Счастливые люди

Сяо Чжань Ибо сегодня вернулся с работы на несколько часов раньше. Держал в руках букет цветов, вино и какой-то конверт. — Если ты собрался пригласить меня на свидание, то я больше люблю цветы в горшках, чем эти умирающие веники, — усмехнулся Сяо Чжань, выйдя из комнаты. Ибо его веселья не разделил, разулся и прошёл в гостинную. Вазы не было, поэтому он просто положил цветы на стол. — У тебя день рождения? — Сяо Чжань удивленно уставился на Ибо, разглядев открытку. Он попытался вспомнить, знал ли в школе в какой день его одноклассник родился. Скорее всего нет, поэтому и забыть не мог. Был просто не в курсе. — Ну тогда… Поздравляю? — протянул неуверенно. Ибо на это лишь молча кивнул. Настроение у него совсем не напоминало праздничное, и что-то во взгляде и выражении лица читалось такое, что Сяо Чжаню не хотелось это просто проигнорировать. Он протянул руку, чтоб дотронуться до плеча Ибо, но тот вдруг резко обернулся. — Ты умеешь печь яблочный пирог? — Чего? — Сяо Чжань удивлённо моргнул. — В смысле, да, наверное. Я не пробовал, но не думаю, что это должно быть сложно. Именно яблочный? — Да. Мама пекла на наши с отцом дни рождения по рецепту бабушки, которая узнала его побывав в России. Я бы снова хотел почувствовать этот вкус. — Эмм.. — протянул Сяо Чжань в ответ и тут же был перебит. — Если ты сейчас заржёшь или скажешь хоть что-то язвительное, клянусь, я верну тебя в самую прогнившую камеру с крысами, — угрожающе прошипел Ибо, но вышло неубедительно, потому выглядел он скорее растерянно, чем свирепо. — Хотя плевать, можешь ржать, что взрослый мужик скучает по маминому пирогу. — Я хотел сказать, что у нас нет муки, — спокойно ответил Сяо Чжань, чувствуя, что Ибо сильно напряжён. — Я схожу в магазин. Попробуй пока вспомнить, что твоя мама клала в пирог помимо яблок, пусть НовоИ найдёт похожий рецепт. Сяо Чжань быстро переоделся, на ходу прикидывая сколько денег осталось у него на карте. Сегодня хотелось заплатить за продукты самому. Он помнил времена, когда ещё не была запрещена наличка, и всегда можно было порыться по карманам зимних курток или старых рюкзаков в поисках мелочи, а иногда и забытых там купюр. Когда он вышел из комнаты, Ибо уже нашёл похожий рецепт и протянул список продуктов. Сяо Чжань быстро пробежал по нему взглядом, помечая для себя то, что у них есть. Уже перешагнув порог, он ещё раз обернулся: — И, Ибо, то, что ты скучаешь по родителям — не стыдно и не смешно. Я тоже по своим скучаю. И это не зависит ни от возраста, ни от пола, ни от статуса. Иногда просто очень хочется набрать номер и сказать: «привет, мама, как вы? Папа сегодня будет смотреть футбол? Можно я к вам приеду?». Сяо Чжань, проигнорировав лифт, пешком спустился с пятнадцатого этажа. Погода сегодня, как ни странно, была ясная и тёплая, будто старалась хоть как-то исправить непраздничное настроение Ибо. Быстрым шагом Сяо Чжань двигался по широким улицам квартала. Всё вокруг выглядело слишком безупречным, чистым, налаженным и регламентированным, лишённым индивидуальности. Горожане, проходящие мимо, казались похожими на аккуратно расставленные шахматные фигуры, упорядоченно упакованные в рекомендованные одежды и причёски. Сяо Чжань невольно задавался вопросом, какие эти люди за закрытыми дверями, на своей кухне, когда шепчут что-то тому, кому доверяют, не взвешивая слова. Есть ли у них те, кому они доверяют или в каждом видится доносчик. Только пробегающие мимо совсем маленькие дети ещё вносили крохи сумбура и спонтанности в этот идеально скомпонованный мир. Школьники уже не были такими. Организация «Сыны Отечества» чётко объясняла своим подопечным, что они должны думать, и как это делать. Ничего нового, в том или ином виде это практиковалось в разных