Фитиль загорается

I'm not ashamed of who I was

You'll never take this fight from me

You'll see

I'd rather die on my feet, than live on my knees

Citizen Soldier ”Face to Face”

I'll never judge you for your problems

Even if you never ever solve 'em

Even when there's not a thing we can do

I will sit in your shadows with you

Citizen Soldier ”Sit in Your Shadows”

                    Огромный паук, которого Тей уже видел, вновь пристально смотрел на него. Он уже понял, что это сон, но не пытался сбежать. Руби сидела на плече и сверлила паука так же пристально. Казалось, они говорили о чём-то, но в то же время кто-то, кто не представился, но называл себя Путешественником, напряжённо молчал.       Тей пытался понять, что всё это означает и стоит ли завести разговор. Но Руби словно… держала за руку и обещала разобраться.       — Я вижу, — раздалось со стороны Путешественника, но не словами, а чем-то… что Тей даже не слышал, скорее Руби передавала смыслом. Может быть, работала переводчиком на полставки и вливала в голову готовые образы.       — Тебе кажется? — продолжал голос, отдавая насмешкой. Что отвечала Руби, Тей не знал — она не считала необходимым переводить собственные ответы.       — Хорошо, — заключил Путешественник.       Руби улыбнулась, хотя Тей не мог этого видеть. Но внезапно понял: у Путешественника не было имени. Это Руби его представила, чтобы он хоть что-то понял из разговора. Но даже это не помогло разобраться.                     Тей открыл глаза ближе к окончанию утреннего перерыва, отчётливо ощущая: что-то поменялось. Руби стояла на полке, Марк отдавал треугольниками со второй половины кровати, Люми плавала ярким пушистым шаром по залу, и где-то рядом наверняка щебетал надоедливый Коржик, но что-то точно поменялось.       Что-то глобальное.       Руби потёрла лапками, синие искры собрались в небольшое кольцо, за которым отчётливо виднелся чайник с кухни. Тей потянулся за листом бумаги, оставленным на прикроватной тумбочке, свернул в трубочку и осторожно поместил край в сверкающее кольцо.       Трубочка не рассыпалась.       Он потянул листок обратно, и из слегка вибрирующего, покрытого небольшой рябью изображения кухни вернулся тот же самый листок, казавшийся совершенно нетронутым.       Тей судорожно выдохнул, только заметив, что задержал дыхание.       — Он тебе разрешил, да?       Руби мигнула диодами.       — Охуеть. Это реально происходит.                     Тей забросил в маленькие порталы всё, что нашёл под рукой. Даже убедил открыть кольцо на пути Пирата — пылесоса, катавшегося по полу; робот даже не заметил, как сбился с курса. Затем они попытались поймать на улице птиц — Йенс посоветовал попробовать с чем-то живым, — но те слишком быстро перемещались, так что Тей нашёл пару скучных медленных насекомых, с наслаждением кидая их сквозь сверкающее кольцо. Насекомые не пострадали. Затем он подумал попробовать напугать уличных кошек, но Руби открывала порталы медленно, с задержкой, чтобы поставить его на пути кошки — до Йенса ей было далеко, стоило провести ещё пару занятий, так что он дождался вечера, так и не попытавшись засунуть в кольцо палец.       Часть подбивала, но без пальца остаться не хотелось.       Йенс провёл Руби курс молодого бойца, и они начали постепенно увеличивать размеры колец. Большие и далёкие порталы Руби плела ещё медленнее, но они получались быстрее, если она ставила их в знакомой локации, так что они приняли решение попробовать открыть портал в тот самый отель, чтобы была возможность сбежать оттуда как можно быстрее.       Йенс предположил, что Руби всё это умеет и что самой сложной частью было получить разрешение и развить умения оператора. Тей не сомневался, что его участие только тормозит процесс и с кем-то более способным вышло бы куда проще и быстрее, но не стал грузить Йенса нытьём. Тем более что времени у них не было.       Было ли это подсказками Йенса или Руби и правда знала куда больше, чем показывала, но портал в сантиметров двадцать диаметром открылся довольно быстро; Тей заметил красный ковёр, и от воспоминаний в груди болезненно сжалось. Он кинул скомканный листок бумаги, тот приземлился на другой стороне, замерев в ворсинках. Руби начала расширять кольцо, пока оно не доросло до овального, вытянутого в человеческий рост полноценного портала.       Тей глянул на Йенса, тот посмотрел в ответ. Руби тёрла металлическими лапками, стоя на столе, портал сверкал голубыми искрами, а за рябящей гладью виднелся коридор отеля, где ждала неприятная встреча.       Он сглотнул, разглядывая похожую на водопад поверхность и коридор за пределами кольца. Идти туда не хотелось.       