Счастливые люди

Е Фанхуа Е Фанхуа поправил галстук, смахнул несуществующую пылинку с сшитого на заказ светло-серого костюма и, как и каждое утро вот уже шесть лет, направился к зданию НОтБез. Огромный чёрный зеркальный куб, окружённый колючей проволокой и вооружённой охраной, зиял безмолвной глыбой посреди пустыря. Под внешним фасадом скрывался защитный слой из толстой медной обшивки и пуленепробиваемые окна, между слоями стекла в которых постоянно проигрывался белый шум. Этот барьер предотвращал выход любых сигналов и электромагнитного излучения. Здание напоминало чёрную дыру — оно притягивало любой электронный импульс, приближающийся к нему, но не позволяло ни одному электрону ускользнуть. Зайдя внутрь, Е Фанхуа запер все личные вещи в отдельной ячейке со своим именем, сложил ремень, несколько плиток шоколада и старенький CD-плеер в коробку и прошёл через контрольную арку. Охранник, кажется, по фамилии Сунь или Гао — их не разберёшь, все на одно лицо — прямоугольные шкафы с антресолями вместо башки, бросил оценивающий взгляд на проезжающую мимо него коробку и, убедившись, что внутри привычный набор вещей, пожелал хорошего дня. Е Фанхуа отсалютовал в ответ и поднялся в свой кабинет. Сладко потянулся в кресле, слегка крутанув его ногой, бросил вещи на стол. — Как ты жрёшь столько сладкого и остаёшься таким дрыщём? — безобидно усмехнувшись и ткнув пальцем в шоколад, спросил Фэн Жонг, так же работающий в отделе аналитики. — Глисты, — с абсолютно серьёзным лицом и не дрогнувшим на нём ни одним мускулом, ответил Е Фанхуа. — Придурок, — Фэн Жонг заржал, а потом указал на плеер. — Что сегодня слушаешь? Он покрутил в руках диск с яркой обложкой, на которой парень и девушка в разлетающихся ханьфу, взявшись за руки, воодушевлённо смотрели куда-то вдаль. — Это сборник песен из спектакля «Горная Река». Недавно купил. — Это тот, где Тан Шихао и Чжао Синь играют? — уточнил Фэн Жонг. — Моя жена хочет сходить, все уши уже прожужжала. — А чего не сводишь? Хороший спектакль. Про величие нашей Родины, про героев древности, про силу духа. Сходите, он же закончится скоро. Жене вообще уступать надо чаще, она тогда ласковее будет. — Ой, всё! Тебе-то откуда знать? Тридцать пять лет стукнуло, а всё ту самую ищешь. Зато советы раздаешь, — Фэн Жонг закатил глаза и отвернулся. — Жуй свои шоколадки лучше. Е Фанхуа фыркнул и, надев наушники, погрузился в работу. Отчёты, графики, таблицы и диаграммы. — Эй, ты опять поёшь вслух, — засмеялся коллега рядом спустя какое-то время. — Песня, конечно, со смыслом, классная, но реально мешает сосредоточиться. — Прости, прости, — Е Фанхуа виновато улыбнулся, а потом вынул из сумки белый шнур и воткнул в розетку под столом. — Заряд ни фига не держит это ископаемое. Фэн Жонг удостоил его мимолётным взглядом и снова уставился в свой монитор. Е Фанхуа, отстукивая ногой несуществующий в наушниках ритм и чуть раскачиваясь в такт несуществующей мелодии, незаметно выдернул шнур из вилки, и подключил его к компьютеру. Со стороны всё выглядело так, будто он просто заряжает старый плеер, расслабленно выполняя рутинную работу. На экране на долю секунды появилась нечитаемая для Е Фанхуа строка, и программа, написанная Сяо Чжанем, начала свою работу, скачивая на носитель в виде плеера гигабайты информации. — Эй, какого хрена ты творишь? Е Фанхуа вздрогнул и поднял взгляд. Фэн Жонг привстал со своего стула, смотря поверх мониторов. — Ты о чём? — горло вдруг пересохло и вопрос дался тяжело, будто слова царапали. — Я ж просил тебя перед тем, как отправить отчёт, дать мне ещё раз взглянуть, а ты вчера всё запилил. — Прости, я наверное забыл. Много ошибок? — Ну теперь узнаем, как фидбек придёт. Ладно, что уж… Обедать идёшь? Е Фанхуа отрицательно