Я найду тебя снова

Время шло, и Книга Апокалипсиса все легче поддавалась расшифровке. Отчасти это была заслуга Каина, но все же большая часть работы была проделана благодаря знаниям Лэйн в области криптографии, хотя начальству она говорила, что всеми достижениями была обязана именно бессмертному, чтобы сохранить доступ к лаборатории. Ллойд был доволен результатами, но ключ от сейфа возвращать не спешил. А еще Лэйн беспокоили вопросы Васкевича. Он то и дело интересовался, получилось ли что-нибудь узнать о знаках на руке Каина, и настаивал на том, чтобы она поторопилась с разгадкой. Причины спешки ей никто не пояснял, и это не могло не тревожить. Лэйн узнала, что Эмме позволили съездить домой к родителям и сводному брату, и почувствовала зависть. Поездки к родным разрешались спустя два года беспрерывной работы на Сибирь, а Лэйн пока не проработала и года. Она не знала, когда вернется Эмма, поэтому удивилась, столкнувшись с ней вдруг в лаборатории. – Ты ведь уехала всего несколько дней назад, – удивилась Лэйн. – Меня отпустили лишь на пять дней, – ответила Эмма сухо. К сожалению, эта поездка не пошла ей на пользу: девушка по-прежнему выглядела подавленно. Сейчас ее глаза и вовсе были красными, словно она долго плакала. – Странно, не знала, что ты придешь. Думала, Васкевич тебя предупредил. – Предупредил о чем? – Все запланированные для бессмертного тесты были завершены. Полученные результаты превосходят результаты других бессмертных, что попадали нам в руки, поэтому Васкевич решил вколоть ангелу CGC. – Вколоть что? – Прости, постоянно забываю, что ты не работаешь в лаборатории, – ответила Эмма устало. – Если не вдаваться в подробности, ученые ищут способ подчинять себе бессмертных. CGC способен подавлять их волю, но из-за побочек никто из них не доживал до утра. В этот раз Васкевич, вдохновленный результатами тестов, надеялся на другой результат. Возможно, поэтому и не стал ничего вам рассказывать раньше времени. От ее слов все внутри Лэйн похолодело. Бросив взгляд в сторону комнаты Каина, она хотела было броситься туда со всех ног, но не смогла пошевелиться, словно ее ступни приросли к полу. – Он пока жив, – сообщила Эмма, заметив ее взгляд. – И CGC не подавил его волю, поэтому Васкевич потребовал второй укол, но это тоже не помогло. И если после первой дозы еще была надежда на то, что бессмертный сумеет как-то выжить, то после второй, мне кажется, шансов уже нет. Хотя кто знает. Мы наблюдаем подобное впервые. – Это бесчеловечно… – только и сумела выдавить из себя Лэйн. Ее трясло от гнева и бессилия. – Убийство бессмертного ради эксперимента – не самое страшное, что происходит в этих стенах, Лэйн. Если бы только я могла рассказать тебе больше… Но не стану, иначе они и тебе не позволят уйти отсюда. Эмма кивнула на лист бумаги, лежащий перед ней на столе. На негнущихся ногах Лэйн подошла ближе и увидела, что это было заявление на увольнение. Ниже стояла красная печать с надписью «отказано» по причине того, что сотрудник работал над проектом Адам. Лэйн уже не первый раз слышала об этом проекте, но если раньше ей было интересно узнать о нем больше, то теперь хотелось бежать от всего, что могло быть с ним связано, как от чумы. – Они не имеют права поступать так с тобой. – Как и с ним, – ответила Эмма, тяжко вздохнув. – Однако поступают, потому что по всей планете введен режим военного положения, и права людей, не говоря уже о бессмертных, отныне никому не интересны. Но за меня не волнуйся, я найду другой способ отсюда выбраться. Лучше поспеши попрощаться с ним. Возможно, не беспокойся сейчас Лэйн так сильно за жизнь Каина, она бы обратила внимание на слова Эммы. Но не в силах больше оттягивать неизбежное, она лишь поспешила к комнате ангела, чувствуя, как от страха холодели руки. Каин как обычно лежал на кушетке, и его лицо казалось бледнее обычного. Когда Лэйн подошла ближе, он открыл глаза и, узнав свою гостью, тихонько улыбнулся. Она заметила испарину на его лбу и положила туда ладонь, чтобы проверить, был ли у Каина жар. Его