Фитиль загорается

Everyday hero, nobody sees you And how you make it through your personal hell Everyday hero, no one will ever know How brave you have to be, just being yourself

Citizen Soldier ”Everyday Hero”

      Паук уговорил Электрика. Он прислал сообщение с потенциальным местом встречи, и какое-то время Тей чувствовал себя как на иголках, дожидаясь ответа от хакеров, уверенный, что они не согласятся. Затем Паук написал, что в этом месте банда с хакерами всегда встречалась и всё должно пройти нормально, но это ничерта не успокоило.       Конечно, у Электрика было куда больше знаний о том, где, как и с кем проводить переговоры, но тот факт, что он согласился… Возможно, действительно очень хотел заставить робопаука работать, иначе какой смысл соглашаться?       Радовало, что он хотя бы не объявил, что встреча пройдёт без них, потому что… на паука в работе хотелось посмотреть воочию.       Собрались в небольшом помещении жилого дома в старом городе, там, где он приближался к началу Дункельхайма. Комната выглядела так, словно кто-то запланировал ремонт, но передумал: снесённые стены, откуда торчали деревянные перекрытия и отваливались куски штукатурки. Здесь было не так шумно, как в Дункельхайме, и не так открыто, как на свежем воздухе, что предпочитал Электрик в тёплое время года. Комната располагалась на первом этаже, была заполнена пыльной мебелью, словно использовали её не так уж часто. В центре стоял стол, у стены — диван, а одно окно выходило во дворы и было открыто настежь, чтобы не свариться от жары.       Но ситуация оставалась напряжённой.       Ларс пришёл с тем самым парнем в наушниках, который на этот раз наверняка всех слышал, и втроём они кивнули друг другу с Электриком с таким выражением, что Тей поёжился: дружбой здесь не пахло, но необходимостью работать вместе слегка отдавало.       — Господин Виндельбанд, — склонил голову Ларс, и Электрик поморщился.       — Долго ты ещё будешь так делать?       — Когда предоставится возможность провести время в кругу достопочтенных людей?       — Вам стоит задуматься о том, чтобы вернуться туда, где достопочтенные люди встречаются куда чаще, господин Ландсберг.       Тей обернулся на Паука — тот пожал плечами. Мысль о том, что важные шишки подпольного мира — выходцы из богатых семей, не слишком удивляла, хотя знакомая фамилия резанула по уху, но спрашивать он не решился. На встрече не было Стефы, чтобы понять по её выражению, насколько она в курсе подобных приколов. Тей сомневался, что за плечами у неё дворянская фамилия, хотя её родственники не хотели иметь с ней дела, он не вдавался и в эти подробности.       Тот второй, в наушниках, не выглядел впечатлённым обменом любезностями и тем фактом, что обмен прошёл мимо него, да и Ларс не ответил на реплику — только усмехнулся и дёрнул плечом. Задело, видимо. Тоже, небось, сбежал из дома. Хотя знатными фамилиями продолжали раскидываться. При прочих равных Тею было кристально похуй, какая лично у него была фамилия до Килии, потому что он никогда её не использовал, чтобы запомнить, но вот дом в частном закрытом секторе Белого города помнил отлично. Смотреть на него желанием не горел, да и кто бы пустил в локацию для богатых и достопочтенных оборванца из детского дома?       Электрик принёс паука, выгрузил на стол посреди комнаты и включил. Робот замигал диодами глаз, напоминая Коржика, но, вероятно, антуража ради диоды горели красным и сам корпус был покрашен в чёрный. Робота Тей видел на столе у Электрика, но впервые — в собранном виде, и теперь вспомнил, как некогда он ужасно хотел его себе и надеялся заслужить в качестве трофея. Смотря на то, сколько людей собралось вокруг, внезапно понял, насколько надеяться глупо и смешно. На встречу-то из вежливости позвали — какой уж там?       