Штормовое предупреждение

      Два ящика по пятнадцать. Кручу между пальцами ручку, через каждый оборот ударяя ей по столешнице, как по барабану. Давно не играл, но это не мешает мне попадать четко в такт бита из колонок.       Плюс еще половина коробки. Пробегаюсь взглядом по крышкам. Шесть? Странновато, но я сразу предупредил Криса, что помощник из меня так себе.       Скучно. Отталкиваюсь ладонью от барной и прокручиваюсь по часовой на стуле сначала в одну, а потом сразу же в другую сторону. Кошусь на стакан воды рядом. Крис сказал, что на халяву он больше не наливает. Я пытался купить, но Сынмо потребовал паспорт и пообещал натравить на меня секьюрити за гундеж.       Секьюрити, что переквалифицировался в грузчика и теперь без перекуров таскает поставку на бар. Секьюрити, что грозит мне пальчиком, когда я спрашиваю, как часто к ним приходит недобор по количеству. Самый отзывчивый и трудолюбивый на свете парень из всех, кого я когда-либо знал. Из раза в раз вытаскивающий за шиворот перебравших, но ни разу не применивший к ним силу своих мощных рук.       Бинни — добряк, я — самый главный злодей. Мы с ним поладили в первые же пять минут знакомства. Но сегодня я донимаю его уже около получаса, но он никак не идет мне навстречу. Оттого я сижу и считаю содержимое коробок. Ревизирую за алкогольный процент. Дожил.       Крис за баром возится с пачками снеков, но постоянно отвлекается на телефон.       — С кем чатишься? — спрашиваю я.       — Ты считай и не отвлекайся, — даже не отрывает взгляда от телефона.       — По-твоему, я совсем идиот и не в силах пятнашки сложить?       — Джинни, малыш, они по двенадцать…       — Да блять! — зачеркиваю все, что написал в блокноте, и начинаю заново. Два по двенадцать…       — «Лмао» устарело веке так в девятнадцатом. И смайлик сотри, он старперский, — хохочет Сынмо, нависая над плечом Криса.       — В смысле «старперский»? Он же просто смеется!       — Старик, поставь череп и не усложняй, — хлопает Мин того по плечу.       Крис кидает на него скептический взгляд, но тот лишь несколько раз быстро кивает, прикрыв глаза. Пожимает плечами, и я слышу пиликание стирающихся букв.       — Да с кем ты там? Дай посмотреть! — нависаю над барной и перегибаюсь через стойку.       — Ты посчитал? — отклоняется от меня Крис.       — Двадцать четыре плюс шесть, — растягиваю с паузами в то время, как сам подбородком и шеей тянусь к его телефону. Интерес берет неебический!       — И-и-и-и? — дергает бровями Крис, прижимая экран к своей водолазке.       Цокаю от того, что он никак не умаляет моего любопытства. А потом растягиваюсь в премерзкой улыбке и показательно открываю калькулятор на телефоне.       — Тридцать. Прямо как тебе, — тычу экраном ему в лицо, чтобы зловещие цифры увидел наглядно. Знаю, что меньше, но очень уж захотелось.       — Мне двадцать девять, а тебе — смс, — кивает Крис на мой мобильник.       — Что? — разворачиваю телефон к себе и вижу знакомый номер. Надо бы записать. Черкаю буквы и венчаю их уродским смайликом. Так-то лучше. Детка 🐣 Лино рядом?

И тебе привет

Да

Детка 🐣 Пусть позвонит мне.

Давай лучше я

Детка 🐣 Не давай. Мне нужен Хо.

А я?

