Фитиль загорается

When no one knows the hell you've been through That doesn't change that there's only one you

Citizen Soldier ”Irreplaceable”

                    Йенс не задавал вопросов, что само по себе только вызывало вопросы, но Тей предпочёл их не озвучивать. Встреча собиралась в том же месте: предварительно Паук оповестил Электрика и, вероятно, Ларса с его другом, и оба дали добро, хотя сомневались, что затея хорошая.       Йенс немного светился, потому что Люми согласилась пойти с ним ещё вечером либентага, быть может, впечатлённая идеей о Дне любви, а утром следующего дня он обозначил своё свободное время, чтобы они могли встретиться. Тею досталась вечерняя смена, Паук был чем-то занят утром вместе с бандой, в итоге около десяти часов собрание случилось.       Робот, как и в прошлый раз, уставился диодами на Тея, но быстро перевёл взгляд на Йенса, зафиксировался, словно от этого зависела его жизнь, и застучал лапками по столу, поворачиваясь, когда Йенс обошёл стол по кругу.       Остальные наблюдали. Ларс с Электриком стояли поодаль и периодически смотрели в монитор — на этот раз от робота тянулись тонкие провода, а у стола стояли экраны, и робот неловко перешагивал чёрные линии, когда делал круг вслед за Йенсом. Искры его энергии, которые Тей заметил при первой встрече, слегка пульсировали — какими-то волнами; он прислушивался, пытаясь понять, есть ли в этом хоть капля логики.       Затем Йенс остановился и наклонился, смотря роботу точно в диоды.       — И что вы хотите от него получить?       — Порталы? — подал голос второй хакер. Лео, кажется?       Йенс присвистнул.       — Если бы роботы могли открывать порталы, хранители давно бы взбунтовались.       — Но этот должен.       — Этот робот создан для того, чтобы плести новые вены для порталов, — перебил Электрик. — По крайней мере, так сказано в чертеже.       Йенс кивнул, но Лео нахмурился.       — И в чём разница?       — Воспринимайте как… частную территорию. Если он попадает в настоящую вену, его… накажет собственник.       Тей, продолжая ничего не понимать, вновь завалился на диван и откинулся на спинку, пытаясь найти ответ на вопрос, в честь чего энергия решила дрожать и пульсировать и когда это вообще началось. По наблюдениям выходило, что как только она восстановилась, но подозрительно было, что возникло это дело после медцентра… Может, в кровь успели накачать какие-то особые магические штуки, пока он не был в курсе?       От этой мысли Тей поёжился, попытался понять, не поменялось ли ещё что, но прочие ощущения остались прежними. Только энергия устраивала пляски.       — А почему он не может просто портал открыть? За что его будут наказывать? — продолжал Лео. Остальные хранили молчание, будто не хотели показаться дураками. Притворялись, что давно уже всё поняли, только зачем-то решили спросить совета у хранителя, а в прошлый раз с озадаченными лицами сидели шесть часов от нечего делать.       Молчание тянулось некоторое время, так что Тей приоткрыл глаза, ловя красные диоды, вперившиеся в него. И несколько пар глаз, следящих за этим процессом.       Йенс улыбнулся и зачем-то погладил робота по округлой голове. Тот не пошевелился.       — Хранители получают возможность стабилизировать портал благодаря Ритуалу — он очень длинный и путаный, и никто, кроме Проводника, не знает, как его проводить. Ритуал даёт своего рода разрешение пользоваться венами, потому что… у них есть владелец.       — В смысле… какой-то дух?       Йенс пожал плечами.       — Я ничего о нём не знаю, но за вторжение на территорию без приглашения можно поплатиться.       — А как же станции? — подал голос Лео. — Космолёты? Они же используют вены.       — Видимо, у них есть разрешение, — хмыкнул Электрик. — Станциями занимаются те же хранители.       — Ваш робот может плести новые вены, вероятно, очень долго и медленно, но если они пересекутся с настоящими, то либо искусственная вена рассыплется, либо… робот будет уничтожен. Но он сам не может сказать, где вены находятся, потому ему наверняка нужен оператор.       — Мы можем загрузить в него карту и отслеживать…       Йенс покачал головой, и Ларс замолчал, обернулся на Электрика — тот пристально посмотрел на робота, затем на часы, затем на Тея.       — Драконьи вены на поверхности нестабильны и переменчивы, отслеживать картой их вряд ли получится. На этом работают станции, но вы, во-первых, попробуйте у них выпросить программу, которая отслеживает колебания, а во-вторых, станции используют крупные и куда более стабильные вены. Чтобы плести новую в реальном времени, ему нужен кто-то, кто задаст направление. И, скорее всего, будет контролировать процесс.       Электрик обернулся к Ларсу; они всматривались в монитор какое-то время. Паук стоял рядом, но не был приглашён в молчаливый обмен мнениями, так что задал вопрос:       — И как нам его направить?       Тей ощущал себя таким же лишним, как и в прошлый раз: что бы ни происходило, робот работал, но требовал вмешательства, на которое никто из них явно не способен, что означало: они обречены. И выражения лиц говорили сами за себя. Кроме, разве что, робота, который не отрывался, в самую душу смотрел. Будто хотел что-то получить.       — Поговорить с ним, — кивнул на паука Йенс.       — Он не умеет говорить, — возразил Электрик, но затем глянул на экран снова. — Мы давали ему команды, но он выдаёт ошибки.       — Я не имею в виду словами. И это не похоже на «разговор», скорее на… прикосновения, я бы сказал. Это сложно объяснить не хранителю.       Лица мгновенно потускнели. Электрик спросил:       — Ему нужен хранитель порталов в качестве потенциального оператора? — прозвучало скорее как утверждение, хоть он и пытался сохранить вопросительную интонацию.       Йенс слегка поджал губы, вновь оборачиваясь. Тей поднял бровь, удивляясь, что кто-то вообще о нём вспомнил.       Затем Йенс кивнул на робота.       — Он хочет с тобой поговорить.       Тей поперхнулся от внезапности.       — В честь чего?!       — Он просто знает, что, кроме тебя, никто не поймёт.       Неспешно поднявшись, он подошёл к столу, наблюдая, как движутся пристальные глаза и как робот перебирает лапками, чтобы продолжить пялиться.       — Я не умею разговаривать с роботами.       — В этом его беда.       Тей осторожно протянул руку, чтобы погладить тёплый металлический бок. Робот поднял круглую голову, опуская задние лапки, не отрывая красных диодов.       — Когда мы зашли, он начал пялиться на тебя.       — По очевидным причинам, но я не собираюсь быть его оператором.       — И что, он тебе сказал, что его нужно погладить или что? — усмехнулся Тей, продолжая водить рукой по гладкому боку, который нагревался от работающих внутри механизмов.       — Он и тебе это сказал.       Моргнув, он замер, пытаясь понять, когда это робот начал давать инструкции, отдёрнул руку, словно от огня, сделал небольшой шаг назад.       — Охуеть.       — Это не полноценный разговор словами, что-то на уровне ощущений или образов. У тебя были домашние животные?       Тей не был уверен, что может ответить, продолжал смотреть на робота, и в горящих диодах, казалось, видел настоящие глаза. Это не были галлюцинации, разве что разыгралось воображение: словно он… чувствовал взгляд, требовавший чего-то, но не мог понять, чего именно. Он даже этого «погладь меня, человек» не чувствовал, только некую настойчивость, от которой по спине ползли мурашки.       За него ответил Паук:       — Мы подкармливали уличных кошек. Они жили на посту охраны.       — Кошки общаются языком тела и запахами, а этот робот общается энергией. Не полноценно, как первородные духи, но чем-то достаточным, чтобы воспринимать инструкции о направлении. Хотя, может, он говорит нормально, просто мы не умеем слушать.       — В честь чего он решил, что я должен его гладить?!       — Возможно, он общается жестами и прикосновениями, но я, честно говоря, впервые вижу такого робота. Я слышал про АСИПы — хранители не жалуют подобные нововведения в устоявшийся мир, тем более если каждый получит возможность пользоваться порталами… Совет Проводников сделает всё, чтобы этого робота уничтожить или хотя бы не дать возможности поставить производство на поток. — Йенс присел на корточки, положил руки на стол, приблизившись к округлой голове; робот перевёл на него красные диоды. — Но тебе это вряд ли понравится, малыш, так что лучше им про тебя не знать.       — И ты, конечно же, не расскажешь, — нахмурился Тей.       Йенс поправил очки, и диоды блеснули в стекле красными искрами. Затем он поднялся, оборачиваясь.       — Я не фанат консервативной секты, в которую себя превратили хранители, — голос прозвучал пугающе серьёзно. — Систему, говорят, надо менять изнутри.       Тей сглотнул, внезапно ощущая, что ярлык «потенциально опасен» оказался совершенно к месту.                     Марк наблюдал, как Тей доставал робота из коробки и ставил на стол, с поднятой бровью. Электрик доверил робота под расписку, и с Пауком они донесли коробку до квартиры — металлический шар не был тяжёлым, но таково было пожелание владельца.       Робот прожигал диодами. Йенс обещал прислать пару методичек со времён обучения на тему того, как развить энерголокацию до уровня понимания говорящих энергией роботов, но Тей не представлял, что подобное в принципе возможно.       На мгновение паук окинул диодами Марка, но тут же вернулся — ему точно требовался достаточный уровень, чтобы «слышали». Тей не был уверен, что может назвать свой уровень «достаточным», но у робота имелись собственные взгляды. Называть его «роботом» и дальше было как-то странно. Тей поднял взгляд.       — Как бы ты его назвал?       Марк вскинул бровь ещё выше.       — У нас пополнение?       — Я не могу называть его роботом. Мне кажется… он этого не хочет.       — Тебе… кажется?       Паук вновь перевёл диоды на Марка, словно пытался что-то сказать, объяснить как нерадивому. Или только показалось. Тей уже не был уверен ни в чём. Казалось, он придумывает то, чего нет на самом деле, сочиняет ответы робота, хотя шарик с ножками ничего не делает — сверлит дурацкими красными диодами, да и только.       — Я не знаю, что с ним делать. Это… тот самый робот… тот чертёж, что мы тогда украли.       Он скривился, но Марк сделал вид, что не имеет к полиции ни малейшего отношения, плюхнулся на диван, рассматривая паука с сомнением.       — Которого можно предложить в обмен на Сору?       Тей кивнул.       — В плане, правда, дыра. Дыра космических масштабов. Он не работает без оператора. Йенс сказал, что не будет вмешиваться. И сбросил мне тонну инструкций, которые я не хочу читать.       — И о чём они?       Он коснулся часов, сбрасывая бесконечную папку на дружелюбно выданный планшет, драматично рухнул на диван рядом, открыл первый попавшийся файл и вздохнул, наблюдая нескончаемые цифры и формулы. Протянул Марку. Тот глянул и многозначительно хмыкнул, листая туда-сюда.       — Довольно мило с его стороны скинуть кучу учебников.       — Ага. Ещё бы я что-то в них понимал. — Он откинулся на спинку, сползая ниже. — Я даже не знаю, с чего начать.       Марк какое-то время листал названия документов, быть может, пытался понять, где начало клубка.       — Тут есть что-то, подписанное «для начинающих».       Он протянул планшет. Тей без особого желания заглянул — документ начинался с витиеватых букв «Драконьи вены. Пособие для начинающих хранителей». Он листнул дальше и воткнулся в запутанную схему, похожую на реальный клубок ниток, на первой же странице. Отчаянно застонал, закрывая глаза.       — Это, блядь, невозможно. Как они себе представляют, что у меня что-то получится? Они там все ебанулись?       — Они просто в тебя верят.       — Точно. Они в меня верят, а я опять всё проебу. Потому что когда было-то иначе?       Какое-то время Марк молчал, затем мягко забрал планшет и ляпнул какую-то фигню:       — Сегодня, кстати, две недели с того дня, когда ты обещал попытаться.       Тей невольно рассмеялся, ощущая, как глупое тепло растекается в животе и чуть успокаивает раздражение.       — О, мы теперь тот самый тип парочки, а? Которые превращают в годовщину любую дату?       — Просто вспомнил. Тебе надо развеяться, погулять — чем не повод?       Приоткрыв глаза, Тей обернулся с лёгкой улыбкой, подложил ладонь под подбородок, опираясь на спинку дивана, и невнятно протянул:       — И куда ты хочешь потащить меня на этот раз?       На лице напротив растянулась широкая улыбка, словно Марк только и ждал, когда спросят.                     На следующий день лучше не стало. Робота с подачи Люми начали называть Рубин, но Тей сократил до Руби и решил, что паук — девочка. В конце концов, это он должен был научиться с ним общаться, почему не начать с того, чтобы определиться, как к нему… к ней относиться.       Руби продолжала смотреть в упор и ничего не отвечать, а Тей не мог взять её с собой на работу, потому что… что бы она там делала? Он не особенно хотел, чтобы она пострадала до того, как он разберётся, как с ней «общаться».       Паук настоящий согласился помочь с документами и книжками и немного полистал парочку, вдохновившись не меньше Электрика, которому он показал эти же документы. Тей был уверен, что их можно легко найти в сети, иначе бы Йенс не скинул, но когда ищет тот, кто знает, где и как искать, результат получается совершенно иной.       Но как в бесконечных бумажках разбираться… Он попытался понять ту дурную путаную схему на первой странице руководства к венам и даже прочитал первую главу, заплутав настолько, что стало больно и страшно думать, что ждёт дальше. Схема представляла собой карту основных драконьих вен, своего рода магистралей, тянувшихся во все стороны объединённой вселенной и продолжавшихся за её пределами в неизведанных и не отмеченных на картах территориях. Мысли об этом заставили Тея ощутить себя маленьким и бесполезным, но никак не помогали в текущей ситуации.       Он нашёл Альдогост — родную планету — на карте и проследил расстояние и вены до самого центра, где яркой красной точкой — чтобы никто не пропустил, — горел Эгиос, зачем-то размышляя, как бы быстро смог добраться туда, если бы имел возможность открывать порталы.       Затем стукнулся головой о стол, убеждая себя, что эти мысли совершенно точно не имеют никакого отношения к одному конкретному человеку. Это заставило легко и несколько обречённо рассмеяться, ощущая себя отчаянным влюблённым дураком. Которым Тей себя чувствовать не особенно-то и хотел, но деваться было некуда.       Карта вен вселенной никакой пользы не приносила, но, наверное, знания приносили пользу. Тей понятия не имел, как и зачем это ему пригодится, но делать было нечего.       Не представлялось ни единой возможности, что он сможет прочитать тонну книжек и поймёт хотя бы каплю, даже если бросит вообще всё, вплоть до еды и сна.       Соре нужно попасть на Линегрим через три недели — там начиналась регистрация на Битву, и она никак не могла её пропустить. За три недели прочитать тонну книг и понять, как научиться говорить с Руби через энергию, он не представлял возможным даже на мгновение.       Но кто же спрашивал?                     Тиртаг закончился на том, что попытка закопаться в то самое руководство после смены в «Яблоке» привела к отключению пристальных диодов, и Тей осознал, что робота надо заряжать. Кое-как выкопав из коробки провода, пристроил Руби к розетке под внимательным взглядом Коржика и уселся на полу, наблюдая за диодами с тревожной мыслью, что робота сломал.       Сердце бухало настоящей паникой, он отчётливо представил, как пойдёт объяснять Электрику, что сломал робота просто тем, что забыл воткнуть штекер в розетку, но Руби мигнула диодами и принялась смотреть так же раздражающе, как раньше.       Только в этот раз — на Коржика.       — Ты можешь с ней поговорить?       Коржик мигнул диодами.       — Данная модель не поддерживает беспроводную связь.       Тей уронил голову, замечая краем глаза, как Руби потеряла интерес к робососеду. Он не надеялся, что Коржик чем-то поможет — Электрик наверняка пытался связаться с ней любым способом, ведь даже при том, что знал механические мозги вдоль и поперёк, не смог добиться от Руби ответа.       