Счастливые люди

Ван Ибо Крепкие руки обвили талию со спины, и к загривку прижались мягкие тёплые губы. Не с поцелуем, просто прикоснулись, уже только одним этим вызывая табун мурашек по коже. Сяо Чжань положил подбородок на плечо Ибо, не выпуская его талию из кольца своих рук. — Прости меня, пожалуйста, я вчера был не в себе. — И причину этого своего состояния ты конечно не скажешь, — усмехнулся Ибо, пряча за улыбкой то, что чувствует на самом деле. Из-за дневного света их силуэты отражались в панорамном окне так бледно, будто ненастоящие, эфемерные, готовые вот-вот исчезнуть. Ибо рефлекторно потянулся к стеклу, почему-то стараясь коснуться не настоящего Сяо Чжаня, стоящего за спиной, а того зеркального. Но там тоже только холод под пальцами. Сяо Чжань мягко развернул его лицом к себе, теперь прямо смотря в глаза, и Ибо подумал о том, как легко ему, наверное, даётся ложь. — На моей ноге трекер не просто так, Ибо. Он даёт тебе право при малейших подозрениях, не важно в чём, отвезти меня как неблагонадёжного элемента в участок, где допрашивать будут так долго, пока ты не получишь свою причину. Но у всех нас есть монстры в шкафу, которых мы научились запирать — кто-то лучше, кто-то хуже. И у тебя тоже, иначе почему ты спишь со светом? Я не спрашиваю, хоть и догадываюсь. Поэтому прошу, не заставляй меня открывать дверцу моего шкафа, чтобы показать тебе своего монстра. Ибо прекрасно знал почему спал со светом. Потому что темнота вероломно скрывала труп, потому что прятала пятна крови. В темноте можно не заметить и какое-то время беззаботно ходить по квартире, не догадываясь. А потом, включив свет, увидеть бледное тело отца… Сяо Чжань протянул руку и ласково погладил Ибо по щеке. Самым правильным, логичным, спасительным было бы сейчас аккуратно отстранить его, обозначить границы. Искать правду, осторожно ступая по броду, не давая топям утянуть себя. Вместо этого Ибо, закрыв глаза, накрыл кисть Сяо Чжаня своей, потираясь щекой. Повернул голову и прижался к чужой прохладной ладони губами. Он ощущал себя мышью, попавшей в лапы сытого кота. Добычей, в которую не впивались клыками, ломая шею, но и не отпускали. Играли, удерживая обманчиво мягкими лапками. Чувствовал, как разрушается изнутри. Губы скользнули по запястью, нашли тонкую венку. Хотя бы так хотелось услышать правду, почувствовать, учащается ли пульс, стучит ли от прикосновений иначе сердце. Но Сяо Чжань руку забрал. Улыбнулся ласково, нежно, облизал и приоткрыл губы. Словно приглашая. Не тянулся. Никогда не тянулся — ждал. Ибо провёл подушечкой пальцев по верхней. Очертил контур, ощущая её мягкость. Сяо Чжань коснулся языком. Влажным кончиком слегка провёл по коже, смотря в глаза своими невозможными. Ибо казалось, что он готов отдать себя на растерзание этому всепоглощающему чувству, сдаться Сяо Чжаню, соглашаясь жить в сладком обмане. Меняя душу на возможность видеть своё отражение в этих глазах, чувствовать мягкость губ, нежность объятий, иметь шанс узнать, как он стонет сладко, когда кончает, как жалобно когда не может. «Внимание! Срочное сообщение», — механический голос НовоИ включился так неожиданно, что оба вздрогнули. На стене зажёгся экран телевизора, повторивший сказанное. Искусственный интеллект, встроенный практически во все гаджеты, настроен так, что в случае тревоги или важных правительственных сообщений, автоматически включался на всех приборах.

