Фитиль загорается

I know you're killing me keeping me alive

But the pain you kill is more than worth the price

Citizen Soldier "Without You"

                    — Это зелье импринтинга, господин Винтол, какой эффект вы хотели получить? — усмехнулась Янсен, впрочем, тут же меняясь в лице. — Это замечательные данные! Мы столько недель с вами бились впустую, но наконец нашли точку запуска эффекта! Я думаю, противозелье получится даже быстрее с новыми данными! Может быть, завтра в районе вечернего рабочего мы уже приблизимся к цели!       Тей смотрел на неё с недоверием, но у него не было ни единой причины сопротивляться предложениям Марка. Янсен выглядела ужасно радостной, Тей не горел желанием позволять ей натягивать себе на голову аппараты с проводами, но… он окинул Марка взглядом, ловя неуверенное выражение лица, затем тот коротко кивнул, и Тей кивнул тоже.       — И что мне с этим делать? — продолжал Марк, поглядывая искоса, словно говорили они о потерянном котёнке. Тей себя котёнком не ощущал, тем более потерянным, но ему казалось, что его мнение совершенно точно игнорируют… но он доверял Марку, так что не видел большой проблемы для беспокойства.                     — Тебе нужно вернуться домой, — настаивал Марк.       — Нет, не нужно.       — Твоей сестре нужна помощь.       — Нет, не нужна, — настаивал Тей. — Она справится.       — В тебе говорит зелье. И это уже даже не смешно.       — Это не так, — всё продолжал Тей, не желая слушать никаких отговорок. Он не собирался возвращаться, если это означало, что с Марком придётся расставаться. Как такое вообще могло входить в его планы?       — Ты предлагаешь мне пойти с тобой? — обречённо протянул Марк, потирая переносицу.       Янсен отпустила, но до этого провела с Марком отдельную беседу, которой Тей не слышал, потому что ему не предлагали принимать участие. И выгнали за дверь. Он предполагал, что Янсен хотела убедить Марка бросить его одного, на что сам он согласен не был ни капли. Потому рвался обратно. Но дверь с механическим замком смотрела словно бы с осуждением. И помощницы Янсен тоже смотрели. Только с сочувствием, для которого Тей вовсе не видел повода.       Но Янсен отпустила. А Тей никого отпускать не собирался.       — Я могу пойти с тобой, — предложил он.       — Чтобы спровоцировать тех ублюдков напасть снова? Ты в своём уме?       — Тогда тебе придётся пойти со мной.       — Это тоже не подойдёт.       — Ты что, ходишь во сне?       — При чём тут это? — возмутился Марк.       Показалось очень милым, как нахмурились его брови, и Тей захотел прикоснуться к ним и разгладить пальцами, чтобы на красивом лице не формировались морщинки. Он не стал долго думать и последовал желанию сразу же — протянул руку вверх, указательным пальцем утыкаясь в переносицу между бровями.       Марк чуть отшатнулся назад, зажмурился на секунду, однако в целом остался неподвижным. В сердце защемило от такого уровня доверия, и неконтролируемая улыбка растянулась на лице. Однако обидно не оценивший его действий Марк перехватил руку и, сжимая пальцы, опустил её вниз. Тёплая рука грела, что Тея устраивало — Марк не собирался сбегать, оставляя его одного.       — Видимо, выбора у нас нет, — нахмурился тот, всё же отпуская. Тей попытался перехватить руку снова, но поймал недовольный и несколько угрожающий взгляд, стушевался, решив молчать и не создавать проблем.                           Они вновь оказались в квартире не так далеко от того самого Центра Бокса, где всё и началось. На этот раз Люми сидела на кухне, вскинула брови и обвела оценивающим насмешливым взглядом.       — Не спрашивай, — нахмурился Марк вместо приветствия.       Люми засмеялась в кулак.       — Этого я не ожидала.       Тей не собирался отходить от Марка ни на шаг, тем более что Люми выглядела и смотрела предельно подозрительно. Что, если у неё были какие-то скрытые мотивы?       — Надеюсь, — продолжала она, — я смогу сегодня поспать, не слушая концерт за стенкой.       Марк отвёл взгляд в сторону. Тей несколько раз моргнул, рассматривая их обоих. Затем тот почти что приказал:       — Ты спишь на диване.       Тей стушевался под настойчивым взглядом, слабо протестуя:       — Но я не хочу.       — Тебе придётся. — Марк вздохнул. — Иначе я себя не контролирую.       — Ты очень хорошо себя контролируешь, — заверил Тей, поднимая руку, чтобы осторожно погладить по плечу. — Но тебе не обязательно делать это со мной.       — Ох, святые… котики, — закатила глаза Люми, — вы просто невыносимые, ты знаешь?       Марк окинул её хмурым взглядом.       — Я ничего не могу с этим поделать.       Тей согласно кивнул.       — Зелье? — внезапно серьёзным голосом спросила Люми.       — Зелье.       — И… как ты?       — Отвратительно. Не похоже?       Тей не понимал, о чём они настолько серьёзно говорят. И почему вообще его должно это волновать. Почему его в принципе должно волновать что-то, кроме того факта, что заставляют спать на диване. Часть его желала послушаться, но другая, дерзкая и неуправляемая, хотела сделать всё наоборот. Он решил дать Марку возможность поверить в победу, согласился на диван, даже обустроился в гнёздышке из одеял, наблюдая за всё такими же странными разговорами за столом кухонного закутка.       Пока ему было достаточно наблюдать, и, когда Люми ушла в свою комнату, а Марк выключил в зале свет, напоследок бросая предупредительный взгляд, Тей предельно послушно кивнул. Сделал вид, что понял. Выждал время, слушая, как где-то шуршит робот-пылесос, как в ванной капает вода, как из комнаты Люми доносится приглушённая музыка. И решился, двигаясь на цыпочках в сторону спальни Марка, медленно приоткрыл дверь, замер, вслушиваясь в мерное дыхание. Везло, что Марк не успел выспаться вечером. Его стараниями. Тей даже гордился собой за такой продуманный далекоидущий план.       Он двинулся в глубь комнаты, осторожно ступая, боясь разбудить, медленно, плавными движениями забрался на постель и прилёг сбоку, смотря на прикрытые глаза, уже не такие нахмуренные брови и чуть приоткрытые губы, которые хотелось целовать и целовать. Марк был не в восторге после их вечернего мероприятия, так что Тей решил немного подождать, коснулся губ кончиками пальцев, ловя дыхание, затем дотронулся пальцами до своих и улыбнулся, зажмурившись от нестерпимой радости, что мог на самом деле здесь находиться. Так рядом. Лежать напротив и слушать дыхание. И никто не выгонял его.       Устроил удобнее голову на подушке и прикрыл глаза, думая только о том, что Марк скажет, когда проснётся.                     Разбудило пиликанье часов. Тей нахмурился, притягивая к лицу дисплей, но пиликали не его часы. Марк смотрел на свои, совершенно игнорируя тот факт, что Тей вообще-то лежал тут, с ним рядом, всю ночь, слишком заинтересованный какими-то дурацкими сообщениями.       Затем перевёл на него взгляд. Совершенно пугающий.       — Это Люми. Нам нужно идти. Напиши своему другу, ему тоже стоит быть.       Тей кивнул, не понимая, что происходит, поднял руку с часами и задумался. На панели замелькали линии с именами пропущенных, непрочитанных сообщений, однако он смахнул их все, не желая тратить время.       — И что мне писать?       Марк вместо ответа сбросил точку на карте, и Тей молча переправил её Пауку. Затем подумал ещё и дописал, что это касается Соры.       Почему-то вместо лаконичного ответа получил нахмуренный смайлик.                     На место встречи с Люми они добрались в шесть утра, зевая и желая всё бросить. Тей так думал. Предпочёл бы остаться в тёплой постели, а не нестись куда-то сломя голову неизвестно зачем.       Паук запыхался и пытался отдышаться, небось сбежал с очередного важного дела для Электрика, в которые Тея больше не посвящали. Раньше это бесило и беспокоило, однако сейчас… не имело ни малейшего значения. Как и вся эта встреча.       Люми сидела за столиком небольшой кофейни на Центральной улице Мерцающего квартала, что так неадекватно обожала Сора. Сестра сидела напротив и выглядела совершенно не так, как запомнилось с прошлого раза: лицо больше не казалось бледным и осунувшимся, а волосы не отдавали ощущением выцветшей пакли. Люми же смотрелась утомлённой и напряжённой, нервно барабанила пальцами по столу и дёргала ногой. Тревожная мысль посетила Тея, но он не успел в ней разобраться, когда Люми заметила их и обозначила проблему в одной фразе:       — Подарок сломался.       — Когда?! — воскликнул Паук.       — Вчера в три часа ночи, — ответила Сора, поднимая раздражённый взгляд, — с копейками. Я писала кое-кому, кто выбрал меня игнорировать.       