Счастливые люди

Сяо Чжань Ибо с утра уехал в резиденцию Высшего Руководителя. За несколько дней до этого Сяо Чжань со смехом наблюдал, как у него буквально, совсем не метафорически, отвисла челюсть, когда выяснилось, что придётся не только присутствовать на официальной части, но и ночевать там, в гостевом доме. Но от таких приглашений не отказываются, и Ибо с видом обречённого мученика отправился на свадьбу. Перед его уходом Сяо Чжань зачем-то заметил, что за несколько месяцев, что он тут, они не расставались дольше, чем на полсуток, и на вопрос Ибо, будет ли он скучать, ответил, что да. Сяо Чжань взъерошил волосы, избавляясь от ненужных мыслей. До встречи с Е Фанхуа оставалось два часа, и если он хотел успеть, стоило поторопиться. Дверь соседнего балкона легко поддалась пластиковой карточке, впуская внутрь. — Привет, дружище! Пухлый хомяк на мгновение замер, перестав шебуршать опилками. — Пойдёшь в гости? Получив в ответ равнодушный и сонный взгляд, Сяо Чжань решил, что это определённо твёрдое «да» и понёс Навуходоносора к себе. Дома аккуратно поставил клетку рядом с кроватью. Хомяк, кажется, не особо обеспокоился внезапным переездом и продолжал лениво перебирать лапками наполнитель. — Вот и умничка, — пробормотал Сяо Чжань, закатывая домашние штаны вверх. Матовый чёрный браслет, плотно прилегающий к щиколотке, поблёскивал зелёной лампочкой. Сяо Чжань провёл пальцами по краю, стараясь унять волнение. Он сможет заглушить сигнал на несколько секунд, за которые нужно успеть снять браслет со своей ноги и пристегнуть его к не ожидающему такой подставы хомяку. — Я тебе потом вкусняшку куплю, почешу тебя. Или хочешь, подарю клетку в три раза больше? — Сяо Чжань бормотал всякую чушь, чтобы унять волнение. Когда зелёный огонёк погас, он быстро снял браслет с ноги и опоясал им животное. Сверху обмотал эластичным бинтом, так, чтобы датчик не сполз. Чёртов трекер фиксировал не только местонахождение, но и температуру тела. Умудрись Навуходоносор скинуть его с себя, к Ибо тут же поступил бы сигнал тревоги. — Фуууух, — Сяо Чжань облегчённо выдохнул, чувствуя, как напряжение сползает с плеч, и завязал края бинта симпатичным бантиком. — Теперь можешь шебуршать свои опилки дальше. Хомяк дружелюбным больше не выглядел, скорее выражал взглядом что-то вроде: «козёл ты, а я тебе верил». — Ибо тоже… Верил, — горло чуть сжало, и затошнило. От самого себя затошнило. Противно. Сяо Чжань на мгновение задумался. Если бы он заранее знал, что Ибо окажется таким? Или что их отношения получат эмоциональное развитие, всё равно бы побежал тогда в тюрьме? Однозначно — да. Обманывать самого себя не имело смысла. В конце концов, Ибо с недавних пор тоже не брезговал забывать работающий видеорегистратор на окне; запрашивать досье из тюрьмы о поведении там Сяо Чжаня, под предлогом более качественного проведения сеансов самокритики; просить консьержа дать ему посмотреть видео с камер наблюдения в подъезде, чтобы знать, как часто Сяо Чжань бывает у соседей, так как трекер на ноге фиксирует только выход из дома, не различая квартиры. Единственное, что Ибо не позволял себе никогда — это рыться в личных вещах. В полупустом автобусе Сяо Чжань сел у окна. Через проход от него шмыгающая носом девочка открыла контурную карту. — Дружественные страны оставляешь белым, недружественные закрашиваешь чёрным, — напомнила ей мать. — А как мне понять какие дружественные, а какие нет? — девочка взяла в руки чёрный карандаш. — Мала ещё, чтоб понимать, — отрезала женщина. — За тебя уже давно всё поняли, твоё дело выучить и контрольную хорошо написать. Ориентируйся по значкам. — Указательный палец уверенно ткнул в центр одной из стран. Сяо Чжань отвернулся к окну, чтобы не смотреть, как ученица младших классов делит для себя мир на своих и чужих. С большим удовольствием он бы закрыл руками уши, чтобы ещё и не слышать. Автобус остановился у хвойного парка, и