«Уважаемые граждане, мы вынуждены сообщить, что внутренняя служба безопасности выявила опасность экстремистской угрозы. По проверенным данным лидер преступников по кличке Художник готовит со своими пособниками масштабный террористический акт, направленный на дестабилизацию нашего общества. Их действия сложно отследить и предупредить. Мы просим вас, несмотря на их отвратительные, мерзкие, низкие помыслы, оставаться спокойными, но бдительными. Помните, что главная опасность террориста в том, что он не выглядит, как террорист. Он выглядит, как ваш сосед, выгуливающий по утрам собаку, как продавец в магазине за углом, как приветливая коллега, с которой вы перебрасываетесь парой фраз у кофейного автомата. Будьте внимательны и не забывайте, что невиновный всегда будет отпущен, но вы возможно выявите того, кто пытается разорвать наш порядок. Перемены — это то, чего вы боитесь, нет ничего страшнее перемен».

Сяо Чжань напрягся в руках Ибо, и тот молился всем богам, чтобы эта реакция оказалась вызвана опасением перед террористической угрозой, а не потому что угроза — он сам. Прямых доказательств до сих пор не существовало, и Ибо не переставал отчаянно искать в своей голове версии, которые уведут его от подозрений связи Сяо Чжаня с преступниками. — Ибо? — его голос слегка дрогнул. — Ты в порядке? Ответить он не успел. Перебивая статистику счастья населения, раздался звонок в дверь. На пороге стоял Чэнь Фэйюй со скучающим выражением лица, будто его собственный НовоИ не включался пару минут назад с тревожными новостями, либо же они его вовсе не интересовали. — Зайдите ко мне, есть разговор, — с этими словами он развернулся и пошёл к себе. Ибо с Сяо Чжанем только переглянулись и, пожав плечами, проследовали за ним. — Жэнь Минь, моя невеста, — Чэнь Фэйюй указал на миниатюрную девушку, неловко мнущуюся у дивана, а после представил Сяо Чжаня и Ибо. — Выпьете чаю? — вежливо предложила Жэнь Минь, сложив вытянутые вниз руки в замок, словно создавая для себя опору. Девушка выглядела очень хрупкой. В аккуратном приталенном платье, с короткой стрижкой карэ, обрамляющей округлое личико, такая маленькая, что казалась почти подростком. Смущённый взгляд и закушенные губы только добавляли этого ощущения. Получив согласие и уточнив предпочтения гостей, она тут же поспешила на кухню и спустя несколько минут расставила на столе подносы: чай трёх сортов и свежеиспечённые паровые булочки. Ибо со смешком подумал, что Хан Со Хи, кажется, была способна испортить даже готовую лапшу. Жэнь Минь же выглядела в хозяйстве, по крайней мере на первый взгляд, очень гармонично. Знала, как правильно подать чай, была почти профессионально вежлива и гостеприимна. Однако Хан Со Хи, окажись она сейчас здесь, сияла бы ярче звезды, непременно став центром внимания. Жэнь Минь напротив сидела незаметной тенью, балансируя между услужливостью и ненавязчивостью. — Как я уже сказал, скоро наша с Жэнь Минь свадьба, — начал Чэнь Фэйюй, сделав глоток. — Ибо, ты будешь другом жениха. Официальное приглашение пришлют по почте. У Ибо от услышанного чуть чай носом не пошёл. Он сначала удивлённо уставился на Чэнь Фэйюя, ожидая, что тот вот-вот рассмеётся и скажет, что это шутка. После, не дождавшись реакции, скосил взгляд на Сяо Чжаня, ища ответ на свой немой вопрос у него. Но Сяо Чжань сидел молча, смотря куда-то в сторону. Если подумать, то он всё время, что они находились здесь, вёл себя отстранённо. С момента, как пришли, Сяо Чжань ни разу не посмотрел прямо на Чэнь Фэйюя, будто избегая даже случайного пересечения взглядов. Вёл себя непривычно тихо и молчаливо. А сейчас словно и вовсе отгородился от него стеной. Это казалось Ибо странным. — Я не понимаю, — озвучил Ибо, так и не получив поддержки. — Мы не то чтобы с тобой дружим, для такой чести. Чэнь Фэйюй фыркнул и закатил глаза с явным раздражением. — Ты прав, с большим