Обведя диодами помещение, робот моргнул и замер, ожидая инструкций. Электрик поднял руку, на экране часов мелькнули голографические папки, но тут же скрылись, смахнутые движением пальцев.       — Он подключён к программе, но я не могу убедить его делать то, для чего он предназначен.       Ларс поймал присланную программу — линии папок замелькали уже над экраном его часов. Паук — который живой, Тей начинал путаться, — подошёл ближе к столу, заглядывая в папки, будто что-то в них понимал. С другой стороны, парень-хакер заглянул в часы Ларса. Никто, кроме главных действующих лиц, больше не представлялся, будто уже друг друга знали, и Тей ощутил, что на этом празднике жизни он пятая нога. Завалился на диван у стены и принялся сверлить взглядом, не зная, что делать.       Обсуждаемые детали он не понимал совершенно. Робот работал, мигал диодами, не говорил, но слушал приказы через консоль управления, и почему-то стоило им перестать пытаться с железкой взаимодействовать, переводил диоды на Тея, словно сканировал, не отрываясь, что вызывало неприятное ощущение. Будто бы робот выбрал его своей целью и собрался убивать. Или что ещё железные мозги там планировали. Тей даже знать не хотел.       — Он должен плести новые вены, если верить инструкции, — Электрик скинул что-то ещё, и Ларс кивнул, — но не реагирует на команды.       — Может, он неправильно собран, — предложил тот парнишка, за что получил уничижающий взгляд от Электрика.       — Сомневаешься в моих знаниях? В кафедре робототехники Кернверка?       Под свирепым взглядом парнишка стушевался.       — Да ладно тебе, Вилли, не выпендривайся корочкой.       — Не завалил бы экзамены, сам бы корочкой хвастался.       — Ха-ха. Туше. Мне было не до экзаменов.       Тей продолжал сверлить робота, диоды которого оставались направленными точно на него. Тот чуть пошевелил длинными тонкими ножками, кажется, собирался начать вить паутину, но остановился, словно что-то мешало.       — Видишь? — кивнул Электрик.       — И что это за ошибка? — нахмурился Ларс.       — Понятия не имею. Я прочитал про то, как хранители открывают порталы, и там постоянно пишут про какой-то Ритуал, но нигде нет конкретики, что это такое.       — Так они тебе всё и написали, консерваторы же.       Электрик обернулся вслед за диодами, будто тоже пытался понять, что не так с роботом, пристально всмотрелся.       — Может, это потому, что Тей забрал чертёж, — подал голос молчаливый Паук, на что получил сомневающийся взгляд.       — При чём тут чертёж?       — Ты мне его так и не показал, — хмыкнул Ларс.       — В честь чего ты решил, что покажу?       — Может, Лео прав и твой робот собран неправильно.       — Он не может быть собран неправильно.       Тей бы присвистнул, не веря, что Электрик может звучать так раздражённо и неуверенно одновременно, но привлекать внимание не особо хотел.       — Помнишь, что говорила Рейснер? Её любимая фраза, что она постоянно повторяла.       Электрик закатил глаза.       — Это не излишняя самоуверенность. Я знаю, что он собран правильно.       — «Если не работает, проверь все возможные варианты, особенно те, в исправности которых ты уверен на сто процентов», — Ларс демонстративно вскинул палец вверх, губы растянулись в отвратительной ухмылке.       Электрик закрыл лицо руками, провёл по нему с силой и раздражённо выдохнул.       — Она до сих пор профессор?       — Не сомневаюсь, она же помешанная.       Прикрыв глаза и откинув голову на спинку дивана, Тей начал размышлять, почему вообще до сих пор тут сидит, если ничерта не понимает. Обсуждения перешли на Керн, напоминая, что пути Тея в волшебное будущее и все планы не стоят и гроша. Если уж хакер Ларс, взломавший дронов, не смог сдать экзамены, то на что он, в общем-то, надеялся? Что магическим образом снизойдёт озарение и окажется, что всё это время в глубине извилин скрывался непонятый гений, о котором он и сам не был в курсе? От этого захотелось смеяться в голос, горечь выступила на языке, болью свернуло внутренности. Он резко встал, бросил что-то про свежий воздух и рванулся к выходу.       