Фитиль загорается

You're not the only one with walls so high

I get to prove that you are worth that climb

Citizen Soldier "Worth It All"

                    Пищание тестера донеслось до сознания, прорываясь словно сквозь вату. Тей резко вскочил, не до конца осознавая, что и где происходит. Тяжёлая рука соскользнула с плеча, раздалось недовольное мычание. Тей несколько раз моргнул. Тестер продолжал пищать.       Реальность наваливалась всей силой, придавливая непомерным весом.       Марк недовольно разлепил глаза, поднял взгляд. И Тей рванулся прочь с такой скоростью, что едва не ударился о дверь, ощущая, как полыхает лицо и заполошно стучит сердце.       Он умудрился уснуть! В одной постели! Обнимаясь с ним!       Долетев до кухни, он порылся в карманах, куда запихнул дурацкие таблетки, и пытался всеми силами сосредоточиться на мыслях об этом. Тестер нужно было заткнуть, пока он не упал до красной категории и пока…       Тей замер со стаканом в руках, вглядываясь в блистер. Задумался, а так ли будет плохо вернуться прямо сейчас, чтобы избавиться от… вот этого пиздеца, что происходил?       Сглотнул, пытаясь успокоить мысли, сделал глубокий вдох и закинул таблетки в рот, ставя точку на этой глупой идее. Не было ничего в этом сраном медцентре такого, чтобы хотеть туда вернуться. Только спокойствие и тишина. И меньше толп, сбивающих своим присутствием, оставляющих ощущение беспомощности, какой-то неловкости, словно Тей разучился ходить и легко лавировать между движущимися людьми, будто закостенел и превратился в деревяшку.       Или не только из-за этого.       Он буквально ощущал, как по позвоночнику стекает холодный пот. Влил в себя несколько стаканов воды, но успокоиться это не помогло.       Реальность обрушилась именно так, как и ожидалось: внезапно, резко… больно. Словно вырвала что-то из него и не поставила на место правильно. Тей понятия не имел, как действовать в текущей ситуации, его начинало потряхивать от волнения, а тестер всё никак не затыкался, только напоминая о том, где он и когда.       Что теперь говорить? Что теперь делать?       — Блядь, — шепнул он себе под нос, сжимая края раковины, прикрыл глаза, пытаясь дышать.       Выходило хуёво. Не представляя, на что он только что согласился, Тей не знал, как и что следует делать. Как себя вести? Будет слишком хуёво, если он сделает вид, что ничего не было?       — Ты в порядке? — раздался голос. Тей дёрнулся, будто ошпаренный, оборачиваясь. Сердце рванулось куда-то, собираясь выбраться через глотку и сбежать подальше. Адреналином шарахнуло так, что он ощутил, как задрожали колени. Опираясь бёдрами на край раковины, он вцепился руками в железные края.       Это был всего лишь простой обеспокоенный вопрос. Да, внезапный, да, Тей нихуя не слышал и не чувствовал, но блядь. Он зарылся пальцами в волосы и почти неслышно прошептал:       — Не подкрадывайся, — ощущая, что повторяется.       — Колокольчик мне, что ли, повесить? — рассмеялся Марк. Натянуто. Нервно. Тей слышал тонну неуверенности в его попытках вести себя нормально. Казалось, нормально теперь и не получится нихера. Как после таких откровений что-то могло быть нормально?       Тей сухо усмехнулся, не ощущая ни капли веселья. Его до сих пор трясло от внезапного испуга, и он ненавидел себя за подобную слабость. Хоть тестер замолчал и перестал врываться в уши отвратительным писком.       — Чай? — обыденно предложил Марк. Тей поднял взгляд, заметив, что с места тот не сдвинулся, так и стоял там, где его застала чужая паническая реакция. Тей обернулся на чайник. Из-за угла выплыл Коржик, вежливо предлагая взять на себя все приготовления. Его слегка механический голос и пристально смотрящие точки диодов подействовали успокаивающе. Тей глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул, считая про себя. Затем кивнул, не ощущая себя ни на каплю спокойнее.                     