Счастливые люди

Сяо Чжань

«Как стало известно Национальному отделу безопасности, терроризм снова поднимает голову. Самый опасный враг, находящийся в тылу, собирает силы. У преступников, стремящихся к анархии и разрушению, появился лидер, называющий себя Художником. Он пытается объединить разрозненные банды в одну организованную преступную группировку, готовую в любой момент напасть на мирных жителей и разрушить привычный порядок и безопасность нашей страны. К сожалению, большей информацией мы на данный момент не обладаем, но граждане могут быть уверены, благодаря усиленной работе спецслужб так называемому Художнику не долго оставаться анонимным. Помните, перемены несут в себе разруху и смерть, мы не хотим повторения ужасных событий на Площади белых мотыльков, будьте бдительны, сообщайте обо всём, что кажется вам подозрительным.»

НовоИ напомнил цифры и так известного всем номера телефона, коротко рассказал о других новостях и закончил выпуск ежедневным отчётом об уровне счастья населения. Важные сообщения всегда включались автоматически. В квартирах, машинах, на производствах, офисах, в кафе. На улицах огромные билборды транслировали репортаж, чтобы те, кто находился вне дома, не пропустили выпуск особенно значимых новостей. Шанса остаться неосведомлённым практически не оставалось. Сяо Чжань подошёл к окну и, подумав какое-то время, перекрутил грани кубик Рубика. Вглядываясь в серый от мороси пейзаж, в котором строгие линии высоток казались ещё более массивными и холодными под слоем сырой дымки, аккуратно поставил игрушку на место. С экрана НовоИ теперь эмоционально спорили в студии ежедневного ток-шоу о возможности чипирования не только заключенных, но и неблагонадежных граждан, чтобы иметь возможность предупредить преступления и отследить потенциальных террористов. — НовоИ, включи что-нибудь про животных, — скомандовал Сяо Чжань, вернувшись в гостинную и удобно устроившись на кожанном диване. В квартире царила слишком тягостная тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. Она давила. Вечерами, когда Ибо возвращался, так не ощущалось. Они вместе ужинали, болтали и даже скрупулёзно записываемые сеансы самокритики уже не настолько раздражали, как поначалу. Дни здесь проходили одинаково, сливаясь в однообразный поток из мелких забот. Сяо Чжань высыпался, хлопотал по дому, исполнял поручения Ибо. Теперь в радиусе разрешённых восьмисот метров. Сегодняшняя пятница ничем не отличалась от вчерашнего четверга или позавчерашней среды. Сяо Чжань прикрутил в кладовой купленные Ибо стеллажи, потому что до этого весь хлам бывшего хозяина просто валялся как ни попадя, приготовил ужин. От созерцания того, как гепард поедает антилопу его отвлёк дверной звонок. — Мы подумали, что хотим пригласить тебя с ответным визитом, — даже не поздоровавшись, сообщил Чэнь Фэйюй, от которого уже слегка несло алкоголем, и сильнее запахнул полы синего халата. — Пошли, пятница — трудовая неделя закончена и можно отдохнуть. Сяо Чжань неуверенно повёл плечом. Всё же несмотря на относительную теперь свободу передвижения, он здесь под ответственность Ибо. Согласно программе, поручившийся за преступника берёт на себя обязательства по его исправлению, и вот так сбегать на, судя по всему, мини-вечеринку, не то чтобы разрешено. А в глазах Ибо, с его правильностью и практически фанатичной тягой к порядку, это и вовсе должно будет выглядеть, как мятеж. К тому же в протоколах необходимо указывать все передвижения и занятия за день. — Ничего он не скажет, надсмотрщик