Йенс кивнул Руби, и она собрала портал, впрочем, тут же открывая новый — сразу нормального размера, со вторым кольцом, сверкнувшим на кухне. Йенс попросил Коржика принести что-нибудь из холодильника, и они принялись кидать в портал всё, что попалось, внимательно наблюдая за изменениями предметов на той стороне.       Всё осталось целым и правильным — Йенс даже притащил прибор, которым оценивал предметы на другой стороне, и удовлетворённо кивал. Затем махнул Тею.       — И что? Пальцы пихать, как в розетку?       — Стабильность на целых девяносто восемь процентов, — глянул Йенс на экран. — Это вообще-то очень хороший результат.       — Двухпроцентный шанс, что мне оторвёт конечности? — усмехнулся Тей, ощущая, как стучит в груди набатом сердце. Но к порталу подошёл, коснулся рябящей глади — она никак не ощущалась, но немного сбилась от прикосновения и заколыхалась иначе, — пальцы остались целы. Тей осторожно толкнул указательный вперёд, в любой момент готовясь отдёрнуть руку. Подумал, что у Йенса точно выйдет доставить до медцентра куда быстрее скорой, если придётся истекать кровью.       Что-то на той стороне кольнуло, Тей дёрнулся назад и прижал руку к груди.       — Это всего лишь я, — рассмеялся Йенс, смотря в экран своего приборчика, затем подошёл ближе, направляя на руку. — Твои атомы на месте.       Это ни разу не успокаивало.       — Почему я должен быть подопытным?       — Твой робот — твои порталы — твоя ответственность.       — А если меня разъебёт на атомы?       Йенс поднял взгляд, выражение лица оставалось нечитаемым, а голос даже не дрогнул:       — Значит, так себе из тебя хранитель.       — Охренеть. И что… это всегда у вас так?       — Я же говорил: главное условие — не вредить живому.       Тей кивнул, пытаясь понять, как попытки закинуть в кольцо насекомых не были расценены вредом, но не нашёл ответа, и они продолжили.                     Руби училась быстро. Девяносто восемь процентов превратились в девяносто девять целых девяносто восемь сотых. Две сотых ни разу не добавляли спокойствия, затем цифры стабильности ещё повысились, значение за запятой становилось всё больше, но до ста так и не добрались. По словам Йенса, Руби справлялась просто прекрасно, но даже один на миллион шанс быть разобранным на атомы Тея нисколько не успокаивал.       К тому моменту, когда Йенс сообщил, что можно пытаться пройти через портал, Тей замер как вкопанный, не представляя, как вообще может это провернуть, обернулся, пытаясь не показывать страха, но провалился мгновенно.       Йенс поднял планшет с цифрами.       — Всё будет нормально.       Тей закрыл глаза, отмечая линии, отчётливо светящиеся в сознании, вены между кольцами соединялись, словно сцепленные края ленты, развевающейся на ветру. Он выдохнул, сделал шаг вперёд, ожидая боль, тошноту или как голова разлетится ошмётками на фрагменты… но ничего не случилось.       Портал остался позади, сверкающий так же, как и ранее. Тей зачем-то уставился на свои руки.       — Разве это… не должно ощущаться как… странно?       Йенс направил на него датчики и удовлетворённо кивнул.       — Нет, если хранитель нормальный.       Тей насмешливо поднял бровь, но тут же подумал, что в его случае стоило хвалить робота, и решил промолчать.       Руби справлялась отлично.                     Встреча неотвратимо приближалась, и к тому моменту, когда времени не осталось, Тей воспользовался порталом, сплетённым Руби в прошлый раз — Йенс загрузил приложение, чтобы отслеживать стабильность, но Руби будто бы сама уверяла, что всё хорошо. Тей верил. Но на часы поглядывал: доверительные цифры после девяноста девяти успокаивали немного больше.       Он почти научился чувствовать, как Руби открывает портал, и, казалось, ощущал колебания, пока тот стабилизируется. Или только сочинял воображаемые умения, лишь бы не думать о том, что происходит вокруг.       Чтобы не оказаться в засаде, Тей предпочёл воспользоваться порталом на крышу. Крыша отчасти звучала пафосно. И была плоской. Йенс направлял Руби в коридор, но Тей не был уверен, что они не промахнутся вместе в стену, так что не стал рисковать. Диалог с ней происходил… непонятно: какими-то расплывчатыми образами. Руби сама выбирала вены и пути, но словно читала мысли, зная, куда оператору хотелось бы попасть.       Только в отель не хотелось. Совсем.       Трясло больше, чем когда он приходил сюда в первый раз. Руби уверенно вибрировала на плече, но это ничерта не помогало, пока Тей спускался по лестнице, решив не использовать лифт, практически до того же самого номера — энергия за дверью отдавала одним человеком, но вокруг, в других номерах, были люди, что отчасти успокаивало: по крайней мере, его вряд ли станут убивать при свидетелях. Или, быть может, Цветные настолько богаты, что выкупили целый этаж. И как раз готовили засаду.       