Коржик занялся своей работой, и кухня ожила: щёлкнул чайник, открылись дверцы холодильника, оказалось, что у круглого Коржика есть сложенные в корпусе телескопические руки-палки, которыми он деловито доставал продукты. Тей настороженно осмотрел активность и отодвинулся к стойке, отделяющей кухню от комнаты, чтобы не попасть под руку бесноватой технике.       Марк так и остался стоять возле дивана. Тишина натягивалась напряжённостью, становившейся невыносимой. В этой ситуации Тей не знал, что сказать. И Марк ничего не говорил — вряд ли понимал, как достать ситуацию с того неловкого дна, куда она рухнула. Самым оптимальным вариантом было сделать вид, что ничего не произошло. Может быть, поговорить о чём-то нейтральном вроде погоды или дурацких роботов…       Они же даже ничего не сделали! Просто полежали в одной кровати, а он уже накрутил себя так, словно планета сдвинулась с орбиты и вот-вот рухнет на солнце.       Один этот факт бесил до зубовного скрежета.       Марк молчал. Коржик руководил своим оркестром. Тишина нагнетала, сворачивалась внутри головы, пульсировала в животе, приносила почти реальную боль.       — Я… — начал Тей, но голос сорвался, он со злостью прокашлялся. — Я хочу забрать слова назад.       Лицо Марка помрачнело. Из напуганно-взволнованного оно стало ошарашенным, брови сомкнулись на лбу на мгновение — он злился, но держал себя в руках. Заметно было, как окаменела челюсть и дёрнулся кадык. Тей ощутил, как в животе скрутился холодный ком, сердце сжалось и едва не остановилось. Он стиснул зубы, отвернулся, опираясь спиной о разделительную стойку, ощущая, что может упасть в любой момент.       Вся эта ситуация вытягивала остатки сил. Эмоции, что он не мог даже толком описать, бурлили в голове, руки холодели, ладони покрывались потом. Он представил, как Марк выгоняет его, как перестаёт приходить, как наконец-то сдаётся и…       — Но я не могу.       — Что? — раздалось позади так хрипло и сорванно, что Тей только больше пожалел, что начал всё это. Его раздражало, что он не мог просто… сбежать. Что ему нужно говорить, чёрт возьми, об этом. Словами. Когда он нихрена не представляет, что вообще может сказать.       — Я не знаю, — выдохнул он, вцепляясь в волосы, словно боль могла вернуть сознанию хоть немного нормальности. Его начало трясти. — Я не знаю, что… что с этим делать.       Марк сдвинулся с места — он не чувствовал, но услышал словно нарочито громкие шаги — и от этого странно потеплело в груди. Он обошёл перегородку. Тей не поднимал голову, не был уверен, что вообще сможет пережить подобное.       — Тебе ничего не нужно делать, — голос прозвучал так мягко и понимающе, что Тей всерьёз начал бы реветь, если бы мог. Осторожно поднял голову, посмотрел на тёплую улыбку. И продолжал нихрена не понимать.       — Чай готов, — оповестил Коржик громко-весёлым, невыносимо вежливым голосом. Тей метнул в него испепеляющий взгляд, но тот не сработал — робот не воспламенился.       — Давай сначала чай, а потом уже решим, что дальше? — предложил Марк.       Тей бы выбрал что-то покрепче. Теперь уж точно. Без чего-то покрепче он не был уверен, что переживёт остаток дня. Но согласился на чай.       Подхватил кружку, занял место, исподлобья сверлил и Коржика, и Марка, хранящих молчание. Пар от чая грел щёки. Или не пар вовсе.       — И что, теперь это официальное свидание? — хмыкнул Тей, пытаясь скрыть нервозность за бравадой.       Марк поперхнулся чаем, закашлялся, словно собирался умирать, и хрипло выдавил:       — Это… сложный вопрос.       Тей спрятал нервный смешок за кружкой и повёл плечами. Хотелось спрятаться целиком, но кружка не помогала.       — Ты сказал, что хочешь забрать слова назад.       