Сяо Чжань вышел, предварительно по напоминанию водителя ткнув в зелёную кнопку счастья. Е Фанхуа уже ждал его на оговорённом заранее месте. Обилие извилистых дорожек, пруд и тесно посаженная растительность парка дарили возможность относительно уединённой беседы. — Принёс? — вопрос послужил приветствием. Сяо Чжань улыбнулся и достал из небольшой сумки несколько плиток швейцарского шоколада. — Где ты их только достаёшь? — забирая себе сразу все, восторженно произнёс Е Фанхуа. — Ты знаешь, — он вскрыл упаковку ореховой, — что по статистике больше всего шоколада потребляют в Швейцарии и Германии? И в Швейцарии же изобрели молочный шоколад. — Знаю, — усмехнулся Сяо Чжань, предотвращая очередной нескончаемый поток фактов о любимой сладости. — Ну и ладно, — Е Фанхуа обиженно насупился и засунул в рот сразу несколько долек. Сяо Чжань прищурился, смотря на блики, прыгающие по глади небольшого озера. Под тонкой подошвой он перекатывал мелкие камешки. На самом деле уже давно следовало сменить кеды на осеннюю обувь, но он каждый год не желал сдаваться похолоданию и упорно не переобувался. — Долго же тебе потребовалось, чтобы сломать замок на своём «поводке». Ожидал, что ты справишься быстрее. — Я тоже, — не стал отрицать Сяо Чжань. — Но давай скажем «спасибо», что это браслет на ноге, а не чип во мне. А то б пришлось изучать анатомию и хирургию. — Фу, бля. Оба брезгливо поморщились. — Так, Вилли Вонка, — Сяо Чжань протянул флешку. — Здесь все записи из квартиры Чэнь Фэйюя. В основном бесполезная ерунда. Из того, что важно только… Он запнулся, не договорив. — Хан Со Хи, — закончил за него Е Фанхуа, и оба замолчали. Сяо Чжаня до сих пор потряхивало от воспоминаний о том, что он услышал. Она всё поняла практически сразу. Начала вырываться, а потом затихла. Услышала. К горлу снова подступила тошнота. Сяо Чжань зажмурился, стараясь выгнать из головы эти воспоминания, пробуждающие другие, ещё более горькие и болезненные. — Знаешь, — Е Фанхуа понизил голос. — Когда я посмотрел те записи, фото и видео пыток из тюрьмы, что ты передал мне в оптике… Нет зверя хуже человека. Попроси написать, нарисовать, создать прекрасное или решить сложное — большинство не справятся, но убить, унизить, причинить боль — тут человеческий мозг не знает пределов своих возможностей, уровня креативности. Мы созданы чудовищами. Сяо Чжань сухо кивнул, вспоминая сколько времени у него ушло на то, чтобы придумать, как проникнуть в архив, как вытащить оттуда максимальное количество улик, как в последний момент Гао Кунь, тюремная медсестра, испугавшись, отказалась брать в руки злосчастный брелок. Как он уговаривал и давил до тех пор, пока не получил своё согласие. — Из последнего сообщения на кубике я понял, что взялись за геев, — спустя какое-то время прервал тишину Е Фанхуа. — Забрали прямо с работы, просто по доносу. Больше парня никто не видел. — Ему не помогли? Сяо Чжань опустил взгляд, поджал губы и отрицательно помотал головой. — Нет, донос ложный, а вот пацан правильный. Слишком большая вероятность, что попытайся кто ему помочь, он сдал бы всех, чтобы обелить себя. Нельзя спасти всех, и иногда риск действительно слишком велик, но легче от этого понимания не становилось. Ни от чего легче не становилось. Иногда Сяо Чжань думал: сбудутся его планы или рухнут — в любом случае он останется проигравшим. То, что сейчас удаётся запирать внутри, придавливать, прятать, именно тогда, когда будет казаться, что всё хорошо, прорвётся наружу и, возможно, уничтожит его окончательно. — С чего они вдруг решили начать чистить страну от квир-персон? — Совсем не вдруг, — сухо ответил Сяо Чжань. — Они к этому подводили долго и упорно, ненавязчиво закладывая в умы граждан мысль о том, что гомосексуалисты и террористы похожая друг на друга опасная подпольщина. И те и другие вербуют в свои ряды психологически слабых людей с целью разрушить систему. Одни физически, другие