Фитиль загорается

The more I try, I doubt that I believe this thing called ”peace of mind”

Citizen Soldier ”Too Loud”

                    К четвёртому мондтагу ничего не поменялось. Руби смотрела чуть менее пристально, но, казалось, разочарованно. Тей перепробовал весь список предложенных вариантов сраной медитации, которыми фонтанировал Йенс, и пришёл к выводу, что это нихуя не работает — его постоянно что-то отвлекало: то Коржик жужжал над ухом, то вентиляция щёлкала непозволительно громко, то Люми напевала из соседней комнаты, то Марк проходил мимо, и всё бесило, бесконечно сбивая и вызывая желание сломать кому-нибудь лицо.       Помимо этого по ночам снилась какая-то дичь, которую он не мог разобрать: цвета сливались с запахами, запахи — со вкусами, вкусы — с ощущениями, и он просыпался с ускользающей мыслью понимания чего-то глобального, будто вселенная или сама Космическая Мать показала путь и случилось прозрение — он понял всё, что должен был, но стоило открыть глаза, как знания стремительно испарились, уплыли песком сквозь пальцы, оставляя лишь полусобранные образы.       Сегодня он помнил, как плыл по небу следом за Парадом, пытался поймать юркого дракона за хвост, но постоянно промахивался. Дракон оборачивался, сверкал горящими глазами, будто диодами Руби, но ничего, как и Руби, не говорил. Тей не знал, куда они летят, но ощущал движение вокруг — энергия текла потоком, словно они плыли по реке, а далеко внизу тянулись бесконечные леса. Перед самым пробуждением он глянул вниз, и деревья посмотрели в ответ, приветственно улыбаясь.       А проснулся с мыслью, что сошёл с ума. Потому Руби и смотрела разочарованно.       Но проблема была даже не в этом.       — Они уже знают про робота. — Сора помешала трубочкой коктейль. Паук с компанией из двух хакеров и Электрика нашли способ отвлечь дронов, скрываясь за случайным сбоем. Для встреч выбирали наиболее людные места, чтобы потенциальные преследователи не заметили подозрительного — по кафе Сора ходила чаще и сбои ловила в особенно забитых толпами местах превентивно. Насколько помогало, они гадали не один день, и вот конкретно сейчас стало понятно, что нихуя.       — Делают вид, что им всё равно?       Сора дёрнула плечом и склонила голову несколько нервно, обернулась вбок, будто точно знала: кто-то наблюдает. Тей толком не спрашивал, но помнил, что Сора, которую он знал, не умела чувствовать других, но та Сора находилась в прошлом настолько далёком, что не имела ничего общего с той, что в настоящем.       — Как он?       — Робот?       Сора кивнула.       — Хуёво. В смысле, робот-то нормально, а всё вокруг — хуёво. — Тей усмехнулся, поглядывая за её плечо, куда она недавно пристально всматривалась. — Что они будут делать с этой информацией?       — Если им и нужен робот, то в рабочем состоянии. Раз пока молчат, может, выжидают.       — Твои-то дела как?       — Приемлемо. Убивать людей от меня не требуют, — её губы дрогнули в кривой пародии на улыбку, — привожу переговоры к желаемому результату. Они… вообще заботятся обо мне, в какой-то степени, я бы сказала.       — Не у каждого есть возможность залезть кому-то в голову.       — Я никому в головы не лезу. Только направляю, куда нужно.       — Так направь их, — вырвалось слишком резко. Сора подняла суровый взгляд от коктейля, куда пялилась почти весь разговор.       — Я не могу.       Неприятное ощущение свернулось в животе от того, каким резким и убедительным звучал голос. Словно разговаривала с маленьким глупым ребёнком, который всё никак не понимал самую элементарную в мире вещь. Тей прикрыл глаза, выдыхая раздражение вместе с разочарованием.       — К тому же мне всё ещё нужны деньги. Надеялась, конечно, больше собрать, но…       Она отвела взгляд, демонстративно не договаривая. Или случайно ляпнула. Намекала, сколько потратила на его реабилитацию, что Тей пока не мог вернуть даже при огромном желании. С Сорой невозможно быть до конца уверенным: сначала она говорила, что не возьмёт деньги, а потом упрекала, что не настоял. Раздражение так и клокотало внутри, но он старался держаться. Отчасти понимал, что злится не на Сору, а на себя, за то, что ситуацию спровоцировал, а потому надеялся остановить поток ненужных эмоций до того, как они вырвутся.       Сора, будто бы понимая, вновь сменила тему:       — Как работа?       — Нормально. Сегодня было спокойно.       — Это хорошо, знаешь, что ты нашёл что-то… менее опасное.       — Вообще не похоже, — рассмеялся Тей хрипло, указал на желтеющий синяк и ощутил, как остатки эмоций пытаются прорваться, будто бы из закрытой банки.       — Мы словно поменялись местами.       — Так и было, — кивнул он.       — Точно…       Ком поднялся к горлу, давя неприятным чувством.       — Не жалеешь?       Сора вскинула голову, обиженная и разозлённая одновременно.       — Нет конечно! Как ты мог такое сказать?! Как тебе такое в голову вообще пришло?!       — Ты приносишь им пользу. Но… мы не сможем просто отдать им робота. И это… скорее мы поменяемся обратно.       Глаза распахнулись в неверии и, может, волнении одновременно.       — И… что они… что ты будешь делать?       Тей попытался откинуться на спинку, делая вид, что ничего важного не происходит.       — Что-нибудь придумаю. Такого, — он сглотнул, — больше не случится.                     Беда состояла в том, что Тей врал. Большую часть времени, когда кто-то спрашивал, в порядке ли он, что собирается делать и как успехи.       Потому что на всё ответ просился один: нихуя ничего не получается.       И чем больше тянулось дней, тем очевиднее становилось, что он попросту неподходящий человек. Он даже ляпнул это Электрику днём, а тот поднял бровь с очевидным:       — А ты знаешь кого-то ещё?       Крыть было нечем. Тей разочарованно откинулся на спинку потрёпанного дивана, который Электрик использовал в качестве трона в тронном зале, пока тот склонился над столом, ковыряясь в электронных внутренностях Руби. Даже странно было, что Электрик кивнул туда, на этот самый диван, пока возился с роботом. Будто существование Руби превращало Тея в того, с кем стоит считаться. Вот только она не работала.       — Код не поменялся, если интересно. Я не знаю, откуда взялась способность разговаривать.       Ларс наверняка уже был в курсе, но его сюда никто не допускал, а в сложные перипетии отношений между бандами Тей не вдавался. Разве что думал, что теперь следовало начать. Он качнулся вперёд, опираясь локтями в колени, и уткнулся подбородком в сложенные в замок ладони. Всегда казалось, что это должно выглядеть грозно и что Электрику стоило вести себя так на своём троне. Смотреть разве что приходилось в пустоту, потому что Электрик ничерта не боялся, а Руби — и подавно.       — Я тут подумал…       Электрик угукнул, намекая продолжать.       — Ты же не отдашь робота Цветным.       Он усмехнулся весело и как-то надменно:       — У меня, конечно, есть чертёж, но дело не в чертеже.       Тей кивнул, не сомневаясь.       — И любой, кто узнает про робота, захочет его. А он не работает сам по себе.       — Уже планируешь расценки на услуги? Не забывай, это мой робот.       — Да нахер он мне сдался! Я имею в виду… — он внезапно стушевался, не зная, как объяснить.       Электрик оторвался от Руби, отодвинул клавиатуру подальше, развернулся вместе со стулом, чтобы посмотреть в глаза. Никогда Тей особо не обращал внимания на Электрика с дурными масляными волосами, затянутыми в хвост, и не задумывался над причинами, почему тот вообще не отрезал их, если не следил толком, но сейчас не хватало лишь круглых тяжёлых очков, чтобы завершить образ учителя, смотрящего на нерадивого ученика в надежде, что он сам уже всё понял. Тей не спрашивал, сколько ему лет, но тяжёлый взгляд с тёмными мешками под глазами намекал, что Электрик видел некоторое дерьмо, и не раз.       — Вовлечённые потребуют плату.       Тей сглотнул.       — Я знаю.       — Тебе придётся быть куда осторожнее, чем обычно.       Он нахмурился, ощущая укол неприятной правды, и поджал губы, пытаясь скрыть досаду.       — Я знаю. Но… это значит, ты возьмёшь меня обратно? — хохотнул нервно. Электрик закатил глаза.       — Это не детские игры, Тей.       Он кивнул медленно, показывая, что понимает, куда всё идёт. Цветные могут потребовать что угодно в обмен на Сору, помноженное на порталы и не слишком большой, но всё же опыт. Тей предполагал воровство. И это… это плохо сочеталось с текущей жизнью. С Марком — в первую очередь.                     К водстагу Тей начал говорить во сне. Узнал об этом утром, когда поймал задумчивый взгляд Марка. Контекст никто не пояснил, а задумчивый взгляд был связан с попытками поймать логику в бессвязности. Проснулся он, потому что Коржик беспардонно влетел в спальню в роли будильника, но образы в голове казались такими же круглыми, что Тей на секунду подумал, что ему снился Коржик, но… другой: копия, сделанная из энергии, и не только Коржика, а всех знакомых; он говорил с ними о чём-то, чего не мог вспомнить.       Руби светила диодами с полки. Тей подумал, что зря начал оставлять её в спальне: сны выходили за рамки адекватности.       