Напоминание заставило что-то в желудке дёрнуться и явно упасть не той стороной. Тей отвёл взгляд.       — Я до сих пор хочу. Не знаю, что делать в такой ситуации.       — Просто жить дальше?       — Как ты это себе представляешь?! — резко обернулся Тей, кидая разъярённый взгляд. Марк, как и говорил, ни капли не испугался, развёл руками. И пошутил:       — Вот почему Сора говорила, что твои самые долгие отношения длились три недели.       Несмешно пошутил.       Тей со стуком поставил кружку, подскакивая на стуле, и упёрся руками в край стола, угрожающе наклоняясь.       Марк, явно издеваясь, поднял бровь, будто молча спрашивал: «И что ты мне сделаешь?» Такое невозможно выводило из себя. Затем он решил пошутить ещё раз:       — У меня были и более ужасные первые свидания, — и улыбнулся, демонстративно отклоняясь на стуле и отпивая чай.       Тей открыл рот, чтобы возмутиться. И не смог найти слов. Завалился на стул, сдаваясь, подхватил кружку, резко сделал глоток. Горячим опалило язык и горло, но ни разу не успокоило.       — Ты бесишь.       — А ты притворяешься, что в порядке.       Тей вытаращился, едва ли не роняя кружку от такого уровня… он даже не знал, как назвать эту придурошную попытку забраться под кожу.       — Хочешь, чтобы я притворился тоже?       Он попытался молча испепелить взглядом, но на Марка взгляд не сработал, словно он тоже был сраным роботом.       — Я не притворяюсь, — буркнул Тей в кружку, побеждённый. Не мог сказать, что из всего последнего дня тянуло на «в порядке»… но этот придурошный явно имел в виду не один сегодняшний день. Даже думать не хотелось.       — Как скажешь.       — Нарываешься?       Марк с вызовом поднял бровь.       — А что?       Тей фыркнул, отворачиваясь. Злость бурлила внутри, но не настолько выраженно, чтобы что-то с ней делать. Он мог это пережить. Если бы Марк не нарывался всерьёз.       — Райнер рассказал мне про вашу ссору.       Он поперхнулся, отставляя несчастную кружку в сторону, чтобы не уронить её трясущимися от злости руками.       — Чего?! Какого хуя? Вы с ним лучшие подружки теперь?       — Он о тебе беспокоится.       — Ага. Точно. То-то я его рожу ни разу не видел с тех пор.       От очевидно скептического взгляда Тей закатил глаза.       — Чего ты от меня хочешь? Добить идиотскими разговорами? Я уже одной ногой в эмоциональном омуте, блядь, а ты ещё подливаешь! Пиздец, молодец какой. Счастлив теперь?       — Прости, — отвёл взгляд Марк, — я не собирался… не знаю, что я вообще собирался. Я весь день жду, когда ты уже мне врежешь.       — О, так я могу прямо сейчас! Что сломать, какие пожелания?       Он бравировал больше, чем собирался. И сам это прекрасно знал.       Бесило, что Марк тоже знал.       — Почему?       — Что?       — Почему ты до сих пор здесь?       Тей стиснул зубы, понимая, что теперь пришёл черёд Марка задавать неуверенные вопросы. А факт понимания первопричины превращал мозги в кашу.       — Потому что мне некуда, сука, идти! И эта херня, — он ткнул в тестер с такой силой, что палец прошило болью, — начинает орать, когда я отхожу далеко. Как сраная собачка на привязи. Получил ответ?       Вскочив со стула, он рванулся куда-то, но в четырёх стенах не знал, куда мог бы свалить — даже закуток кухни не покинул, ощущая себя пойманным. Упёрся руками в край столешницы и ткнулся головой в навесной шкафчик. Острая ручка больно врезалась, впиваясь в кожу, но Тей игнорировал. Он пытался просто, блядь, дышать. Снова.       По сраным квадратам. Вдох на четыре. Задержать, считая, — и медленный выдох. И снова. Вдох. Пауза. Выдох.       Нихуя не помогало.       — Прости, — раздалось со стороны стола. — Я тоже не знаю, что делаю. Если ты вдруг думал, что у меня всё под контролем, это нихрена не так.       — В восторге, — шепнул Тей саркастично, но слишком громко — Марк наверняка услышал.       — Я понимаю, что у тебя не было вариантов, кого просить, но для меня это… — раздался тяжёлый вздох, отчего в груди что-то заныло, — не знаю, я подумал, что в этом что-то есть. Смешно, да? Тупая надежда. И потом ты… не знаю, может, мне всё это показалось. Или до сих пор кажется. Но… то, что ты сказал, и… Чёрт, я не знаю, как это называется!       Тей знал.       Сраное, мать его, зелье.       Он глянул на часы, где так и не появилось нужных оповещений, и медленно выдохнул.       Развернулся, ощущая, словно прыгает с обрыва.       — Давай… отложим эту тему. Я имею в виду не навсегда, просто… — он тяжело выдохнул, — я не хочу думать об этом сегодня.       Марк несколько раз моргнул.       — Ну теперь-то ты точно должен мне врезать.       Тей хрипло рассмеялся, чувствуя, что сил на эмоции не осталось. Что этот тупой разговор выжал из него остатки энергии, которой и так было кот наплакал.       — Обязательно. Дай только чай допью.                     Они решили никуда больше не идти: замучить Коржика тупыми запросами, сыграть в идиотскую настолку — в которой Тей начал жульничать буквально сразу и был уверен, что Марк стопроцентно в курсе, но делает вид, что ничего не замечает, — провести соревнование по планке, которое Тей с треском проиграл, сетуя на своё болезненное состояние. Он собирался доказать, что сильнее, чем кажется, но оказалось, что футболка висела на нём не просто так. И это разозлило. Марк, правда, ничего не сказал, он в целом вёл себя весьма… обыденно. Словно ничего не случилось. Это непривычно успокаивало.       К вечеру Марк предложил посмотреть на Парад. Сообщил, что у него совершенно случайно завалялись билеты на смотровую площадку.       Тей почти натурально заржал от идиотской непринуждённости. Но как мог отказаться? Пока утренняя тема не всплывала, он ощущал себя нормально. Насколько мог в текущей ситуации.       — Тебе, правда, стоит переодеться, — бросил Марк почти невзначай. — Там холодает.       Тей открыл рот, чтобы напомнить, что ему не во что, и закрыл, когда Марк кивнул в сторону спальни и поднялся с дивана. Тей сглотнул и осторожно двинулся следом.       — Я только не знаю, что тебе дать.       «Конечно, — кивнул он сам себе. — Конечно же, Марк предлагал что-то из своего». Стало резко интересно: а то, что он в медцентр принёс, откуда взялось?..       — Но ты можешь выбрать, — он смущённо почесал затылок, поворачиваясь. Тей заторможенно кивнул, не представляя, как и что говорить по этому поводу. В Килии они постоянно менялись одеждой, но это было обыденно… сейчас же он пытался поймать сердце в глотке и никак не мог понять, какого хуя так волнуется.       — Ну, в общем, посмотри. А я пока пойду. Куда-нибудь.       Если бы его мозг не превратился в натуральное желе, Тей бы попробовал нервно рассмеяться вслед за Марком. Или даже что-то пошутить над такой очевидной неловкостью и неуместной растерянностью. Или сказать, что ему ничего не нужно. Но смог только молча проследить взглядом за закрывающейся дверью спальни и замереть, смотря на открытый шкаф.       Он не собирался об этом думать. И не собирался делать из этого что-то… важное. И не собирался себя накручивать и преувеличивать ситуацию.       Но глянул вновь на шкаф и понял, что планы идут коту под хвост.       — Это ты очень зря, — прошептал он себе под нос, не до конца понимая, кого имеет в виду. Принялся разглядывать содержимое шкафа со стороны, словно оно могло всерьёз навредить. На плечиках не висело ничего необычного, а внизу стояла пара неприметных коробок, но Тей смотрел и слышал, как бухает сердце, слишком заинтересованное содержимым.       — Это точно, блядь, зелье. Как это может быть правдой?       