Детка 🐣 Хо.       Не «выкает», так что и я особо не вякаю. Я неделю на яхте не был. Лино с Ликсом вдвоем в рейсы ходили. Я в аду был. Папка меня в смокинг приодел и заставил в «младшего Хвана» играть перед приехавшей на его юбилей родней. Улыбаться заставил и кланяться старикам столько раз, сколько поклонов я за всю жизнь не сделал.       Не мог же он сказать им, что я для него давным-давно сыном быть перестал. Что как только мы вдвоем остаемся, он не то, что со мной не говорит, он на меня даже не смотрит.       Я и Йеджи — одно лицо. Я был в тот день с Йеджи. Это был мой байк. Я ей руль доверил.       Спасибо, папаша, что одним тяжелым взглядом об этом исправно напоминаешь и забыться никак не даешь. Да и как можно?       Я ее за руку держал до последнего. Я в самобичевании и вине за эти пять лет и без того весьма преуспел.       Я был там, и она теперь навсегда «была».       Лино возится с аппаратурой Хана у сцены. Разматывает провода и таскает по его указке комбики с места на место. Выглядит жалко. По доске отправьте, если так же начну. И от этой идеи, сразу же весь ощетиниваюсь. Пару шагов по ней я уже точно сделал. Заглушаю мысли собственным громким криком:       — Эй, Лино, тут тебя парень один потерял и теперь просит, чтобы ты ему набрал!       Хан от своей гитары не отрывается, но я замечаю, как он перестает крутить ее колки. Лино вскидывает мне «фак» и идет к оставленной за сценой мобиле.       Даже не спрашиваю, что у них за дела. Опять небось о коте плешивом перетирают. Ликс, оказывается, его домой забрал. Так что яхта теперь от зверушек свободна. Но если птичку мне туда притащат или еще тварь какую, то вместе с животинами их усыплю.       Крис не отлипает от телефона. Пару раз щелкаю перед его лицом, но ему на меня до пизды. Когда такое вообще было?       Он хмурит брови от прочитанного, ударяет пальцами по экрану и слабо толкает Сынмо в плечо, мол: «Посмотри, щас-то все норм?». Мин удовлетворенно кивает и возвращается к натиранию стаканов.       Бинни с грохотом опускает на стойку очередную партию коробок, и я закашливаюсь от взметнувшейся в воздух пыли. Беру желтую трубочку с бара и с противным бульканьем тяну в себя остатки воды из стакана.       — Одну себе из коробки возьми и не ной! — закатывает глаза Крис и идет к подсобке.       — Надеюсь, там выдержанный виски, а не затхлое пиво! — кричу ему вслед и раскрываю коробку.       Расплываюсь в зловещей улыбке. Угадал. Еще плюс… одиннадцать.

***

      Лениво переваливаюсь на бок и тянусь к роксу с виски. Гладкая обивка дивана поскрипывает от движений. Сколько раз засыпал на нем, сколько раз с него пьяный падал — да и вообще, сколько отборного треша этот прямоугольный пережил. А он все такой же удобный и мягкий. Как-то шутил даже, что хочу, чтобы меня на нем вместо гроба похоронили.       В моем стакане нет льда, только серые охлаждающие кубики. Крис кидает мне их на автомате еще с тех времен, когда я был простым посетителем, а он — рядовым барменом. Семь лет назад, вроде бы?       А теперь он владелец.       Клуб с тех пор сильно преобразился, но этот кусок второго этажа всегда оставался неизменным: балконное ограждение, два дивана, несколько кресел и один стол, отполированный временем и бесчисленными прикосновениями. Я забил это место еще на заре времен. Каждый завсегдатай клуба знает, что в эту сторону лучше не пялиться.       «Все условия для самых важных персон», — сказал Крис, когда настраивал свет так, чтобы полумрак скрывал столик от посторонних глаз.       Никак не дотянусь до стакана. Уже всего трясет от желания притянуть тот к себе поближе. Буквально. Черный шелк рубашки задрался вверх, и я не только чувствую, но и вижу, как напряжен мой живот. Рука дрожит от натяжения в сухожилиях, но я слишком удобно лежу, чтобы изменить позу. Почти касаюсь стакана кончиками пальцев, как вдруг слышу радостный визг Лино:       — Я его вижу! Щас вернусь, — сразу же отлипает от поручней балкона и сваливает к лестнице.       