В ответ услышал полузаинтересованный хмык — и то не был уверен, ему ли адресованный или просто совпало, — да металлические ножки отчётливо застучали по столу.                     Тей даже был рад, что смена ждала сразу после дурацкой встречи, так что он мог занять себя хоть чем-то, чтобы не думать о всякой фигне. Тем более справлялись и без него, и торчать там балластом было последним, чего хотелось.       Он почти привык к тому, что происходило в клубе. Пара девчонок, развлекающих гостей невероятными акробатическими номерами на шесте — Мила и Эмилия — изредка бросали на него взгляды. Поначалу Тей думал, что им что-то нужно, что они хотят какой-то выгоды, замутить или не знают, куда смотреть, но потом заметил, как Мила перекинулась взглядом с Леоном, а он улыбнулся ей так, словно собирался подойти и забрать в свадебное путешествие прямо с шеста, а затем Мила нежно провела рукой по голове клиента, и следующее, что Тей запомнил — как пьяно кричащего мужика настойчиво попросили выйти.       Маленький язык местных жестов ему худо-бедно пояснили, хотя он в них несколько путался: общепринятого набора не было и танцовщицы использовали каждая свой. Мила гладила клиентов по голове, Эмилия — вкладывала купюру под воротник избраннику, Мари работала на полставки и ещё не придумала, как отбиваться от нахалов незаметно, так что устраивала громкие сцены, которые трудно проигнорировать; другие носили красные вещи — браслеты, платки, заколки — что отдавали нежеланному клиенту.       Тей иногда забывал забирать побрякушки обратно и уже заработал несколько недовольных взглядов.       Большинство клиентов не возмущались. Казалось невероятным, но редко кто шёл на конфликт: стоило подойти и сказать пару шаблонных фраз, и многие мгновенно тушевались, обещая исправиться. Иногда Тей верил, иногда нет — зависело от настроения. Бывало, буянили «важные» клиенты, но с ними проблемы возникали другого характера.       Тей учился быстро и впитывал информацию о людях на удивление легко. Всегда казалось, что у него проблемы с памятью на имена, но на деле он никогда не придавал именам значения. Важным шишкам он раздал прозвища, и они легко отложились в голове, накладываясь на лица, голоса и манеру поведения. И повторял их, смакуя в голове, пока шишки драли глотку, плевались слюной, путаясь в оскорблениях, пока не спускался администратор.       Половину до сих пор хотелось выкинуть в окно, но в клубе не было окон, что шло на руку.                     Помимо этого… Тей немного избегал возвращения домой. Не то чтобы что-то плохое случилось, разве что… это сложно было назвать плохим, просто смотреть на Марка было немного… неловко. В голове мгновенно всплывали недавние сцены, и Тей не был готов мириться с ними на трезвую голову: с тем, что делал, что говорил, что хотел.       Всё это настолько не входило в систему координат, что он не представлял, как отшутится, если Марк вдруг решит задать острый правильный вопрос.       Утром Марк ушёл раньше, и Тей не успел пройти стадии принятия, притворяясь, что спит. Не знал, прокатило или нет, но настаивать никто не стал, и он тихо выдохнул в подушку, ощущая, насколько космически тупо пытаться не сгореть от смущения из-за такой фигни.       К вечернему рабочему подвижек по роботу не случилось — Паук написал, что они проторчали над ним шесть часов и решили разбежаться, потому что проверили всё, что было можно и нельзя. Тей как раз закончил смену и проводил время, нарезая круги по тренажёрке, что использовала охрана, лишь бы не возвращаться домой.       