Шкаф, к сожалению, лишь безмолвно продолжал манить рядами рубашек, толстовок, костюмов. Он заметил тот самый, что Марк носил на званом ужине у герцога, и внутри болезненно сжалось что-то… похожее на ностальгию.       Тей мотнул головой, пытаясь избавиться от лишних мыслей. В воспоминаниях не сохранилось ничего положительного о том вечере, но… если бы его тогда не накачали зельем, он бы не стоял сейчас здесь. И трудно было оценить, хорошо это или плохо. С одной стороны, эмоциональные качели расплющили и довели до срыва, но с другой…       — Очередной ночной кошмар, а не день. — Он закопался в вещи, трогая и перебирая. Вытянул чёрную толстовку — мягкая ткань приятно ощущалась в руке, — решил, что это точно могло бы подойти, даже если окажется безразмерно огромной, нырнул в неё, влезая в свободные рукава, ощущая шлейф порошка, и вдохнул, надеясь уловить нотки знакомого запаха, что показался таким домашним, когда они…       Тут же понимая, насколько это всё… невозможно. Сердце забилось набатом, и он зажмурился, выдыхая дурацкие мысли, словно объёмные облака пара.       Но толстовку не снял: мягкая, она обволакивала теплом, с которым не хотелось расставаться.       — Пиздец, — заключил Тей, оборачиваясь к зеркалу и кивая самому себе. — Это пиздец как тупо. Ты окончательно влип, дружище.       Отражение смотрело на него отчётливо горящими щеками, и Тей отвернулся до того, как мысль, что он носит одежду Марка, не сожрала его целиком.       Впрочем, она уже прогрызла до самых косточек, поселилась теплом в животе и посылала волны вдоль всего тела. Тей ткнулся лбом в ребро двери, прикрывая глаза, слушая, как стучит сердце. Понимая, что это финал. Самое дно. Дальше падать уже некуда. Марк только что купил его с потрохами. Просто тем фактом, что открыл этот шкаф.       Тей сглотнул, поднимая голову. Мысли не затыкались, а он ещё не закончил с выбором. Обернулся на дверь спальни. Шальной вопрос пролетел в сознании: а что будет, когда он выйдет? Как он будет Марку в глаза смотреть после подобных откровений?       Он продолжал уверять себя, что это всё запоздалый эффект от зелья, но сомнений становилось всё больше. Он знал, как работало зелье. Прекрасно помнил, что было, когда оно сработало. И, хотя ощущения казались схожими, Тей думал, что на этот раз всё иначе.       Или хотел так думать. Или убеждал себя в этом, не зная, какой вариант лучше.       Он снова обернулся к зеркалу, осматривая толстовку — ничем не примечательная, чёрная, мягкая, даже без рисунков, просто… не его. Тей никогда не думал, что его прошибёт настолько от мыслей о себе в чужой одежде. В одежде его…       Официальные ярлыки заставляли панический голос в голове кричать в отрицании. Тем более что они никакой официальности не обсуждали. Вообще ничего не обсуждали. Тей только обещал попытаться и старательно пытался. На свою же голову.       Почему-то ужасно хотелось верить, что на этот раз всё по-настоящему. Даже если это пиздец как пугало.                     Выбрав самые подходящие джинсы, подумывая, не положил ли Марк специально его размер в стопку, Тей осторожно схватился за ручку двери, глубоко вдыхая, прежде чем открыть.       Что не помогло.       Стоило поймать взгляд Марка — улыбающийся, замерший на мгновение, даже не моргающий, прожигающий в нём дыры, — Тей мгновенно резко отвернулся. Уже не выходило делать вид, что он ничего не замечает. Заметил. Проникся идиотской мыслью настолько, что сердце забилось о рёбра, отдаваясь эхом в горле.       — Тебе идёт, — сказал Марк убийственно хриплым голосом.       Для Тея убийственным: сердце точно остановилось вместе с лёгкими, дыхание спёрло — и он ощутил, как практически умирает. Скрывать было уже нечего, так что Тей решил бороться до последнего: бросил суровый взгляд, встречая Марков, зачарованный, с готовностью умереть прямо тут, на этом самом месте.       