Книги ответов больше не давали. Йенс пытался перефразировать то, что уже говорил, надеясь, что сможет донести истину, которую Тей не понимал, но истина не оседала в голове — она проваливалась сквозь и растворялась в драконьих венах, струящихся под ногами. Наверняка струящихся.       Тей пережил очередную смену, ощущая, что жизнь окончательно наёбывает, и не оставалось даже сил, чтобы на кого-то злиться — пьяный придурок орал прямо в лицо, что платит не за то, чтобы с ним разговаривала мебель, — но было настолько похуй, что Тей даже не ответил.       Закончились идеи, что делать, чтобы хоть что-то получалось. Он перепробовал всё, что только мог: читать книги, медитировать, больше спать, пытаться понимать сны, патрулировать холодильник каждый час, пялиться в стену, ныть Коржику, поливать цветы, сверлить взглядом Руби, нарезать круги на стадионе рядом с Центром бокса, отвлекаться на секс. Но не получалось нихуя. Никакого прогресса.                     Пар поднимался от чашки с чаем, который должен был успокаивать, но нихрена не помогал. Это была уже третья. Тей пил, потому что Коржик предлагал. Потому что не знал, что ещё делать. Потому что хотел только лечь спать, чтобы этот бесконечный отвратительный день закончился, и проснуться утром с пониманием, что проблемы никуда не делись, а несколько секунд забвения и сны про Парад ничем не помогли.       Потому он сверлил взглядом кружку и Руби, замершую рядом с ней на столике, попеременно, пытаясь понять, когда свернул не туда. И в честь чего решил, что с чем-то справится. Даже отказался идти с Марком на ринг, потому что… не видел смысла.       Замок щёлкнул, и в сознание внезапно ворвались треугольники. Марк привычно мягко поздоровался, Тей кивнул в ответ, провожая взглядом, пока он ходил туда-сюда по комнате, словно самый настоящий кошак, которому нечем заняться. Марк в конце концов занял место на диване, смотря несколько настороженно.       — Как дела?       Тей не хотел ругаться. Но подобные вопросы вызывали желание вскрыться.       — По-настоящему?       Марк кивнул.       — Ёбаный пиздец дела. — Он ткнул пальцем в Руби на столике. — Она издевается. Все вокруг издеваются. И кто-то поверил в то, что я, блядь, могу чему-то научиться. Что в этой коробке, — он постучал по виску костяшками пальцев, — есть хоть капля мозгов.       — Уверен, у тебя…       — Скажешь «всё получится», и я вцеплюсь зубами тебе в нос.       Марк внезапно рассмеялся.       — Весьма… специфическая угроза. Чем тебе не угодил мой нос?       — Ничем. Заебал со своей идеальностью и «у меня всё получается и под контролем».       — У меня не всё под контролем, и ты прекрасно это знаешь.       Голос отдавал холодом, что сжимал болью внутренности. Тей съехал вниз по спинке, делая глубокий вдох. Задержал дыхание, пытаясь унять эмоции. Выдохнул сквозь стиснутые зубы.       — Я не хочу ссориться.       — Но ссоришься.       — Вот такой я ебанутый.       — Тей, — прозвучало резко, — давай закончим с самобичеванием?       — Всё-то ты понимаешь…       Марк пересел ближе, отчасти осторожничая, словно приручал дикое животное. Не зря же Тей Йенсу-то шутки шутил. Он вздохнул, позволяя скользнуть руке вокруг плеч и притянуть ближе, безвольно обмяк и ткнулся носом в шею, ловя остатки терпкого одеколона и сосново-солёные нотки геля для душа. Запахи обволакивали и успокаивали, а тепло вынуждало прикрыть глаза и прижаться ближе.       — У меня нихуя не получается, — выдохнул он отчаянно. — И я не знаю, что делать. Я уже хуеву тучу вещей перепробовал — ноль. Сомневаюсь, что это вообще возможно.       Рука скользнула по шее, замерла на мгновение и осторожно поднялась выше, легко проводя по волосам. Тей вздрогнул — мурашки побежали вдоль позвоночника, щекоча, — зажмурился, подставляясь под ладонь.       — Может, тебе не хватает, не знаю, концентрации? Коржик до сих пор обижен, что ты на него наорал вчера.       Тей возмущённо буркнул в шею:       — Сам виноват, что лезет под руку. Как можно сконцентрироваться, когда он постоянно носится вокруг? И ничего он не обижен — таскает мне чай как заведённый.       — Может, — неуверенно начал Марк, — я могу помочь?       — Чем?       — Сконцентрироваться?       Тей с сомнением поднял голову, ловя тёплый, но словно напуганный взгляд. Идеи прорвались мурашками, но он решил переспросить на всякий случай:       — Как?       — Ну, магией?       Со смешком Тей ткнулся обратно в шею.       — Собираешься меня толкнуть на какие-то откровения?       — Нет, если ты сам не захочешь. Но я просто подумал, что это может помочь сосредоточиться, чтобы ты не срывался на Коржика. Да и на других…       Он думал ровно секунду.       — Похуй. Давай. Что ещё я теряю кроме остатков гордости?       — Ты ничего не теряешь. Я просто хочу попробовать немного заглушить эмоциональную бурю в твоей голове.       — Да давай. Вдруг прокатит.       Марк обхватил лицо ладонями, вынуждая поднять голову. Смотря в его глаза, Тей тупо и по-идиотски вспыхнул, но взгляда не отвёл, ощущая, как картинка становится смешной вблизи и черты расплываются.       — Закрой глаза.       Тей послушался; руки отпустили голову и легли на плечи.       — Ты в безопасности, тяжёлые мысли уплывают, каждая мышца потихоньку расслабляется, начиная с…       — Звучит как психотерапия.       — Я брал гипноз как один из дополнительных курсов. Но вообще-то, — что-то мягко и тепло коснулось кончика носа и надавило, — не перебивай.       Тей улыбнулся, ощущая, как, следуя словам, тело и правда расслабляется, мысли становятся яснее, будто вместо огромной толпы в голове остаётся всего несколько хорошо знакомых приятелей, что машут и приглашают принять участие в разговоре. Он точно сходил с ума, но уже поздно было пытаться остановить происходящий пиздец.       — М-м, профессионально.       Успокаивающие слова мантрой вплывали в сознание, оседали там, словно всегда существовали, но в то же время он ощущал, как мысли ложились слоями, такими отчётливыми, будто собирались в тёплое одеяло или слоёный торт, и заглушали неприятное. Тело расслабилось, как на сессии с Терапевтом, когда он говорил так же медленно и умиротворённо, только без магии его слова требовали активного содействия: поверить в них, в то, что он плывёт, что усталость уходит, что напряжение растворяется. С магией Тей прикрыл глаза и позволил словам вести себя туда, куда хотелось Марку.       Ладони отпустили плечи, позволяя упасть в тёплые объятия, что ощущались лёгким воздушным облаком; хотелось застыть в нём и никуда не двигаться.       — Блядь, — вырвалось случайно, — знал бы раньше…       Над ухом раздался смешок.       — Сам говорил, что не хочешь зависеть от магии.       Язык едва двигался, мышцы расслабились и растеклись, отрываясь от костей; он бы уснул, если бы что-то не держало в сознании.       — Похуй.       — Про Руби не забывай.       Точно, да, Руби — Тей перевёл на робота взгляд: она, как обычно, смотрела пристально и… не давала уснуть. Хотела что-то сказать, что-то… радостное? Диоды будто светились. Тей попытался всмотреться в них пристальнее — красные точки практически улыбнулись, довольные эффектом.       — Я так точно закончу в дурке.       — Это просто магия. — Пальцы зарылись в волосы, посылая расслабляющие мурашки. Что-то кольнуло внезапным… умилением. Тей и ужаснулся, и рассмеялся.       — Кажется, она в восторге. Я не знаю, что и думать.       — Как ты это понял?       — Понятия не имею, просто так кажется… Она считает, что мы, — он прыснул в кулак, — пиздец какие милые. Делай что хочешь с этой информацией.       Пальцы прошлись по волосам, затем что-то толкнуло в плечо, заставляя сесть.       — Мы точно милые, но давай-ка сосредоточимся.       Тей кивнул. Мир впервые казался таким простым и понятным; он не понимал, как не замечал раньше, насколько ярко Руби улыбается.                     На четвёртый расттаг Сора скинула сообщение со смайликом, расстроенным в ожидании, и Тей зачем-то отправил его Пауку. В этом не было смысла, и не Паук отвечал за попытки понять робота, но… захотелось. Странно было контактировать с ними через сообщения, не иметь возможности послушать бесполезный трёп посреди вечера. Он даже мог сказать, что скучает. Немного. Всего чуть-чуть.       С Руби стало, правда, проще. Не из-за того, что она давала подсказки, а потому, что Тей начал слушать. Руби действительно знала, куда ткнуть воображаемым пальцем. А ещё был Йенс, который придерживался мысли, что Руби должна в конце концов научиться открывать порталы, потому что попросит разрешения у той волшебной сущности, которой они молятся. Он даже предположил, что сны про драконов и Парад снятся не просто так, а потому, что Руби по ночам ищет пути до сущности, сидящей где-то в центре планеты, чтобы спросить у неё дорогу. Тей кивал с умным видом, а потом пристал к Коржику, когда искры портала растаяли в воздухе, расспрашивая, что за чушь Йенс только что пытался ему втереть.       — Согласно представлениям современных исследователей, жизнь на планетах поддерживается благодаря палменталям — особым духам-хранителям, которые предстают людям в виде богов, мифологических сущностей, легендарных королей, монахов или необъяснимой силы.       — И тут сидит такой же?       — Не доказано до конца, в какой форме существует дух-хранитель на Альдогосте. По данным справочника по палменталям научно-исследовательского центра Эгиоса, предполагается, что Парад Драконов, он же Драхенцайт, — явление, связанное с жизнедеятельностью альдогостского палменталя. В то же время распространённая в Белом регионе религия поклонения Великой Космической Матери также может отсылать ко временам, когда палменталь контактировал с жителями.       Тей пялился в стену, слушая вполуха и путаясь в терминах. Одно, однако, было понятно точно: где-то существует некая сущность, с которой Руби очень хочет пообщаться. И, видимо, ей удаётся… потому что деревья во снах уже улыбались, а драконы звали с собой — по всему выходило, что Руби успела с ними подружиться, пока он спал. Но в реальности поменялось мало. Даже Марк с магией не слишком помогал. Да, начало казаться, что Руби улыбается, энергия вокруг стала более объёмной, может… в ней появились слои и логика. Но Тей понятия не имел, что нужно сделать, чтобы открыть портал, как это делал Йенс. И Коржик кидался расплывчатыми формулировками: «Выберите подходящую драконью вену, точку входа и выхода и постройте маршрут». Тей не знал, как выбрать то, чего не чувствует. Руби, может, владела картой вен в числе всего, что в неё загрузили, но конкретно ему ничего из этого не помогало.       Начинало раздражать.                     На этот раз они убедились, что дроны и потенциальная прослушка сбились с курса и не работают, потому что Сора смотрела серьёзным взглядом. И тема разговора даже не относилась к тому, о чём стоило бы говорить.       — Цветные продали зелье Месснеру.       Тей хлопнул глазами, не понимая, в честь чего они решили перейти на эту тему.       — Чего?       — Они занимаются распространением. Не только герцог такое покупал, но другие… используют его осторожнее, не так беспечно опаивают известных и богатых, скорее используют, чтобы собрать бесплатных рабов из отбросов. В больших особняках никто искать не станет, да и искать некому, а в итоге — бесплатная рабочая сила, которую ещё можно трахать и избивать в свободное время.       Тей нахмурился, не до конца понимая, почему они свернули именно в этом направлении.       — Думаешь, мы можем это остановить?       Она покачала головой.       — Думаю, тебе стоит иметь это в виду и быть осторожным.       Он сглотнул, покачивая трубочку в коктейле, который даже не выбирал — Сора мило предположила, что ему нужны витамины, и не стала слушать возмущения.       Тей не слишком старался возмущаться.       — Я уже понял, что они наблюдают. Но при чём тут зелье? И при чём тут ты?       — Мне было любопытно. Потом Марка с Люми перевели в другой отдел, и они больше не могли заниматься расследованием, но я попыталась узнать всё, что могла.       — Зачем?       — Потому что я не хочу, чтобы такие вещи распространялись!       — Какой только хуйни здесь не распространяют…       — Я знаю, но… у меня хотя бы была возможность что-то узнать. — Сора изящным движением подняла со столика бокал с коктейлем за тонкую ножку. — Просто имей в виду: если тебя втянут… хотя бы будь осторожен, когда говоришь с ними. И не соглашайся на чай.       Тей поёжился от весьма глупых намёков: будто он мог в здравом уме согласиться с ними пить. Не был уверен, что их не прослушивают, но и что ответить, не мог решить. Сора выбрала за него.       — В любом случае… как ты?       От перевода темы он опешил, поднимая непонимающий взгляд.       — Жизнь круто изменилась, — хихикнула она в бокал. Кажется, в её коктейле было немало алкоголя.       Нехотя Тей кивнул.       — Нормально. А ты как?       — Тоже неплохо.       Повисло молчание.       — Но на самом деле… мне больше нравилось вне банды.       «Старый» Тей, может, даже упрекнул бы её, но «новый» кивнул.       — Уже предвкушаешь возвращение? — улыбнулась Сора, словно понимая направление мыслей.       — В честь чего?       — Ой, не думаешь же ты, что от тебя теперь отстанут?       Хотя тон звучал весело и беспечно, глаза сверкали беспокойством, которое Тей всецело разделял.       — Не думаю.       — Я обрадовалась, когда Райнер сказал, что ты решил завязать, — голос Соры потерял смешинки.       — Да я не решал, меня обратно не взяли.       — Теперь возьмут. Ты рад?       Промелькнула мысль, что должен быть, но в то же время…       — Я не знаю, что он скажет.       — Он?       Тей неопределённо повёл плечами, отводя взгляд.       — Марк. Сомневаюсь, что его такая новость обрадует.       Сора кивнула, задумчиво хмыкнула, оглянулась на проплывающий мимо доставочный дрон. Тей не был уверен, сколько из них безопасны, но Паук следил за встречами в режиме реального времени и обещал сообщить, если что-то пойдёт не так. Он и в прошлые разы обещал. А про робота уже все в курсе.       — Вряд ли он не заметит, — протянула она тихо и неуверенно, словно сама беспокоилась. — Вы говорили про это?       — Нет. В честь чего?       Она вскинула бровь, сверля взглядом «ты и сам знаешь, не будь дураком и не разочаровывай меня». В последнее время он как-то много всего воображал в лицах людей. Да и энергия Соры стала словно… более широкой, потянулась в стороны, хотела занять место. Странное ощущение.       — Да я понял, — отмахнулся он. — Знаю, что надо, но это же… ещё нихуя неизвестно. И потом… — Он отставил стакан и растянулся на столе. — Хуй знает, что он скажет.       — Так спроси.       — Я не хочу, — раздалось приглушённо. Поверхность стола на мгновение показалась влажной от дыхания. Со стороны Соры раздался нежный смешок, а её пальцы осторожно потрепали его по голове. Тей не сопротивлялся, не желая двигаться. Он в самом деле устал пытаться, не знал, что делать, даже во сне не удавалось отдохнуть из-за бесконечных попыток Руби дотянуться до волшебных сущностей. Кто бы сказал раньше, что он застрянет, пытаясь понять робопаука, которого хотел в качестве прикольной игрушки… ощутил бы гордость, зависть или разочарование?       — Как думаешь, ещё можно отказаться? — пробубнил он в стол, уже заранее зная ответ. Сора не сказала ни слова, продолжая гладить его по голове, ведь ответ и так очевиден: её надо вытаскивать, потому что… она собралась уезжать. И… Марк собрался уезжать. А Тей никуда не собирался, поднялся со стола, осознавая ситуацию: они уедут, а он останется, застрянет в рутине, больше не понимая, чем хочет заниматься в жизни.                     Марк встретил взглядом и кивнул. Тей кивнул тоже, но говорить не хотелось. Вопрос не давал покоя: что делать, если решит стать хорошим, но все вокруг покрутят пальцем у виска, ведь нет ни одной причины пытаться куда-то рыпаться, когда… и здесь хорошо кормят…       — Что ты хочешь от меня? — спросил Тей в лоб. Марк удивлённо моргнул, откладывая планшет и стопку бумаг, что в последнее время часто его сопровождали, напоминая о выпуске, который случится непременно.       — В плане?       — Вообще. Ты же будущая надежда человечества, или что там собирается происходить в вашей Ульцере на сраном Эгиосе. А я застряну здесь — и зачем тебе сдался какой-то бесполезный несостоявшийся вор?       Марк нахмурился, явно не хотел отвечать, медленно выдохнул и попытался пошутить:       — Ты же собрался освоить порталы и прорваться на Эгиос.       Тей разозлённо рухнул на диван, сложил руки на груди и уставился в потолок.       — Что, как я узнал, невозможно, потому что меня разъебёт на атомы. И вообще ничего не выходит. Очевидно же, что хуйня затея.       — Тей. — Марк глянул на часы. — Всего три недели прошло, как ты начал.       Он раздражённо фыркнул, обводя глазами комнату.       — Так у меня вон сколько допинга. И нихуя прогресса.       — И это повод на меня срываться?       Он обернулся, но от остроты взгляда ощутил лишь больше раздражения, вскочил с места, не зная, чего хочет.       — Ну, блядь, я не знаю, что говорить! Вы все такие спокойные и, сука, уверенные, и даже Сора делает вид, что доверяет, надеется, а потом смотрит так, словно уже знает, что я проебался! Как я, сука, скажу ей, что не могу никого спасти?       Марк молча слушал, ожидая конца тирады; это только больше разозлило и развязало язык.       — И ты ещё. Скажи, поверил же, что я теперь хороший, воспитанный и нихуя не преступник?       — К чему ты ведёшь? — Марк провёл рукой по лицу, стискивая переносицу.       — Я охуеть же какой хороший, и… они захотят втянуть меня обратно, но даже это не выйдет! А что будешь делать ты? Ждал ведь, что я превращусь в адекватного человека с официальной работой!       — Не решай за меня.       — Да что тут решать-то, а? Дураку ясно, что сотрудникам правопорядка не сдалось водиться с преступной швалью!       — Да заткнись ты уже, наконец! — прорвалось тяжёлое, придавило; захотелось вырваться, скинуть с себя, но что-то в сознании на мгновение кивнуло: «Отличная мысль».       — Да пошёл ты! — огрызнулся Тей, замирая на месте. Марк удивлённо моргнул, затем спрятал лицо в ладонях, провёл ими с силой и отчаянно простонал что-то малопонятное.       