Счастливые люди

Ван Ибо — Я собираюсь ужинать, — постучав и приоткрыв дверь в гостевую комнату, сообщил Ибо. — Присоединишься? Сяо Чжань отложил в сторону кубик Рубика, и на секунду повиснув на руках, одним плавным движением спрыгнул с подоконника: — Пошли. — Твою мать! — вздрогнув, выругался Ибо, как только они зашли в гостинную. На его балконе в одном коротеньком шелковом халатике стояла Хан Со Хи и, улыбаясь, интенсивно стучала по стеклу. Сяо Чжань первым вышел из ступора, открыл стеклянную дверь и впустил девушку. — Госпожа, мне кажется, с каждым разом, что я вас вижу, на вас всё меньше одежды, — откровенно заржал, на что тут же получил презрительный взгляд и забавный фырк. — Свекровище приехало, не до гардеробов было. Страсть, как не хочу с ней встречаться. — Мама Артура? — не понял Сяо Чжань. — Что? Нет, та милая, тихая, пожилая леди живёт где-то на юге страны, и я её никогда не видела, за что ей очень благодарна. — Лю Тао, — пояснил Ван Ибо, смотря с балкона на несколько чёрных безликих автомобилей с тонированными стёклами. — Клянусь, она меня ненавидит, — шепнула Хан Со Хи, проходя в гостинную и забираясь с ногами на диван. — Вроде сестра ему, а ведёт себя, как мать. Я у вас тут пережду шторм? Она собрала волосы в высокий небрежный пучок, обнажая тонкую линию шеи. — Есть будешь? — безэмоционально поинтересовался Ибо, поняв, что лучше сразу перейти к стадии принятия, минуя отрицание, гнев и всё остальное по списку. Дождавшись согласного кивка, он указал на стол, обозначая тем самым, что на диване в позе йога, никто ужинать не будет. — Кстати, Артур до сих пор вспоминает твои утиные языки, — обратилась Хан Со Хи к Сяо Чжаню, с аппетитом уплетая разделённые на троих баоцзы. — Заладил, как попугай: как у бабушки, как у бабушки. Того гляди отправит меня на курсы кулинарии в общество «Жён отечества». — Я польщён, — Сяо Чжань встал из-за стола и поклонился на манер сказочного принца, прижав одну руку к груди, а вторую убирая за спину. Позёр. — А это ?.. — Хан Со Хи вопросительно скосила глаза на две коробки в углу гостиной. — Вещи из чулана, — ответил Сяо Чжань, пожав плечами. — Откуда и твоя шкатулка музыкальная. Что-то он отложил для нуждающихся, остальное же барахло отправилось в коробку «на выброс», Ибо на это лишь махнул рукой, обозначая, что ему нет никакого дела. Хан Со Хи, поддавшись любопытству, приоткрыла одну коробку и с восторженным «ого!» вытащила оттуда цилиндр, трость и белый боа. — Да-да, я когда разбирал, подумал, что до Ибо тут жил либо деятель искусства, либо извращенец. — Террорист, — несмело произнесла девушка, понизив голос до едва слышного шёпота. Сяо Чжань взглянул на Ибо, но судя по удивлённому выражению лица, он тоже слышал об этом впервые. — Мне соседка с восьмого этажа, госпожа Ши, рассказывала, — пояснила Хан Со Хи, теребя в руках белоснежные пёрышки. — Она его толком не знала, в лифте встречала иногда. Чудак, судя по всему, был, рассказывал, что нам всем какие-то приборы в головы вошьют и управлять через них будут. Потом, правда, перестал эту чушь нести. Зато глаза постоянно красные стали — зарёванные, и всё он про какую-то аудиозапись повторял, а что за запись, не пояснял. Ну, а однажды за ним приехали те самые чёрные минивэны, и больше его никто не видел. — Я не знал, — задумчиво протянул Ибо, и в комнате повисла практически осязаемая тягучая тишина. Чёрные минивэны всегда приезжали ночью, и люди из них всегда действовали очень тихо. Странно, но и взятые ими под стражу почти никогда не поднимали шум. Шли смиренно, готовые к сотрудничеству, либо же их практически волокли, потому что от страха заплетались ноги. Иногда те, кого забирали, пытались оправдываться, говорили, что это какая-то ошибка, но почему-то всегда шёпотом, будто боясь разбудить соседей. Тишину прорезал звук упавших на стол деревянных палочек. Ибо обернулся, взглянув на Сяо Чжаня, и нахмурился. Тот сидел, на первый взгляд абсолютно спокойный, сложив руки на груди и смотря куда-то за окно, на заходящее за высотные дома солнце. Но для Ибо не осталось незамеченным, что пальцами он так сильно впивался в собственные плечи, что