Марк улыбнулся. Нежно. Смущённо. Успокаивающе. Отчётливо дрожь разлилась вдоль спины, лицо полыхало со страшной силой, и он рваными шагами двинулся к выходу.       Сбежал бы, если бы мог.       — Пошли уже, — бросил недовольно, слыша рваный выдох за спиной вместо ответа, полагая, что кто-то сегодня точно умрёт. Если не оба.                     До смотровой площадки добрались довольно быстро, учитывая, что Марк продолжал злоупотреблять деньгами, а Тей только закатывал глаза.       — Ты ничего мне не должен.       — Смотри, я могу к этому привыкнуть и потом не приходи плакаться.       Брови Марка вскинулись в удивлении, и он неловко улыбнулся. Вперёд хотя бы не пропускал, как сраную даму. Тей бы ему в глотку зубами впился за такое. Наверное. Он ещё не решил.       На лифте поднялись на самый верх. Тей сдался окончательно и даже не спрашивал, сколько стоят эти самые билеты.       — Я, правда, не учёл кое-что, — выдохнул Марк, словно извиняясь, до того как лифт пропиликал нужным этажом и распахнул двери.       Тей нахмурился. Толпа. Абсолютно полностью выключенная из его восприятия.       — Как-нибудь переживу.       Пальцы обхватили запястье, Тей дёрнулся на секунду, сердце застучало в панике, кричало бежать и рваться на свободу, он не знал, что именно успел подумать, но заставил себя медленно выдохнуть. Марк осторожно потянул его сквозь людей, лавируя так идеально, как Тей хотел бы, если бы мог их чувствовать, а не биться в тревоге каждый раз, когда кто-то внезапно появлялся за спиной.       Он понятия не имел, как люди живут без энерголокации. И понятия не имел, что это окажется настолько хуёво.       Кто-то у самых перил возмутился, но Марк шепнул ему на ухо что-то и тот мгновенно задеревенел, замолчал и отодвинулся.       — Злоупотребляешь влиянием, а? — усмехнулся Тей, облокачиваясь на металлические перила стеклянного ограждения. Глянул вниз — Белый город простирался горящими линиями дорог, едва заметными гранями построек и казался таким далёким, что от высоты закружилась голова. Тей вцепился в ограждение покрепче, надеясь удержать себя от опасных мыслей. Он не собирался прыгать, но необъяснимое тяжёлое чувство и вопрос «А что, если?» навязчиво заполнили сознание.       Это не было желанием, только некое древнее, потаённое, глубинное ощущение, что просыпалось от страха такой высоты.       — Всегда так делаю.       Тей в удивлении вскинул брови, оборачиваясь, чтобы поймать невинную улыбку.       — Точно, ты же плохой парень! Как я мог забыть!       — Хорошо притворяюсь.       — Они ведь знают, что ты… — Тей покосился на мужчину и заметил сверлящий злобный взгляд.       — Само собой. Но слишком напуганы, чтобы возмущаться.       Подобная непосредственность вызвала смех.       — Ты монстр.       Однако Тей не думал, что это плохо, ни на секунду не сомневался, что Марк не станет делать что-то… аморальное. Что-то неправильное. Он же даже днём эту же самую магию на нём опять использовал, и Тей до сих пор не ощущал ни малейшей капли злости по этому поводу.       — Само собой. Твой самый страшный ночной кошмар.       Марк глянул на часы, словно не сказал ничего особенного, бросил невинную шутку. Так оно и было. Бы. Тей поёжился, воспоминания о сне пролетели в голове, и он попытался перевести тему, пока не погрузился в мысли слишком сильно.       — Та-а-к… почему вы живёте с Люми… типа… в одной квартире?       Удивлённо вытянувшееся лицо Марка показалось забавным, и Тей позволил себе лёгкую беспечную улыбку.       — Потому что… не знаю, это звучит довольно смешно, когда я об этом думаю. Потому что наша взаимная романтизация магии друг друга ни к чему не привела.       — Чего? Вы типа встречались?       — Нет. Мы… — Марк отвёл взгляд, понизив голос, — занимались сексом. Несколько раз. С Люми по-другому не получится, она ярый противник отношений.       — И… мне она отказала, — внезапно разозлился Тей. Убеждал себя, что из-за Люми, но не был уверен до конца.       — Ты звал её на свидание. Свидания для неё как красный флаг — символ серьёзных отношений. Люми не ходит на свидания. Люми сразу предлагает секс. А ты или соглашаешься и ничего от неё не требуешь, или не соглашаешься. К тому же…       От взгляда, пробежавшего по нему, Тей повёл плечами, пытаясь сбросить что-то тяжёлое и непонятное. Снова глянул вниз, лишь бы не смотреть на собеседника.       — Честно говоря, — Марк наклонился ниже, щекотно шепча на ухо, — Люми вообще-то перетрахала половину Ностена.       Тей шарахнулся в сторону от проникновенного шёпота больше, чем от слов, смотря широко раскрытыми глазами. Рука рефлекторно дёрнулась вверх — то ли с целью прикрыть ухо, то ли почесать, — Тей не успел её вовремя остановить, неловко замирая на половине движения.       — Нахуя мне эта информация?       — Не знаю, — рассмеялся Марк хрипло. — Ты сам спросил.       Тей сглотнул и поёжился от ощущения, собирающегося натянутым комом в животе.       — И что, вы… до сих пор это делаете?       — Нет. Это… — он выдохнул, тяжело опираясь на перила, — не для меня.       — Не любишь красивых девушек? — попытался подколоть Тей, сам понимая, насколько прозвучало тупо. Марк, словно подыгрывая, улыбнулся, не оборачиваясь.       — Не люблю секс без обязательств.       — Ага, — хрипло протянул он, отчаянно пытаясь скрыть нервозность. — Ты у нас парень ответственный. «Никакого секса до свадьбы». Я уже понял.       — Тебя что-то не устраивает? — спросил он явно шутливо. С той долей шутки, что могла бы себе позволить такая фраза. Тей тяжело сглотнул, попытался сохранить лицо и шутливый тон разговора.       — Что ты! Какие претензии? Хоть завтра с кольцом!       Марк внезапно закинул руку на плечо, прижимая крепко. Тей застыл, ощущая, как воздух из лёгких словно испарился. Судорожно обернулся по сторонам. Что не укрылось от внимания, потому что рука соскользнула, на мгновение задерживаясь на лопатках.       — Прости.       Тей отмахнулся, наигранно рассмеявшись.       — Все друзья так делают.       — Это не…       — Я знаю! — оборвал он, смотря в одну точку перед собой. До сих пор ощущал себя заторможенно. Вспомнилась история, слухи, что ходили после окончания дела герра Месснера, и Тей поёжился, ощущая осуждающие взгляды, прожигающие дыры в спине. Казалось, что вся площадка смотрит на него. Он сглотнул и чуть отодвинулся в сторону.       Свет потух — не сразу весь, но частями; город выключался, готовясь к Параду. Тей поднял голову, но небо оставалось тёмным.       Затем первые яркие вспышки пронеслись линиями — красные, синие, зелёные, горящие, словно оставленные акварельными красками, полосы потянулись вдоль горизонта, затмевая свет звёзд, отражаясь в стеклянных поверхностях шпилей, как в огромном зеркале. Линии тянулись, напоминая дороги, по которым драконы выплывали из-за горизонта. Толпа замерла в ожидании, задержала дыхание. Тей отчётливо слышал, как кто-то перешёптывается, как детский голос спрашивает, где же те самые драконы. Что заставило его усмехнуться.       — Мы сбегали из Килии в детстве, чтобы посмотреть на Парад, — сказал он внезапно. — Это было несложно: праздник, мало охраны, мало света. Как-то мы с ребятами выломали прут из забора.       — Тот самый?       — Ага. Это был большой секрет среди своих.       — Я уверен, что про него давно уже все в курсе, но не находят бюджета на починку. Как такое можно хранить незамеченным настолько долго?       