Крис и Бинни вопросов не задают. Даже Хан подозрительно спокоен, хотя повод напрячься тут явно есть. Лино, кроме него, никого за наш столик не приводил. Хан к нам тогда сразу вписался, а Хо с того дня крепко «вписался» в Хана.       Едва ли приподнимаюсь на локтях, всматриваясь меж перил. Стробоскоп бьет по глазам, а танцпол внизу затягивается искусственным дымом. Отвлекает граненый звук, и я оборачиваюсь обратно к столу.       Стакан на самом краю, а Крис так внимательно залипает в телефон, будто бы рокс ко мне подвинули мои собственные галлюцинации. Но я только рад обмануться грезами. Особенно, когда моя главная белоснежная галлюцинация словно по волшебству материализуется на первом этаже.       Лино, вот же, блять, хитрожопая сука! Не кота обсуждали, выходит. Меня курсануть язык бы отсох или что?       И хочу Ликса рядом, и не хочу одновременно. Меня от него как зачарованного кроет. Сам себе сразу не принадлежу. Из отцовского плена еле свалил, а теперь вот, в другой попался.       Лино быстро находит Ликса внизу и тянет его за собой.       Клуб открылся час назад, и народу еще не так много. Еще даже в глазах не рябит. Им не составит особого труда подняться наверх, пройдя через редкую массу людей на танцполе. Никто не заслонит, никто не толкнет. Крепкая хватка Лино на плече Ликса видится мне излишней. Чем неделю на яхте страдали?       Долго идут.       И диван вдруг становится совсем неудобным, и пружины как будто в тело давят. Дискомфортно. Не расслабиться теперь точно. Насколько близки стали?       Слишком долго идут.       Провожу рукой по обивке. Поизносился, что ли, лежак кожаный? Когда успел? Только недавно его же сюда все вместе тащили. Мы с Хо и Крисом тащили, а Йеджи сидела сверху и заливалась смехом. Крис тогда на грузчиках сэкономить хотел, а в итоге Хо спину сорвал. Сначала один денег не взял, потом и второй. Йеджи сначала одного успокаивала от совестливых порывов, а потом на втором училась уколы ставить. Недавно совсем, не может же быть, чтобы семь лет прошло…       Приподнимаюсь и уже почти что сижу. Лино и Ликс замерли у лестницы и о чем-то переговариваются поверх громкой музыки. Вижу, как Ликс нервничает, но Лино покрепче сжимает руку на его плече и тот кивает ему в ответ. Напутствие новичку? Он и без тебя разберется, Хо.       Наконец они минуют последнюю ступень лестницы, и Ликс еще раз кивает в ответ на полушепот Лино.       — Ребят, знакомьтесь, это… — начинает Хо, когда они равняются с нашим столиком.       — Ли Феликс, — сразу же включается Ликси, и я ухмыляюсь.       Вот видишь, Хо. Он взрослый. Он справится.       — Хей, Феликс! Рад приветствовать! — сразу же встает и тянет к нему руку Бинни. Ликс крепко пожимает в ответ. — Я Чанбин.       Ликс слегка кивает и мило улыбается всем и сразу. Со возвращается на место, а вместе с ним и Лино проходит за столик, устраивая свой зад рядом с Ханом. Слегка треплет того за колено, чтобы немного подвинулся, а потом вытягивает руку по спинке дивана. Голова Хана сразу же откидывается на нее.       Мне вот никого тормошить не надо, за мной всегда забит целый диван. Я вновь разваливаюсь на нем в полный рост, перебросив лакированные ботинки за боковину. Перетерплю колкость пружин, и станет опять удобно. Вот только могут ли они все тело прокалывать? Могут ли заставить изнутри цепенеть?       — Крис. Рад, что ты все же согласился на мое предложение, садись, — жмет тот руку Ликсу.       Серьезно? Не просто в курсе, а еще и сам позвал? Нахуя? Я, конечно, заебал его своими пиздостраданиями, но чтобы сам и другого подсовывал? Дичайше странная тема. И рад бы без стопки разобраться, но не уверен, что получится. Рокс с виски видится мне чуть ли не самым соблазнительным в данный момент.       «Чуть ли не самым». Самым видится Ликс.       Хан приподнимается со своего места и протягивает Ликсу руку. Я же замечаю, как Лино перетирает подушечки пальцев на вытянутой ладони. «Острая нехватка Хан Джисона, симптом первый», — так сказала бы Йеджи. Она бы отличным врачом стала, если бы среди врачей не вздохнула последний раз.       — Видел тебя на концерте. Жаль, что до конца не остался, — расплывается в улыбке Хан, пожимая протянутую в ответ руку Ликса.       