Инструкции Электрик загрузил в часы. Тей примерно понял, какие команды можно давать; она даже понимала некоторые голосовые команды, однако ошибку выдавала всё равно, потому что не получала данных о движении энергии. О которых он не знал ничерта. И не понимал, как продвинуться хотя бы на миллиметр.       Хотя прошёл только день с копейкой. Или уже целый день с копейкой.       Тей растянулся на полу, не зная, что делать с бесконечным потоком пиздеца, что на него сваливается. Даже клиенты, орущие через одного, уже не настолько бесили, тем более что вчера заплатили. Мелочь — но хватило на то, чтобы с самодовольной улыбкой отдать Люми в качестве аренды за квартиру. Они платили за свои хоромы на удивление всего-то в два раза больше, чем была квартплата за ту дыру, что больше им не принадлежит, так что, если делить на троих, выходило не так уж накладно.       Марк сказал, что Люми знакома с хозяйкой апартаментов — помогла ей где-то как-то, а потому получила скидку по дружбе.       У него даже осталось около полсотни марок — на то, чтобы… отдать их Коржику на закупки. Выплачивать долги пока было нечем.       — Хотите чаю? — дежурно предложил Коржик. Тей, подумав, согласно угукнул, не поднимаясь с пола, продолжил смотреть в потолок, иногда поворачивая голову, чтобы глянуть на красные немигающие диоды. Руби заряжалась, но смотреть не прекращала, и не было ясно, как понять, что она зарядилась до конца.       Коржик принёс чай к дивану, поставил на кофейный столик. Тей нехотя поднялся, меняя место дислокации, утонул в диване, обнимая чашку, и за этим комфортным действием заметил, как шебуршатся внизу треугольники, улыбаясь уголками губ.       — Сделаешь ещё чая? — подумав, добавил. — С ромашкой. И… тем фиолетовым цветком на пачке.       — Хорошо, Тей.       Треугольники поднимались медленно и утомлённо, выбрали лифт и шагнули на порог квартиры, немного рябя. Тей вслушивался в рябь, пытаясь безуспешно выяснить, что это означает. Марк кивнул и махнул рукой из прохода.       — Добро пожаловать домой, Марк! — отозвался с кухни Коржик. — Чай с ромашкой и пассифлорой скоро будет готов.       Марк перевёл взгляд на Коржика, затем на Тея, вновь на Коржика.       — Говорят, успокаивают, — зачем-то бросил Тей, смущённо пряча улыбку в чашке.       — Спасибо.       — Я тут ни при чём.       — Конечно, — кивнул Марк, заворачивая в сторону душа.       Тей проследил за ним взглядом, думая, когда успел настолько раскиснуть. Или что это желание означало.       Когда Марк вышел, Коржик поставил на кофейный столик две чашки с чаем, потому что прошлый Тей успел допить. Травы пахли прекрасно, а когда Коржик успел ими обзавестись, он даже не был в курсе — видел, как рободворецкий заваривал их Люми, и подумал: почему бы и нет?       Марк вышел из душа с влажными кончиками волос, посмотрел мгновение на стоящие на столике чашки, затем завернул в спальню и принёс оттуда плед. Завалился на диван с утомлённым выдохом.       — Люми на ночном дежурстве.       Тей прыснул со смеху, поднимая две чашки со столика.       — Почему это звучит как предложение?       — Это просто факт. — Марк принял чашку, вдохнул аромат и поделился краем пледа, отчётливо тая в нём. — Лучше скажи мне, когда ты успел стать таким заботливым?       Тей отхлебнул слишком много, кипяток обжёг нёбо, он слегка зажмурился.       — Всегда таким был.       — Да неужели?       — У тебя просто не было повода узнать.       Говорить не хотелось, тишина казалась на удивление приятной и спокойной. Марк пошевелился в пледе и прижался плечом, укладывая голову. Тей чуть сдвинулся, сползая ниже, чтобы ему было удобнее, и снова отпил чая: горячий, он разливался внутри, согревая, плед же грел снаружи, а Марк приятной тяжестью опирался сбоку. Хотелось остаться так навечно.       — Видеосообщение от контакта, записанного как «мама Марка», — выкатился в пространство перед диваном Коржик.       Марк застонал обречённо.       — Забей, — предложил Тей.       — Помечено как «срочное» и «безотлагательное».       Марк застонал ещё громче и отчаяннее, запрокинув голову на спинку дивана. Тей обернулся — выражение напоминало то состояние, когда знаешь, что будет больно, но надо сделать всё равно. Он потянулся под пледом, ловя руку и сжимая поперёк пальцев, ответил вместо него:       — Ладно. Включай.       Коржик пиликнул выполнением, холодное лицо статной женщины засветилось на проекции.       — Маркус, старший Леклер женится. Церемония в эту окту. Я уже сообщила в твой институт всю необходимую информацию и выслала приглашение. Ждём тебя завтра после обеда.       Лицо женщины, даже не улыбнувшееся и не дрогнувшее хоть каплей нежности, что хотелось бы видеть от матери, исчезло с проекции. Тей ощутил, как рука под пальцами начала подрагивать, и сжал сильнее, надеясь, что сможет чем-то помочь. Неловко рассмеялся, пытаясь сгладить атмосферу.       — Она точно ебанутая.       Марк не ответил. Его плечи заметно напряглись, отчётливо задрожали треугольники, покрываясь рябью и трещинами, выражение казалось непроницаемым, но видно было, какими каменными стали мышцы лица, как злостью загорелись глаза, неотрывно следящие за той точкой, где Коржик только что проигрывал сообщение.       Тей поставил обе чашки на стол, вынимая вторую из трясущейся руки без сопротивления, и вывернулся из пледа, заворачивая Марка со всех сторон, чуть приподнялся, заглядывая в глаза. Марк отвёл взгляд, внезапно растеряв злость, становясь потерянным и расплывчатым.       — Хочешь поговорить?       Он покачал головой.       Коржик пиликнул вновь:       — Марк, получено приглаше…       Тей резко обернулся:       — Захлопнись!       Подушкой бы кинул или стаканом, если бы были силы дотянуться. Марк тихо, мягко рассмеялся, выуживая руки из-под пледа, чтобы обхватить замершие на пледе ладони.       — Спасибо.       Тей думал ровно секунду, затем плюнул и перетёк на колени, ощущая себя максимально неловко и тупо, но хотелось хоть как-то отвлечь, если он ничерта не разбирался в том, что происходило между Марком и его кончеными родителями, и не мог ни на что повлиять.       — Ей вообще насрать, что я думаю и есть ли у меня планы. Не «а ты не мог бы приехать?» — нет. «Ты должен быть здесь в это время».       Он зажмурился, его до сих пор потряхивало, а треугольники снова и снова трескались, едва собираясь в цельные фигуры. Тей запустил руки в волосы, наклоняясь чуть ближе; ладони Марка скользнули вниз по плечам, затем по спине и замерли на бёдрах, оставляя пылающий след, к которому так и хотелось прижаться, и это оказалось невероятно, но в то же время обыденно и привычно.       — Забей и никуда не едь?       — Тогда она обидится, и я не смогу помочь Люми. Обиженная Люми — это страшнее, чем моя мать.       Марк низко, натянуто рассмеялся, чуть наклоняя голову вслед за движениями рук, массирующих затылок. Тей ткнулся лбом в его лоб, прикрывая глаза и тяжело выдыхая.       — Скажи, чем я могу помочь.       Большие пальцы щекотно обвели маленькие кольца точно над выпирающими тазовыми костями. Дыхание опалило губы.       — Я не знаю, сколько мы не увидимся.       — О-о, ты будешь скучать?       Неловкий смех, вырвавшийся из него, показался таким дурацким. Тей качнулся вперёд, оставляя лёгкое касание на губах, отчего дрожь пробежала вдоль позвоночника. Это даже поцелуем назвать нельзя было, но тянуло, словно путами связанного, что больше не размотать и не распустить.       — Просто… хочу, чтобы сегодня не было никого и ничего. Только ты и я.       Голос прозвучал хрипло и сорвался на отчаянный шёпот, опаляя щёку. Тей вздрогнул, усмехнулся, оставляя ещё одно лёгкое касание на губах. Почему-то не хотелось торопиться, как обычно, — хотелось растянуть момент, выжечь в памяти, словно…       — Ты ведь вернёшься? — вырвалось случайно. Он тут же прикусил язык, ощущая, что настолько нуждающимся звучать не планировал, но звучал — и это бесило. Марк притянул ближе, утыкаясь лицом в ключицу, и горячо выдохнул:       — Обязательно.