Тей вспомнил линии пропущенных и пожал плечами. Паук бросил на него то ли удивлённый, то ли разочарованный взгляд, но он сделал вид, что не заметил.       — Я вижу, ты справилась, так что это не такая уж и проблема.       — Серьёзно?! — Сора наклонилась вперёд. — Это всё, что ты можешь мне сказать? «Не такая уж и проблема»? Да ты хоть представляешь, что со мной было?!       От внезапности Тей отшатнулся назад, но не смог понять, чем именно Сора так расстроена. Что он не ответил на сообщения? Что не перезвонил? Он точно был занят более важными делами, чтобы отвлекаться на чьи-то проблемы.       Люми положила руку ей на плечо, легко поглаживая. Паук подошёл к ним ближе, словно выбирая их сторону. Тей нахмурился.       — Где ты был? — продолжала Сора.       — Это не твоё дело!       — Конечно, как же иначе! Тогда я расскажу, где я была. Хочешь?       — Валяй.       — Помнишь одного своего знакомого, такого, с оптической системой вместо глаза?       Тей поёжился, ощутил подтягивающуюся тошноту, но постарался держать лицо спокойным и не слишком заинтересованным.       — Мы с ним провели великолепный вечер.       — Что? — опешил Тей, тут же мотая головой, не понимая, в честь чего его вообще должно волновать, чем там занималась Сора по ночам.       Он сложил руки на груди и бросил скептический взгляд.       — Не сомневаюсь.       Сора открыла рот, чтобы возмутиться, её глаза расширились, несколько раз она комично моргнула, но Люми крепко сжала плечо и что-то шепнула на ухо, так что Сора медленно выдохнула, прикрывая глаза.       — Что с тобой случилось? — спросил Паук.       — Ничего, что удивительно, — ответила она. — Кроме того, что его подельники затолкали меня в старомодную развалюху на колёсах — на колёсах, представляете?! — и увезли в какую-то глушь, в самом деле, ничего такого. Мы только поговорили. Пока Люми не пришла, потому что кто-то был слишком занят, чтобы ответить на мои сообщения.       Из голоса Соры сочился яд. Тей понимал её, Одноглазого он ненавидел всей душой, и вряд ли Сора провела с ним приятный вечер, но в то же время…       — В конце концов, ты в порядке.       — Да что с тобой не так?! — вскочила она, распугивая людей вокруг.       — Это зелье, — выдохнул Марк.       Сора уронила голову, сжимая края столешницы.       — Люми сказала, но… это всё равно бесит.       — Точно. Я начинаю понимать, почему у нас не получилось ничего сделать с ребятами в особняке. И почему они бросили семьи.       Тей окинул их раздражённым взглядом и закатил глаза, хотелось настаивать, что никакое зелье тут ни при чём, что Сора — большая девочка и сама может справиться со своими проблемами, чтобы он бежал спасать её при первой же необходимости. И тем более… Марк встал на её сторону! Какого чёрта он так легко встал на её сторону?!       — Какое зелье? — нелепо переспросил Паук, переводя взгляд с одного на другого.       — Помнишь, мы с Теем помогали полиции с одним делом? Ты тогда спрашивал, куда мы ходили, помнишь? — начала Сора, обернувшись к нему совершенно спокойно. — Тей словил некоторые неприятные последствия.       — Ты и ему рассказала? — возмутился он, ощущая себя лишним на этом празднике жизни. — Разве это не было запрещено?! Что бы случилось, если бы все узнали? Мы бы подставили Марка!       — Я ничего не говорила о том, что мы делали! Только что мы помогали! Тебя волнует только это сейчас? Мы вообще говорили совершенно о другом!       Сора рухнула на стул, обречённо закрывая лицо руками.       — Я больше не могу этого выносить.       Паук похлопал её по одному плечу, Люми повторила жест с другой стороны.       — Так что случилось? — продолжил Паук осторожно. — Тебя… похитили?       — Наверное?       Выглядело беспечно, но Тей заметил, как дрогнул голос. Марк, кажется, заметил тоже, судя по изменившемуся решительному и разозлённому взгляду — по тому, как он посмотрел на Люми. Та покачала головой. Тей рефлекторно шагнул ближе, легко подхватывая за пальцы. Марк одёрнул, даже не дав возможности их сжать.       — Это теперь неважно, — продолжила Сора. — Подарок больше не работает, и Цветные предложили мне сделку. На которую я пошла бы, даже если бы кое-кто ответил на мои сообщения и прилетел меня спасать.       Подобное отношение неприятно кольнуло в который раз, он сложил руки на груди, отворачиваясь в сторону. В том числе обиженный тем, что ему не дали проявить поддержку, так бесцеремонно вырывая руку.       — Что они хотят? — спросил Паук.       — Ничего сверхъестественного. Они, правда, были весьма милы. После того как содрали с моей головы пыльный мешок.       — Ты говоришь об этом слишком спокойно.       — А как мне об этом говорить, Райнер? Я была готова к тому, что подарок рассыплется. Что они узнают обо мне. Что я буду нужна им живой и готовой сотрудничать. Я видела, что моя сила пугает их. Было ли мне страшно? Естественно. Думала ли я, что меня убьют? Когда пихали в машину — само собой. Но потом я увидела их лица — они не знали, чего от меня ждать. И я выбрала играть по правилам. Они хотят мою силу, а мне нужны деньги — так почему бы нам не сойтись на этом?       Сора звучала решительно. Продуманно и спокойно. Рационально. Тей ожидал от неё подобного. В конце концов, она всегда была такой — делала то, что ей хотелось. Милая голубоглазая блондинка — ребёнок, которого бы оторвали с руками и ногами даже в таком богом забытом месте, как Килия, но Сора всегда находила способ испортить мнение приёмных родителей. Сколько бы Тей её ни выгораживал, они находили виновника. И в ужасе писали отказы, возвращая детей обратно.       Он ни капли не был удивлён, как хладнокровно Сора выбрала сотрудничество с Цветными. И как легко ей это давалось.       — Ты точно уверена? — спросил Паук, заглядывая в глаза. Настойчиво, как и обычно, когда дотошный Райнер вылезал пообщаться по душам.       — У меня нет другого выбора. Это сделка. Они обещали никого не трогать, если я останусь.       — Тебе не нужно жертвовать собой ради нас, — продолжил Паук. Люми обняла Сору за плечи.       — Да ты разве не видишь? — не выдержал Тей. — Она всегда была такой! Думаешь, ей есть дело до кого-то, кроме неё самой? Она с детства вертит нами, как хочет! А теперь собирается захватить целую банду — в этом твоя цель, а, госпожа невинное личико?! Ты же всю жизнь была такой хладнокровной сукой, не строй из себя святую хоть раз!       В глазах напротив застыли слёзы, совершенно точно ненастоящие, ведь Сора отлично умела притворяться. Она моргнула несколько раз, открыла рот, затем захлопнула его, её глаза сузились, и она выплюнула:       — Знаешь что? Я даже не собираюсь ничего тебе объяснять, ты же всё равно ничерта не поймёшь. Так что иди на хуй!       Тей не видел другого исхода, и ему было феерически похуй, что по этому поводу думают остальные.       Он цапнул Марка за рукав и молча потащил в сторону, игнорируя возмущённые крики Паука. Марк не сопротивлялся, однако Тей видел, как тот переглядывался с Люми, будто они общались телепатически. Это его взбесило, потому что право на этого человека имел только он, и ни у кого не было разрешения этот факт оспаривать.       — Может, вернёмся? — попытался Марк. Не настолько уверенно, насколько мог. Тей обернулся, сверля взглядом, и тот стушевался, не решаясь уговаривать. Но пытался в нравоучения: — Она всё же твоя сестра.       — Справится, не маленькая.       Сора его не волновала. Как и Паук. Как и Люми. Его никто больше не волновал. Никто не имел значения, кроме одного человека.                     Янсен позвала их после окончания вечернего рабочего.       Тей ощущал себя уставшим, а Марк, привыкший пытаться урвать крохи сна после работы, и вовсе выглядел так, словно его переехало катком. Отчего хотелось погладить его по голове и прижать поближе, убаюкивая и шепча на ухо, что всё будет хорошо.       Хотя сам он не мог сказать со стопроцентной уверенностью, что всё будет хорошо.       Янсен позвала с радостной, воодушевляющей только её саму новостью, что противозелье готово и что она уверена в его эффективности на девяносто девять процентов.       Тей думал, что и его должно такое радовать, был уверен, что должно. Но не радовало.       Марк молчал всю дорогу с тех пор, как они получили звонок, и хмурился, отчего Тей обеспокоенно поглядывал на него каждую пару минут, надеясь, что он наконец выйдет из этого состояния.       Даже пытался его успокоить: несколько раз коснулся руки, прижался чуть ближе, опёрся подбородком о плечо, когда они застряли в очереди у сломанной и сбоящей портальной арки. Однако Марк отмахивался, словно от назойливого насекомого, и Тей прекратил попытки.       