твой, — угадав дилемму Сяо Чжаня, предупредил его отказ Чэнь Фэйюй. — Я договорюсь с мистером отутюженная рубашка. Сяо Чжань, не сдержав смешка, быстро написал Ибо записку и пошёл в соседнюю квартиру. В гостиной его встретила тёплая домашняя атмосфера. Хан Со Хи сидела забравшись с ногами на диван в широких серых штанах и белой майке на тонких бретельках. Увидев Сяо Чжаня, она приветливо помахала ему рукой и достала третий бокал. На столе уже стояла полупустая бутылка отечественного сухого вина. Этот сорт, хоть и считался дорогим и даже элитным, вкусом обладал весьма на любителя. Правительство старалось максимально поддержать местного производителя в как можно больших сферах, запрещая импорт заграничного товара, что с одной стороны было вполне оправдано, но с другой страдал конечный потребитель. — Это что хомяк? — спросил Сяо Чжань, забирая свой бокал. Прямо рядом с диваном стояла большая клетка, в которой очень сосредоточенно копошился пухлый грызун. — Это Навуходоносор, — с нотками гордости в голосе Чэнь Фэйюй представил питомца. — Ты назвал мелкое дурно пахнущее животное в честь вавилонского царя? — удивился Сяо Чжань и сразу пожалел о неаккуратной фразе в адрес любимца. — Сам ты дурнопахнущий! — огрызнулся Чэнь Фэйюй и через клетку погладил хомяка. — Не слушай этого придурка. Сяо Чжань капитулирующе поднял ладони вверх. Примерно после пятого бокала языки у всех заметно развязались. Хан Со Хи поведала, что Чэнь Фэйюй не только назвал грызуна затейливым именем, но ещё и отмеряет рост кактуса, стоящего на полке. Она наглядно продемонстрировала отметину карандашом на стене как раз в том месте, где заканчивалось растение. На аккуратное замечание Сяо Чжаня, что такие кактусы растут максимум на пару сантиметров в год, Чэнь Фэйюй махнул рукой и заверил, что в его условиях рост пойдёт быстрее. — Это твоя сестра приезжала, когда Со Хи забегала в гости? — все ещё смеясь тому, как именно она влетела к Ибо на балкон, между делом поинтересовался Сяо Чжань. — Ага, — Чэнь Фэйюй полулежал на диване, положив ноги на журнальный столик. — Костюм привезла ко Дню памяти. — Часто она в гостях бывает? — Сяо Чжань подлил всем вина в опустевшие бокалы. — А тебе что? Познакомить? — Чэнь Фэйюй вопросительно выгнул бровь, а потом резко подался вперёд. — Сейчас слушай внимательно: если ты планируешь какой-то блат поиметь через меня или лоббирование, то вылетишь отсюда на хуй за три секунды, и не в соседнюю квартиру, а прямиком за решётку! С записью в системе «неблагонадёжный». Я тебе не социальный лифт! Ты меня понял? И без того всегда нагловатый взгляд Чэнь Фэйюя, слегка исподлобья и с полуприкрытыми веками, сделался ещё более тяжелым. Сяо Чжань пьяно икнул и отрицательно замотал головой: — Я бы не посмел, ты что! Где я, и где госпожа Лю. Я спросил потому что, ну знаешь, это как другой мир для меня, обычного продавца. Просто проявил неуместное любопытство и участие, наверное. Ведь она и господин Высший Руководитель безмерно заняты, работая на благо нашей страны, поэтому трудно видеться с семьёй часто. Прости, мне не следовало. Сяо Чжань перестал частить и повинно опустил взгляд. — Ладно, проехали, — Чэнь Фэйюй расслабился, снова откидываясь на спинку дивана. — Вы про меня, вообще, забыли, — насупилась Хан Со Хи. — Давайте поиграем в «я никогда не…». Она вновь наполнила бокалы и вытащила из волос шпильку, давая своим каштановым волосам каскадом спадать на плечи. — Я никогда не перелазил через перила пятнадцатого этажа на чужие балконы, — начал Сяо Чжань, и Хан Со