Злость испарилась от внезапного непонимания. Тей отчётливо ощутил, как в сознании посыпались фрагментами куски волшебных слов. Которые не сработали.       — Как?.. — вырвалось полуосознанно и несколько задушенно. Будто он пытался вдохнуть, но не получалось. Марк поднял взгляд, не отрывая ладоней, нижние веки страшно оттянулись вслед за пальцами.       — Долгая история, — раздалось приглушённо. — Тебе лучше сесть, если хочешь послушать.       Тей не хотел, но, оставаясь в раздрае и непонимании, опустился на диван.       Марк убрал руки, прикрыл глаза на секунду, сделал несколько медленных вдохов и выдохов и поднял серьёзный, немного пугающий взгляд.       — Когда-то у меня был друг. Нам было по восемь или около того; по местным годам меньше выйдет, но я не знаю, насколько вы тут быстро росли. В общем. Мы ссорились по поводу чего-то, а может, спорили — не помню. Это было на реке, и… я сказал ему спрыгнуть с моста. Думал: вот если бы у меня была эта магия, как у мамы с папой, он бы получил по заслугам, ему было бы больно и он больше никогда бы не пытался меня обзывать. Он спрыгнул. Так я узнал, что магия у меня всё же есть.       Вопрос «к чему это» перерос в напряжённое «что было дальше», но Тей не нашёл, как его высказать. Марк продолжил:       — Он… выжил, что-то сломал — мне не рассказали подробности, а с ним мы больше никогда не виделись. Кто-то его вытащил, а я так и стоял на мосту, не понимая, что произошло, и не мог оторвать взгляда от перил, через которые он перемахнул не задумываясь. Родители были в восторге — от магии, конечно. Я, наверное, тоже был в восторге от осознания, что не сломанный ребёнок, которым меня считали, и что-то могу. Позже оказалось, когда ты говоришь кому-то спрыгнуть с моста, это называется «провокация суицидального поведения» — запрещено законом. В восемь лет никто не говорит тебе, что ты должен соблюдать какие-то законы. И не сажают в тюрьму — ты только получаешь косые взгляды и замечаешь, как старые друзья начинают тебя избегать.       Вопрос всё же вырвался хрипло и неуверенно:       — К чему ты?..       — Я много об этом думал. О том, что случилось. И вообще о людях: что они чувствуют в момент, когда становятся марионетками. Я правда пытаюсь контролировать слова и эмоции, но иногда… — Он медленно выдохнул, на мгновение прикрывая глаза. — Тогда меня ещё не учили, как это контролировать, но я уже задавался вопросом: «А может, можно использовать магию иначе — так, чтобы она не заставляла делать то, чего люди не хотят, и никого не калечила?» Начал спрашивать об этом у родителей. И что в итоге? Мне запретили даже думать о таком. Потому что? — он махнул рукой в сторону Тея. — Побочный эффект экспозиции.       — Она… перестаёт работать?       — Не перестаёт. Думаю, я ещё могу заставить тебя что-нибудь сделать, если… Наша форма магии полагается на сопротивление. Потому мои родители работают с преступниками. Это реакция автоматическая: кто-то вмешивается в твою волю — ты обязан дать отпор. Но если марионетка позволяет магии воздействовать, изучает её, то рано или поздно адаптируется. И потому они так напуганы, что кто-то попытается использовать её для терапии.       Тей открыл рот и снова закрыл.       — То есть…       — То есть, пока ты не сопротивляешься, организм адаптируется и находит лазейки, — голос отдавал холодом и раздражением, которого Тей никак не мог понять.       — Это… плохо?       Марк покачал головой.       — Я не знаю, почему меня это бесит. Может, вбитое в голову чувство превосходства пошатнулось. Не обращай внимания.       Тей несколько раз моргнул, ничего не понимая. Слишком много событий случилось за пару минут — он не успел сделать выводы.       — Сам говорил, что не хочешь меня контролировать.       — Знаю, — раздалось резко; он отвернулся, желваки напряглись, а губы вытянулись в плоскую ровную линию, практически нарисованную по линейке. — Я не хочу. Просто… Сказал же, не обращай внимания.       — Ну нет. Что это, блядь, за хуета? Сначала говоришь, что не хочешь, а теперь, когда не получается, дохуя расстроенный. Как это, сука, называется, знаешь? Сраное лицемерие!       Плечи Марка крупно вздрогнули, и он стиснул пальцами виски, пытаясь держать себя в руках.       — Что, сказать нечего?       — Да я знать не знаю, что тебе говорить! Я вообще понятия не имею, что происходит! И почему ты до сих пор не свалил, хотя столько раз обещал, и в честь чего до сих пор слушаешь, что за херню я пытаюсь нести, и делаешь вид, что тебе не насрать. Притащился со своими вопросами, а сам-то ответ знаешь. Что ты хочешь от меня?! Давай, отвечай на свои же претензии!       