удовольствием, я бы пригласил на эту роль его, — он ткнул пальцем в Сяо Чжаня, и тот мелко вздрогнул. Заметили ли это остальные Ибо не знал, но он — да. Как и то, что Сяо Чжань снова будто обнимал себя руками. — Но это его украшение на ноге… Мне не позволят. Ты напротив — просто образцовый гражданин, сошедший с социальных плакатов. Мой зять помнит тебя с торжественного открытия здания НовоИ, а сестра, наверное, и вовсе б предпочла, заменить меня таким замечательным тобой. Жэнь Минь, всё это время молчаливо сидевшая, сжимая маленькую пиалу с чаем, теперь удивительно смотрела на ногу Сяо Чжаня, и тот, поймав её взгляд, чуть приподнял ткань лёгкий домашних брюк. Девушка нахмурилась, смотря на трекер, и Ибо даже показалось, что первым её порывом было отодвинуться, но она подавила его в себе, помня о приличиях. — Извини, — произнёс Ибо после недолгого молчания. — Я благодарен за приглашение, и это большая честь, но не думаю, что это имеет смысл. — Я тебя не прошу думать, — довольно грубо ответил Чэнь Фэйюй, сверля Ибо взглядом, не терпящим возражений. — Я говорю, что ты купишь себе новенький, с иголочки, костюмчик и явишься в назначенное место в назначенное время. — А если я откажусь? — Тогда в гости придёт НОтБез, проверить твою благонадёжность и лояльность. У Ибо от услышанного расширились глаза. Не то чтобы он считал Чэнь Фэйюя уж сильно хорошим человеком, но таких угроз и манипуляций всё-таки не ожидал. Сглотнув, он предпочёл спросить прямо: — На каком основании? Я ничего не нарушал. — Был бы человек, а статья найдётся, — с улыбкой больше похожей на оскал. — Я сказал, что ты придёшь, и ты придёшь. В конце концов я имею право хоть одного человека на собственной свадьбе выбрать самостоятельно! Ибо почувствовал, как эти слова ударили пощёчиной, вот только не по нему. Жэнь Минь сидела, опустив голову, и так сильно кусала губы, что, казалось, вот-вот лопнет тонкая кожа. Чэнь Фэйюй шумно выдохнул и отвернулся к окну. Пауза, повисшая в воздухе давила. Ощущалась сжавшимся пространством. — Жэнь Минь, а какие книги ты любишь читать? — спросил Сяо Чжань, явно пытаясь разрядить атмосферу. Девушка подняла на него удивлённый взгляд, при этом казалось, что её насильно вытянули из какого-то защитного кокона. — Я не люблю читать, слишком сложно. Ибо посмотрел на Чэнь Фэйюя и понял, что его такой ответ удивил не меньше. Сяо Чжань тем временем не сдавался. — А что ты любишь? Жэнь Минь на секунду задумалась и поделилась, что очень любит готовить, ухаживать за цветами, собирать алмазные мозаики и изготавливать свечи. Её улыбка наконец-то выглядела искренней. — Так, я хочу курить, — Чэнь Фэйюй хлопнул себя по коленям и поднялся. Жэнь Минь осталась убирать со стола, а Сяо Чжань с Ибо вышли на балкон составить компанию. — Я так понимаю, это как раз горшки для будущих цветов? — Сяо Чжань указал на несколько ёмкостей в углу. —Мгм, — промычал Чэнь Фэйюй, не вынимая сигарету изо рта. — Как по мне, идея ужасная. Нафига мне тут дендрарий? — У тебя же есть кактусы, — возразил Сяо Чжань. — Это другое. — Зачем тогда согласился? — не понял Ибо. — А как ей запретить? Чтобы она вообще разговаривать перестала? И так вечно перепуганная, как мышонок. Разве что норку не роет, чтоб заныкаться туда. Честное слово, у меня ощущение, что я не женюсь, а сироту удочеряю. Хан Со Хи была без роду, без племени, а вела себя, как королева. Ей хотелось поклоняться. У этой отец — партийная шишка и взлетит ещё выше после свадьбы, а она ведёт себя, как прислуга. А теперь ещё выяснилось, что книги — не её. О чём с ней разговаривать? Об утке в соусе и ромашках? — Она не говорила, что книги не её, — уточнил Сяо Чжань. — Она выбрала довольно странный подбор слов, отвечая на мой вопрос. Не «не люблю», а «слишком сложно». — И что? Что это должно означать? — Не знаю, сам спроси, она твоя невеста. А мы, пожалуй, пойдём.