Счастливые люди

Сяо Чжань — Хан Со Хи такая красивая! Вы видели её новые фотографии? Те, что чёрно-белые. Такие атмосферные! — Видели-видели. Иногда её видно даже слишком хорошо. — Ты о чём? О тех фотографиях с их отпуска неделю назад? Ну да, немного откровенно, но зато такая роскошная женственная фигура, и как они хорошо смотрятся с Чэнь Фэйюем. Ах, вот ведь повезло! — Как по мне, он мог найти себе кого-то получше, достойнее. Да и вообще, я не понимаю зачем ему иностранка, когда у нас столько красивых девушек. — Ты не на себя ли намекаешь? Ааа, всё я поняла, ты просто завидуешь. Тебе скоро двадцать семь, а ты всё одна. Какая разница иностранка или нет? Она говорит без акцента, живёт по нашим законам, отмечает наши значимые даты. Например, в день памяти у неё на аватарке стояла свеча. Сяо Чжань стоял возле кофейного автомата и слушал щебетание коллег. Очень хотелось вставить своё ценное мнение по поводу того, что Хан Со Хи не только говорит без акцента и чтит даты, но и знает историю, культуру, географию этой страны получше многих коренных жителей. Когда-то они втроем играли в квиз на знание как раз таких вещей. Сяо Чжань тогда старательно изображал из себя дурачка, часто отвечая неправильно и театрально посыпая голову пеплом. А вот Чэнь Фэйюя, у которого хуже чем с великими национальными датами было только с идиомами собственного языка, Хан Со Хи уделала под чистую. — Ну как? Осваиваешься по-тихоньку? Вливаешься в работу? — Ли Бей, один из сотрудников фирмы, который одним из первых стал общаться с Сяо Чжанем, фамильярно опустил руку ему на плечо и кивнул в сторону болтающих девушек. — К той, что повыше, я подкатываю, но пока рыбка не клюёт, — он заговорчески зашептал прямо в ухо. — Ты красавчик, думаю на тебя девки сами вешаются. Давай ты поближе познакомишься с её подругой, и махнём на двойное свидание. Сяо Чжань только открыл рот, чтобы ответить, как позади послышался резкий строгий голос. — У вас слишком много свободного времени, господин Ли? Ван Ибо стоял в дверях своего кабинета и сверлил обоих гневным взглядом. Ли Бей тут же, словно обжёгшись, убрал руку с плеча Сяо Чжаня и, извинившись перед начальством, поспешил удалиться. — Ты вроде работать собирался, — Ибо скрестил руки на груди. Ну точно большой начальник. — Уже иду, мы просто перекинулись парой слов, — ответил Сяо Чжань извиняющимся тоном, подойдя ближе. — Ты здесь неделю, а уже так сдружился с коллективом, что обнимаешься? После этих слов, Ибо развернулся и ушёл в свой кабинет, хлопнув дверью, а Сяо Чжань ещё какое-то время растерянно стоял на месте. Да кто здесь обнимается-то? Правда ведь болтали просто… Так и не поняв претензии, Cяо Чжань, как и обещал, погрузился в работу. Госпожа Цао дорабатывала последние два дня и уходила. Женщина так сильно была привязана к своей должности и по-матерински к Ибо, что и в самом деле переживала о том, достаточно ли хорош сотрудник, пришедший ей на замену. Отнесясь в самом начале знакомства очень настороженно к Сяо Чжаню из-за его браслета, уже на следующий день она восхищалась тем, какого доброго, милого и умного мальчика нашли на эту должность. — А где видеорегистратор? — спросил Сяо Чжань, тыча в пустое место, когда они вечером сели в машину. — Сломался, отправил назад по гарантии. Должны прислать новый. — Всё в порядке? — Сяо Чжань определённо улавливал нотки раздражения в голосе Ибо. — Да, просто дел много. Об этом Сяо Чжань знал. Он лично не только видел, но и вносил вместе с госпожой Цао корректировки в расписание