Закатываю глаза. Да что он там видел из-за своей микрофонной стойки? Я уверен, это Хо подсказал, на кого стоит в тот вечер внимательнее посмотреть. Чтобы было, на чей счет языками почесать. Лучше бы во рты их друг другу засунули и давно б потрахались, женатики, блять!       — Да, очень жаль, что так вышло, — немного мнется Ликс. — Надеюсь, еще будет возможность послушать.       — Конечно! Я и сегодня играю! Подвинься, Линоу, чего развалился, дай Феликсу сесть! — толкает он в плечо Хо, и тот неохотно, но приподнимается.       — Нет-нет, не нужно, я возьму стул, — отмахивается рукой Ликс, и Лино растягивается в довольной улыбке.       Да, да, спасибо, стажер, за еще один час со звездой! Лино бы вечность рядом, но Хан из тех, кто предпочел бы уйти молодым.       Краем глаза вижу, как Бинни приподнимается со своего кресла.       Какие все галантные дохуя стали, аж зуд берет! Резко сажусь на диване и давлю ладонью на плечо Со. Он немного удивляется, но пожимает плечами и откидывается обратно на спинку. Смотрю на Ликса и еле сдерживаюсь, чтобы не похлопать по обивке. Только ладонью на свободное место указываю.       После того его экспромта с засосом мы толком и не поговорили. Пи примчался минут через десять и на всю яхту верещал, что господин Хван-король-старший очень желает видеть своего недо-принца-отпрыска не позднее, чем через полчаса. Спешил так, что чуть ли не за шиворот меня с яхты тащил.       Пи дико отца боится. Совру, если скажу, что я боюсь хоть немногим меньше.       Ликс с секунду менжуется, но все же опускается рядом со мной. Сохраняет между нами дистанцию и плечи к себе прижимает. Горбится немного и ерзает по обивке. Тоже пружины? Так проверил уже, мягкий диван-то…       Сразу же разворачиваюсь к нему, поджав под себя одну ногу. Рука сама тянется в его сторону, но мозгов хватает, чтобы выдать жест за ожидание рукопожатия.       — Хен-джин, — делю по-слогам, словно учу малыша буквам.       — Я зна-ю, — отвечает мне в тон Ликс и вместо рукопожатия отбивает кривое «пять» по моей вытянутой ладони.       — Какими судьбами в наших краях?       — В улицах темных заблудился, а дальше на свет шел.       — Джинни, не доставай его! Давай нормально отметим окончание его стажировки! Выпьем, попиздим, все-такое, — заступается Хо.       Попиздим еще как. Попозже. И с тобой, и с Крисом. С каждым из вас поболтаю, чтобы больше за моей спиной с Ликсом дел не имели. Нехуй.       — А у меня спросить, принят ли?       — А что, нет? — Хо изумляется так по-клоунски, что сразу ясно: отлично знает, что я лучше его выгоню, чем лишу яхту Ликси.       Сам же Ликс меня таким несчастным взглядом окидывает, что мне не остается ничего иного, как только ебло завалить и не расстраивать его еще больше. Не думаю, что он простит мне еще хоть один косяк. И если я и согласен на адресник, то только с его контактами на гравировке.       Двигаю свой рокс в его сторону. Все лучшее детям. Он же берет початую бутылку виски и льет ее содержимое в чистый. Ухмыляюсь вместо того, чтобы дернуть челюстью. Внутри закипаю так, что стеатит в стакане не вывезет. Серьезно, брезгливо? Что изменилось за ебучую неделю?       — Ну, будем? — Хан тянет рокс вверх, а Ликс двигает в мою сторону только что им налитое.       Мне плеснул, не себе.       Ловлю его взгляд своим. Ловлю, как ловят чистый воздух. Яркие линзы, а в уголках глаз перламутр играет. Ухмыляется мне поблескивающими губами, чуть стягивая те вбок. Так и остаюсь глазами на них. Навек бы остался.       Прохожусь по каждому отблеску и чувствую, как горло сводит. Чувствую, как кадык дергается, когда он губы слегка облизывает. Взгляд отвожу, только когда он поднимает мой стакан вверх.       Не брезгливо. Его теперь.       Стакан или весь я?       Сжимаю рукой грани и привстаю к остальным. Стекло звенит наперебой с музыкой. Роксы пустеют один за одним. В стакане Ликса остаются лишь кубики. В моем — добрая половина. Выплываю из дерьма потихоньку, булыжник от ног почти отвязался. И теперь уже и не на дне вовсе. Потому до дна и не пью.