действительно лихорадило. – Не смотри на меня с такой жалостью, – попросил Каин хрипло. Даже находясь между жизнью и смертью, он по-прежнему старался выглядеть сильным. – Ты же бессмертный. Разве ты можешь умереть? Из глаз Лэйн покатились слезы. Да, она не любила их кому-либо показывать, но сейчас ей было все равно. Ее разум метался в поисках решения, а взгляд бегал по комнате, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы ей спасти Каина. Но она не знала, что можно было сделать в столь безнадежной ситуации. – Ты не должна из-за меня плакать, – прошептал Каин, и Лэйн покачала головой, отказываясь его слушать. – Наклонись. В этот раз она не стала спорить и послушно выполнила его просьбу. Каин потянулся навстречу, и Лэйн с удивлением наблюдала за тем, как он мягко касался своей щекой ее щеки, словно пытался вытереть ее слезы. Она замерла, ощущая жар его кожи. Это прикосновение было неожиданным и в то же время странно утешающим, и слезы, стекавшие по ее лицу, вдруг потеряли свою горечь. Каин не мог убрать их руками, и потому этот жест приобретал еще большую ценность. Сделав небольшую паузу, он вдруг медленно повернул голову и коснулся губами другой щеки, осторожно собирая ими несколько слезинок. Его движения были неспешными, будто он хотел запомнить каждое мгновение, каждую каплю. Отстранившись, он слегка облизнул нижнюю губу. Его глаза вспыхнули алым, и Каин спросил: – Хочешь узнать, каковы твои слезы на вкус? Лэйн едва дышала, ее сердце билось все чаще по мере того, как лицо Каина медленно приближалось к ее, испытывая ремни, приковывающие его тело к кушетке, на прочность. – Хочешь? – повторил он вопрос. Лэйн кивнула, и в этот момент губы Каина осторожно коснулись ее губ. Она почувствовала, что они были чуть влажными от слез, и позже, когда поцелуй углубился, ощутила легкую солоноватость, которая тут же исчезла, уступая место чему-то более приятному. От его одежды едва ощутимо пахло лекарствами, но Лэйн это не беспокоило. Она почти до боли вжалась в кушетку животом, пытаясь стать к нему как можно ближе, и погрузила пальцы ему в волосы, удивляясь, какими чистыми они казались на ощупь, учитывая лабораторные условия. Вероятно, это была особенность всех бессмертных, но Лэйн не хотелось сейчас об этом думать, она наслаждалась долгожданным моментом их близости. Ремни на запястьях Каина затрещали от напряжения – так сильно он стремился обнять ее, но смог коснуться ее тела лишь кончиками пальцев. На мгновение Каин замер, прижался к ее губам чуть сильнее, а затем мягко отстранился. Его лицо казалось еще более бледным, чем раньше. Он словно потратил на этот поцелуй последние силы. Дыхание стало прерывистым, а глаза начали слипаться. – Нет, нет… – прошептала Лэйн, с ужасом наблюдая за тем, как резко ухудшалось его состояние с каждым новым мгновением, и обхватила его ладонь, не зная, что еще можно было сделать. Каин устало выдохнул, его дыхание стало поверхностным, но он все же слабо сжал ее пальцы в ответ. Его губы шевельнулись, и на лице вновь мелькнула едва заметная, почти неуловимая улыбка, словно он таким образом хотел ее утешить. – Я не умру сегодня, – прошептал Каин, делая паузы. – Я проклят. Никто, встретившись со мной, не способен убить меня. – Проклят, – тихо повторила она, пытаясь найти в его словах утешение, однако оно не находилось. Глаза Каина закрылись, и когда Лэйн снова тихонько сжала его ладонь, он не ответил. Но все еще дышал – она видела, как двигалась его грудная клетка. Она оставалась с ним некоторое время в надежде, что он вдруг очнется, но Каин продолжил спать, и в конце концов Лэйн решила вернуться в свою комнату. Эммы в лаборатории уже не было, а на ее столе все еще лежал лист бумаги с ярко-красной прямоугольной печатью. Следующим утром Лэйн ворвалась в кабинет Ллойда и, даже не пытаясь сдержать свой гнев, холодно заявила: – Почему Васкевич не предупредил, что собирается убить бессмертного? Ллойд удивленно округлил глаза. – То есть как убить? – Они вкололи ему что-то под названием CGC, и вчера он был не способен