Хи, показав язык, сделала глоток. — Я никогда не писала стоя, — она невинно похлопала ресницами. — Я никогда не был в тюрьме, — Чэнь Фэйюй довольно улыбнулся. — Я никогда не был в гостях у Высшего Руководителя, — Сяо Чжань вернул улыбку, наблюдая, как Чэнь Фэйюй пьёт, а Хан Со Хи нет. — Я никогда не делал татуировку, — заявил Чэнь Фэйюй и скосил лукавый взгляд на свою девушку, которая тут же отпила из бокала. — Серьёзно? — удивился Сяо Чжань. Татуировки не были официально запрещены, но сильно не рекомендовались. Как и всё неугодное правительству. В результате одобрение и неодобрение воспринималось в народе, как закон. Очень удобно. — Покажи! — Если она её тебе покажет, мне придётся убить вас обоих, — оскалился Чэнь Фэйюй, и Сяо Чжань понял, что рисунок явно на какой-то пикантной части тела. Вопросы лились рекой, как и дорогое отечественное вино. В какой-то момент Хан Со Хи предложила пить на брудершафт, если «да» совпадёт у двоих. — Я никогда не дралась, — она едва успела закончить вопрос, как пропищал дверной звонок, и НовоИ услужливо сообщил, что Ван Ибо ожидает за дверью. — Детка, открой, пожалуйста, кажется нам тут надо выпить. — Чэнь Фэйюй поднял бокал и вопросительно посмотрел на Сяо Чжаня. Хан Со Хи подмигнула и босыми ногами побежала к двери. Собираясь пить на брудершафт, уже изрядно захмелевший Чэнь Фэйюй неловко пошатнулся, и дорогое отечественное красным пятном пролилось на полы его халата. — Сейчас, — Сяо Чжань быстро схватил со стола салфетку и приложил к намокшей ткани на бёдрах, совершенно забыв, что вторая его рука всё ещё перекрещена с чужой. В результате умудрился пролить ещё и своё вино, но уже на голую из-под распахнувшегося подола кожу Чэнь Фэйюя. — Что здесь происходит? В дверях гостинной стоял Ибо и непонимающе смотрел на открывшуюся перед ним картину. — О, ты прочитал записку, — Сяо Чжань хихикая и икая, отпил вино и наконец освободил руку. — Присоединяйся, — Хан Со Хи уже успела достать ещё один бокал и, наполнив его, протянула Ибо. — Сяо Чжань! Это так ты видишь своё исправление? Мне ограничить твой браслет радиусом своей кухни? — Тогда мне придётся ссать в раковину. Ибо шутку не оценил, нахмурился и сжал губы в тонкую линию. — Эй, ну ты чего? — Хан Со Хи так и стояла с протянутым вином. — Это мы его позвали, просто развеяться. — Я вижу, — буркнул Ибо. — Правда, расслабься, — Чэнь Фэйюй приподнял свой бокал в призывном жесте. — Моя девушка предлагает тебе выпить, невежливо отказываться. — Спасибо, но всё же нет. Сяо Чжань уже собирался перевести разговор в шутку и примирительно, как нашкодивший ребёнок, пойти с Ибо, но Чэнь Фэйюй вдруг вскочил с дивана и, высоко подняв свой бокал, громко произнес: — За здоровье Высшего Руководителя! Ибо с нечитаемым выражением лица молча взял бокал и одним глотком опустошил его до дна. «Кажется, пиздец надвигается», — подумал Сяо Чжань, наблюдая за всем происходящим. — Артуууур, меня всё это утомило, — Хан Со Хи выпила свое вино и прилипла к Чэнь Фэйюю, обнимая его и канюча приторным голосом. — Я спать хочу! Сяо Чжань поймал момент, пока эти двое были заняты друг другом, быстро попрощался и вернулся с Ибо к нему домой. — Я так понимаю, сеанс самокритики ты сегодня проводил очень весело, — выпалил Ибо, как только за ними захлопнулась дверь. Он стянул с шеи галстук, но вместо того, чтобы аккуратно скрутить его и, как обычно, положить в ящик, швырнул на диван. — А ответы на то как исправиться искал где то между голых ног Чэнь Фэйюя?! — Вот это тебя понесло, — с легкой усмешкой, едва