***

      Алкоголь рекой. Еще чуть-чуть, и за края выйдет, да в море вольется. Безумное, шумное море, из смазанных взглядов и развязных касаний. Плотный бас отстукивает на пару с сердцем. Нога подергивается в такт ритму, через раз задевая колено Ликса. Вижу, как он вздрагивает в эти моменты, но ноги не отводит. Дергаю вновь, и он сжимает мое бедро ладонью.       Кладу свою руку поверх его и медленно переплетаю наши пальцы. Неуверенно, но идет мне навстречу и чуть сжимает в ответ. За ладонью своей его и не вижу вовсе. Только чувствую. Мокрая.       Большим пальцем провожу по его костяшкам, касаюсь выступающих венок на кисти. Теперь понимаю, почему люди руки целуют. Теперь и сам не прочь губами прижаться.       Ликс тянется свободной рукой за стаканом, и я замечаю, что щеки его раскраснелись. На алкоголь не списываю, не дурак.       Он правильно пьет. Норму знает и за нее не выходит. Но с каждой секундой румянец на его белоснежной коже становится все заметнее, а я — все довольнее.       Ликс делает глоток и откидывается назад. Затылком приваливается к моему плечу и сразу же ищет рукой опору, чтобы подняться. Перекладываю руку со спинки дивана на бок и прижимаю к себе. Поддается, навстречу охотно идет. Соскучился, что ли?       Под мешковатой кофтой скрывается вся его хрупкость. Ремень стягивает бедренные косточки, но талия и без того тонкая. Двумя руками бы мог обхватить. Большие пальцы бы оглаживали его подтянутый живот, а ладони бы скользили по бедрам.       Почему-то представляю его только в одной позе. Чтобы на мне сидел. Чтобы сам на меня опускался и из-под полуопущенных ресниц на меня смотрел. Проходился по себе рукой, подстраиваясь под мой темп.       Видеть хочу, как глубоко я в него вхожу, и как он от этого морщит свой веснушчатый нос. Прямо как сейчас, когда я пальцами его выступающей из-под края джинс косточки касаюсь.       Чувствую, как глубоко он вдыхает, а на выдох никак не находится. Между ним и его ремнем появляется малое расстояние, но мне хватает и этого, чтобы запустить свои пальцы под резинку его трусов.       Не выдыхай, не надо.       Вижу, как он рукой впивается в свое бедро. Еле дышит. А когда все-таки воздух хватает, то рвано выходит. Уже через рот вдыхает. Слюну сглатывает через силу, чуть ли не давится.       Косые линии живота — напряжены, глаза — старательно изучают полупустую бутылку виски на столе, под джинсами — уже готов. Хочет. Так сильно хочет, что теперь мне ремень мешает к нему подступиться. Вытаскиваю из-под давящей резинки пальцы и ладонью накрываю его поверх джинс. Оглаживаю по бугорку ткани, слегка поджимая по его форме.       Склоняю голову к его шее и выдыхаю в нее теплый воздух. Смазанным движением зарываюсь носом в его волосы. На секунду всего. Полной грудью вдыхаю его свежесть и молодость. Сильно не наглею и отстраняюсь. Не смущаю до критического, лишь слегка поддразниваю. Поддразниваю, потому что его напускное стеснение вперемешку с желанием в штанах разжигает меня самого. Вновь жмусь ближе и шепчу на ухо:       — Расслабь ремень.       Шепчу, будучи свято уверенным в том, что он просто возьмет и сделает, как я сказал. Ликс чуть утекает под стол, и моя ладонь скрывается под глянцевой столешницей.       Жду, что ослабит пряжку. Но вместо этого чувствую его руку поверх моей.       Теперь жду, что скинет и оттолкнет.       