Счастливые люди

Одетый в чёрную с золотыми пуговицами форму пилота, Сяо Чжань уверенно подошёл к рамке металлоискателя. — Капитан Ли Миндэ, новый пилот господина Хань, — представился он охраннику. — Вас должны были предупредить о замене. — Документы. Сяо Чжань протянул фальшивые, достаточно качественные для беглого взгляда, но никуда не годящиеся при проверке по базе. Охранник взял их, вчитался в имя и уже почти поднёс к сканеру, как снаружи раздался шум. — Я видел там подростков, но не придал значения, — Сяо Чжань поправил за козырёк фуражку и оглянулся к выходу. — Мне проверить? Мало ли. Мужчина замялся на секунду, после чего с коротким «я сам» бросил удостоверение на стойку и вышел. Ибо появился через пару минут, сообщил, что охранник в отключке и заперт. Сяо Чжань довольно хмыкнул, положил рюкзак на ленту, подбросил пистолет и поймал его на другой стороне металлоискателя. — Позёр, — прокомментировал Ибо и дёрнул уголком губ в нагловатой полуулыбке. Сяо Чжань обожал, когда Ибо улыбался. Вот так дерзко, иронично на одну сторону или радостно и восторженно. Иногда он при этом чуть вытягивал шею вперёд и выглядел совсем, как мальчишка. Тогда его хотелось сгрести в охапку, заобнимать и зацеловать. Подавив в себе желание сделать это прямо сейчас, Сяо Чжань кивнул на стеклянную дверь. Небольшой гражданский аэропорт, рассчитанный на несколько частных воздушных судов, светился мягким светом сигнальных огней. Три ангара, взлётная полоса, диспетчерская вышка и тот самый самолёт, стоящий на рулёжной дорожке наготове к вылету. Бизнес-джет, когда-то принадлежавший семье Сяо Чжаня, а потом короткое время ему лично, теперь находился в собственности партийного чиновника. Жирного и вечно потного господина Хань, изменяющего своей жене с няней собственного ребёнка. Сяо Чжаня от него тошнило. План происходящего сейчас Сяо Чжань до мельчайших деталей отточил с Е Фанхуа. Они изучили каждый квадратный метр аэропорта, знали всех сотрудников в лицо и поимённо: три охранника, два диспетчера, три сменных техника. Помнили на зубок их расписание и привычки. Заранее подготовили все возможные пути подземного отхода, на случай если что-то сорвётся. Изнутри сейчас оставалось вскрыть люки. Вот только план пришлось менять. Е Фанхуа оставался единственным, кто мог свободно передвигаться по городу, а значит привезти сюда Жэнь Минь. Сяо Чжань очень надеялся на то, что воспитанная «правильно» девочка, увидев удостоверение НОтБез, без лишних вопросов последует за сотрудником службы безопасности, и не придётся применять силу. Ибо, сменивший Е Фанхуа, понимал Сяо Чжаня без слов, ловил и считывал каждый жест и взгляд. Они действовали так синхронно и слаженно, что казалось проработали напарниками всю жизнь. — Готово, — Ибо протянул Сяо Чжаню бейдж-карту диспетчера. Сегодня в десять Хань Цзыци собирался вылететь в Гуанчжоу. Самолёт уже прошёл все предполётные приготовления, и оставалось не более получаса до того, как чиновник приедет в аэропорт. Сяо Чжань смотрел из кабины пилота на огромный подсвечивающийся плакат, как специально сияющий сейчас прямо напротив лобового стекла. С него, добродушно улыбаясь, Высший Руководитель и Лю Тао тепло обнимали школьников младших классов, раздавали им подарки, упакованные в белые коробки с иероглифами 力. Как и на миллионах других баннерах и роликах НовоИ правящая чета играла с детьми, помогала старикам, поддерживала рабочих. На этой навязчивой попытке заменить семью обычно строятся секты, а в их реальности государственность. Демонстративная забота и самое главное — воспитание. Нужное «собственное мнение» в их стране насильно и грубо впихивали в умы. С самого детства кормили им с маленькой ложечки, пока ребёнок смотрел правильные мультики. Вписывали в учебники и книги. Поощряли на