Он хотел сказать, что расстроен не меньше, что последние два дня были настолько чудесными, что он ни за что не променял бы их ни на что. Однако желание помочь тем ребятам, застрявшим в замке, никуда не делось.       «Должен быть полезен хоть раз», — твердил он себе и осознанно напоминал, что всё ради них, что он просто выпьет противозелье, Янсен соберёт данные, а остальное не поменяется.       Уверенный, что, в отличие от запертых в замке парней, он сам не застрял в неизвестности, не отчаялся, не нуждается в спасении, что ничего плохого в том, чтобы оставить их отношения как есть, нет и быть не может. С этими мыслями перешагнул порог лаборатории, где Янсен ждала их с улыбкой.       — Мои дорогие, — начала она непривычно радостно, — мы с вами прошли через многое: через непонимание, через ссоры, через неподобающие поступки.       Тей мысленно усмехнулся, осознавая, что она совершенно точно не имела в виду свои собственные действия.       — Однако, — вскинула палец вверх, — мы, наконец, достигли того, ради чего собрались в этой лаборатории изначально.       Затем махнула рукой, указывая на несколько пробирок на столе. Кудряшка и Стекляшка скромно захлопали. Тей кивнул, бросив короткий взгляд на Марка — тот старался сохранять сдержанное выражение с приклеенной к лицу вежливой улыбкой.       — Господин Винтол, господин Фербер, коллеги — мы справились! То, что вы видите перед собой, — финальная и окончательная версия противозелья, ради которой мы так упорно старались всё это время. Девочки!       Янсен хлопнула в ладоши, и её помощницы взяли пробирки в руки, поднося им. Кудряшка протянула Тею пробирку, скованно улыбаясь. Он принял, снова оборачиваясь на Марка.       — Для того чтобы эффект от противозелья получился наиболее положительным, вам необходимо не контактировать хотя бы пару суток. Я уверена, что оно сработает, и у вас не будет той же тяги, что есть сейчас, однако я бы хотела, чтобы вы последовали моему совету. Вам, господин Фербер, также нужно будет подойти сюда несколько раз — я сообщу когда, — чтобы мы сделали замеры эффекта.       Тей автоматически кивнул, не зная, что делать с этой информацией.       — Я не хочу с ним не видеться, — выпалил он, ловя укоризненный взгляд со стороны Янсен.       — Естественно, вы не хотите. В вас говорит зелье. Но после того как вы выпьете, всё поменяется. Скорее всего, не сразу, с большей вероятностью завтра утром, в крайнем случае — послезавтра. Однако у вас не будет причин, чтобы действительно хотеть видеться. Даже если вы с господином Винтолом успели подружиться, пара дней — не такой уж большой срок, отдохнёте друг от друга. Учитывая, сколько времени вместе вы провели, пока мы решали проблему. Так что, — хлопнула в ладоши, — без дальнейших промедлений — пейте!       Тей заглянул в пробирку, откуда на него смотрела прозрачная жидкость без запаха. Похожая на проточную воду. Такая, какой ей стоило быть, чтобы заставить герцога выпить, не обратив внимания.       Он поднял взгляд на Марка, ловя в выражении неуверенность, тоску, словно что-то внутри него ломалось и крошилось на мельчайшие детали без возможности собраться обратно. Тей взял его за свободную руку, сжимая пальцы.       — Это всего лишь пара дней.       Марк кивнул.       — Всего лишь пара дней, — повторил заторможенно, смотря в пробирку невидящим взглядом.       Тей не хотел пить никаких противозелий, был готов всё бросить прямо сейчас, чтобы остаться в этой минуте, часе, дне. Мог бы жить с мыслью, что герцог остался при своём и что парни остались в особняке, окружённые богатством и роскошью. В конце концов, он не сделал ничего плохого, а они не выглядели так, словно им плохо, и не просили помощи.       Но Марк приложил пробирку к губам, бросая ожидающий взгляд. Тей вздохнул и поднял стекло повыше, попытался всмотреться в жидкость, найти правильный ответ, но на самом деле только оттягивал неизбежное.       — На счёт три? — предложил Марк, перехватывая руку, запуская пальцы между его, сжимая приятным теплом.       Тей кивнул, совершенно не желая с теплом расставаться, и сиплым голосом произнёс:       — Один.       Протянул пробирку к губам, ощущая гладкость стекла.       — Два, — продолжил Марк.       Безвкусная жидкость коснулась губ.       «Три», — досчитал Тей мысленно, ощущая, словно ставит точку.