Он вскинул голову; горящие глаза сверкнули чем-то острым, слегка покраснели — это выбило из колеи окончательно. Волшебные слова рвались и почти сразу же сыпались осколками, не добираясь до сознания. Тей замер, сглотнул, не зная, что отвечать, потому что ответа не было, только и мог, что беспомощно открывать рот, а слова застревали в горле, не собираясь в предложения.       — Вот и мне не задавай таких вопросов!       Тей открыл рот и снова закрыл — магия тяжело осела в голове, с трудом соглашаясь испариться: он отчётливо ощутил границы и в то же время почувствовал себя выброшенной на берег рыбой. Хотелось куда-то бежать и что-то крушить, но он не мог пошевелиться, прижатый к дивану блестящим взглядом покрасневших глаз. Злых и расстроенных. Таких… непривычно эмоциональных, не контролирующих себя, живых, ярких. Таких, каких он просто не ожидал: открытых, выворачивающих наизнанку душу, уязвимых в невероятной честности.       Он отвернулся, не зная, что говорить. Коржик молча поставил на столик чай. Наверняка успокаивающий. Тей хотел огрызнуться, но вместо него Марк низко, угрожающе бросил роботу:       — Хоть слово, и я разберу твою станцию.       Коржик молча укатился, прячась в станции, словно готовился оборонять её от нападения. Будто магия на него работала. Тей нервно хихикнул от непривычного опасного тембра, который от Марка слышал почти никогда. Шлейф обломанных приказов продолжал висеть в воздухе, а треугольники шли трещинами каждый раз, когда Марк предпринимал очередную попытку контролировать, что говорит.       — Что? — рявкнул он, оборачиваясь. Тяжёлое ощущение от магии растеклось по комнате, словно она не могла найти точку приложения; треугольники дрогнули, едва ли не рассыпаясь на отдельные фрагменты. Тей растерял улыбку и демонстративно поднял руки, сдаваясь.       Марк резко подхватил чашку — она едва не упала из дрогнувших рук, — и сделал крупный глоток, тут же морщась: явно обжёгся. Тей смотрел пристально, не зная, что сказать. Такого Марка он и правда видел впервые, и что ожидать от него — не знал, но при этом из-за только что случившегося не ощущал беспокойства. Словно… они поменялись ролями, и теперь Тей мог свернуть его в бараний рог при желании, а Марк испытывал раздражение от того, как привычная картина мира пошатнулась. Он не хотел говорить про это, но зачем-то размышлял и… ощущал превосходство. В кои-то веки.       — Прости, — выдохнул Марк тихо, ставя на стол несчастную кружку. — Я знал, что это случится рано или поздно, но всё равно… Теперь я чувствую себя бесполезным, и меня это бесит.       Тей подвинулся ближе и ляпнул первое, что пришло в голову:       — Я остался не из-за магии.       Марк поднял насмешливый взгляд.       — Надеюсь, что нет.       — Ну, это была типа шутка. — Он двинулся ещё ближе, затем поднялся, останавливаясь рядом, медленно и неуверенно поднял руку, укладывая ладонь на щёку. Кожа горела под прикосновением.       Смотря точно и пристально в сверкающие глаза, Тей сглотнул застрявший в горле ком слов, которые хотел бы сказать, но не знал как. Он никогда не говорил романтических глупостей и не думал, что они кому-то нужны, что имеют значение, но сейчас чувствовал, что должен сказать хоть что-то.       — Я… не собираюсь тебя бросать из-за того, что ты теперь не такой крутой без магии.       — Она никуда не делась, — пробубнил Марк, но прижался ближе, обхватил руку своей и протянул вторую вперёд, скользнул на спину, притягивая. Тей не сопротивлялся, издал неловкий смешок, ощущая, как нос ткнулся в живот через ткань, по коже пронеслась щекотка.       — Но теперь не сработает на меня! — получилось самодовольно, но Марк мягко рассмеялся, обдавая горячим дыханием.       — Сработает, наверное, если ты захочешь. Хотя я не уверен. Но, знаешь… оно, может, к лучшему. Теперь… уж точно можно сказать, что мы на равных.       Тей обхватил его за обе щёки, заставляя поднять голову.       — Я всё равно тебя сильнее.       Марк улыбнулся, не став спорить. Взгляд из-под ресниц отдался дрожью в позвоночнике — нежный и влюблённый настолько, что не представлялось, как такое может существовать в реальности. Тей сглотнул, ощутив, как горло стиснуло невысказанными словами. Он наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на лбу, поймал мягкую сомневающуюся улыбку; рука на талии с силой потянула вперёд, заставляя экстренно забираться на колени, чтобы не упасть. Марк продолжал смотреть влюблённо, взгляд плыл куда-то, а Тей плыл за ним следом не сопротивляясь.