Нефтида сжала рукоять сильнее, впиваясь сталью в кожу. Палец лёг на спусковой крючок, губы шептали моё имя — последнее, что я могла услышать, но что-то внутри сломалось.  Я ринулась вперёд, вцепилась в запястье Нефтиды с силой обречённого, она двинулась в противовес, почти забравшись на меня сверху. Мы боролись, пистолет дрожал между нами, руки дрожали от выброса адреналина в кровь, дыхание смешалось с полустонами.  — Отпусти, сука! — её голос превратился в животный рёв, полный ненависти.   Но я не отступала, вцепилась в пистолет, вырывая право на жизнь… Грохот выстрела разорвал барабанные перепонки, запах пороха заполнил салон.  — Нет... Нет-нет-нет! — сквозь осипший голос вырвался крик, — я не хотела! Нефтида, Нефтида!  Она замерла, глаза расширились, пистолет выскользнул из её ослабевших пальцев, упав на пол с глухим стуком. Нефтида медленно обмякала на сиденье, как марионетка с перерезанными нитями. Я судорожно закрывала дыру в её животе, давила, трясущимися руками пыталась собрать кровь, пузырящуюся сквозь блузку. В носу защипало, глаза заволокла плёнка, ещё больше размазывая багровое пятно по белой ткани.  — Нет, прошу тебя, я не хотела…  — Э...ва... — её губы шевельнулись, рука потянулась к моей, слова тихим хрипом застывали в воздухе, — держи… кха-кха, не отпускай меня…  Я переплела наши пальцы, накрыла другой рукой и крепко сжала.  — Не отпущу.  Её дыхание замедлилось, грудная клетка перестала содрогаться, выгоняя густую кровь наружу. Я смотрела, как жизнь покидает мою сестру. Как свет в зелёных глазах медленно гаснет, превращая их в пустые стеклянные шары.  Последний вдох покинул её тело, и лишь тогда я действительно поняла, что наделала. Сгребла Нефтиду, прижала к себе, коснулась лбом её лба и заплакала. Кожа тёрлась о кожу, слёзы градом падали на щёки Нефтиды, тихие всхлипы переросли в оглушительный вой, за которым я не заметила звонки на приборную панель.  Брэд.  — Боже… — взмолилась я, отрываясь от тела сестры и озираясь по сторонам, — что же мне делать?  Я выскочила из машины, на трясущихся ногах металась взад-вперёд, обхватив себя за плечи.  Уеду. Уеду к Дие, приедем за Аменом вместе. План рабочий. Да. Так и сделаю… я рывком направилась к пассажирскому, на котором лежало остывающее тело Нефтиды. Живот тут же скрутило спазмом, я загнулась, содрогаясь от вырывающейся наружу желчи.  Нет. Дорога займёт слишком много времени, если Амена выведут, если он окажет сопротивление, то по приказу Фернандо наёмники убьют его. Я должна поехать туда и… что и? Что же я сделаю…  Что сделала бы Нефтида?  Я приложила руку ко рту, скосилась на неё из-под полуприкрытых век. В голову закралась бредовая мысль. Но я должна попробовать. 