Жду, что совсем застесняется и домой свалит. Жду хотя бы выдоха, и уже будет славно. Но вместо этого он лишь мою руку на себе сильнее сжимает, и я слышу, как он давится стоном. Губы его сжаты в плотные черточки и глаза прикрыты.       «Не вижу людей, значит, их нет», — так думает?       У самого уже тесно настолько, что хоть здесь доставай и дрочи. Крыша потихоньку отъезжает от возбуждения, и я и сам уже почти не различаю силуэты вокруг. Только он. Рядом со мной. Этого достаточно.       — Ремень, — повторяю ему на ухо и чувствую, как рука его подрагивать начинает.       Скользит по моей кисти, зацепляет свою джинсу и чуть оттягивает ту вниз. Ему колко, ему давит, ему хочется и вовсе снять, но делается ему совсем другое.       Он слегка разворачивает ко мне лицо, и даже не взглянув, шепчет:       — Хватит, мне тяжело.       — Расстегни, и станет полегче, — хмыкаю я.       — Пожалуйста, прекратите…       От этого странного тона не по себе. Что-то среднее между мольбой остановиться и прошением, чтобы не прекращал. Никогда еще голос его таким не был. Никогда еще так не дрожал. Он поднимает ко мне свои ярко-голубые глаза, но взгляд у него делается такой, будто я насиловать его здесь собрался. Зрачками скользит в сторону и губу прикусывает. Ко мне взглядом не возвращается, тупит его в пол и еще раз свои джинсы оттягивает.       Нихуя не понимаю. Его не понимаю вообще. Нормально же все было? Не нравится мне эта хуйня. Пиздец как не нравится! Я совсем не про это. Чтобы он там себе, блять, не навыдумывал! Все эти игры в охотника и жертву хороши только тогда, когда жертва сама и не против. Когда целует, когда засосы оставляет поверх чужих, когда в воде ко мне прижимается, а не когда «прекратите».       Я не урод, детка. Меня все это нихуя не заводит!       Руку свою одергиваю и даже чуть отстраняюсь. Ликс резко в лице меняется. Прикидывает, стало быть, чем так меня зацепил? Теряется даже. Что вышло не то, чего хотел? А чего ты хочешь-то?! Господи, сатана или будда, помогите разобраться, сам я никак.       Пытаюсь внутренне успокоиться, но раздражение и желание — это совсем не безобидная смесь. Взрывоопасная, я бы сказал.       Клуб утопает в огнях и громкой музыке. Из колонок херачит так, что можно оглохнуть. Минуту назад и не слышал вовсе. Натыкаюсь взглядом на Лино и Хана. На них и остаюсь. Там всегда спокойно.       Затылок Лино покоится на ногах Джисона, и тот перебирает своими длинными пальцами его волосы. Прогреми сейчас взрыв — так и сгорят, друг от друга не отрываясь. Хан — вечная пристань Лино. Он бы нашел к нему верный курс даже в самый отъявленный шторм. Но только Хан никогда не даст ему координаты к своему сердцу. Так и слоняется Хо в океане с компасом долгие годы. Его стрелка безошибочно ведет к сторонам света, а к желаемому все никак.       Крис поглощен телефоном. Впервые вижу, чтобы он так прозябал в гаджете. Бинни тихо посапывает на своем кресле. Поставка сгубила, вымотался совсем.       Я тоже вымотался. Перебесился весь и уже, вроде как, отпустило. Даже успел раскинуть о том, что, может, и не во мне дело-то, а в том, где мы и с кем. Откидываюсь на спинку дивана и вполголоса говорю Ликсу:       — Оглянись.       