работе и постоянно переспрашивали усвоенный материал с помощью кнопок счастья. В результате у людей даже не возникало желания взглянуть на всё под другим углом, спросить себя «а что если?». На самом деле, людям в принципе очень сложно оставаться объективными, справляться с информацией, которая вызывает внутренний дискомфорт. Если здесь человеку просто чётко прописывали то, как ему думать, то там, где люди в праве самостоятельно выбирать контент, они всё равно, сами того не замечая, попадали в феномен filter bubble и варились в нём. Получали из сети лишь ту информацию, которая уже соответствала их взглядам и предпочтениям. А всё, что не вписывалось в одобренную ими систему координат, бросало вызов — сводилось к минимуму. Сяо Чжань читал когда-то о психологическом эксперименте, в котором студентов попросили оценить результаты двух научных исследований. Половина добровольцев изначально выступала за смертную казнь, половина против. Им всем были показаны два исследования: в одном содержались доказательства того, что смертная казнь предотвращает будущие преступления, в другом говорилось об обратном. Эксперимент показал, что студенты не учитывали те аргументы, которые противоречили уже сложившимся убеждениям и воспринимали только те доказательства, которые укрепляли их мнение. Человек должен захотеть узнать правду, а это сложно. Рюкзак со всем, ради чего Сяо Чжань существовал последние десять лет, лежал сейчас прямо на полу, касался лямкой щиколотки, щекотя кожу. Сяо Чжань хотел не просто показать свои доказательства миру, он собирался превратить НовоИ в безопасную платформу, где каждый пострадавший мог написать свой опыт. Хотел вытащить правду из шёпота кухонь, где она звучала тихо, боясь быть услышанной, из застенок тюрем, из молитв матерей. Но что если… — Эй, — плеча коснулась тёплая ладонь, скользнула к шее, обнимая, чуть массируя большим пальцем. Ибо улыбнулся приободряюще. — Иногда остаётся только надежда и вера, что мы сможем. Ты сможешь. Ибо словно читал мысли, чувствовал Сяо Чжаня на каком-то химическом уровне. Будто между ними протянулась невидимая нить, позволяющая улавливать малейшие вибрации настроения. Наверно, это и зовётся родственной душой. Человек, знающий тебя лучше, чем кто-либо ещё. Кто верит в тебя больше, чем ты сам. Делает тебя сильнее, но в то же время именно с ним ты можешь позволить себе быть слабым. Сяо Чжань наклонился вперёд. Уткнулся лбом в лоб Ибо, надеясь, что эта нить между ними никогда не оборвётся. Уважаемый архитектор, строгий начальник и неразговорчивый сосед — это всё там, снаружи, для других. Ибо Сяо Чжаня чуть хмурится во сне, но стоит слегка коснуться его волос, ласково погладить по ним, как морщинка меж бровей исчезает. Ибо Сяо Чжаня иногда не вписывается в углы и больно ударяется, а потом, скрывая смущение, ругает дверной косяк. Ибо Сяо Чжаня надменно улыбается одним уголком губ, а после не выдерживает и гыкающе смеётся так, что не расхохотаться вместе с ним невозможно. Ибо Сяо Чжаня терпеть не может насекомых, вздрагивает и корчит рожицы каждый раз, когда какое-то оказывается от него в опасной близости. Ибо Сяо Чжаня пьёт только чёрный кофе, но покупает десятки разных подсластителей, потому что умеет заботиться. Сяо Чжань закрыл глаза, вдыхая тот же воздух, что и Ибо. Он ощущал себя паразитом, прорастающим в плоть. Вцепившимся отчаянно, намертво, высасывающим то, что ему так необходимо, без чего он просто сейчас не сможет. Щеки коснулись мягкие губы, переместились поцелуями к уху. Сяо Чжань готов был замурлыкать. Ибо взял его лицо в свои руки, заглянул в глаза. Никто и никогда не смотрел на него так. — Я люблю тебя, Сяо Чжань, я так чертовски сильно люблю тебя. В груди пережало. Скрутило болью, страхом, что та самая нить оборвётся прямо