Ибо, и это оказалось тем ещё квестом. Он и на свои способности к многозадачности не жаловался, но в случае Ибо этот скилл наводил на подозрение о припрятанном в шкафу двойнике. — Может, я могу чем-то помочь? — осторожно предложил Сяо Чжань, стараясь не показаться навязчивым. — Не то чтобы я разбирался в твоём деле, но я быстро учусь. Мог бы попробовать взять на себя что-то ещё помимо обязанностей секретаря. Ибо, казалось, действовал на автопилоте: отрицательно покачал головой, пробормотал что-то невнятное про «сначала одно, потом другое». Но вдруг неожиданно широко улыбнулся. — Забавно, да, что ты предлагаешь помощь? Ведь когда-то мы только и искали способ как больнее друг друга ударить и поглубже утопить. Любую возможность использовали. — Не любую, — тихо произнёс Сяо Чжань и отвернулся к окну, оставляя за собой ощущение недосказанности. ******* Тогда — Ты сделал это! Ты реально сделал это! Сяо Чжань, ты чёртов компьютерный гений! Ты и правда взломал их! Я не верю своим глазам, ааааааа! Тан Юньшен суетился вокруг, то и дело одобрительно пихая друга в плечо и едва не скача, словно мультяшный пони. На экране один за другим появлялись итоговые тесты. — Меня не убьют родители! Я выживу! Я буду жить! — продолжал тараторить Тан Юньшен, пока Сяо Чжань просматривал его экзаменационные листы. — Юньшен, ты вообще на уроках бывал? Как ты умудрился скатиться от ученика, участвовавшего в олимпиадах до вот этого? — Сяо Чжань ткнул пальцем в экран. — Что за хрень неведомомая у тебя тут понаписана? — Я влюбился и несколько подзабил на учёбу. Не ругайся, просто исправь, ладно? Пожалуйста! Сяо Чжань вздохнул, думая о том, что пассия его друга в отличие от него продолжала учиться вполне успешно, и принялся править безнадёжно бездарные ответы. — А свой не будешь смотреть? — спросил Тан Юньшен, когда с исправлением было закончено. — Сделаешь свою по-любому и так безупречную работу сверх безупречной. Сяо Чжань отрицательно покачал головой и уже собирался выйти из базы данных. — Постой! — Тан Юньшен заговорчески стрельнул глазами. — А если тест Ван Ибо? Ну, подправить не в ту сторону? — Это как-то слишком. Хотя… Сяо Чжань открыл нужный файл. Идеальная работа, такая же, как у него самого. Почему-то вспомнилось, как Ибо даже на переменах в последний год нависал над учебниками. Все знали, что ученик с лучшими баллами во время учебного года и лучшими результатами итоговых экзаменов получает право поступить в любой ВУЗ страны на любой факультет, а также довольно приличную стипендию на всё время обучения. Ибо учился как проклятый, потому что цены на высшее образование в их стране были заоблачными. В планах нового правительства было это изменить, но на данный момент мама Ибо ни за что бы не потянула оплату даже одного семестра. — Знаешь, я передумал, — после продолжительного молчания сказал Сяо Чжань, открыл собственную работу и исправил в ней один ответ. ******* Сейчас — О чём задумался? — Да так, — Сяо Чжань лениво потянулся. — Вспомнилось кое-что. ******* Ван Ибо Простая истина гласила: всё, что не кормишь — умирает. Ибо кормил. Когда смотрел украдкой, как Сяо Чжань, задумавшись о чем-то своём, улыбался, глядя в окно автомобиля. Когда вечером на сеансе самокритики Ибо улыбался ему в ответ, вместо того, чтобы упрекать за несерьёзное отношение. Когда слушал, как тихонько Сяо Чжань мурчит себе под нос не правильные, одобренные песни, а ту самую «Live in the sky». Когда смеялся дурацкой привычке чистить зубы не в ванной над раковиной, а расхаживая взад-вперед