странах: Гитлерюгенд, Балилла, хунвэйбины, пионерия. Идея муштровать с детства, чтобы потом не пришлось объяснять зачем тебе жертвовать всем ради интересов государства — до гениального проста. Всегда легче воспитать человека, внушив ему нужные убеждения с юных лет, чем переучивать взрослого. С огромных плакатов, развешанных повсюду, на жителей города смотрел Высший Руководитель: добрый дядя с детьми, строгий правитель с халатными чиновниками на местах, умелый спортсмен, уверенно бросающий мяч в корзину. Он успешно и с размахом строил торжественный культ самого себя. Гигантские статуи, документальные фильмы, биографические книги, портреты навязывали присутствие и идею, что без этого человека привычный мир обязательно рухнет. — Не желаете нажать? — вежливо предложила продавец, просканировав все продукты, купленные Сяо Чжанем, и махнула на панель рядом с кассой. — Спасибо, — он растянул губы в своей самой очаровательной улыбке, от которой млела если не каждая первая, то как минимум каждая вторая девушка, женщина и даже бабушка. — Я сегодня уже столько раз нажимал, боюсь система решит, что по городу бродит блаженный. Продавщица в ответ хихикнула и пожелала хорошего вечера. Чуть дальше продуктового магазина Сяо Чжань, кажется, видел магазин с канцтоварами, и если ему не изменяла память, то в таких обычно продавали свечи для тортов. Подумав, что это было бы забавно, он направился прямо туда. Когда вывеска с большими карандашом уже виднелась на другой стороне улицы, электронный браслет на его ноге издал пикающий звук. — Да чёрт бы вас побрал! — взвыл Сяо Чжань, поняв, что цель находилась за пределами допустимого радиуса. Бег на короткие дистанции никогда не был его сильной стороной, как и бег на длинные. И тут и там его всегда обходил Ибо, а если уж совсем честно, то и ещё пол класса. Единственным видом спорта, где Сяо Чжань оставался лучшим, считались единоборства. Он успокаивал себя тем, что для этого, по крайней мере, нужны мозги, реакция и философия, тогда как для бега достаточно просто нестись, как страус по саванне. Вот как Ибо это делал в школе, да. Под ошарашенный взгляд продавщицы, Сяо Чжань быстро схватил несколько пачек маленьких свечей, а заодно и попавшуюся на глаза стеклянную вазу. Расплатился и так же пулей выбежал обратно. Поднимаясь в лифте, столкнулся с госпожой Ши — пожилой женщиной с восьмого этажа. Подмышкой она всё время носила премерзкую вечно тявкающую и трясущуюся, как лист на ветру, собачонку. — Свечи? — начала госпожа Ши, как ей казалось smalltalk, практически засовывая свой нос в бумажный пакет, — У кого-то праздник? Больше всего Сяо Чжаню хотелось ответить, что это не её дело, но он выдавил одну из своих дежурных улыбок и сообщил, что день рождения у Ибо. — Ван Ибо! Как же, знаю-знаю. Такой приятный молодой человек, правильный. Вот бы моей внучке такого жениха. Она у меня знаете, тоже умница, а красавица какая! Сяо Чжаня снова потянуло на откровенность. Захотелось сказать, что он почти уверен в том, что приятный и правильный Ван Ибо вряд ли оценит её внучку, будь она хоть какой распрекрасной, пока та не отрастит член, но удержался, продолжая очаровательно улыбаться. Войдя в квартиру, Сяо Чжань едва не столкнулся лоб в лоб с Ибо. Сдвинутые на переносице брови, скрещенные на груди руки и крайне сложное выражение лица красноречиво намекали, что сейчас посыпятся упреки. — Твой браслет подал сигнал, что ты покинул разрешённый радиус. Я расширил его, не для того, чтобы… — Пару метров до магазина не хватило, — Сяо Чжань достал из пакета свечи и помахал ими. — Ну не бухти, пошли лучше готовить твой яблочный пирог. Он быстро вымыл руки и разложил подготовленные продукты. — Взбей два яйца с сахаром, — скомандовал, приступая к нарезке яблок. Ибо