сейчас, снова оставляя его одного. — Ибо… Я… — слова в горле придавило комом. — Знаю, бао, всё хорошо, скажешь, когда будешь готов. Без осуждения, нетерпения или обиды. С той же нежностью, что и до этого. Е Фанхуа показался, когда Сяо Чжань уже начал нервничать и смотреть на часы. Жэнь Минь рядом с ним выглядела сонной и вялой, но шла сама. — Седативное, — пояснил Е Фанхуа. — Но она и до укола выглядела неважно. О смерти Чэнь Фэйюя объявили два дня назад. Любила эта девочка своего мужа или нет, но такие новости узнавать нелегко. Е Фанхуа посадил её в салон, пристегнул и положил подушку под голову, как заботливый старший брат. Ибо уступил ему кресло второго пилота, сам сев на выдвижной стул у стены. Сяо Чжань краем глаза заметил пятна крови, но спрашивать не стал. Главное Е Фанхуа смог привезти Жэнь Минь сюда. — Готовы? — спросил Сяо Чжань и включил зажигание. Ещё раз всё бегло проверив, он надел наушники, и самолёт плавно тронулся в сторону взлётной полосы. Сердце грохотало, как бешенное, и во рту пересохло. Сяо Чжань смотрел перед собой, ощущая давно забытое чувство того, как крылья самолёта становятся его собственными. Наслаждался гулом двигателей и вибрацией под ладонями. Он едва успел поймать это ощущение, как горизонт перед ним почти мгновенно стал чёрным. Сигнальные огни погасли, погружая всё впереди в чернильную темноту. — Какого хрена? — Е Фанхуа стянул с головы наушники и вопросительно посмотрел сначала на Сяо Чжаня, потом на Ибо. Осевые огни взлетно-посадочной полосы загорались и гасли автоматически, привязанные к закату и погоде, независимо от того, планировались ли в это время вылеты и посадки. Но погасли не только они: огни рулёжной дорожки, зоны приземления, краевые. Все. Ибо среагировал первым. Расстегнул ремень безопасности и рванул к двери. — Кто-то в диспетчерской, — крикнул он, дёргая на себя рычаг. Он выбежал так быстро, что никто ничего не успел сказать. Сяо Чжань нервно барабанил пальцами по панели. Минуты тянулись, как часы. Он кусал губы, смотрел в сторону диспетчерской, на Е Фанхуа, снова туда. В наушниках раздался сначала треск, а после Сяо Чжань услышал, как Ибо, рыча, спрашивает у кого-то почему нет связи. — Я тебя слышу, Ибо, я слышу тебя! — Сяо Чжань, он успел не только погасить огни, но и позвонить. Через несколько минут здесь будет НОтБез! Всё, что происходило дальше Сяо Чжань слышал приглушённо. Ибо орал на кого-то, спрашивая, как включить разметку. Что-то ударилось, раздался крик и спустя минуту пространство впереди загорелось дорожками сигнальных огней. Сяо Чжань облегчённо улыбнулся, но его улыбка почти сразу сошла с лица. — Ибо, быстрее! — он закричал так громко, так отчаянно, понимая в тот же момент, что нет, не успеет. Десятки чёрных минивэнов окружили аэропорт и из них, как саранча повалили люди. Ибо не успеет, ни за что не успеет. Если побежит сейчас, то попадёт под обстрел. Они полностью блокируют траекторию. Руки задрожали, рубашка мгновенно прилипла к телу, а горло пересохло. Он пытался что-то сказать, но связки словно сжали в железный кулак. — Сяо Чжань, Чжань-гэ, я вернусь к тебе, — послышался родной голос в наушниках. Спокойный, без намёка на панику. Ибо улыбался. — Нет, — закричал Сяо Чжань хрипло, надрывно, через боль, чувствуя, как отчаяние затапливает его изнутри. — Никто не возвращается! Все так говорят, но никто не возвращается. Ни Сун Цзиян, ни мама, ни папа, ни Би Ханг. Они все говорили, что вернутся, все, но никто не вернулся, Ибо! Нет! У меня никого нет. У меня кроме тебя больше никого нет! Голос сорвался, и Сяо Чжань едва удерживался на тонкой грани, чтобы не скатиться в уродливую истерику. — Поднимай самолёт, — послышался рядом голос Е Фанхуа. — Поднимай. Чёртов. Самолёт. Пальцы словно онемели и не слушались. — Если мы сейчас