покачал головой: — Нет, у меня что-то живот с утра болит. Вероятно, вчера что-то несвежее съел. Иди один. Я, наверное, ещё чуть-чуть поработаю и возьму больничный на вторую половину дня. ******* Ван Ибо Прошла неделя с тех пор, как Ибо в прошлый раз стучал в обветшалую дверь этого дома. Неделя, которую он потратил на то, чтобы обо всём подумать, попытаться разложить в своей голове информацию и осознать эту новую для себя реальность — научиться в ней дышать. Мир, оставшийся для всех прежним, для него самого изменился до неузнаваемости. Теперь он словно наблюдал за ним со стороны в замедленной съёмке. Чжао Ми, буднично принимающий на работу нового стажёра, будто у предыдущего просто закончилась стажировка, и он ушёл. Соседка с восьмого этажа, отводящая теперь в лифте глаза и отпускающая в никуда замечания о погоде. Чэнь Фэйюй отдающий клетку с хомяком, потому что уезжает с женой — не с Хан Со Хи — на несколько дней к морю. Жэнь Минь, неизменно вежливая и учтивая, так хорошо подходящая в жёны шурину Высшего Руководителя и так же сильно не подходящая Чэнь Фэйюю. Площадь белых мотыльков, виднеющаяся из окна, миллионы зелёных кнопок счастья и огромных социальных плакатов. Сяо Чжань открыл дверь не сразу. Появился на пороге в своих огромных очках, которые купил в той оптике. Улыбнулся едва-едва, лишь уголками губ. Они оба не знали, как теперь вести себя друг с другом. — Проходи. Дверь со скрипом распахнулась шире, впуская внутрь. Ибо шагнул через порог и тут же запнулся о ботинок, валяющийся посреди коридора. — Вот чёрт, прости, — Сяо Чжань ногой отпихнул обувь ближе к стене. Ибо посмотрел на несколько кроссовок, валяющихся как попало. Он ничего не сказал, но видимо взгляда оказалось достаточно — Сяо Чжань вдруг громко и заливисто рассмеялся. — Я просто думал, что пока тебя нет, я могу ставить обувь в рядок на глаз, не используя линейку. И стало вдруг теплее. От смеха его дурацкого, от подкола этого привычного. От глаз полумесяцев и разбегающихся от них лучиков. От того, что несмотря на обстоятельства, между ними ещё может быть всё это. Ибо проследовал за Сяо Чжанем вглубь дома, в комнату, в которую он прошлый раз не заходил. Большой деревянный и сильно обшарпанный стол, несколько мониторов, современное компьютерное кресло. Сяо Чжань остановился на мгновение, замявшись. — Я сразу повёл тебя сюда и даже не спросил. Ты… — он бросил короткий взгляд на мониторы. — Ты ещё хочешь вот в это всё? — Ты всё таки нашёл в нём погрешность, свою одну на тысячу уязвимость, — утверждением ответил Ибо. На самом деле он не знал. Казалось, что сейчас дверь, через которую он заглянул в тот другой, не свой мир, всё ещё можно закрыть. Просто попятиться назад, захлопнуть и вернуться туда, где спокойно, правильно, привычно. Трусливо запереть её, сказав себе, что разрушить всегда легче. Но возможно ли будет построить новое? Станет ли это новое лучше того, что есть сейчас? Ибо не знал. Как и не знал сколько правды сможет вынести. Точно он знал лишь одно — Сяо Чжань. Сяо Чжань, который только что снял очки, аккуратно сложил дужки и теперь моргал подслеповатым оленёнком. Сяо Чжань, смотрящий на него нерешительно, вопросом. Его глаза от долгой работы перед монитором покраснели, и в них почти высохла та самая влага, отражающая мир вокруг. Если захлопнуть дверь — Сяо Чжань останется по другую её сторону. — Покажи мне, — тихо, но уверенно произнёс Ибо. Склонившись над экраном монитора, он посмотрел, как тонкие пальцы быстро ввели в строке поиска НовоИ запрос об эффективности кнопок индикаторов настроения. Тут же высветилась подборка ссылок. Сяо Чжань поочерёдно открыл и закрыл несколько первых, потом прокрутил мышкой вниз и обвёл единственные две не на китайском языке. — Смотри, — он