Знал: Марк должен быть на работе-практике или в Ностене, или на благотворительных приколах. Подумал, что реально стоило бы знать, а не избегать в очередной раз, но сообщение написал без приветственной вежливости — спросил, можно ли как-то пересечься с Йенсом.       И чем всё же был хорош Марк — ответил сразу же, без «где ты был весь день» истерик.                     Йенс согласился, но даже несмотря на то, что пафосно вышел из портала в центре улицы, Тею пришлось ждать целых пятнадцать минут. За это время он всё же успел выяснить весь диапазон бесполезности Марковой работы и отвратительности его нового начальства с тех пор, как перевели из отдела, где Лундгрен давал реальную работу, в какой-то тупой и бессмысленный, где разве что выдали разрешение перебрать архив.       Зато у Марка появилась куча времени, чтобы вести бессмысленные переписки, и Тей не так уж успел заскучать, пока ждал. Хотя странно всё это было. Не возникало у него раньше желания строчить сообщения, особенно учитывая, как утомительно было попадать по нерабочим символам панели. Марк, словно запомнив, формулировал каждый вопрос так, чтобы на него можно было ответить более или менее коротко или односложно.       Мелкое наблюдение грело душу, и к тому моменту, когда Йенс опустился на противоположный стул, пододвигая его ближе к столику, и сразу же вгляделся в мелькающий экран меню, Тей знал о Марке чуть больше бесполезной информации, от которой теплело в груди.       — Привет, — кивнул он в качестве вежливого жеста. — Ты ещё меня помнишь или надо представляться?       Йенс улыбнулся, не отрываясь от меню, что-то выбрал и нажал на рисунок, затем откинулся на спинку.       — Неугомонный парень Марка, как про тебя забыть?       — Я не… Ладно, допустим. У меня к тебе дело.       — Ещё бы.       — Я заметил, что твои попытки подкатить к Люми не особо успешные.       Брови Йенса взлетели вверх, а сам он прыснул от смеха.       — И ты предлагаешь мне что?       — Сделку. Дело за дело.       — Боюсь представить, каким образом ты собрался мне помогать.       Тей сложил руки на груди — медленно, пафосно, откинувшись на спинку — набивал себе цену.       — У меня вообще-то нехилый опыт.       — О-о, в этом я не сомневаюсь. Но Люми и тебе отказала, так что не думаю, что ты что-то в ней понимаешь.       — Да все женщины одинаковые.       — Вообще не правда.       Тей сделал вдох для бравады, но тут же прикусил язык, понимая, что пытается податься в стереотипную херню, а к серьёзному парню Йенсу такое вряд ли поможет получить расположение.       — Ладно. Уел. Сколько у тебя было девушек?       Йенс смущённо отвёл глаза. Тей ухмыльнулся, щёлкнул пальцами.       — То-то же.       — Вы, между прочим, с ней похожи.       — С кем?       — С Люми.       — В честь чего?       — Оба свободолюбивые и независимые. Я думал, что они встречаются, раз съехались, а тут вот ты появился. Наверное, я уже должен спасибо сказать, — Йенс рассмеялся низким гортанным смехом. Тей почему-то поймал короткую мысль: «Не такой», — и попытался затолкнуть её подальше; к теме разговора сравнения с Марком не имели никакого отношения.       Тей наклонился вперёд.       — Тогда ты уже мне должен.       — О-о-о, смелое заявление.       — Сам посуди: два ближайших конкурента на твою девчонку слишком заняты, но находятся достаточно близко, чтобы оказать влияние, — он дёрнул бровями, и Йенс кисло улыбнулся.       — Люми не получится манипулировать.       — Что, на неё тоже не работает магия?       — Марка? Я не про то. Она сама у себя на уме. И своевольная. Как ветер: сколько ни пытайся поймать — не выйдет.       Тей усмехнулся, ощущая, что это всё так на него похоже, и прикрыл глаза, пытаясь задавить улыбку, растягивающую губы только шире.       — Ага. Просто один в один. И посмотри, где теперь я. Кого ещё спрашивать про приручение диких животных, как не дикое животное, м?       Йенс нахмурился: не понравилась формулировка, может, не хотел думать о Люми как о животном — в его глазах она явно порхала возвышенной нимфой, а не побитой собакой. Но зацепило, видимо, пластом опыта.       Йенс согласился посмотреть на робота, совершенно не беспокоясь о том, что всё это связано с подпольной преступностью. И Тей, кажется, понимал почему — хранителя порталов не связывали пространственные ограничения, он мог легко испариться, когда дела станут слишком жаркими. С другой стороны… быть может, то была бравада, ведь согласился он, если Люми пойдёт с ним на свидание — обычное: милое и романтичное. И за то время, что Тей будет уговаривать Люми, Йенс успеет изучить то, что стоит знать о подпольной жизни.       Но начинать следовало с Люми.       Тей вернулся домой к концу рабочего дня, но никого ещё не было. Коржик поприветствовал, как и обычно, и предложил чай. За неимением ничего другого Тей согласился.       На этом везение закончилось — первыми замаячили треугольники… чуть более острые, так что Тей в очередной раз задумался, а может ли энерголокация передавать эмоции. Но получить ответ пока было не от кого. Он сделал мысленную пометку спросить Йенса, если представится возможность, и глотнул чая в надежде заглушить внутреннюю дрожь. Прислушался, как треугольники поднимались всё выше, как проникли в квартиру, становясь более отчётливыми, как двигались по коридору и замерли на пороге, удивлённо моргая. Тей внезапно вспомнил, что это он отличает их с Люми друг от друга, а Марк, видимо, воспринимал всех одной серо-белой или какого-то другого цвета массой.       Он неуверенно кивнул, делая ещё глоток чая, понимая, что это последний и прятаться за кружкой больше не выйдет, глянул на неё, отмечая, что и кружка, в общем-то, не его, а он и не заметил, что Коржик её вручил.       — Эмоциональная поддержка от робота, — фыркнул Тей, не понимая, что именно имел этим в виду, и легко помахал. — Привет, — тут же переводя внимание. — Эй, Коржик, ты в курсе вообще, у кого какая кружка?       — Конечно, Тей, — весело отозвался робот, будто бы не понял намёка. Тей не был уверен, что дурной дворецкий не продумал всё заранее. Или придавал слишком много значения тому, чему не следовало. Он поставил кружку на стол и повернул рисунком от себя, чтобы рыжая собака глупо улыбалась своему владельцу.       Марк какое-то время стоял в дверях, так же неровно кивнул, забрал у Коржика вещи, прошёл мимо в сторону душа и всё это время не сказал ни слова. Что напрягало. Ужасно.       Коржик предложил ещё чая, Тей бездумно согласился, не зная, что делать. Ничего ведь не случилось. Они весело болтали в переписке — к чему эта непонятная холодность и выражение лица, будто Марк не ожидал его здесь видеть?       Из душа он вышел довольно скоро, но Тей не заметил, как выхлебал половину чая, смотря, как поднимался пар из второй кружки, а собака словно начинала улыбаться только больше. Марк остановился возле кухни и всё же решил подать голос:       — Всё в порядке?       Тей выдохнул, ощущая желание быть предельно честным.       — Ты со мной не разговариваешь, и это странно.       — Я просто устал. Ты тут ни при чём.       Тей кивнул, делая глоток. Отчего-то всё равно не верил. И зачем-то ляпнул:       — Это из-за вчерашнего?       Тут же прикусил язык, понимая, что сам ворошит то, что ворошить точно не стоило.       — Из-за вчерашнего? — повторил Марк, наклонив голову. — А что было вчера?       — Не прикидывайся.       Тей прикрыл глаза, ощущая, как поднимается раздражение, но ещё мог его контролировать. Марк шагнул вперёд, занял место на стуле с противоположной стороны круглого столика; треугольники плавали, как-то нестабильно дёргаясь, будто дрожали. Тей не мог вспомнить, замечал ли такое раньше, или воображение разыгралось.       