стукнул куриным яйцом по краю тарелки и содержимое вместе с осколками скорлупы отправилось на дно миски, а сам он замер, растерянно глядя на недорезультат своих усилий. — Так понятно, меняемся, — засмеялся Сяо Чжань и вручил Ибо нож с яблоками. — Давай, ты нарезай, а я займусь этим. Ибо смущённо улыбнулся, немного краснея щеками, но стал послушно и старательно кромсать фрукт на дольки. Очаровательный такой. — Попробуй тесто, — предложил Сяо Чжань, когда перелил его в форму. — Да ну, сырое, — Ибо опять нахмурился. Так и хотелось пальцами разгладить эту его морщинку меж бровей. Сяо Чжань, хитро прищурившись, макнул палец в жидкую смесь и быстро мазнул им по губам Ибо, оставляя на них сладкое. — Вкуснятина же, — произнёс довольно, наблюдая, как Ибо облизывает губы. Розовым языком обводит по кругу, утягивая в рот тягучее белое. — Очень, — мстительно оскалился Ибо, и на губах, носу и щеках Сяо Чжаня тут же оказалось липкое тесто. — Эээй, так не честно, я тебя чуть-чуть, а ты меня всего перемазал! — сквозь смех возмущался Сяо Чжань, пытаясь очиститься. — Будешь знать с кем связываться! — победно заявил Ибо. — Ладно, давай помогу. Он слегка намочил кухонное полотенце и подошёл с ним к Сяо Чжаню. Аккуратными движениями стал вытирать свидетельство своего преступления. Ибо стоял так близко, что Сяо Чжань ощущал его тёплое дыхание на своей коже, видел, как крупный кадык поднимается и опускается каждый раз, когда его хозяин сглатывает. Ибо касался аккуратно, очень нежно дотрагивался до кожи лица, и это всё ощущалось слишком интимным и неловким для тех отношений, что были между ними. — Спасибо, — хрипло произнёс Сяо Чжань. Он потянулся за полотенцем и их с Ибо руки пересеклись. На мгновение оба замерли. Слишком близко. Сяо Чжань мог разглядеть каждый изгиб ресниц и рисунок на радужке в тёмно-карих глазах напротив. Сладкий запах теста смешался с ароматом тела Ибо, захотелось вдохнуть глубже, позволить себе больше, но рука Ибо держала его собственную с такой нежностью и даже трепетностью, будто… Внутри заворочалось, зашипело, свернулось ядовитой змеей, удушливо обвивая душу, горькое чувство вины. — Дальше я сам, — Сяо Чжань забрал полотенце и быстро стёр с лица остатки теста. — Давай… Давай уберём тут всё, пока пирог печётся. Ибо без слов отступил, лишь ещё на мгновение удерживая взгляд Сяо Чжаня. Следующие полчаса они потратили на уборку кухни, распитие вина, которое подарили Ибо коллеги, и на мелкие шутливые перепалки. Когда духовка пропищала о готовности блюда, Сяо Чжань поставил пирог на стол, оценив идеально подрумяненную корочку, и воткнул тридцать одну свечу. — Ты мне год прибавил, — сообщил Ибо, пересчитав их. — Мне тридцать. — В смысле? — В прямом, я на год раньше в школу пошёл. В деревне, где мы жили, был недобор в первый класс, а поскольку я считался ну… не по годам умным, меня вне очереди и запихнули. Так что убирай тридцать первую свечу. —Так это получается, — Сяо Чжань хитро прищурился, — что я твой гэгэ, а ты мой диди? — Даже не думай! Ибо разом задул все тридцать свечей. Огоньки погасли в мгновение, оставив лишь лёгкий дымок, вьющийся над тортом, и запах расплавленного парафина. — Что ты загадал? — с искренним интересом спросил Сяо Чжань, разрезая пирог на кусочки. — Не скажу, а то не сбудется. — Брось, — Сяо Чжань не унимался. — Колись, что? — Сказал не отвечу! — Вредина! Ибо смотрел на кусок пирога в своей тарелке с какой-то до того трогательной нежностью, что Сяо Чжань не знал плакать ему или смеяться. — Ну как, похоже получилось? Как у твоей мамы? — спросил он, когда Ибо наконец попробовал. Сяо Чжань ожидал комплименты в адрес своих кулинарных способностей, но Ибо вместо этого нахмурился. — Что-то не так? — Я не помню, — Ибо грустно