Тей пожал плечами, не отрываясь от ярких линий на небе. Цветов становилось всё больше, и из-за горизонта вдоль линий поплыли первые фигуры с отчётливо выделяющимися хвостами и крыльями, будто самые настоящие драконы. А может, драконы были списаны с плывущих по небу существ — Тей никогда не вдавался в подробности и историю Драхенцайта настолько глубоко. Цветные фигуры плыли по чёрному небу, оставляя на поверхности стеклянных зданий яркие вспышки, отчего казалось, что Белый город плыл вслед за Парадом — куда-то, где драконы собирались на ежегодные мероприятия, где собирались веселиться или решать вселенские проблемы.       Марк молчал, толпа вокруг заворожённо перешёптывалась, словно видела Парад впервые. Тей был уверен: среди них полно туристов. У кого ещё бы хватило денег на смотровую площадку? Он перевёл взгляд на Марка — всполохи отражались в глазах, что переливались и блестели. Тей задержал дыхание, ощущая, как внезапно сжалось и сдавило в груди.       Марк чуть пошевелил головой, и Тей резко отвернулся до того, как тот успел заметить. Темнота с яркими вспышками почему-то вызывала совершенно иные чувства. Странные желания, которые он не мог контролировать. Или не хотел.       — Райнер сказал, что мы поссорились? — спросил Тей, постфактум замечая, что назвал по имени.       — Ага. Когда мы собирались… ну, знаешь, обсудить, как мы будем платить.       Что-то внутри съёжилось, стиснуло болью. Он сглотнул, ощущая, словно шагает в обрыв.       — И он… не сказал почему?       В темноте различить выражение лица Марка было проблематично, к тому же Тей не был готов на него смотреть, но тот чуть двинулся, задевая плечом. Тепло разлилось от места касания, но не остановило холодный ком, что сворачивался в животе от мыслей о том, что он собирается рассказывать.       — Нет, — ответил Марк шёпотом. Низким и хриплым. Таким, что забирался в самую душу, хотя и не лез туда настойчиво… очень хотелось пустить всё равно.       — Я… я избил его. Сильно. Но даже не помню почему. Это не… блядь! Это не потому, что я оправдываюсь! Я правда нихера не помню!       — Я тебе верю.       Тей вскинул голову, удивлённый, и встретил взгляд, поблёскивающий от ярких вспышек на небе. Пронзительный. По-настоящему понимающий. Вызывающий желание тяжело сглотнуть и отвернуться. Что он и сделал.       — Я не знаю, что ему теперь говорить. Он точно меня ненавидит. И… я бы себя ненавидел. Я уже.       — Уверен, он понимает. Если ты извинишься, возможно… ну, знаешь, он не настолько тебя ненавидит, чтобы игнорировать твои попытки.       Тей наклонился, опираясь на перила, утомлённо стёк по ним вниз, оставляя руки свисать на той стороне пропасти.       — Я надеюсь. Но… — Он тяжело выдохнул, не испытывая ни малейшей радости от магических мероприятий. И сам ведь завёл эту тему, ощутил, как начинает злиться на себя самого, резко выпрямился. — Ладно, забей. Не знаю, зачем я это всё говорю.       Марк положил руку на плечо, осторожно сжимая. Тей поднял на него взгляд, слегка недоверчивый, неуверенный. Глаза напротив блестели. И непонятно, от магии или… просто. Дыхание участилось, хотя ничего такого не происходило. Тей ощутил, как воздуха катастрофически не хватает. Облизнулся. Рефлекторно. Не имел в виду ничего такого. Но отчётливо заметил, как метнулись вниз зрачки практически сияющих голубых глаз. Люди переговаривались на фоне, драконы плыли по небу, но Тей ощущал, будто мир остановился. Замер, застыл в одной точке, где он не мог оторвать взгляда от сияющих глаз и не мог сделать вдох.       Марк подался вперёд, всего на миллиметр, едва заметно, неуверенно, оценивающе. Тей невольно опустил взгляд ниже, на приоткрытые губы, всего на секунду. Судорожно выдохнул. Сердце забилось в глотке, совершенно точно закрывая доступ кислорода. Он прикрыл глаза, но на сетчатке уже отпечатался взгляд сверкающих глаз, смотрящих с такой нежностью, что, казалось, сердце разорвёт на части, если он ещё секунду позволит себе смотреть в ответ.