удерживая равновесие, отмахнулся Сяо Чжань, проходя на кухню. Он налил себе стакан холодной воды прямо из-под крана и залпом его осушил. Сухое вино оставило неприятный терпкий вкус во рту, который хотелось смыть. — Меня понесло? Ты б ещё верхом залез на его полуголые бёдра! Сяо Чжань почему-то находил реакцию Ибо забавной. Тот ещё ни разу по-настоящему не выходил из себя, всегда сохраняя самообладание и вот тебе на. — Ой, не преувеличивай. Что такого плохого в том, чтобы выпить в компании? Знаешь, ведь алкоголь называют социальной смазкой, — Сяо Чжань подмигнул и растянул последнее слово, почти промурлыкав его. — Веселишься? Не забывай, что я знаю о том, что ты содомит! — Ого! Для человека, кромсающего стены храма под нужды атеистической организации, ты используешь слишком библейские термины, — съязвил в ответ Сяо Чжань. — Перед тем, как снесу алтарь, исповедуюсь. — Отличная идея, теперь я буду всю ночь представлять тебя, стоящим на коленях. Какие сладкие у меня будут сны. — Ты действительно думаешь, что это смешно? — Ибо подошёл ближе, прожигая взглядом. Разве что молнии глазами не метал. — Если я сообщу о подозрениях в неблагонадёжности, всё ещё будешь язвить? — Ну, тогда сделай это, — Сяо Чжань отзеркалил взгляд. — Достань телефон и позвони. Номер ты должен знать, он висит на каждом углу и запрограммирован в быстрый набор любого нового смартфона, наряду с номерами скорой помощи и пожарной службы. Или знаешь что? Сяо Чжань плотоядно ухмыльнулся, поддаваясь тёмному, хищному внутри себя и резко шагнул вперёд, не давая Ибо шанса успеть среагировать. Обхватил руками голову, зарываясь пальцами в мягкие, шелковистые волосы, царапая кожу на затылке. Впился своими губами в приоткрытые от удивления губы Ибо, ловя его короткий выдох, и юрко скользнул языком во влажное и жаркое, вылизывая, отвоевывая себе пространство. Ибо дёрнулся в его руках и замер. Такой правильный, такой благонадёжный, состоящий в партии именитый архитектор, сейчас послушно пускал в свой рот язык другого мужчины. Сяо Чжань прижался к Ибо всем телом, просунул между его ног колено и опустил руку на пах, удовлетворённо хмыкая, получив подтверждение. — Если неправильный содомит я, — Сяо Чжань отстранился. — То почему стоит у тебя? Ибо смотрел почерневшим взглядом, пока Сяо Чжань самодовольно и провокационно облизывал губы. Он знал, что выглядит, как сам грех, и никогда не страдал ложной скромностью. Наслаждался эффектом, тьмой в глазах напротив и блеском собственной слюны вокруг чужого рта. Одним сильным и уверенным движением Ибо дёрнул его на себя, развернул спиной и прижал своим телом к гладкому фасаду холодильника, не давая двигаться. Сяо Чжань и не пытался — его захлёстывало любопытство. Хотелось узнать на что способен Ибо, если пробудить его спящий под одеялом из идеального порядка и безупречно подобранных галстуков вулкан. Серый металл холодил кожу щеки, и контрастом по загривку обжигало горячим прерывистым дыханием, пуская мурашки. Собственное тело откликалось на этот коктель холода, жара и адреналина. Член дёрнулся, упираясь в тесную ткань джинс и очень захотелось прогнуться в пояснице, толкнуться назад, но ещё больше хотелось узнать, какую роль возьмёт на себя Ибо, чьё бешено колотящееся сердце Сяо Чжань ощущал спиной. Волосы с силой дёрнули, заставляя голову качнуться назад, послышался звук выдвигающегося ящика, а следом лязгающего металла. — Твоя причёска не входит в список рекомендованных. Ибо отстранился, давая отрезанным волосам свободно падать на пол. На