Ликс вертит головой, проходится взглядом по всему второму этажу и даже на потолок глядит. Забавно, что совсем столик не окинул. Иронично, что люди его особо не заинтересовали. И я еще больше уверяюсь в том, что небеса помогли, и я в причине «прекратите» наконец разобрался верно:       — Всем наплевать. Ты только себя обламываешь.       Ликс отрывается от созерцания слишком вычурно-помпезной люстры и вперяет в меня нервный взгляд.       — Они знают о вас? — задает он вопрос, которого я не ждал вовсе.       — О чем ты? — поддерживаю диалог, но мне совсем не хочется тратить время на подобные разговоры.       — Ну… что вы по парням? — шепчет так, будто говорит о самой сокровенной и постыдной в мире тайне.       Боится, что не поймут? Что все в этом клубе увидят и пальцем тыкать начнут? А Лино и Хан его не смущают? А собственный внешний вид? А когда с парнем танцевал — тоже нет? Какой он еще ребенок… Даже отрезвляет, слегка совсем, но есть.       — Разве? — улыбаюсь, глядя ему в глаза.       — А что, нет? — распахивает он свои еще шире.       Детка в шоке. Будто бы только сейчас нашел серое между черным и белым и вынужден цветокор свой пересмотреть.       Но глаза у него красивые. У него так искренне от всего этого округляются, что мне даже хочется его наивности одолжить. Ну или рассказать, что всем, на самом-то деле, глубоко на тебя до пизды. Все только для вида тявкают и от неудовлетворенности собственной сплетничают. А пока самих не касается, их и не ебет вовсе, кто там, кого и в какой позе. Если «за других» не поверит, то хотя бы за себя скажу:       — Здесь и сейчас я только по тебе. Не грузи себя лишним.       Секунда. Смотрю ему в глаза, он же плавно переводит взгляд на мои губы. Перестроился так быстро, что будь мы на дороге, так он бы меня в «шашечки» сделал.       Мне даже не верится, что так быстро доверился и согласился. Я даже ответственностью внутренней преисполнился. Да только я и сам не уверен, что я тот, кому можно хоть что-то доверить. И уж тем более — доверить себя.       Звонкий голос Сынмо разрезает воцарившееся между нами напряжение. В его руках поднос с еще одной бутылкой виски и двумя роксами. Ликс сразу же отодвигается. Давлюсь смешком от того, как его, такого всего смелого, все еще немногим смущает близость ко мне. Но уже значительно меньше — это прогресс.       — Я ведь еще даже не попросил, — бросает в сторону Сынмо Крис, наконец оторвавшись от виртуальной реальности.       — А я лучший из официантов. Привет, я Сынмин, — выгружает тот принесенное на столик и тянет руку к Ликси.       — Феликс. Ты разве не бармен?       — И жнец, и чтец, и… — заводит Мин.       — Ага, чужих смс, — с усмешкой прерывает его Крис, складывая на поднос использованные салфетки.       — Мне встретить? — спрашивает Сынмо.       — Сам схожу, — Крис уступает ему свое место и встает из-за стола.       Даже спросить не успеваю, куда и за кем собрался, как Мин вместо освободившегося кресла плюхается справа от меня. Мой диван уже и не мой вовсе. Ликс все карты перемешал и свои сдал. Социализируюсь, вот. Сколько еще перемен ждать?       — Ну что, выпьем за начало моего выходного? — улыбается Мин, хватая со стола красное яблоко и стакан.       Яблоко почему-то мне отдает, а себе наливает. Красное настолько, что будто искусственно на спелость зачаровали. Самое то с виски. Хороший из него бармен-официант.       На автомате кошусь на часы, которых и нет вовсе. Ликс сползает чуть ниже по дивану и выуживает из своего кармана мои котлы. Без слов защелкивает на моем правом запястье и хлопает поверх. Запомнил.       