это не могло не приносить боль, а губы, сжатые в плотную линию, стали почти белыми. Подобные рассказы — малоприятная тема для беседы, но об этом говорили. Кто-то чтоб поделиться сплетней, кто-то чтобы пощекотать нервы или припугнуть соседа, оставляющего смердящей мусорный пакет за дверью на лестничной площадке. Люди охали, морщились, но всё равно болтали. Сяо Чжань же выглядел так, будто прямо сейчас пытался справиться с панической атакой. — Так, всё, у меня уже мурашки по коже, давайте закроем тему, — Хан Со Хи подошла к зеркалу, надела цилиндр и набросила на плечи белое боа, позволяя ему мягко спадать вдоль рук. Ибо ещё раз взглянул на Сяо Чжаня, но не обнаружил теперь и следа волнения на его лице. Расслабленная поза и мягкая улыбка — ничего, что выдавало бы напряжение, так легко читаемое ещё минуту назад. Хан Со Хи тем временем чуть приподняла и снова надела на голову цилиндр, будто приветствуя собственное отражение. Ибо подумал, что в купе с коротеньким шёлковым халатом она выглядела, как танцовщица бурлеска из старых кабаре. Будто в подтверждение его мыслей она лукаво улыбнулась, покрутила пальцами трость и запрыгнула на журнальный столик. — НовоИ, включи песню из спектакля «Горная река», — из динамиков тут же послушно заиграла мелодия. — Кстати, если не смотрели, обязательно сходите. Такой красивый исторический сюжет, и Тан Шихао там великолепен в этом своём красном разлетающемся ханьфу, длинными до пояса волосами и мечом. Сказал бы что-ли на интервью каким шампунем пользуется. Волосы струятся шёлком — загляденье. Хан Со Хи начала изящно двигаться в такт музыке, обыгрывая свой танец с помощью боа и трости. Легкая, гибкая, с игривой улыбкой и лукавым взглядом. — Хан Со Хи, Хан Со Хи… — покачал головой Сяо Чжань, подавая ей руку, когда мелодия закончилась. — Под такую одухотворённую песню и такой танец. Разрушаешь образ добропорядочной гражданки. — Я тебя умоляю, я его ещё даже не начала создавать, — девушка грациозно спрыгнула со стола, крепко ухватившись за предложенную ей ладонь. — А как отреагирует Артур, если мы ему расскажем? — притворно угрожающе спросил Сяо Чжань, склонив голову набок и приподняв бровь. — Ооо, я ему сама обязательно расскажу. Он взбесится от ревности и накажет меня. Он так сладко наказывает, ммм… — Хан Со Хи нарочито томно облизала губы, но тут же, не выдержав, расхохоталась, словно ребёнок, которому удалась шалость. — Ты напрочь отбитая, да? — с ироничной улыбкой протянул Сяо Чжань, складывая вещи обратно в коробку. — Нравится? — Нравится, — не стал отрицать, а Ибо только закатил глаза. Чэнь Фэйюй, в отличие от своей девушки, цирковые номера не отхлабучивал, а предпочёл традиционный способ — постучал в дверь. Сообщил, что буря миновала, и Хан Со Хи может возвращаться домой. Ибо закрыл за ними дверь и вернулся в гостиную. Спать совершенно не хотелось. Он взял из вазы последнее яблоко и, откусив кусок, включил первый попавшийся канал. На экране чёрный, как смоль вулкан, извергал из своего жерла потоки огненной лавы, растекаясь по склону неумолимой стихией. — Оставь, — Сяо Чжань улегся на диван, закинув ноги на спинку. — Люблю такие репортажи. Завораживает, как спокойное, монолитное, вековое вдруг неожиданно просыпается от своего дрёма, безжалостно сметая всё на своём пути. Ибо взглянул на него краем глаза. Сяо Чжань лежал совсем близко, настолько, что его голова касалась бедра, а волосы, собранные в короткий хвостик, при каждом движении щекотали кожу сквозь тонкие домашние штаны. — Хватит ерзать. — Прости, — Сяо Чжань стянул с головы резинку, видимо мешающую ему найти удачное положение. — Знаешь, когда я в детстве летал в Италию, мы поднимались на Везувий. — С родителями? — Нет, они не смогли, — отмахнулся Сяо Чжань, словно этот вопрос был каким-то бессмысленным. — С Би Хангом, моим шофёром. Ибо помнил этого пожилого мужчину. Он каждый раз привозил Сяо Чжаня в школу и забирал после занятий. Строгий, сдержанный, но в его словах и действиях всегда улавливалась искренняя забота по отношению к Сяо Чжаню, кажется, они хорошо ладили. А ещё Ибо не мог забыть, его лицо на кадрах с того дня