Они

🎶Woodkid — run boy run

Три минуты. Эвтида впилась пальцами в руль, ноги дрожали от напряжения, машина рычала, дёргаясь на неровной дороге, будто сопротивлялась её неумелому управлению. В ушах всё ещё звенело от выстрела, перед глазами зияла дыра, спрятанная под багровой тканью. Она понимала, что Дия не успеет приехать, от того давила на педаль газа сильнее, наплевав на скоростной режим и отсутствие прав.  «Держись… ещё немного» — пронеслось в голове, но мысль рассыпалась, когда показался загородный дом, освещённый жёлтыми пятнами фонарей. Эвтида резко ударила по тормозам, гравий взлетел из-под колёс. Сердце судорожно забилось о рёбра, когда два незнакомых наёмника вышли за ворота. Эва скосилась на лежащую на заднем сиденье Нефтиду, собралась с силами и выдохнула, прежде чем выйти из машины.  — Где Брэд?! — её голос звучал уверено и нагло, будто сама Нефтида явилась по их души. Наёмники переглянулись. — Мы не следили за ним, мисс. А Вы… Вам нужна помощь?  — Себе помогите, недоумки! Оушен должен был быть здесь, Брэд не встретил, где?! — она всплеснула руками, ненадолго задерживая взгляд на недоумевающей охране, — ничего нельзя доверить. Ладно, с первым сама разберусь. А вы найдите мне Брэда! Немедленно!  Эвтида размашистой походкой направилась к дому, ликуя внутри, что удалось миновать наёмников, но по пути приметила ещё троих, бесцельно бродивших по территории. Они могли доставить проблем. Дом встретил Эву запахом пыли, пота и металла. Она бежала по коридору, натыкаясь на стены, пока не услышала приглушённый стон.   Дверь была приоткрыта.   Внутри — Амен, прижавший одного из охранников спиной к себе. Его предплечье обхватило шею и пережало горло противника, мышцы напряглись, как стальные тросы.   — Где мои люди? — голос Амена звучал спокойно и отчуждённо, нагоняя ещё больше ужаса.  Охранник захрипел, пытаясь вырваться, тогда он резко дёрнул его вбок — раздался оглушительный хруст. Оушен отпустил безжизненное тело, выудил из из-за ремня два пистолета с ножом и поднял взгляд.  — Эва?  Голубые глаза расширились, когда он увидел её — бледную, в крови, с диким взглядом. Амен переступил через труп и рванулся к Эвтиде, схватив за плечи:   — Ранена?!   Она качнула головой, дрожащим голосом произнесла:   — Это… не моя.   Амен осмотрел Эву, взгляд скользнул по окровавленным рукам, задержался на лице. В глазах мелькнуло что-то тёмное, он сощурился на секунду, обхватил её за затылок и притянул к себе, коротко целуя в губы.  — Беги к машине. Жди там.   — Нет! — Эва вцепилась в его рубашку. — Тизиан и Шон здесь! В соседней комнате!   Амен стиснул зубы и вложил в её руку пистолет.  — В машину, птичка. И не высовывайся.  Они вышли вместе, Эва сделала шаг назад, с нажимом скользя пальцами свободной руки по предплечью Оушена, пока не перестала чувствовать его тепло. Уже родного, живого, и побежала к выходу без оглядки. Амен проводил её настороженным взглядом, подошёл к нужной двери и дёрнул ручку. Заперта. Отступил на шаг, врезался в неё плечом, дерево треснуло.  — Босс… — Шон вымученно улыбнулся, но тут же закашлялся.   Амен сел на корточки, разрезал ножом верёвки, осмотрел своих подчинённых и тихо выдохнул, сам себе удивляясь, насколько рад их видеть живыми.  — Как вы? Яйца соберёте в кучу? — спросил он, дернув уголком губ.  Тизиан растёр запястья, поднял голову:   — Всегда, босс, только пальцем тыкни.   Шон молча кивнул и поднялся, Амен помог встать Тизиану, протянул ему пистолет, Шону — нож.  — Очищаем дом. Без шума. Они разбрелись в разные стороны, двигались бесшумно, как тени. Тизиан пристрелил одного, забежавшего с чёрного хода, Шон перерезал горло другому. Амен шёл впереди, продвигаясь ближе к выходу. И тут — тихий всхлип, удар металла о пол, стрекочущий голос послышался из-за угла:  — Думаешь, если я тебя тогда не трахнул, то сейчас остановлюсь? Брэд. Он поймал Эвтиду, совсем чуть-чуть не добежавшую до выхода, схватил за горло и прижал к стене, забираясь другой рукой под футболку.  Оушен замер на секунду, а затем — взорвался. Рванулся вперёд, как пуля, Брэд даже не успел опомниться — Оушен врезался в него, сбив с ног. Эва закашлялась, хватаясь за горло. Близнец на четвереньках пополз вперёд, но был прижат ногой к полу.  — Что ты хотел сделать, ублюдок?  Брэд хрипел что-то невнятное, только раздражая. Амен повернулся к испуганной Эве, смягчил выражение лица и спросил:  — О чем он говорил, птичка?  — Брэд… — она сглотнула, — хотел меня изнасиловать. Слова Эвтиды острым лезвием резанули слух Оушена, он с ноги ударил близнеца по рёбрам, схватил за грудки и поднял с пола, прижимая к стене массивным предплечьем. Кивком указал Эве на дверь и приковал пронизывающий до костей взгляд к человеку, которой посмел тронуть его женщину.  Его птичку.  Первый удар пришёлся по лицу. Хруст носа, вопль Брэда, удар по почкам, второй, третий, он согнулся и взвыл, Амен сжал в кулаке его волосы, удар коленом по лицу, кулаком, раз, два, три, кровь залила обои, Брэд обмяк и осел на пол, опустив голову вниз. 