несколько минут вокруг повисла тишина. Тягостная, вязкая, её казалось, можно было коснуться. Сяо Чжань провёл рукой по голове, чувствуя, как маленькая чёрная резинка соскользает вслед за остриженными прядями. Чёрные завитки теперь лежали на светлых досках паркета, похожие на неаккуратные пятна чернил по белому листу бумаги. — Но ты всё исправил, — Сяо Чжань присел, собрал с пола пучки собственных волос и, коротко сжав их в ладони, выкинул в мусорное ведро. — Теперь всё правильно, да, Ибо? Ответ ему был не нужен. Сяо Чжань развернулся, чтобы уйти в свою комнату, но был пойман за предплечье. — Ты не пьян, — глаза Ибо светились осознанием и в какой-то степени шоком. — Ты не был пьян! Сяо Чжань стоял неподвижно, не пытаясь вырваться из хватки или начать притворяться. Слишком поздно. В какой-то момент он сам потерял бдительность. — Спокойной ночи, Ван Ибо. В зеркале ванной комнаты Сяо Чжань вглядывался в своё отражение, опершись обеими руками на раковину. Неровно остриженные волосы, спадающие на лицо беспорядочными прядями, плотно сжатые, напряженные губы, тяжёлый взгляд. Он почувствовал, как нарастает усталость, закрыл глаза, глубоко вздохнул и попытался отогнать тяжёлые мысли. За дверью было тихо. Несколько раз плеснул себе в лицо водой и вышел. Он забылся, заигрался, слишком увлёкся и, кажется, тонкий лёд под его ногами треснул, пойдя паутиной кривых линий. Единственное, что оставалось, чтобы не провалиться под него — это лечь на живот и медленно ползти. Мягкий полумрак в квартире позволял через панорамные окна любоваться огнями ночного города. Сяо Чжань представил тот же вид, но с высоты взлетающего самолёта. Вспомнил, как дома, улицы, потоки машин мерцают россыпью золота и серебра, постепенно превращаясь в причудливо извивающиеся светящиеся ленты по мере того, как самолёт набирает высоту. Ночью из-за этих огней казалось, что звёзды не только над тобой, но и под — рассыпаны по бархатной черноте. Напряжение постепенно отпускало, уступая место усталости. Сяо Чжань зажёг электрический свет, «выключив» таким образом экран окна и возвращая себя в ставший уже привычным строгий и минималистичный интерьер гостинной. С фотографии на полке на него смотрел Ибо. Улыбался, пожимая руку Высшему Руководителю. Репортёры, перерезанная красная лента, а позади здание НовоИ — один из первых проектов, сразу сделавший Ибо имя и давший положение в обществе. Рядом с фото партийное удостоверение и биография Высшего Руководителя — единственная разрешённая к печати литература. Все остальные книги теперь существовали только в электронном виде. Объяснение сводилось к заботе об окружающей среде. Выбор в библиотеке НовоИ-Бук подвергался строгой цензуре, а разрешённые переводы иностранных изданий и вовсе ограничивались научной литературой. Сяо Чжань взял в руки книгу и открыл страницу на которой лежала закладка: «В тот момент, глядя на площадь, залитую кровью несчастных, я впервые осознал, к чему ведёт необузданная жажда мнимой свободы. Именно она усыпала улицу телами невинных. Свобода — это дар только для тех, кто добровольно принимает жизнь в мире ограничений и запретов. Эти ограничения, как нормы закона, — и есть самая большая свобода человека, то пространство, где он по-настоящему защищён: от анархии, хаоса и страха за свою жизнь и жизнь своих близких. Самое страшное и губительное — это навязчивое желание перемен». Сяо Чжань закрыл книгу и поставил её обратно на полку. — Как так вышло, Ибо, что из человека, читавшего Оруэлла и Брэдбери, ты стал человеком, читающим это…