не взлетим, то всё то, что было раньше, потеряет смысл. Все жертвы и все смерти будут напрасными, — Е Фанхуа ещё несколько секунд смотрел на Сяо Чжаня, а потом выругался и включил свой микрофон. — Ибо, что с тем мудилой, что выключил огни? — Я его вырубил и запер в подсобке. — Значит никто не будет уверен, что ты не сел в самолет. Ибо слушай внимательно и запоминай. В переулке Сисиншен есть обувная мастерская. Зайдешь туда и спросишь Ян Хаоюя. Переулок Сисиншен, Ян Хаоюй. А теперь беги через люк в подвале. Сейчас, Ибо! Сяо Чжань зажмурился, крепче сжал штурвал. Самолёт двинулся в сторону взлетной полосы, вновь освещенной огнями. Загудел, наращивая мощь, разогнался и оторвался от земли. Шум задвигающихся шасси. Удаляющаяся земля. Сяо Чжань старался не думать. Он следил за высотой, за давлением, за скоростью. Только не думать, не о НЕМ. Смотрел в темноту лобового стекла, ощущая, как над этой чёрной бездной его держит только одна тоненькая нить. Выровнял корпус машины. Просто лететь. Просто вперёд. — Мы не одни, — спустя время Сяо Чжань взглянул на радар и повернулся к Е Фанхуа. — Ожидаемо, — тот не шелохнулся. Сяо Чжань совершил маневр, пытаясь изменить траекторию, уйти от преследования. То, что за ними поднимут военную авиацию, не стало сюрпризом, но менее страшно от этого не становилось. Нужно было дотянуть до нейтрального воздушного пространства, надеясь, что там их не посмеют сбить. Сяо Чжань прибавил скорость, рискуя топливом, пытаясь выиграть время, оторваться. Не вышло. На хвосте три сигнала. Хищными акулами в воздушном море. До нейтрального пространства шесть минут, но где гарантия, что это спасёт, что их смерть не перевесит формальные объяснения на международном уровне. Пять минут. Четыре. — Держи курс, не уходи в бок, — ледяным тоном произнес Е Фанхуа. Три. Две. — Что это? — Жэнь Минь, перепуганная, вбежала в кабину, указывая на яркие огни близко по бокам от них. Сяо Чжань смотрел, как два самолёта расположились рядом, подстраиваясь под их скорость. Акулы позади летели ровно за ними ещё несколько минут после чего сменили курс, растворившись в ночи. Е Фанхуа протянул руку, указывая Жэнь Минь на выдвижной стул позади. — Всё хорошо, детка, это наша защита, — он усмехнулся. — Они просто безопасно сопроводят нас до места. Изящность железных птиц восхищала. Сяо Чжань поймал себя на мысли, что с удовольствием хоть раз бы сел за штурвал военного самолёта почувствовать его мощь. Внутреннее давление отпустило, он смог выдохнуть. Скосил взгляд на Е Фанхуа, что-то старательно ищущего в ноутбуке. Хмурясь и постукивая носком ботинка по полу. — Что такое? — невинно поинтересовался Сяо Чжань. — Не можешь найти свои скрытые файлы о военных объектах, контрразведке, новейших разработках и прочих интересных штучек, которые ты вытащил с помощью моего кода для СВОЕГО государства? На лице Е Фанхуа не дрогнул ни один мускул, он спокойно смотрел в лицо напротив, так, будто его всего лишь попросили рассказать, где он отдыхал летом или вспомнить анекдот. Действительно, потрясающий профессионал. — Один шпион в правильном месте стоит двадцати тысяч солдат на поле боя, — Сяо Чжань процитировал фразу, которую часто приписывают Наполеону. — Ты знал, — наконец ответил Е Фанхуа всё таким же спокойным ровным голосом. — Все эти годы ты знал. Сяо Чжань притворно засмущался. — Ну не преувеличивай мои заслуги. Первый год только догадывался. — Эти крылья, — Е Фанхуа кивнул на самолёты за окном, — тут только потому, что думают я доставлю им все эти данные, сукин ты сын! Сяо Чжань пожал плечами. — Я ненавижу государство, Высшего Руководителя и всех его приспешников, но я люблю свою страну, — он перевёл взгляд на чёрные облака перед ними. — Это ты должен был понять, специальный агент внешней разведки Ло Юньси.