продолжать работу. Лаборантка Эмма сказала, что он не доживет до утра. Но я с ним еще не закончила! Почему Васкевич единолично решает такие важные вопросы? Если ангел был им не нужен, оставили бы его для меня, он ничем им не мешал! Пусть Лэйн и была поглощена яростью, та все же не застилала ее разум. Она пыталась сделать вид, будто смерть Каина была для нее исключительно рабочей неприятностью. Никто не должен был догадаться, какую боль она испытывала от этой потери на самом деле. – Давай я ему позвоню, – предложил Ллойд, набирая добавочный номер лаборатории. Лэйн, не зная куда себя деть, уселась на стул. Она пыталась прислушиваться к тому, что отвечали на другом конце провода, но не смогла разобрать ни слова. Наконец разговор завершился, и Ллойд сообщил: – Бессмертный выжил. Андрей был уверен, что все так и произойдет, потому что тесты выдавали какие-то феноменальные результаты, вот и не стал нас предупреждать. И он согласовывал это решение с руководством базы, если тебе вдруг интересно, так что это была не его личная инициатива. Вечером можешь вернуться к работе, бессмертный уже пришел в себя. Лэйн почувствовала, как ее сердце замерло на миг, а затем заколотилось с бешеной скоростью. Каин был жив. Она почти не верила своим ушам, но ее тело среагировало первым и тут же расслабилось от облегчения. Вчерашний ужас и страх казались теперь далекими, а в голове смешались радость и гнев. Гнев на Васкевича и руководство базы, которые чуть не погубили Каина, и радость от того, что он выжил. – Понимаю твое недовольство, Лэйн, но Андрей не был обязан уведомлять нас о чем-либо. Разве что, если бы бессмертный умер, чтобы ты знала, что твоя работа в лаборатории завершена. Постарайся не показывать ему свои эмоции, ладно? – Разумеется, генерал, – ответила Лэйн. Она была бы совсем идиоткой, если бы пришла со своими претензиями напрямую к Васкевичу. Ллойду она доверяла, поэтому могла говорить с ним так открыто. Внутри нее бурлило множество эмоций, но все же она помнила о субординации. Ее ярость уже понемногу угасала, уступая место жгучему желанию увидеть Каина как можно скорее. Весь день Лэйн была как на иголках и в лабораторию практически летела. Она пришла чуть раньше восьми, хотя обычно старалась этого не делать, так как не любила сталкиваться с лаборантами. Но сегодня ее это не волновало. Словно в награду за все ее переживания лаборатория оказалась пуста. Каин выглядел значительно лучше. Увидев Лэйн, он тепло улыбнулся и поманил ее к себе легким взмахом пальцев. Она вдруг почувствовала внутри странное возбуждение от этого жеста и сразу же вспомнила вчерашний поцелуй, тепло его губ и прикосновение кончиков его пальцев к своей талии. Она подошла к кушетке, и Каин шепнул: – Ближе. Наклонившись, она не стала терять времени и тут же прильнула к губам. Каин чуть замешкался, но в итоге ответил на поцелуй, и огонь, охватывавший ее вчера, вспыхнул с новой силой. Их языки встретились, и Лэйн вдруг почувствовала себя пьяной. Ее рука легла ему на шею, а затем спустилась чуть ниже, к ключице, пробираясь под медицинскую рубашку. Она хотела его раздеть, хотела разорвать ремни, что не позволяли Каину ее обнять, хотела, чтобы он прижал ее к себе. Было несправедливо находиться рядом и не иметь возможности реализовать такие простейшие желания. Ниже, под его грудью Лэйн нащупала бинты, и они стали болезненным напоминанием о том, что происходило вчера в этой комнате. Словно очнувшись ото сна, Лэйн прервала поцелуй и начала осматривать лицо Каина, чтобы удостовериться, что ему действительно стало лучше. Его зрачки были расширены, и казалось, будто поцелуй опьянил и его тоже. – Я попросил тебя подойти, чтобы посекретничать, – прошептал Каин еле слышно, бросая взгляд на черный ящик. – Но ты исполнила мое истинное желание. Лэйн ощутила волну неловкости и смущения, когда поняла, что неверно интерпретировала его жест, и отступила на полшага, стараясь скрыть свои эмоции. «Я никогда не была такой импульсивной, что на меня нашло? – сокрушалась она мысленно, жалея о том, что