на Площади белых мотыльков. — Так вот, — продолжил Сяо Чжань, не заметив изменившихся эмоций Ибо. — На самом деле никакого впечатления сам вулкан на меня не произвёл, ну гора и гора. А вот то, что под ним, руины Помпеи — действительно завораживало. — Чья-то застывшая в веках смерть? — не понял Ибо. — Ну тебя, дурак! Нет, конечно. Осознание того, что природа может так легко, в один момент, уничтожить целый город и одновременно сохранить его для будущих поколений. Есть в этом какая-то пугающая, но чарующая магия, останавливающая время. На экране лава, словно дышащее паром существо, струилась по каменным склонам, медленно, отвоевывала у живого пространство. Сяо Чжань протянул руку и забрал у Ибо яблоко. Откусил небольшой кусок, медленно прожевывая, и вернул обратно. — На кухне лежат другие, зачем моё обгрызанное? — Лень вставать, — пожал плечами Сяо Чжань, а потом резко вскинул голову. — Тебе неприятно есть после меня? Извини, я как-то не подумал об этом. — Он смущённо зажмурился. — Глупости не говори. Они так и передавали друг другу одно на двоих яблоко, обсуждая происходящее на экране. Сяо Чжань рассказал об Италии, а Ибо о том, что никогда не выезжал за границы Китая. Сначала на это банально не хватало денег, потом он работал, как проклятый, а теперь стало сложно получить визу на выезд. Да и зачем? В их стране есть столько мест, где он ещё не был: горы, моря, леса и пустыни. Зачем ехать куда-то, если не видел красот собственного края? Ибо доел яблоко, оставив от него только маленькую сухую веточку, чем вызвал со стороны смешок напополам с зевком. — Иди спать, — предложил, глядя на то, как Сяо Чжань сладко потягивается, прогибаясь в спине, подобно огромному коту. — Надо на кухне ещё убрать, — он кивнул в сторону грязных тарелок. — Пора с этой парочки деньги брать за ужины у нас… прости у тебя, — тут же исправился. Ибо поднялся с дивана, чувствуя, как расслабляются затекшие мышцы шеи и плеч: — Да-да, а началось всё с ностальгического для Чэнь Фэйюя блюда, которым ты его тут кормил. Иди, я сам уберу. — Но ведь я здесь именно для того… — Спать, я тебе говорю. Сяо Чжань усмехнулся, встал с дивана и наигранно драматично приложил ладонь к сердцу, будто прямо сейчас выдаст какую-то торжественную речь. — Ты официально лучший рабовладелец в мире! — сказал и быстро ретировался в сторону спальни, а Ибо едва удержался, чтобы не показать средний палец вдогонку. Всё прибрав, он открыл ноутбук проверить рабочую почту, как делал всегда, но вместо этого зачем-то ввел в поисковик НовоИ: «Чэнь Фэйюй, интервью». Браузер выдал десятки результатов. Ссылки вели в основном на страницы с биографией шурина Высшего Руководителя. Рассказывали о его спортивном прошлом. Когда-то он играл в национальной сборной по волейболу, считался многообещающим спортсменом, но получил травму и рано завершил карьеру. Теперь работал спортивным журналистом. Несколько новостных порталов сообщали о недавней операции на поджелудочную, обращая внимание на высококвалифицированных хирургов и передовое оборудование их страны. Не найдя ничего подходящего, Ибо изменил запрос на «Лю Тао с братом Чэнь Фэйюем». Просмотрев ещё несколько ссылок, он наконец нашёл то, что искал. В одном интервью речь шла о семейных ценностях и традициях. Чэнь Фейюй делился, что к самым светлым воспоминаниям из детства он причисляет каникулы у бабушки и её потрясающе вкусные утиные языки. «Случайно приготовил его любимое блюдо, да, Сяо Чжань?» — хмыкнул Ибо. Это было странное совпадение, которое можно списать на желание Сяо Чжаня воспользоваться шансом и завести полезное знакомство. Смело, очень смело, учитывая разницу в их социальных статусах размером с Марианскую впадину. Но, очевидно, Сяо Чжань очень легко сходился с людьми. ****** Артур — Ты куда, чокнутая? — Чэнь Фэйюй услышал пиликание замка и открывающуюся дверь, а следом увидел, как Хан Со Хи выбегает на балкон и перелезает на соседний. — Упадёшь, скандал будет! Он искренне посмеялся над ловкостью своей девушки, а заодно её категорическому нежеланию встречаться с его сестрой, у той, конечно, характер не подарок, но не до такой же степени, чтоб