усмехнулся, отламывая следующий кусочек. — Я так сильно хотел снова почувствовать этот вкус, что-то из детства, но правда в том, что я не помню каким он был. Сяо Чжань не знал, что на это ответить. Его мама редко готовила, и никаких семейных рецептов у них не было, но как ни странно, он всё равно понимал Ибо. — Ничего не знаю, жуй, я старался, — сказал с самым серьезным лицом, надеясь, что получится. И не прогадал, Ибо удивлённо хлопнул глазами, а потом рассмеялся. Искренне, открыто. — Пирог такой большой получился, мы его за неделю не прикончим, — резюмировал Ибо, доедая третью порцию. — Артуру с Хан Со Хи отнесём. — Ты и о них подумал, когда форму для выпечки такую большую брал? Сяо Чжань удивлённо поднял глаза. В смысле о них подумал? Он вообще ни о чём не думал, какая была в магазине, такую и взял. Так и не поняв, что Ибо имел в виду, он неопределённо пожал плечами и продолжил есть. *** Хан Со Хи Открыв входную дверь, Хан Со Хи увидела на пороге Сяо Чжаня с пирогом в руках. На вопросительный взгляд он просто сунул ей поднос со словами: «Нам много, на», развернулся и ушёл. Ничего не успевшая понять девушка хмыкнула и вернулась в гостиную. — Нам сладкое передали, — она поставила десерт на журнальный столик и принесла тарелки. — Вино открыть? — тут же предложил Чэнь Фэйюй. — Если элитное отечественное, то не стоит. — Привереда, — улыбнулся и достал из мини бара импортный алкоголь. — Маленькая избалованная девочка. — Я тебя на год старше, пиздюк! Разлив напиток по бокалам, Чэнь Фэйюй протянул один Хан Со Хи. — Сегодня по телевизору в «Диалог день за днём» обсуждали, как должна выглядеть достойная государства семья, — сделав первый глоток, поделилась девушка. — И? — лениво поинтересовался Чэнь Фэйюй, откидываясь на спинку дивана и приглашая сесть себе на колени. — Говорили, что феминизм, процветающий заграницей, рушит семейные ценности, первостепенная задача женщины — это семья, а всё остальное имеет место быть, если не мешает заботе о доме, муже и детях. Тебе не кажется, что это шаг назад? — Со Хи, — Чэнь Фэй Юй всё-таки усадил её себе на колени и приложил указательный палец к её губам. — Красивую рыбку убивает открытый рот, не забывай об этом. Он убрал палец и заменил его своими губами, сначала нежно целуя, а потом чуть прикусывая. — Ай, — пискнула Хан Со Хи и шлёпнула его по плечу. — Упырь! Чэнь Фэйюй на это лишь улыбнулся, обнял крепче и снова поцеловал. — Этот шрам так и останется на руке? — Хан Со Хи провела по маленькому рубцу на внутренней стороне предплечья. — Не знаю, наверно. Катетер во время операции как-то неудачно поставили. — Странное место для катетера. — Решила поиграть в медсестру и пациента? Ммм, одобряю, — Чэнь Фэйюй потянул её с дивана. — Потанцуем? Он открыл ящик комода, отодвинул верхние пластинки и достал со дна одну из тех, что была без обложки. Поднял крышку проигрывателя и поставил тонкую иголку на круглый чёрный винил. — Небеса, Артур, твоё старье, — рассмеялась Хан Со Хи, услышав знакомую мелодию «Une vie d'amour». Чэнь Фэйюй любил французские и итальянские песни, а эта была его абсолютным фаворитом. — Не старье, а классика, — парировал, утягивая в танец. — И вообще, я ж твои вкусы не осуждаю, корейских этих пацанов. Даже диск достал тебе с карточками, за которые сестра мне чуть голову не отвинтила, между прочим. — Цыц! Shinee не трогать! — Хан Со Хи обвила шею Чэнь Фэйюя руками, прижимаясь всем телом. — На счёт Кореи… Артур, если я решу уехать, подам документы на визу для выезда из страны, ты не станешь этому мешать? — Ты взрослая женщина, на год вон меня старше, вольна поступать, как знаешь. С чего мне тебе мешать? Хан Со Хи в ответ лишь кивнула, продолжая кружится в медленном танце, сама не понимая обрадовал её ответ или расстроил.