поддалась порыву. – Будто действительно опьянела и потеряла разум от вожделения. А он просто хотел поговорить так, чтобы разговор не попал в записи черного ящика». – Прости… – прошептала Лэйн, не скрывая своего разочарования. – За что? – недоумевал Каин, и спустя мгновение до него, похоже, дошел истинный смысл ее извинений. – Тебе не за что извиняться. Я боялся, что вчерашний поцелуй мне лишь привиделся. Приятно знать, что это не так. – Он немного замялся, а затем добавил с легкой усмешкой: – Ты ведь будешь теперь каждый день так меня приветствовать? Лэйн рассмеялась, и ее смех прозвучал неожиданно легко, словно тело покинули последние остатки напряжения. – Я подумаю, – ответила она, пытаясь придать голосу серьезность, но было сложно его контролировать, ведь они все еще общались шепотом. – О чем ты хотел посекретничать? Она наклонилась ниже, и они едва не соприкоснулись носами. Каин наклонил голову и приблизился губами к ее уху. Когда он заговорил, Лэйн почувствовала, как по телу побежали мурашки, стоило его теплому дыханию коснуться уха. – Лаборантка Эмма что-то задумала. В самом ближнем ко входу ящике лежат пакеты, которые присоединяют к капельнице. Утром она вытащила их и заменила другими, с виду точно такими же, но с наклейками. Наклейки она отодрала и выбросила в корзину под столом. Лэйн бросила взгляд на капельницу. Раствор тек очень медленно, и она не знала, на сколько часов был рассчитан один пакет. Внешне он никак не отличался от тех, что она видела ранее, и на них никогда не было наклеек, никаких опознавательных знаков, словно все в лаборатории и так знали, что колют ангелу. Первым желанием было отсоединить капельницу от катетера, потому что Лэйн не знала, что конкретно Эмма могла сделать с пакетом, но это было бы грубым нарушением правил, за что могли отозвать доступ в лабораторию. Обрабатывать разбитую губу – это одно, а вот делать что-либо, что потенциально могло привести к освобождению пациента – совсем другое. Лэйн должна была взвешивать каждый свой шаг, потому что, когда настанет момент помогать Каину бежать, у нее будет всего одна попытка. Лэйн подошла к ящику с пакетами для капельницы, чтобы осмотреть содержимое, но тот оказался заперт на замок. Она понятия не имела, где лаборанты хранили ключи, скорее всего, носили их всегда с собой, по крайней мере она видела связку ключей у Васкевича. Разочарованно вздохнув, она присела у стола и придвинула к себе мусорное ведро. Стараясь ни к чему не прикасаться, она высматривала нечто похожее на наклейки и в конце концов обнаружила их под пачкой разорванной бумаги. – Изотонический раствор хлорида натрия, – прочитала она себе под нос, но тонкий слух бессмертного уловил ее слова, и Каин спросил: – Что это? – Просто физраствор, – ответила Лэйн максимально тихо. И, увидев непонимание на лице Каина, добавила: – Он повторяет состав плазмы крови. Если ваша кровь примерно такая же по составу, что и наша, тебе не станет хуже. Ты просто не почувствуешь изменений. – Но я чувствую, – сообщил Каин одними губами и вновь поманил Лэйн к себе. Ее слух был не такой чуткий, чтобы услышать сказанное шепотом на расстоянии, а читать по губам длинные фразы было непросто. – Мои силы понемногу возвращаются. То, что было в капельнице ранее, больше их не подавляет. Регенерация тоже ускорилась. Она пока недостаточно сильная, так как мне все еще нужна еда, но вскоре это станет заметно для остальных. И тут Лэйн вспомнила их вчерашний с Эммой разговор и то, с какой решительностью та пообещала, что сделает все, чтобы отсюда выбраться. «Что же ты задумала, Эмма? Если надеешься, что они уволят тебя после того, как узнают, что ты помогла Каину бежать, то ты плохо знаешь руководство Сибири. Они просто тебя расстреляют. Или, быть может, ты ожидаешь, что Каин, освободившись, просто всех здесь поубивает? Так или иначе, пока мне это на руку. Нужно придумать, как это использовать. Но долго ждать нельзя, нужно все провернуть до того, как Васкевич заметит, что силы Каина растут. Возможно, у нас есть не больше недели».