ткнул в экран. — Система поиска выдает на десяток отечественных сайтов три очень хорошо подобранных зарубежных. Это всегда либо статьи, прямо или косвенно подтверждающие, что у нас лучше, чем в других странах, либо заметки иностранных оппозиционных журналистов, выставляющие наше правительство в лучшем свете, либо вообще сайты-фейки. Вот, например, этот. Сяо Чжань щёлкнул по одной из ссылок на английском и указал на технические несоответствия: судя по IP-адресу, сайт физически находился в центре Пекина. Выдавая себя за западный источник, он на самом деле обслуживался из здания НовоИ. — А теперь, если я отключу кое-что и запущу вопрос о кнопках счастья на английском… — Сяо Чжань ввёл какую-то комбинацию, и Ибо вновь приблизился к монитору. Поисковик выдавал теперь совершенно другие ссылки, ведущие на реальные иностранные страницы. — То есть НовоИ скрывает все неугодные сайты? — нахмурился Ибо. — Совсем неугодные да. А вот те, что, как говорится «ну такое» пропускает, только не в первую десятку или даже двадцатку, а где-то на задворки. Один из сотни долистает до двадцатой строчки, люди всё же обычно просматривают первые штук пять. А если и долистает, то примет за какой-то мусор. Но они ранжируют не только сайты. — Комментарии? — картинка в голове Ибо, несмотря на внутреннее отрицание, упорно складывалась из отдельных деталей пазла, но ему хотелось подтверждения. — Видишь эту строчку? — Сяо Чжань кивнул и навёл курсор. — Этот блок кода, отвечающий за их сортировку. «Правильные» висят нетронутыми, «сомнительные» попадают в самый конец дискуссии, а «неугодные» часто остаются видимыми только для автора. А вот этот код щедро раздаривает лайки. Взгляни, в этом логе зафиксировано, как боты одобряют посты и комментарии по определенным ключевым фразам. Компьютерная программа ставит сердечки, отправляет смайлы, пишет посты и даже дискутирует сама с собой. Сяо Чжань выпрямился и теперь смотрел в глаза Ибо. В этом взгляде читалось столько надежды, воодушевления, веры. — Всему тому, что я говорил, теперь есть доказательства. Когда ты читаешь спор и думаешь, как умён и точен один оппонент и как откровенно туп другой, тебе и в голову не придёт, что их обоих даже не существует. Ибо провёл рукой по лицу, как будто это могло стереть усталость. Не физическую, нет, другую — ту от которой не избавишься просто поспав лишний час. Реальность, в которой он всё ещё не научился глубоко вдыхать, теперь давила ещё с большей силой. Голова начала гудеть, и пульсировало в висках. От обилия фактов, от их размаха. Ибо был уверен, что ни в одной стране, даже в самой всрато-демократичной, не обходится без манипуляций, но так… Ему казалось, что он прямо сейчас стоит у подножья горы, и с её вершины на него катится снежный ком. С каждым новым узнанным фактом набирающий в скорости и массе. — Что ты будешь делать дальше? — сглотнув, Ибо удалось протолкнуть сквозь пересохшее горло вопрос. — Я уберу нас с радаров, — ответил Сяо Чжань. — Подмяв под НовоИ всю страну, они сами себя сделали уязвимыми. Теперь у меня есть доступ ко всему, я имею в виду вообще ко всему, включая систему распознавания лиц. Нас не узнает ни одна камера, ни один запрос в интернете не будет сохранен, ни одна переписка передана. Ибо не хотел знать, кого включает в себя это обобщающее «нас», есть ли он сам в этом слове. Было просто всё равно. Возможно, он пожалеет о том, что не спросил. Но это будет потом, не сейчас. — Мне нужно показать тебе ещё кое-что, — Сяо Чжань тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, будто сам не хотел говорить вслух то, что собирался. — Блок комментариев, оставленных разработчиком. Обычно они не несут в себе ничего, кроме технических пояснений, но здесь есть имя и дата: «Оптимизация произведена Сун Бохао. Число, месяц, год». — Я не понимаю, — имя казалось знакомым. — Это отец Сун Цзияна… Ибо резко обернулся. — Подожди. Разработчик? Ты хочешь сказать, что его отец создал НовоИ? — Мгм, — Сяо Чжань встал со стула и теперь опирался руками о стол, неотрывно смотря в монитор. — Отслеживающую граждан машину, влияющую на сознание. Всевидящее око, не только наблюдающее, но и направляющее. — Сун Цзиян… Думаешь он знал? — Я надеюсь, что нет, — Сяо Чжань помрачнел и опустил взгляд. Уставился на свои ладони, ковыряя на одной из них какую-то коросту. Ибо хотелось забрать его руку, не дать расколупать зажившую ранку на ней. — Мы с ним знакомы с детского сада, и я не представляю, что он бы знал, и это для него было нормой. Сун Цзиян, наверное, самый честный, открытый, добрый человек из всех, кого я знал. Он… светлый, понимаешь? — Ноготь всё-таки подцепил подсохшую корочку, и на коже выступила кровь. — Нет, он не знал. Светлый… Более точного описания, чем подобрал Сяо Чжань для Сун Цзияна, наверное, не найти. Сун Бохао, скорее всего, осознал в какой-то момент, что стал неудобен — знал слишком много, мог слишком много — решил бежать. А Сун Цзиян не стал ни с кем делиться этим, даже с лучшим другом, просто потому, что боялся навредить. — Дашь мне пару минут закончить тут? — спросил Сяо Чжань, кивнув на бесконечные строки кодов. — Я сделаю кофе. Ибо прошёл на кухню и слегка поёжился. Снаружи надвигалась буря, и в щели старых оконных рам задувал противный, воющий ветер. Низкое свинцово-синие небо выпускало из своих объятий мокрый снег с дождём, и деревья раскачивались с такой силой, барабаня голыми ветками по крыше, что, казалось, вот-вот вырвутся с корнями. На контрасте с этим, кухня, хоть и старенькая, дышала теплом, тем, что после себя оставляют пожилые люди, бережно относящиеся к каждой вещи, к каждой мелочи. Собиравшие по чуть-чуть то, что делает дом уютным очагом. Дешёвая кофеварка с бумажным фильтром перестала урчать, и Ибо разлил напиток по чашкам, наблюдая, как вверх поднимается едва уловимый белый пар. Сиропов здесь не было, единственное, что Ибо смог отыскать на кухне — банка мёда. Добавил ложку, надеясь, что Сяо Чжаню понравится. Рядом с кофеваркой лежала наполовину съеденная плитка шоколада. Чёрного — восемьдесят процентов какао. Сяо Чжань такие не ест. «Он тебе ничего не должен», — напомнил себе Ибо. — «Ты сам пустил его в свою душу глубже, чем позволял другим». — Но в груди всё равно болезненно дрогнуло. — О чём задумался? — Ибо обернулся на голос. Сяо Чжань стоял у окна и смотрел чуть насмешливо. Умеет же он незаметно подкрасться — тихо-тихо, как кот. Нет, те хоть когтями по полу клацают, этот совсем бесшумно. — О тебе. Небо сгустилось до черноты, но от этого в доме сделалось только уютней. Со старой лампой, дрожащей тёплым желтым светом, с тихим стуком капель по крыше и окнам. С Сяо Чжанем в белом свитере, закрывающим до середины кисти его рук. Такой домашний. Почему-то вид этих ладоней, вот так прикрытых наполовину крупными нитями шерсти, вызывал почти болезненное чувство нежности. Ибо подошёл ближе, обнял со спины, уткнувшись носом в плечо. Сяо Чжань вкусно пах. Немного шампунем, но больше собой. — У меня с Е Фанхуа ничего нет. И никогда не было. Он… другое. Сяо Чжань сказал это очень тихо, не поворачиваясь, так что слова едва не растворились в шуме непогоды за окном. — Ты не обязан объяснять, — заметил Ибо. В ответ едва заметный кивок. — Мгм… И правда. Снег с дождём медленно таял, скатываясь по стеклу и оставляя за собой тонкие, кривые дорожки. Щурясь, Сяо Чжань подушечками пальцев догонял бегущие ручейки. — Я хочу приходить к тебе во снах, — прошептал он, закрывая глаза, оставляя руку на стекле. — Ты