🎶Gina Brooklyn — no more hiding

Оушен вышел на улицу, вытирая окровавленные костяшки рук о штаны, осмотрелся. Тизиан с Шоном вышли из-за угла дома, второй держался за бок, волоча за собой ногу. Ему нужна была помощь.  Эвтида наблюдала за ними из машины, руки всё ещё дрожали, взгляд метался от Амена к телу Нефтиды, лежащему на заднем сиденье. Это она сделала. Она, она, она, она убила свою сестру. Тошнота снова подступила к горлу. Эва прилипла к окну, наблюдая за происходящим, чтобы хоть как-то унять беспокойное сердце и совесть, сжирающую внутренности. Амен жив, он свободен, Эвтида не зря окропила свои руки. Не зря. Не зря? Внезапно дверь дома распахнулась, и оттуда выбежал охранник. Амен ринулся за ним, безмолвной тенью настиг свою добычу, схватил за шею и дёрнул до хруста, сразу отпуская. Охранник рухнул на землю без звука.  Эвтида закрыла глаза.  Когда она снова открыла их, Амен и Тизиан уже шли к машине, каждый схватив бессознательного близнеца за ногу. За ними, прихрамывая, шёл Шон. Амен открыл дверь авто, увидел её — бледную, в крови, с пустым взглядом.  — Эва… Он наклонился, и Эвтида сорвалась с места, порывисто врезаясь в его тело.  — Я не хотела… — тихий голос дрожал. — Я не хотела её убивать, Амен… не хотела… Оушен обнял её, прижал к себе. Пальцы с нажимом скользили по спине, тихий плач утопал в широкой груди мычанием. Эва зарылась лицом в ткань футболки, уткнулась щекой, сжала челюсти до судорог, стараясь не выть, как раненая белуга.  — Всё кончено, птичка, — прошептал он. — Всё кончено.  Сердце Амена упорно откликалось на проявление чувств любимой женщины, и он прижал её к себе теснее, позволяя ощутить, как он ей сострадает. Эвтида закрыла глаза и разрыдалась, хрупкое тело содрогалось в сильных руках, с непривычной нежностью укутавших её в объятиях. Тизиан и Шон молча стояли рядом, оба шокированные видом мёртвой сестры-близняшки. Амен продолжал поглаживать Эву, но взгляд его оставался твёрдым и решительным. Шрамы на груди зудели, жаждали возмездия, внутренние демоны точили ножи, выжидая, когда их можно будет пустить в дело. Но порядок в голове и последовательность действий — то, чем руководствовался Оушен на протяжении жизни. И глушить голос разума яростью он не собирался. — Уезжаем, — бросил сквозь зубы, глядя на окровавленный бок Шона, — и позвоните Пеллийскому. Для начала нужно залатать раны.