Марк медленно и тяжело выдохнул.       — Вчера было прекрасно, но сегодня… Мне кажется, услышу ещё слово — кого-нибудь расчленю.       Треугольники дёрнулись и пошли на излом, покрываясь трещинами. Тей стиснул зубы: часть рвалась устроить ссору, прицепиться, укусить побольнее, но он сжал эту часть за самую глотку и мысленно повесил на крючок. Медленно выдохнул. Глотнул ещё чая. Открыл глаза, пытаясь неровно улыбнуться.       — Тяжёлый день?       Марк кивнул, и выражение лица немного расслабилось: будто напряжённые мышцы растянулись и обмякли. Тей ощутил, как нервный узел внутри разворачивается, отпуская; желание устроить ссору постепенно отходило, исчезая. Терапевт как-то ведь сказал давать эмоциям отсрочку, не действовать, как только чувство берёт верх. Это было пиздец как сложно, но на этот раз…       Тей допил остаток чая, поднимаясь со стула.       — Хочешь молча обниматься на диване или поныть про тупых людей?       Марк улыбнулся, затем поднял неуверенный взгляд.       — А ты будешь слушать?       — Само собой.       Затем он вытянул руки вперёд, словно ребёнок, просящий взять на ручки; льдины сверкнули нежностью, он улыбнулся мягко.       — Отнеси меня.       — Теоретически я, наверное, могу, но проверять не стану.       — Да ладно тебе, слабо?       — Ах ты, — Тей обхватил одну руку, потянул на себя, — ноги есть — сам дойдёшь, не маленький.       Марк не шевельнулся, сделал ещё более жалобные глаза, смотря с таким выражением, что Тей протяжно застонал, запрокидывая голову.       — Ох, блядь, я же об этом пожалею.                     Марк оказался, ожидаемо, тяжелее любой девчонки, которую доводилось до этого поднимать, обхватил ногами вокруг и хрипло посмеивался на ухо. Весело ему было, а Тей едва не упал от таких приколов, особенно когда приколы принялись вылизывать ему ухо, будто впитали в себя собаку вместе с чаем.       Слава Комической Матери, до дивана идти было недалеко, разве что Марк настойчиво потянул за мочку уха, и Тей таки запнулся, падая. Диван уже был на пути, и упал он на это неадекватное недоразумение, которое начало хрипло смеяться, притягивая к себе лапищами, стискивая так, что не выбраться.       Тей ткнулся носом в шею и недовольно промычал.       — Что ты за человек такой? Вчера из меня всю душу вытрахал, а сегодня просишься на ручки? Я дождусь какого-то постоянства?       Марк сильнее стиснул и облизнул раковину с ещё большим энтузиазмом, выдохнул точно на ухо:       — Нет.       Тей поёжился, потёр ухо о плечо, но вырваться совершенно не пытался. Люми не было, а желание отыграться за вчерашнее — было. Коржик торчал в зарядной станции, а энерголокация восстановилась достаточно, чтобы уловить появление Люми ещё на пороге. Да и Марк, кажется, был отбитым на голову достаточно, что даже про спальню не напомнил.                     Нашла их Люми на диване, но Тей не пошевелился, а она промолчала. Может быть, вскинула брови, может быть, сделала что-то ещё — он не стал даже голову поднимать. Вспомнил вчерашнее про «поживёшь с ней с моё» и решил забыть и забить, что Люми думает про то, чем они занимались посреди зала. Стало как-то внезапно невероятно похуй: лежали они одетые, а салфетки услужливый Коржик уже выбросил. И лишаться комфорта поднимающейся мерно под щекой горячей груди из-за какой-то Люми он посчитал выше своего достоинства.       Мог и отложить вопросы, не горело озадачить её с порога, да и ладони на спине приятно обнимали, что не хотелось отвлекаться на посторонних.       — Нытьё откладывается? — усмехнулся Марк в затылок. Тей расплылся в улыбке, ловя мысль, что проебал собственное предложение и даже не чувствовал себя виноватым.       — У меня есть дело к Люми, и можем продолжить, — оставил короткий поцелуй на шее, нехотя поднимаясь.                     Он поймал Люми на кухне на стадии «второго десерта». Марк в спальне собирался на пробежку, и Тей надеялся успеть уговорить её до того, как он закончит.       — Тебе надо пойти на свидание с Йенсом. Это ради Соры.       Люми открыла рот, хлопнула глазами, положила ложку на блюдечко и откинулась на спинку стула.       — Давай-ка сначала и поподробнее.       — У меня есть план, и для этого мне нужна кое-какая информация от Йенса, а он согласился её дать, только если ты согласишься пойти на обычное свидание.       Люми подняла брови и прыснула от смеха, но затем её взгляд стал серьёзным.       — Он ведь не знает про Сору?       — Если вы не говорили.       Какое-то время она размышляла, затем прищурилась, в глазах мелькнула лукавая искринка.       — У меня есть встречное предложение. Давно думала о том, что хочу тройничок.       — С Йенсом? — опешил Тей, делая шаг назад.       Люми весело и непринуждённо рассмеялась.       — Ой, не, потом нас с тобой не простит кое-кто. Вообще-то я предлагала Марку, но он был против, но вот знаешь… — она подмигнула, — может быть, он согласится с тобой.       Тей сглотнул, пытаясь убедить себя не представлять. Но провалился мгновенно. Он представил, как Люми бы уложила его на лопатки, как прижалась бы, впуская в себя член, как шутила бы тупые идиотские шутки, как Марк бы прижался к ней со спины, обхватывая за волосы, и она бы прогнулась в спине, и Тей бы… думал совершенно не про Люми, обхватывая бедра Марка ногами, представляя, что нет больше никого третьего, что это не Люми стонет от того, как в ней движутся два члена, и не она вылизывает ему рот, шутливо спрашивая, не хочет ли он на её место, а Тей бы совершенно точно не знал, что ответить, но его бы трясло от представлений того, как бы это могло случиться, как бы он позволил…       Бросило в жар, сердце застучало чуть быстрее, и Тей прикрыл глаза, делая медленный глубокий вдох, затем выдох. И ещё раз. Но лицо продолжало гореть.       Марк в комнате как раз двинулся в сторону дверей, вряд ли слышал, если можно было полагаться на ровные стабильные линии треугольников — Тей пока не доверял новым открытиям, тем более что пушистый тёплый шар Люми пульсировал едва-едва, хотя от возбуждения она практически прыгала на месте. Или это просто взгляд такой был.       — Ну так что, договорились?       — Сама у него спрашивай.       Дверь за спиной открылась, и Люми с восторженным, до ужаса диким выражением лица уставилась на Марка, совершенно не стесняясь, уложила локти на стол, голову на руки и растянулась в улыбке.       — Тей согласился на тройничок.       Марк споткнулся на ровном месте и закашлялся.       — Тей что?       — Я не соглашался!       — Ты сказал «сама у него спрашивай».       — Это не значит, что я соглашался!       Люми провела пальцем по столу, словно вытирала пыль, глаза её вновь сверкнули лукавством.       — Но тебе же нужно, чтобы я выполнила свою часть.       — О чём вы тут успели договориться?       Люми прищурилась, словно проверяла на прочность, играла в игру «сдашь или не сдашь», будто эта тайна между ними и Марк ничего не должен знать.       — Если расскажешь…       Тею было похуй.       — Это касается Соры.       Люми закатила глаза.       — С тобой вообще не интересно. Хер с вами, схожу я на свидание. Но тройничок ты мне всё равно должен, — она поднялась со стула и ткнула Тея пальцем в грудь.       Марк, до сих пор не понимающий, бесцельно переводил взгляд, беспомощно моргая и не зная, что и у кого спрашивать, решил перевести тему:       — Нытьё снова откладывается или ты со мной?       Тей кивнул, затем осознал, что даже не начинал собираться, и неловко улыбнулся.       — Пять минут?