морально, пропагандируя сексуальные извращения, уничтожая традиционные семейные ценности. Сейчас просто очень удачный момент. Кого станут волновать пропавшие геи, если из каждого утюга трубят о террористический угрозе? Никого. Так же, как в США лавандовая паника с её последствиями осталась незаметной на фоне страха перед коммунистами. Сяо Чжань прикрыл глаза и откинул голову назад, подставляя лицо чуть прохладному ветру. Вспомнилась девочка в автобусе, раскрашивавшая мир в чёрно-белый цвет, и её мать, уверенная в том, что объяснения здесь излишни. Действительно, зачем что-то пояснять, если можно просто поделить на своих и чужих, хороших и плохих. Девочка больше не спрашивала — взяла в руки чёрный карандаш. Взрослые тоже не спрашивают. Им не нужно задумываться, когда ответ уже вложен в их головы: все, кто не согласен с системой, — террористы. Удобный, действенный приём, далеко не новый. Просто сгоняешь всех под одну гребёнку, создаешь образ, вызывающий ненависть и страх. Зачем утруждаться объяснениями, приводить доказательства, если можно одним ёмким словом запустить механизм иррационального ужаса? В сознании человека существует непрерывная связь между понятиями «добро» и «зло», «друг» - «враг», «герой» - «злодей». Именно злодей создаёт условия для впечатляющих подвигов героя, фон для его блестящих достижений. Без него герой не нужен, никто не сплотится вокруг спасителя. А вот если людей пугать достаточно сильно и достаточно долго, они пойдут за любым, кто пообещает защиту. — Насколько ты доверяешь Цуй Кэ? — Настолько, чтобы помогать ему спасать людей от ареста, прокладывать маршруты, избегающие камер НовоИ, — Сяо Чжань усмехнулся. — Ну а теперь прокладывать маршруты под ними. Е Фанхуа вопросительно выгнул бровь, и Сяо Чжань продолжил. — Они заменили почти все камеры на подключённые к НовоИ, но я сказал Цуй Кэ, что передвигаться можно не только по земле, но и под. — Как же кстати, что ты работаешь на главного государственного архитектора, у которого, по-любому есть доступ к планам всех подземных коммуникаций, — иронично заметил Е Фанхуа. — Не поверишь, даже к старым катакомбам, со всеми ответвлениями и завалами. Но возвращаясь к твоему вопросу, Цуй Кэ доверял Би Ханг. — Твой шофёр? — Да. Так что и я всецело доверяю ему в том, что касается помощи другим, но обо мне ему что-либо знать необязательно. Он видел меня в лицо, но на этом всё. И без того уже стали интересоваться откуда он берёт маршруты. — Надеюсь обо мне тоже по прежнему никто не знает? — Е Фанхуа напряжённо искоса посмотрел на Сяо Чжаня. — О том, что служащий НОтБез — террористский террорист? Никто, ты мой личный туз в рукаве, чили-перец в молочном шоколаде. Е Фанхуа засмеялся и легонько пнул ногой Сяо Чжаня. — Ты как чёртов паук, Сяо Чжань. Тихо плетёшь свою паутину, обвивая ей всё вокруг, где одна муха не знает о другой. Огромный, чёрный, мохнатый паук. — Мохнатый то почему? — удивился Сяо Чжань. — Я как-то видел тебя в шортах, — Е Фанхуа со смехом отпрыгнул от замахнувшейся на него руки. — Ничего не знаю, Ибо вот считает, что я похож на котика. — Кстати о нём. Если ты достал всё, что нужно, и мы сделаем это сегодня, то когда ты исчезнешь оттуда? Сяо Чжань в ответ неопределённо повел плечом. — Скоро. Мне просто нужно ещё немного времени. — Зачем? — Е Фанхуа неподдельно удивился, а потом, кажется, что-то для себя понял. — Ёбушки-воробушки, пресвятой Анри Нестле! Только умоляю, избавь меня от интимных подробностей. *** Ван Ибо Свадьба ещё даже не началась, а у Ибо уже раскалывалась голова. С самого утра его, словно куклу, причёсывали, одевали и даже нанесли макияж. Визажисты, парикмахеры, стилисты и прочий персонал носились по особняку, как угорелые. От всей этой суеты хотелось сбежать. В идеале — вернуться домой. До выезда на саму церемонию оставалось ещё около получаса, и Ван Ибо, когда его закончили пудрить, уличил момент и ушёл подальше