по квартире. Когда ночью во сне обнимал, целовал нежно в висок, уголки губ, скулы. С каждым днём Ибо всё больше и больше увязал в этом. Позволял утягивать себя в трясину. Молча, не сопротивляясь, следуя за улыбкой Сяо Чжаня. За его медовыми кошачьими глазами, мягким голосом. Правильно было прекратить всё на корню, обрубить эти чувства в зачатке, но он уже не мог остановиться. Продолжал ухаживать за тонкими ростками, что плелись между ним и Сяо Чжанем, не в силах их погубить. — А знаешь, что ещё было в чулане, и что я не выбросил? — Ибо обернулся на голос. — Аппарат для сахарной ваты! Сяо Чжань, держал в руках круглую бело-красную штуковину, похожую на летающую тарелку. И снова улыбался. Когда-то Ибо не понимал действия этой улыбки на окружающих, теперь же сам жадно ловил её, дорожил каждой обращённой к нему. — Ты серьёзно? — спросил, лишь отдалённо представляя, как она работает. — Абсолютно. Когда ты последний раз ел сахарную вату? Я, наверное, лет в десять, когда с родителями в цирк ходил. — Я её никогда не ел, — несколько смущённо ответил Ибо. — В деревне не продавали, а когда переехали в город, у нас не было денег. Сяо Чжань на мгновение замер, удивлённо глядя на Ибо, будто только сейчас осознав, что бывает и такая степень бедности тоже. Хотя ведь знал. Все в школе знали. И в том возрасте это могло стать прекрасной почвой для буллинга. Не стало. Ибо почему-то только сейчас это осознал. При вечном их соперничестве, взаимном желании потопить друг друга, никогда Сяо Чжань не задевал эту тему. Не пытался унизить ни бедностью, ни положением. Он соперничал с ним, как с равным. Ибо же когда понял, как сильно Сяо Чжаню на самом деле не хватает участия родителей, когда видел на соревнованиях и праздниках шофёра вместо матери и отца, ни разу не уколол этим, не злорадствовал. Забавно. Они оба были хорошими людьми, но разглядеть это на тот момент смог почему-то только Сун Цзиян. Сяо Чжань поставил аппарат на стол, включил в розетку и насыпал сахар. Белые кристаллики таяли на глазах, превращаясь в тонкие карамельные нити. Разлетались в воздухе, наматываясь вокруг тонкой палочки. — Мне кажется, человек, что жил тут до тебя был артистом. Может быть клоуном. — По-моему, Хан Со Хи довольно чётко сказала кем он был, — отрезал Ибо и тут же понял, что сказал лишнее, замечая, как гаснет улыбка. Сахарная паутинка тем временем обильно намоталась вокруг основы, превратившись в белое, мягкое облако. — Держи, пробуй, — вернув лицу беззаботное выражение, Сяо Чжань отщипнул кусочек и протянул. Ибо подался вперед и обхватил губами нежное облачко сладкой ваты, которое тут же неожиданно растаяло во рту, и язык из-за этого нечаянно коснулся чужих пальцев. Ибо смущённо улыбнулся, глотая вязкую слюну, но Сяо Чжаня, кажется, этот неловкий жест ни капли не смутил, он просто потянулся к сладкому кокону и откусил сразу большой кусок. Играя быстро исчезающей белой массой во рту, Сяо Чжань облизывал собственные липкие от неё губы, оставляя на них манкий блеск слюны. Казалось, всё, что он делал не имело никакого умысла. Просто наслаждался сладостью, прикрывая глаза, но Ибо всё равно умирал в душе, не в силах оторвать взгляд от юркого розового языка, от сочных влажных губ, от чарующей улыбки и маленькой родинки под ней. Сяо Чжань продолжал отрывать вату кусочками и протягивать Ибо, а тот думал, что готов есть с этих рук всё что угодно, слизывать с ладоней то, что они протянут. Он чувствовал себя мотыльком, летающим возле огня, ошибочно кажущимся красивым