Фитиль загорается

Feel like a burden asking you to stay, but will you stay?

Citizen Soldier ”Alone With Myself”

      В комнату посещений Тей шёл на ватных, едва двигающихся ногах. Сердце рванулось куда-то подальше от резкого выброса адреналина, и сна не было больше ни в одном глазу. Он был уверен, что разочаруется. Что в четыре, блядь, утра с особым разрешением от врача к нему мог прийти только палач.       Или настойчивый придурок.       Сердце стучало как бешеное, и он почти был готов умереть с каждой секундой приближения дверей.       Медсестра отперла их ключами. Снова напомнила про «в виде исключения». Он сделал глубокий вдох, словно перед выходом на место казни, и толкнул дверь. Петли едва слышно заскрипели.       На той стороне встретила извиняющаяся улыбка «исключения», будто бы пойманная на середине движения.       Тей ощутил, что совершенно точно умирает. Замер на месте. Застыл, смотря немигающим взглядом.       Марк медленно опустился на дурацкий цветочный диван, словно всё это время нервно мерил шагами комнату и только сейчас смог, наконец, успокоиться.       Тей немного завидовал. Он бы очень хотел успокоиться.       Хотелось высказать всё, что он думал, всё, что лезло в голову ночью, что не давало спать, но стоило столкнуться взглядом — и все претензии куда-то испарились. Не полностью, но затихли. Спрятали головы, замирая в тишине.       — Привет, — глупо кивнул Марк.       Тей медленно дёрнул подбородком в пародии на приветствие. Но с места не сдвинулся, примёрз, приклеился к полу у дверей. Словно… боялся подойти ближе.       — Вчера не получилось прийти.       Тей кивнул. Был уверен, что станет возмущаться, пассивно-агрессивно обвинять Марка во всех идиотских мыслях, что крутились в голове, но… В четыре часа утра!       Он не был способен думать. Не после бессонной ночи. Тем более о том, насколько Марк всё же отбитый на голову. Он сделал небольшой шаг вперёд, хотел вальяжно развалиться на диване, всеми силами показывая, что его ничего не трогает и не волнует, что он полностью контролирует ситуацию, но вместо этого получались только короткие и неуверенные шаги, на каждый из которых адреналина в крови становилось только больше. Захотелось обтереть вспотевшие ладони обо что-нибудь, но Марк бы заметил.       Он уже заметил, что Тей старался на него не смотреть — скорее диван рядом с его головой прожигал взглядом, чем смотрел. Возникло тупое ощущение дежавю. Он решил, что напротив него садиться совершенно точно дохлый номер, и неуверенно опустился рядом. На почтительном расстоянии.       Марк никак этот невероятный факт не прокомментировал, молча ждал хоть какой-то реакции, едва заметно ковырял шов на джинсах большим пальцем и подёргивал носком кроссовка. Тей заметил ту самую белую куртку, которая иногда бесила: с логотипом птицы, похожей на орла, но со странными двойными крыльями — эмблемой местной полиции.       — На работу? — усмехнулся он.       — Да-а-а. Там завал после праздников, и кто как не стажёры будут разбирать никому не нужные документы. Потому… извини, что разбудил так рано. Я не мог позвонить, сам понимаешь, и ты не видел сообщения, но мне врач уже сказал, что здесь блокируют сеть, так что… я всё равно не спал и решил попробовать прийти.       Тей в сочувствии поджал губы. Он не знал, о чём говорить. Не знал, как смотреть. Напряжённость и неловкость ситуации доходили до градуса самовоспламенения, но он старался держать себя в руках.       И выдохнул.       — Я думал, ты меня кинешь.       Марк потратил секунду на молчание — видимо, удивился.       — Прости.       Он кивнул, принимая. Это совершенно точно не избавило ни от одной мысли, что кружились в голове со вчерашнего вечера.       — Я правда не понимаю. В смысле… я… я же ебанутый. Я, думаю, конечно… наверное, ты тоже не совсем адекватный. Может быть. Иначе зачем я тебе сдался. — Тей хрипло рассмеялся, понимая, что запутался в своих словах.       — Я как-то говорил, что мне нравится в тебе прямолинейность, но она не всегда мне нравится.       Тей снова натянуто рассмеялся, не поднимая взгляда.       — Намёк понят. Я не имел в виду… то, что сказал. Или типа того. В смысле… я просто не понимаю. Не только тебя. Я себя нихуя не понимаю.       Марк осторожно придвинулся ближе, на пару сантиметров. Тей замер, словно его собрались резать живьём. Такое происходило с ним впервые. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько в ужасе.       От одного сраного разговора скручивало так, что хотелось проблеваться от нервов. Виски снова начали пульсировать, напоминая о бессонной ночи. Тей откинул голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Мир за закрытыми глазами неприятно выключался, и он безумно скучал по энерголокации. И линиям треугольников.       — Ты сказал, что попытаешься…       — Я и пытаюсь! Это не так просто…       — Мне кажется, это довольно просто.       — Тебе кажется.       Обивка дивана зашуршала, Тей приоткрыл один глаз — Марк придвинулся чуть ближе. Наверняка намекал. В четыре с копейками утра сюда точно никто не зашёл бы, ведь так? Тей вдохнул, пересаживаясь ближе, неуверенно ткнулся плечом в плечо, ощущая, как тепло приятной волной распространяется по телу. Тяжёлая рука легла на его колено — ладонью вверх, намекая не менее очевидно. Тей колебался, смотря на неё как на ловушку, затем вздохнул и медленно вложил свою, пропуская пальцы в промежутки, легко сжимая.       Это было странно. Совершенно запредельно странно. Напомнило о том вечере в ванной, когда он думал, что было бы неплохо вот этому всему быть по-настоящему. Тогда это было зелье, сто процентов зелье, но сейчас…       Тей задумался, а было ли зелье в самом деле, кроме тех двух последних дней? Кроме мурашек вначале? Было ли всё то, что он списывал на магическую лабуду, на самом деле магией, а не… его собственными желаниями?       Он вздохнул, роняя тяжёлую голову на плечо. Большой палец Марка погладил тыльную сторону его указательного, выводя круги. Хотелось глупо улыбаться.       — Видишь? Просто.       Тей хмыкнул.       — Ни разу не просто. Я чувствую, что превращаюсь в мягкотелого тюфяка.       Что-то ткнуло его в ребро. Он сдвинулся в сторону, скривившись от щекотки. Затем что-то ткнуло повторно — на этот раз в предплечье. Тей недовольно приоткрыл глаза.       — Пока ещё вполне жёсткий.       — Шути-шути, дошутишься так. Как в том мульте будет: положишь руку, а она в меня провалится.       Марк сжал пальцы. Смотря на сцепленные руки, Тей никак не мог понять почему. Почему не видит в этом ничего страшного, почему всё кажется таким нормальным и обыденным, почему его мозг, только пару часов назад исходившийся желчью и ненавистью, не может найти ни единого слова против.       Как так вышло-то, чёрт дери этого Марка с его идиотскими предложениями и взглядами?       — И что дальше? Кольцо и свадьба?       Марк натурально поперхнулся и закашлялся. Может быть, притворялся.       — Тебе не кажется, что ты куда-то торопишься?       — Я? Первый поцелуй и брачную ночь мы уже пролетели на первой космической, чего ждать-то?       — Это… не считается.       — Ну да. Точно. Я же был не в себе. Рад, что ты об этом помнишь.       Марк замолчал. Наверное, предупредительно. Тей медленно выдохнул через нос. Кажется, пассивно-агрессивное настроение никуда и не делось. Зря надеялся.       — Я не могу просить тебя представить, что ничего до этого не было, но… мы могли бы начать с начала.       Тей сглотнул, представляя. И хрипло продолжил, пытаясь делать вид, что его не цепляет:       — Первое свидание уже прошли, ладно. Осталось поцеловаться и в постель.       — У тебя всегда так?       — Как?       — Списком обязательных пунктов? Отношения — это немного… сложнее.       Голос Марка с начала разговора звучал не слишком уверенно. Непривычно тихо; иногда улыбался, а иногда отдавал холодом. Или грустью. Вот как сейчас. Тей сжал его руку в попытке поддержать или убедить: понимает, что выёбывается, но ничего сделать с этим не может.       — То-то мои длились три недели, да? Выполнил все пункты, и готово. Детей разве что не заделали — и то хорошо. От этого я бы точно повесился. Но классно, наверное, в этом плане с парнями — никакой незапланированной беременности, а? Удобно.       — К чему ты клонишь?       Тей понятия не имел.       — Если я замолчу, мою голову разорвёт на части. Так что давай порассуждаем, раз у нас такая… такое утро откровений. Я не шарю, как это там у вас… ага, у вас работает, так что, думаю, нам надо сразу решить, кто будет дарить цветы и всё такое.       — При чём тут цветы? — совершенно точно беспомощно запутался Марк.       — Ну как? Кто за девочку, кто за мальчика?       — Тей, — прозвучало серьёзно и резковато, так что он стушевался, теряя все дурацкие мысли на полпути. — Это не так работает.       — Ну а я не ебу, как это работает, — вырвалось без капли веселья. — Что я должен с этим делать? Как мне, блядь, вести себя теперь? Потому что не знаю, как тебе, но мне как-то кажется, что не я тут тот, кто будет дарить цветы.       — В этом ты прав, — кивнул Марк, поворачивая голову. — Мне не нравятся цветы. У меня один уже стоит на подоконнике, медленно умирает, и я всё жду его смерти, но не могу перестать поливать. Так что цветы нам точно не нужны. Тебе нужны?       — Нет, — шепнул Тей потерянно. — Я не про цветы говорил.       — Да я в курсе, про что ты говорил. И эта тема про роли — честно, фигня это всё. Тебе никак не надо себя вести. Быть собой и всё такое.       — Точно-точно, — саркастично скривился Тей. — А что, если я хочу быть доминантным альфа-самцом, а ты затолкаешь мои желания куда подальше одним волшебным словом?       Марк наклонил голову и шепнул на ухо:       — Если хочешь — обязательно.       Тей дёрнулся в сторону как ошпаренный, подскакивая, отодвинулся и отпустил руку. Сердце застучало сумасшедшим ритмом, предвкушая. И он даже не мог сказать, какую именно часть!       Марк легко рассмеялся. Глубоким и низким, таким приятным голосом, что Тея охватила внезапная дрожь.       — Отношения с парнем не сделают из тебя девушку. И из меня не сделают. Ни из кого не сделают.       Тей почесал ухо, что зудело от фантомного ощущения дыхания. «Отношения» эхом отдавались в голове.       — Ага. Это-то ладно, хер с ним. А трахаться-то как? Я, — он сглотнул, говоря тише, — жопу подставлять не собираюсь.       Марк вновь рассмеялся. На этот раз немного нервно.       — Ты точно куда-то торопишься.       — Да блядь. Я должен знать, на что соглашаюсь! Тем более… — вспомнились слова Терапевта, — с твоей ебанутой магией.       Тей моргнул от удивления, ловя осознание, почему он видит дурные сны. Мысль прямо ударила по голове так, что она запульсировала от боли сильнее; пазл сложился, когда он произнёс эту фразу. Терапевт же нихуя не шутил!       Глаза напротив удивлённо округлились, затем сощурились — словно Марк пытался сдержать эмоцию. Что-то похожее на злость. Или на обиду. Тей поёжился.       — Я не собираюсь использовать магию для этого. Я уже говорил, что не использую её на друзьях и тем более не использую для того, чтобы склонить кого-то к сексу… Да, иногда проскальзывает, но… я пытаюсь это контролировать. Правда.       — Я знаю, со мной сложно, — криво усмехнулся Тей, отворачиваясь. Сложил руки на груди, внезапно ощущая себя слабым и беззащитным. Слишком открытым, разбитым внезапным осознанием. Но недостаточно полным. Он боялся тупой магии — ладно, хер с ним. Или, скорее, боялся, что Марк использует её, чтобы заставить делать то, что он не хочет. Потому что… очевидно, он мог. Что мешало ему это сделать? Снова обещания? Он и в прошлый раз это общение проебал. Но в конце концов…       — Я… — он выдохнул. — Иногда она кстати. Магия. В смысле… я знаю, что могу наломать дров, и иногда… это было всего пару раз, но…       Тей сглотнул, понимая, что несёт какую-то чушь. Он только что понял, что боится её и в то же время…       — Так… ты не против?       «Не против» полыхнуло жаром по шее.       — Те пару раз, когда ты… говорил мне успокоиться. Это бесит, но… не знаю, иногда это кстати. Пиздец, что я вообще думаю о таком. Меня охуеть как пугает, что ты можешь наворотить своей сраной магией, серьёзно. Я вообще не представляю, как и нахуя я могу тебе доверять. Но…       Доверять хотелось до потери пульса. И это точно было то самое дно, которое казалось финальным — и которое он с успехом только что проломил.       — Я понимаю.       — Ничерта ты не понимаешь! Это не то же самое, что… — он хотел сказать «у Янсен», но оборвал себя, ощущая, как начинает полыхать лицо, подтянул колени и уткнулся в них лбом. — Блядь… сука, зачем мы об этом начали?       Внутри что-то дрожало. Пульсировало странным желанием. Напоминало то самое, когда Тей думал про нити Люми… Он сглотнул, понимая, что теперь-то уж точно окончательно ебанулся, даже запрещая себе думать о том… что могла бы сделать магия Марка. С ним. Во время секса. Или вообще. Он точно не был фанатом подобной БДСМ-хуйни. Точно не был. Совершенно точно.       Тей с силой ударился лбом о колено.       Марк положил руку на плечо — это словно ошпарило, и Тей дёрнулся в сторону, едва не сорвавшись с края дивана. Сердце колотилось так, что впору было умереть. И от чего? От тупых сексуальных фантазий, которые даже не были его? Как они вообще могли быть его?       — Хэ-эй, — протянул Марк. — Ты в норме?       — Вообще нет, — буркнул Тей, не поднимая головы. — Мой мозг только что нахуй сгорел.       Марк предпринял ещё одну попытку погладить плечо, и на этот раз Тей не собирался сопротивляться.       — Я так и не понял, как мы до этого дошли, но давай-ка отложим это всё. Тебя когда выписывать собираются?       Неловкой попыткой сменить тему Марк создал ещё одну дыру размером с Жёлоб. Тей снова дёрнул плечом, но не так сильно, чтобы сбросить руку. Или Марк просто оказался настойчивее.       — Говорят, что скоро. Только куда они собираются меня выписывать? Мне даже жить негде.       Повисло молчание, затем Марк прокашлялся и всё равно хрипло сказал:       — Предложить тебе комнату?       — Что? — опешил Тей, полагая вопрос риторическим. Даже голову поднял в непонимании.       — У нас свободный зал. Ты найдёшь нормальную работу, и мы поделим квартплату на троих. Все в плюсе.       — Ты… серьёзно? И типа… Люми меня не убьёт? Ваш рободворецкий не вызовет полицию за вторжение?       — А что ещё я могу предложить? С Люми я поговорю. Честно… я думаю, она будет в восторге. — Марк покосился в сторону, вздыхая. — Ну а Коржик — робот. Он будет в ещё большем восторге.       — Это… слишком, — в горле запершило. — Я не могу на такое согласиться.       — Можешь.       — Но… я ещё понимаю — ты, но Люми! Она же прямым текстом мне сказала, что… что я заставляю тебя страдать.       Марк вскинул бровь, но взгляд заметно помрачнел.       — Тем более повод показать ей, что это не так.       — Я не могу…       — Просто скажи «да».       — По-твоему, я не имею права отказаться?!       — Тей, — голос Марка просквозил волшебными словами, но они не вырвались на свободу, словно он старался держать их на привязи. — Соглашайся.       — Вообще не дашь мне и шанса сопротивляться, да? Не быть мне доминантным альфа-самцом, — он хрипло рассмеялся, ощущая горечь от вырвавшейся шутки.       — Можешь побыть альфа-самцом после того, как обзаведёшься крышей над головой.       Тей выдохнул, склоняя голову.       — Режешь без ножа. Я не хочу от тебя зависеть, ты в курсе?       — И я не хочу. Поэтому мы поделим квартплату на троих.       — Ты и сам знаешь, что у меня нет денег.       — И поэтому ты найдёшь работу.       Марк звучал так уверенно, что было больно его слушать. Тей в себе не мог быть настолько уверенным, а этот умудрялся говорить про человека, о котором вообще толком ничего не знает. Он бросил короткий взгляд, не поднимая головы.       — Ты пожалеешь об этом с первого дня.       — Мы уже выяснили, что я, если что, смогу тебя успокоить, — Марк подмигнул, явно имея в виду шутку. Тей шутки не оценил.       — Тогда я пожалею об этом с первого дня.       Марк вздохнул, прикрывая глаза. Кажется, уже сомневался в том, что сделал верное предложение. Затем поднял голову, сверкая слабым энтузиазмом.       — Я и не надеялся, что будет легко, но, думаю, мы справимся. Я не могу обещать, что магия не соскользнёт случайно, но… я не хочу использовать её на тебе. Мне правда не всё равно, что с тобой случится. И… ты мне очень важен.       