по балконам отчаянной белкой прыгать. — Ты спал? — голос Лю Тао звучал грубовато, но Чэнь Фэйюй уже давно привык к её властному тону и считал это издержками занимаемой должности. — Что-то вроде того. Госпожа Лю была на шестнадцать лет старше своего брата и являлась ему сестрой только по отцу. Возможно из-за большой разницы в возрасте и из-за того, что у неё не могло быть детей, Чэнь Фэйюю часто казалось, что она примеряет на себя, скорее, роль его матери, а то и мачехи, чем сестры. — Я привезла тебе костюм на следующее воскресенье, стилисты приедут к семи, будь готов, — Лю Тао критично оглядела брата, словно сканируя его с ног до головы. — Ты выучил свою речь? Мне не нужны сюрпризы в виде твоего мямленья и замены забытых слов на другие. — Выучил, не переживай, — успокоил Чэнь Фэйюй. — Даже во сне повторю. Ты только за этим пришла? — Мы давно не виделись, — она осмотрелась вокруг и подошла к окну, перекрестив на груди руки. — Ты не наигрался ещё с этой своей вертихвосткой? Тебе двадцать шесть лет, и ты не женат. Какой пример ты подаёшь? Государство проводит политику по подъёму рождаемости, благоприятному образу семьи, как значимой клетки общества. — О! Какое ты верное слово подобрала! — перебил сестру Чэнь Фэйюй. — Можешь выделываться сколько угодно, но ты женишься, и не на этой твоей… — в словах звучала твёрдая уверенность, как будто Лю Тао уже давно решила за брата, не просто какой должна быть его будущая супруга, но и подобрала конкретную кандидатуру. — Чего тебе Хан Со Хи покоя не даёт, будто она твоего пуделя переехала, — Чэнь Фэйюй развалился на мягком диване, закинув ноги на журнальный столик. — Начнём с того, что она иностранка, — бросила Лю Тао вполоборота, не отходя от окна. — Это она, конечно, зря, неосмотрительно поступила. — Перестань паясничать! — Лю Тао скинула ноги брата со столика и присела на край дивана. — Ты ведь понимаешь, что это не совсем та партия, которую хотели бы видеть в качестве девушки шурина Высшего Руководителя. — А как же эти яркие плакаты с лозунгами о том, что все люди равны, главное — преданность стране и вера в партию? — Чэнь Фэйюй демонстративно схватился ладонями за щёки. — Неужели нам с них врут? Слушай, тебе самой не смешно? Она живёт тут с восьми лет! И с тех пор ни разу не была в Корее. — Тем не менее у нее откуда-то вот эта дрянь, — Лю Тао брезгливо ткнула пальцем в карточку с фотографией корейской группы. — Я прямо сейчас могу приказать за это упечь её на пару недель куда следует, а если копнуть или разговорить, то может и не недель. — Это всего лишь карточка, перестань, а? — Ты думаешь эта вертихвостка тут ошивается потому что ты такой замечательный? Разуй глаза, идиот, ты просто самый выгодный вариант. Выгодный, Чэнь Фэйюй, как хорошая сделка. Подвернись что-то получше, она тут же исчезнет из твоей жизни. — Ты в своем уме, сестрёнка? Кто может быть лучше меня? Я идеален! Ну, а если всё же, то тогда и буду расстраиваться. Лю Тао взбешённо фыркнула и направилась к двери. Она всегда приезжала без предупреждения и уезжала, как только считала, что разговор закончен. Мнение остальных редко когда её волновало. Чэнь Фэйюй за всю жизнь привык к этому и относился если не с пониманием, то со свойственной его природе равнодушием. — Артур, я её боюсь, — Хан Со Хи оплела тонкими руками его талию и сцепила за спиной запястья в замок. — Глупая, что она тебе сделает, пока ты со мной? — А если не буду с тобой? Что тогда? Я знаю, что людей арестовывают и потом их никто больше не видит. А самое главное не знают, за что. Я слышала, говорят, что там с ними… — Хан Со Хи уткнулась лицом в тяжело вздымающуюся грудь своего парня, но сразу же почувствовала, как сильные руки настойчиво её отстраняют. Чэнь Фэйюй грубо обхватил пальцами подбородок Хан Со Хи, ощутимо сжав челюсть, так что девушка болезненно зашипела. — Думай что говоришь и где говоришь, детка, и тогда не нужно будет бояться. Никого не забирают без причины. Ты меня поняла? Хан Со Хи молча кивнула. — Повтори, что ты поняла. — Никого не забирают без причины, — произнесла почти шёпотом и цепкими пальцами разжала хватку на своем лице.