Двенадцать ровно. И я, блять, очень надеюсь, что в этот раз он домой не сорвется. Не отпущу. Если сон этой ночью, то только вечный.       Спустя пару минут к столику возвращается Крис, и мне кусок яблочной мякоти в горле встает, когда замечаю, кто же составляет ему компанию. Тот самый парень, что танцевал с Ликсом. Тот, чьей башкой я стену протер, чтобы номер достать. Ликс слегка приподнимается с дивана, чтобы поздороваться с дружком, но сразу же опускается обратно. Одну руку вытягивает для рукопожатия, второй же прикрывает свой пах. Усмехаюсь в стакан. Остынь сначала, ночной кошмар интроверта.       Я же остываю быстрее. «Острая нехватка детки», так, Йеджи?       Пока давлю в себе злобу и негатив, даже не поздоровавшись с «восьмым», Крис успевает оказаться за моей спиной. Его руки давят на плечи, а сам он шепчет поверх моей головы:       — Веди себя хорошо, и помни, это я позвал сюда Феликса.       Рот открываю, чтобы сказать, что мог бы и предупредить, как Крис сразу же произносит:       — И, опережая твои тирады, я знаю, что после семейных посиделок ты срываешься во все тяжкие. Не хочу тебя снова хуй пойми откуда вытаскивать. Давай по-другому попробуем.       — Ты мне в его лице тумблер установить решил? — цежу я сквозь зубы.       — Пусть так, лишь бы работало, — похлопывает он по моим плечам и идет за стулом для Айена.       Вместо едкого ответа вонзаюсь зубами в яблоко. То ли эмаль хрустит от злобы, то ли фруктовая кожица. Ликс самозабвенно с дружком о каких-то играх треплется и в мою сторону даже косого взгляда не бросает.       Однажды он меня совсем доведет. Либо сплавит мозги и отправит в мягких стенках с демонами драться, либо мотор не выдержит, и его из груди доктора вырежут. Выбросят в первый же мусорный бак. За ненадобностью. Или волкам отдадут, чтоб они подобных Ликсу Бэмби не жрали.       Я уже даже не отслеживаю, в какой момент все пьют и кто и чем занят. Глазами бегаю от Ликса к Айену и обратно. Настроение медленно, но верно катится на самое дно. Мой очередной недопитый стакан теперь видится мне большой ошибкой. Тянусь рукой, чтобы осушить залпом, но ладонь Ликса вдруг ложится поверх моей. А я-то думал, совсем интерес потерял. Но нет, все-таки смотрел.       — Я же сказал, просто друг, — еле слышно шепчет он у моего лица, словно чувствуя причину.       — Такой же, как я?       — Вы мне не друг.       Крепко сжимаю рукой его колено, чтобы понял, что меня лучше не доводить. Но по его довольному лицу понимаю: клал он на то, что я могу выкинуть. Усмирит, справится. Крутой такой. Но самонадеянность работает лишь тогда, когда ты не милуешься с каким-то сомнительным гномом, пока я тут гневными морщинами обзавожусь.       — Нравится, что я старше? — в очередной раз цепляюсь за его блядское «вы».       — Мне не это нравится, — полушепотом произносит Ликс.       — А что же? — подаюсь чуть вперед, замирая практически напротив его лица.       — Мне вслух сказать? — он улыбается, а я сразу же вспыхиваю изнутри от до боли знакомой фразы.       Это я его вслух просил. Сильно хотелось о его желаниях слышать. Чтобы сам себе отчет отдавал, что не я давлю, а он — хочет.       — Да, — отвечаю на выдохе.       Ликс слегка скашивает голову, ухмыляется и еле слышно шепчет мне на ухо:       — Мне ты нравишься, Хенджин.