Внезапно что-то в нём сломалось окончательно. Что-то, что удерживало на грани столько времени, что не давало утонуть, что не давало задохнуться. Сломалось, погребая под потоком эмоций и чувств, которых он избегал, которые игнорировал, которые отрицал и пытался затолкать подальше. Глаза защипало, и он часто-часто заморгал. Горло сдавило спазмом.       И только кивнул, понимая, что голос сорвётся, стоит попытаться произнести хоть слово.       Марк не смеялся, не шутил тупые шутки, пытаясь развеселить, не говорил успокоиться или что всё будет в порядке. Не тыкал носом в слабость и не разводил из этого целое представление. Он пододвинулся ближе и молча обнял.       Тей не смог себя сдержать: уткнулся в плечо, стискивая зубы, не давая идиотским всхлипам вырываться из горла, судорожно пытался вдохнуть, захлёбываясь по-настоящему. Рыдал, как маленькая девочка. И никто не говорил ему прекратить. Только крепко прижимал к горячему телу и молча обещал остаться.       — Блядь, — вырвалось неконтролируемо. Он принялся тереть нос и глаза, пытаясь избавиться от тупого потока нахер никому не нужной слабости, вырвался, поведя плечами, отвернулся в сторону, не желая думать, что может Марк по поводу этого пиздеца сказать.       — Я правда имел это в виду.       Тей обернулся от неожиданности, идиотски хлюпая текущим носом.       Марк кашлянул, будто демонстративно привлекая внимание, но, может, просто хотел секунду собраться с мыслями.       — Про то, что комната свободна. И что мне не всё равно. И что я никуда не уйду.       Тей по-дурацки всхлипнул, отворачиваясь, стиснул пальцы в кулаки.       — Ты думаешь вообще, что говоришь? — вырвалось сорванным шёпотом, прерываясь на судорожные вздохи. Он всё никак не мог успокоиться, за что был готов разорвать себя на кусочки.       Это точно пиздец. Самый настоящий. Он сам по себе — один большой пиздец, что развалился и разревелся из-за пары идиотских слов.       — Я это серьёзно, — настаивал Марк. — Абсолютно.       Тей ощутил желание свернуться клубком и спрятаться от того, насколько это было… уязвимо. Неправильно. Слишком.       — Синдром спасателя, а? Очень хочешь собрать кого-то сломанного и смотреть, как красиво вышло?       — Не неси чушь.       Тей стушевался, отчего-то ощущая, что тот сейчас уйдёт — как Сора, демонстративно хлопая дверью. Но он даже не пошевелился. Обещал ведь, что останется.       — Хочу ли я тебе помочь? Да, конечно. Но не из-за желания помочь и не чтобы ты был мне должен, а потому что, — он сделал паузу, продолжая тише и неувереннее, — это ты. Я хочу помочь тебе. И не хочу внезапно узнать, что ты снова решил заколоть себя в подворотне насмерть.       — Я не собирался себя убивать. Почему меня никто не слушает? — застонал Тей, не ощущая сил на то, чтобы вложить в возмущение хоть каплю эмоций.       Эмоциональные качели окончательно довели. Приехали. Разревелся, как девчонка. А Марк даже шутку не пошутил из этого.       — Ну теперь-то точно понятно, кто альфа-самец, — хрипло рассмеялся он, отводя взгляд.       — У тебя гиперфиксация на маскулинности, я так и понял. Поверь, если ты мне скажешь что-то такое, я начну реветь в три ручья и мы затопим соседей.       Тей оглянулся, ощущая, как начинающие опухать веки не дают глазам открываться, поймал мягкую улыбку и не смог сдержаться — пихнул локтем в бок.       — Ловлю на слове.                     Тей сидел в кабинете Терапевта, периодически зевая. Он уснул в комнате для свиданий, сморённый теплом и непривычным пониманием, разбуженный медсестрой, что улыбалась так отвратительно широко, что захотелось её ударить, а потом немного провалялся в постели, так и не получив достаточно энергии, чтобы выживать. Но Терапевт вернулся — и вернулись разговоры.       И почему-то повернули они в совершенно неадекватные дебри.       — Мы с вами немного коснулись темы… я бы сказал, довольно неприятной для вас. — Внутри всё похолодело. — Но я бы хотел предложить обсудить её до того, как вас выпишут. Про сексуальное насилие.       — Я не хочу об этом говорить, — выпалил Тей до того, как успел подумать. Но и думать-то было нечего. Он не собирался плакаться, каким был ебланом тогда и как проебался. Что ещё было нужно?       — Я понимаю. И всё же… почему вы не хотите говорить об этом? Какие чувства эта тема вызывает у вас?       — Ненависть.       — К тому, кто это сделал?       Тей стиснул зубы так сильно, что мышцы челюсти запульсировали болью.       — К себе.       — Вы не вино…       — Виноват! Потому что еблан непродуманный, самоуверенный долбоёб, посчитавший, что дохуя всего знает и во всём разбирается! И я, блядь, это даже не отрицаю, док. Это, сука, истина. Я всё проебал тогда. По своей вине. И я позволил этому случиться, потому что…       Тей отвернулся, ловя на лице Терапевта лёгкую профессиональную улыбку, словно он радовался, что они всё же начали этот диалог. Вот же гадство!       — Вы находились в ситуации, где не контролировали, что происходит. Где ситуация контролировала вас. Вы считаете, что в этом ваша вина?       — Само, блядь, собой. Чья ещё?       — Того, кто заставил вас в этой ситуации оказаться?       — Я сам в ней оказался. Потому что беспечный еблан, не думающий о последствиях.       — Вы думали, как могли бы повести себя иначе?       — О, тысячи раз! И как бы раскрошил ублюдку зубы, и как бы… — Тей вспомнил, как думал, что мог бы откусить ему член, и его замутило от воспоминаний; тошнота практически рванулась вверх по пищеводу, но он сглотнул, заталкивая содержимое желудка туда, где ему было место.       — Я много о чём думал, док. И даже, блядь, как не стал бы этого делать и ушёл с выбитыми зубами. Или с мёртвым другом. Это не шутки из киношки, это был настоящий пиздец, вам такое тут и не снилось.       — Я работал с жертвами насилия.       — Я не жертва насилия!       — Отрицание и вытеснение — неэффективные методы для борьбы с подобными эмоциями. Вы пытаетесь затолкать их поглубже, но они находят способ выбраться наружу. Где тонко, там и рвётся — так говорят. В вашем случае вам снятся смешанные сны. Как вы ощущали себя во снах?       — Бесполезным.       — Почему?       — Потому что не мог ничего контролировать.       — И как вы ощущаете себя, когда не можете ничего контролировать?       Тей сглотнул.       — Беспомощным.       — Это главный источник насилия — желание контролировать жертву и ощущать её беспомощность. То, что с вами случилось — не ваша вина, хотя вы и пытаетесь найти причину в своих действиях. Вы могли чего-то не учесть, но насилие всегда порождается теми, кто хочет власти. И вы не могли на это повлиять на тот момент. Делать вид, что этого не было или что это не имеет значения, не поможет вам избавиться от подсознательных страхов. Но вы знаете, каково это. И можете использовать эти знания. Помочь кому-то другому.       — Вы тоже как Кауфман, что ли? «Помоги другому слезть с иглы»? Вы мне что, предлагаете собрать фан-клуб девчонок, чтобы мы все плакались в подушку о нашей горькой судьбинушке? Мне бы кто помог, а?       — А вам нужно? Чтобы кто-то помог?       — Не цепляйтесь к словам! Это просто выражение!       — Раз мы начали — хотите продолжить?       — Вы какой-то непостоянный. То спрашиваете меня, чего я хочу, то сами заставляете говорить.       — А вы соглашаетесь.       — Не из огромного желания!       — Что вы чувствуете сейчас?       Тей попытался прислушаться к себе, чтобы быть честным, но ответ в голову не пришёл.       — Не знаю. Всё ещё ненависть, но, наверное, не только её. Не знаю. Я не хочу об этом думать.       — Если вы снова окажетесь в похожей ситуации, как вы себя поведёте?       — Я не окажусь в такой ситуации!       — Попробуйте представить.       Внутри всё замерло. Покрылось коркой льда. Тей сглотнул, зажмурился, но попытался восстановить в голове образ из отеля. Мозг настойчиво заменял его Марком, плевать хотел на пожелания и перекидывался на фрагменты сна. Тей стиснул подлокотники, напряжённо выдыхая.       — Хуйня это всё.       — Что именно?       — Я не могу это представлять. Это пиздец, и картинки в моей голове смешиваются друг с другом.       — Опишите.       — Я уже говорил про сны. И они опять смешиваются.       — С вашим другом?       Тей кивнул, нехотя открывая глаза. По спине стекал холодный пот, а в животе неприятно сворачивалось тревожное ожидание какого-то пиздеца.       — Здесь вы в безопасности. Никто и ничто вам не угрожает.       Он кивнул повторно, но ощущение никуда не делось. Хотелось вырваться и сбежать. Тей только глубже втиснулся в кресло.       — Как бы вы повели себя, если бы оказались в похожей ситуации?       — Может… сначала бы подумал и подготовился. Не вёл бы себя как самоуверенное быдло. Возможно… я не думаю, что это хорошо бы закончилось.       — Как бы вы подготовились?       — Продумал бы план получше. Взял бы больше народа с собой.       — Это бы помогло?       Тей замолчал на секунду, представляя, что тех бугаёв, что скрутили Паука и Бродягу, было бы просто больше.       — Нет?       — Тогда изменение вашего поведения бы помогло?       Он представил и это. Одноглазый с самого начала указал условия, он не торговался, не предлагал варианты — он знал, чего хотел добиться и как.       — Нет…       — Тогда почему вы обвиняете себя?       — Потому что я мог не нарываться — и этого бы не случилось!       — А для того, чтобы не нарываться, что вам нужно?       — Контролировать себя, блядь. Очевидно.       — И к этому мы с вами стремимся, разве нет? Вы знаете, что нужно делать, чтобы ситуация не повторилась. Теперь давайте выясним, как она на вас повлияла. Вы боитесь потерять контроль, снова попасть в состояние беспомощности и в ваших снах именно это с вами происходит?       Тей кивнул сконфуженно.       — Ситуации из сна могут произойти в реальности?       — Я не знаю. Возможно?       — Но вы доверяете вашему другу? Думаете, что он мог бы такое сделать?       — Я уже говорил вам, что нет — не думаю, что он настолько отбитый. Он… адекватный. Или мне хочется в это верить.       — Но ваши сны убеждают вас в обратном. Как вам кажется почему?       — Потому что он может. Я… мне просто надо заткнуть ему рот и врезать по яйцам — и дело в шляпе.       Тей криво усмехнулся, что Терапевту не понравилось — его брови взлетели в удивлении.       — Кажется, эту ситуацию вы могли бы контролировать, как вам и хотелось. Думаете, это пойдёт на пользу?       — Я не знаю, что пойдёт на пользу. Я только что согласился пожить на коврике у них в коридоре, потому что мне некуда пойти. Как я могу тут хоть что-то, блядь, контролировать?       — Вы только что предложили вариант.       — Заткнуть ему рот? Это решит проблемы с магией, но не с моей бездомностью.       — Если бы ваш друг не предложил вам помощь, куда бы вы пошли?       — К Боксёру, может быть. Или, может… вы бы потом меня обратно загребли.       — Не будем думать о втором варианте. Боксёр бы принял вас?       — Наверное? Он… довольно простой парень. Он бы не стал меня выгонять, если бы я пришёл извиняться.       — Тогда, если у вас есть варианты, почему вы согласились с предложением вашего другого друга, который позвал к себе пожить?       Очевидно было уже, почему он согласился. К гадалке не ходи. Влип по уши. Но… это уже не казалось настолько плохо. Тей вздохнул.       — Потому что захотел. Он предложил, а я… ну, тупо согласился.       — И что вы чувствуете теперь по этому поводу?       — Что я сошёл с ума?       — Почему?       — Потому что я знаю, какой пиздец он может натворить, и всё равно согласился?       — Вы доверяете своему другу?       — Если это можно назвать доверием.       — Сомневаетесь?       Тей пожал плечами. Ответа у него не было. Он сомневался во всём. Но доверять всё равно хотелось. Особенно после утреннего разговора.       — Мы с вами выяснили, что вы знаете, как бороться с обеими проблемными ситуациями, правда?       — Не быть ебанутым и думать, перед тем как действовать? Звучит невыполнимо.       — Я предложу вам пару стратегий того, что можно сделать, чтобы достичь такой цели. Если вы, конечно же, хотите.       Тей сделал медленный вдох и выдох, подумал: может, стоило начинать менять эту ёбаную жизнь к лучшему, а? Скатился ниже по спинке кресла, сдаваясь.       — Удивите.