приходишь, — отозвался Ибо, почти не дыша. — Я хочу днями быть в твоих мыслях, — не повернулся, лишь голову чуть наклонил назад, щекоча волосами щеку. — Ты уже в них. — Я хочу, чтобы, когда я рядом, твоё сердце билось чаще. — Оно бьётся. — Я хочу чтобы ты любил меня. — Я люблю. Сяо Чжань медленно развернулся в руках Ибо, прижал ладонь к его груди и замер — будто правда хотел услышать. Так близко, так хрупко. Буря, набирая силу, рвалась внутрь дома неукротимыми порывами ветра. Настойчиво стучалась тонкими ветками деревьев и всё сыпала с неба мокрым и холодным. Мир за стеклом погружался в хаос — мутный и серый. Одинокая лампочка под потолком мигнула несколько раз, потрескивая золотистым, и погасла, погружая комнату в мягкий, обволакивающий полумрак. Сяо Чжань дернулся в руках Ибо и отстранился, удивлённо смотря на остаточный свет в нитях накала. Кот потревоженный резким шорохом. Ибо мягко улыбнулся и нежно, пальцами касаясь лица, вернул взгляд себе. Пусть влага в этих глазах отражает только его. С замиранием сердца коснулся желанных губ своими. Лизнул между, умоляя впустить и они, податливые, мягкие, влажные раскрылись, приглашая, рождая бурю уже в сердце. Ибо наслаждался их вкусом, с каждым вздохом всё глубже. Пальцы Сяо Чжаня цеплялись за его рубашку, нетерпеливо тянули пряжку ремня. И не было ничего важнее этих касаний, вкуса во рту, и звука собственного имени, сорвавшегося с губ тихим стоном. Простыни, напитанные сыростью старого дома, холодили разгорячённую кожу. Недостаточно, чтобы не горело внутри. Дыхание стало рваным, сбивчивым. Томление растекалось жаром и оседало внизу живота. Ибо на мгновение замер, нырнув пальцами под резинку белья. Остановился, жадно желая запомнить это навсегда. — Никогда не раздевал мужчину? — Сяо Чжань улыбнулся. Его чёрные глаза блестели в полумраке, дрожали бликами, словно созвездиями в ночном небе. — Я никогда не раздевал тебя. Ибо смотрел, не отрываясь. На тонкое обнажённое тело, на самое красивое в мире лицо. Гладил по груди, сжимал талию, целовал плечи, впивался пальцами в бёдра, спускался губами туда, где кожа становилась особенно горячей. Любил до безумия, до боли, почти одержимости. — Ты поможешь мне? — прошептал Сяо Чжань, чуть смущённо, направляя его руку себе между ягодиц. — Приятнее, когда делаешь это не сам. Не было ничего желаннее в жизни Ибо, чем Сяо Чжань, прикрывший в удовольствии глаза, плавящийся от ласк, просящий больше. Умоляющий. Его. И никто в мире не смог бы убедить Ибо, что это неправильно. Потому что не было ничего чище и священнее в его жизни, чем этот момент. Капельки пота собирались на теле и каждую из них — с висков, шеи, груди — Ибо готов был собрать губами. «Будь только моим, останься только со мной, нежся только в моих руках. Только мне отдавай ласку. Позволь только мне отражаться в твоих глазах», — молчаливо умолял, сходя с ума от переполняющих его чувств и почти невыносимого физического удовольствия. Сяо Чжань стонал сладко. Дрожал, когда кончал, выгибался, сжимая в себе Ибо, толкая уже его за грань. Невыносимо так любить. Ибо прижался губами к запястью, украшенному сплетённым из красных нитей браслетом. Буря за окном утихла, словно обессилив, оставила после себя мелкий, уютный дождь, тихонько и мирно стучавший по крыше. И стало светлее. — Когда? — шёпотом спросил Сяо Чжань, пальцем рисуя невидимые узоры на груди Ибо. — Не знаю, наверно в разрушенной церкви, когда ты играл и пел «live in the sky». — Уже тогда… Горячее дыхание обожгло кожу, когда Сяо Чжань коснулся губами там, где билось сердце. --------------------------- Идея с копированием данных на СD-диск позаимствована у Челси Мэннинг (род. Брэдли Мэннинг), скопировавшей секретные военные документы США на CD-диск Леди Гага.