от шума. Особняк, учитывая, что в нём постоянно проживал только Высший Руководитель с супругой, казался неоправданно большим. Но как архитектор Ибо мог оценить его планировку, красоту и изящество. Пройдя по длинному коридору, он зашёл в тихую, уютную комнату, отделанную деревом и утопающую в тёмных бордовых оттенках. Визуальным центром служил массивный камин, на полке которого теснились разные статуэтки, часы, вазы. Ибо огляделся. Полки вдоль стен и широкий подоконник ломились от многочисленных сувениров. В глазах пестрело от того, как сильно они не сочетались между собой. — Вы, молодой человек, тоже решили сбежать от предсвадебной суеты? Рад Вас видеть, господин Ван. Ибо обернулся и тут же склонился в почтительном поклоне. Высший Руководитель протянул руку в лёгком, почти дружеском жесте, и Ибо быстро выпрямился, отвечая на рукопожатие. — Простите, — он извинился. — Надеюсь, я не нарушил личные границы, войдя сюда. — Что Вы, как и было сказано, весь первый этаж в распоряжении гостей. Ибо благодарно кивнул и снова неосознанно перевёл взгляд на пёстрые статуэтки. — Я знаю, что это выглядит безвкусно, — заметил Высший Руководитель, подходя ближе. Он протянул руку и снял с полки небольшую статуэтку, задумчиво поворачивая её в пальцах. — Но всё это подарки моих друзей, родственников и соратников. Я не могу их просто выбросить или передарить. Это память. Понимаете? Он покрутил сувенир и бережно вернул на место. Ибо, помнил, как удивился, лично встретившись с главой страны в первый раз. До этого ему казалось, что он выше и шире в плечах. Таким Высший Руководитель смотрелся на экранах и на плакатах. Может дело в ракурсе? — Идёмте, молодой человек, а то уедут без нас. Ибо казалось, что охраны на свадьбе присутствовало больше, чем гостей. Повсюду, словно тени, шныряли люди в чёрном обмундировании, стараясь не попадать в объективы камер. Во время клятв и обмена кольцами Чэнь Фэйюй смотрел на свою невесту таким невероятно влюблённым взглядом, что Ибо не сомневался — целая команда специально обученных людей этот самый взгляд с ним тренировала. Жэнь Минь держалась безупречно. Миниатюрная, хрупкая, в свадебном наряде, она выглядела, как настоящая принцесса. Их пара, действительно, создавала иллюзию идеального союза. Если бы Ибо не знал, как дела обстоят на самом деле, он бы ни на секунду не усомнился в том, что они влюблены. После официальной части гостей ожидал фуршет и культурная программа: несколько детских коллективов, оперная певица. Последним появился Тан Шихао с ещё несколькими актёрами. Они разыграли сцену из его последнего спектакля, — главный герой, превозмогая боль, побеждает злодея. Тан Шихао в огненно красном ханьфу, с разлетающимися шёлком волосами, танцевал с двумя мечами, обыгрывая драку. В каждом движении грация и изящество, каждый взмах рукава — словно язык алого пламени. Он точно парил над сценой, едва касаясь её ногами, растворялся в ритме музыки. Будь Сяо Чжань здесь, опять бы смотрел на него, как примагниченный. Хотя, справедливости ради, так на артиста сейчас смотрели все. При мысли о Сяо Чжане сердце тонко потянуло. Ибо достал телефон и включил приложение. Зелёный огонёк ровно мерцал, показывая геолокацией дом. Судя по всему, Сяо Чжань сегодня никуда не выходил. Пальцы скользнули по экрану, будто погладив зеленую точку. — За то время, что я живу у тебя, мы впервые расстаёмся так надолго. — Что, будешь по мне скучать? — Буду. Ибо спросил это несерьёзно, но Сяо Чжань вместо того, чтобы привычно отшутиться, посмотрел на него очень внимательно, долго и ответил это своё короткое, но такое ёмкое «буду». Будто услышал в этом вопросе что-то другое, своё. Ибо ощущал на своей шее невидимый поводок, тянущий его к этому человеку. Он так и не смог продвинуться в своих подозрениях дальше чёртового кубика Рубика. С каждым днём он всё больше снова сдавался ласковой улыбке, ненавязчивой заботе, тёплым