алым цветком, аромат которого манил и звал. Но цветок не протягивал свои сжигающие лепестки, терпеливо ожидая, когда мотылёк сам коснётся их и исчезнет в беспощадном, губительном пламени. — В детстве всё равно казалась вкуснее, — резюмировал Сяо Чжань, облизывая липкие пальцы. — Деревья выше, трава зеленее, вата слаще, — Ибо улыбнулся и стал придирчиво рассматривать ёмкость на предмет того, как её мыть. — Хотя на счёт деревьев я не уверен, ты и в школе уже был шпалой. Выше тебя только Сюэ Хонгуи с его 185 сантиметрами и Ци Джинхэй с 186. — Охренеть, Ибо! Вот как ты все помнишь? Всегда поражался. Я не то чтобы жаловался на свою память, но твоя это нечто! Ибо пожал плечами, но всё же самодовольно усмехнулся. — Просто я запоминаю, то что вижу и на что обращаю внимание. А обращать внимание на как можно больше вещей вокруг научил отец. Сяо Чжань заинтересованно выгнул бровь, и Ибо, получив реакцию, продолжил: — Когда я был совсем маленьким, папа заметил, что я легко и быстро запоминаю увиденное, но только если действительно «увижу». Взгляд должен зацепиться за предмет и тогда образ прочно отпечатывается в памяти. Поэтому он придумал игру в шпионов. Когда мы гуляли где-то или встречали знакомого, то после он неожиданно спрашивал меня в чём был одет человек, который с ним поздоровался, или какого цвета глаза были у продавщицы молока. Какая марка машины стояла справа от входа в магазин, и какие номера были у машины слева. Вот так, играючи, я научился обращать внимание буквально на всё и, соответственно, запоминать. Сяо Чжань восхищённо присвистнул, а Ибо отщипнул с палочки последний оставшийся кусочек, и чувствуя липкость на руках, включил воду. — С ума сошёл? Это же самое вкусное! — Сяо Чжань закрыл кран, а Ибо недоумённо уставился на него. — Вся сладость осталась на них. Прежде, чем Ибо успел что-то ответить, Сяо Чжань, склонившись, вобрал в рот сразу два пальца до основания. Мягкие губы и горячий язык скользнули по коже, не задерживаясь, действительно лишь слизывая остатки сахара. Влажное тепло окутало собой и тут же пропало. — З-зачем? — голос Ибо дрогнул, а сам он замер не в силах пошевелиться. — Вкусно, а ты не ценишь, — беззаботно ответил Сяо Чжань. Он поднял на него свои бездонные, влажные глаза, и улыбка вдруг сошла с его лица. Сделав шаг назад, Сяо Чжань зарылся пальцами в свои густые чёрные волосы, смущённо ероша их. В этом всём не угадывалось ни грамма кокетства или провокации. Только искреннее смятение. Ибо смотрел еле дыша. Сердце его билось, как сумасшедшее, почти болезненно ударяясь о ребра. Слишком близко. Слишком остро. Слишком… «То, что не кормишь — умирает». — Здесь тоже осталось, — качнулся вперёд, сгребая Сяо Чжаня в свои объятия. Встретившись губами, они глотали обжигающее дыхание друг друга, слизывая сладкую слюну. Ибо ощущал язык Сяо Чжаня у себя во рту, пока его собственные руки хаотично блуждали по шее, плечам, спине. Голодно, жадно, будто кто-то прямо сейчас мог забрать этого человека из его объятий. Сяо Чжань подтянулся на руках и сел на рабочую поверхность кухонного гарнитура. Теперь, склоняясь к губам Ибо, обнимая его бока своими длинными ногами, он нежно гладил волосы, перебирая их между пальцев. Ибо смотрел в омуты медовых глаз, ощущая, как тонет в их тёмной глубине и понимал, что это не просто страсть и изголодавшееся по ласке тело, это уже что-то намного, намного большее. — Нарисуй меня, — попросил Ибо, склонившись к уху Сяо Чжаня так близко, что губами задевал нежную мочку. — Как Хан Со Хи. Нарисуй.