объятиям. Быть может, Сяо Чжань, действительно, просто увидел в Ибо шанс улучшить свою жизнь, выбраться из тюрьмы, устроится на хорошо оплачиваемую работу? Не честно, продуманно, но разве это априори отменяет то, что чувства между ними могли возникнуть искренние? Не каждый, кто на словах бунтует против системы, бросается на баррикады. Не каждый, у кого есть тайны, сразу террорист, в конце концов ещё остались спекулянты, зарабатывающие на продаже запрещённых товаров, и им тоже как-то нужно связываться между собой. Ибо понимал, что растворяется в Сяо Чжане, тонет в нём, как в огромном тёмном океане, изо всех сил стараясь не выплыть, нет, не спастись — почувствовать, что океан принимает его добровольно. — Ох, простите! Ибо ощутил толчок в плечо и обернулся. Тан Шихао, с его неизменной кроткой улыбкой, склонился в поклоне. — Вне сцены я слегка неуклюж, — он потянулся за водой, стараясь снова нечаянно никого не задеть. — После всегда так хочется пить. Голос звучал тягуче, даже чуть заторможенно и очень тихо, вкрадчиво. Как на всех интервью. Непонятно, как на сцене он умел перевоплощаться совсем в другие образы. Рукав ханьфу немного сполз, и Ибо краем глаза заметил тщательно замазанный синяк на запястье. Тан Шихао уловил его взгляд, с очередной извиняющейся улыбкой поправил одежду и ушёл. Ибо машинально обхватил свою руку, прикидывая, что подобный след скорее всего остался от грубого захвата. — Спасибо, что был здесь, — Чэнь Фэйюй, держа в руках бокал с безалкогольным шампанским, подошёл к столу. — Как будто у меня был выбор, — хмыкнул в ответ Ибо, чуть приподнимая свой в бокал в молчаливом тосте. — Он у тебя был, — Чэнь Фэйюй отставил фейковое шампанское и спросил совершенно серьёзно. — Ты ведь понимаешь это? — Понимаю, — не стал отрицать Ибо. — Но было бы мило, если бы ты перестал постоянно мне угрожать. Чэнь Фэйюй на это весьма демонстративно закатил глаза, но промолчал, видимо понимая, что претензия не безосновательная. — К тому же мне обидно, что я выбор номер два, — поддразнил Ибо, разряжая атмосферу. — Не, ну если б я заявил, что притащу на свадьбу человека, находящегося под арестом, было б, конечно, эпично, даже весело, но не долго. Скорее всего, вместо свадьбы сестра бы сдала меня в дурку, — при упоминании сестры губы Чэнь Фэйюя тронула тёплая улыбка. — Ты хотя бы чистый, как попа младенца, уважаемый архитектор, лично знаком с моим зятем, и он, между прочим, о тебе очень высокого мнения. Короче, ты прям вписываешься в местную тусовку, и каким-то чудом при этом меня от тебя не тошнит. Ну а Сяо Чжань продавец-дебошир. Без высшего образования. Родился, правда, в хорошей семье. Мать вроде воспитателем в садике работала, отец водителем грузовых поездов. — Ты это всё откуда знаешь? — спросил Ибо, а потом запнулся о собственный вопрос. Какие нахрен воспитатель и водитель поездов? Отец Сяо Чжаня владел компанией по производству бизнес джетов с миллионным капиталом. Мать была директором Пекинского Театра, куратором международных выставок, фестивалей, театральных программ. Она постоянно общалась с жёнами послов иностранных государств, устраивала банкеты и приёмы. Воспитатель? Что за бред? — Ты же не думал, что поселишь парня с браслетом рядом со мной, и его не проверят по базе? — тем временем ответил Чэнь Фэйюй, не замечая реакции Ибо. — А вообще, я б с ним потом отдельно отпраздновал. Пусть портрет нам наш напишет в подарок, — он вдруг запнулся, замолчал на какое-то время. — Нет, не хочу, дарил уже портрет, пусть он останется единственным… Лучше утиные языки пусть приготовит. Не знаю, правда, любит ли их Жэнь Минь, но что-то мне подсказывает, моя жена возьмёт из рук Сяо Чжаня что угодно, даже если это будет нечто опасное, — Чэнь Фэйюй засмеялся. — Нравится он ей, по ходу, художник этот недоделанный. Ибо, всё это время смотрящий куда-то в сторону и слушающий вполуха, вдруг резко обернулся. — Как ты сейчас сказал?