У дверей он позволил себе заминку. В солнечном сплетении сворачивался тревожный пульсирующий ком, колени мелко подрагивали, создавая ощущение, что подломятся на любом неудачном шагу.       Некоторое время он сверлил взглядом дверь, а затем посоветовал себе мысленно перестать ныть и толкнул её демонстративно резко. Доводчики не дали двери хлопнуться о стену, но неприятные ассоциации едва не вывернули с порога прямо на мягкий белый ковёр.       Он не надеялся, что Цветные упустят возможность поиздеваться, но стоило увидеть, как растягиваются в улыбке те самые губы, что несли чушь в прошлый раз, едва удалось убедить желудок оставить содержимое на месте.       — До сих пор не в клетке — как занимательно.       От тягучего противного голоса панические мурашки побежали по спине, а шею обдало холодом. Руби переступила на плече, будто бы желая переключить на себя внимание.       — Да ещё и с компанией, — присвистнул Одноглазый. Словно не знал про робота вообще всё. Тей не сомневался, что он сам — последний, до кого доходит важная информация. Не стал отвечать, дёрнул головой, пытаясь сбросить тянущее напряжением чувство. Руби снова переступила лапками, цепляясь крепче за плотную ткань толстовки. Вечером на улице холодало, но острые лапки Руби были более внушительной причиной, почему Тей выбрал безразмерную толстовку. Снова не его. На этот раз не потому, что Коржик подсунул, а просто… не хотел признавать, что пытается совершенно по-идиотски получить моральную поддержку.       Одноглазый на этот раз растянулся на более приятно выглядящем диване; номер был меньше: аквариум сюда не завезли, зато горшки с цветами стояли в каждом углу. Тей зацепился взглядом за окно за диваном во всю стену и вентиляцию в потолке, но двадцать первый этаж не слишком располагал к их использованию. Выглядел ублюдок так же убого, как и в прошлый раз — от зализанных волос тянуло блевать на рефлексе, а цветастая жёлтая рубашка рябила в глазах неадекватными ломаными красными линиями.       Тей зажмурился на мгновение, ощутил, как линии продолжаются за веками, тут же осознавая, что это вены накладывались на рисунки. Подумал, не умеет ли Одноглазый в энерголокацию, и решил, что это какой-то бред: он же был серым, как и все обычные. Впрочем, Йенс ведь сказал, что хранители не обладают собственной энергией…       Тей поёжился, выбрасывая мысль подальше. Одноглазый не выдержал ожидания.       — Слышал, у тебя интересное предложение.       Он растянулся в ухмылке, будто между прошлой встречей и этой не прошла куча времени. Словно «на следующей неделе» наступило. Тей сглотнул, едва держа себя в руках. Только не знал, чего хочет больше: набить наглую рожу или проблеваться от нервов.       Решил, что ходить вокруг да около ничем не поможет.       — Отпустите мою сестру, меня и всех остальных.       Одноглазый вскинул бровь, будто не ожидал подобного, хотя ясно уже, что все давно в курсе, что происходит. Уж Цветные точно.       — А взамен ты отдашь мне робота?       Руби прижалась корпусом к плечу, Тей обернулся — будь она кошкой, может, зашипела бы, — между лапками засверкали искры.       — Кажется, она против.       Он поднял руку погладить робота по гладкому боку. Не знал, успокаивает её или себя, но тёплый корпус Руби вибрировал, а искры продолжали сверкать.       — Для начала стоит убедиться в работоспособности товара.       Тей кивнул, Руби явно прочитала мысли, искры превратились в небольшой портал: один открылся на диване рядом с Одноглазым, второй… где бы то ни было — Тей чувствовал, как линия уходит за пределы Белого Города, но дальше проследить не мог. Одноглазый всмотрелся в сверкающие искры и ухмыльнулся.       — Робот в обмен на ваши жизни и свободу — звучит не так уж плохо, да?       Что-то во взгляде Тею не нравилось.       — Только ведь… это не твой робот.       Он едва сдержал желудок на месте от самодовольства в голосе. Одноглазый похлопал по месту на диване подле себя, смотря почти как в прошлый раз.       — Так выходит, что тебе даже нечего предложить.       Тей не пошевелился.       — Давай-ка упростим задачу. Я знаю, что ты идёшь с роботом в комплекте, а значит, Вилли будет против, если я испорчу любую деталь. И, кажется, не только мой босс заинтересован в том, чтобы поиграться с вами.       Он вновь похлопал, но Тей остался на месте. Руби завибрировала сильнее, маленький портал закрылся, но линия не пропала — сломалась, изогнулась, будто точка выхода сместилась. Тей не понимал, что от него хотят, да и предложить было нечего, кроме того, о чём уже все в курсе.       — Но как мы можем быть уверены, что ты не сбежишь вместе с роботом, хм?       Что-то щёлкнуло, и на стене позади, куда как раз смотрел оптический глаз Одноглазого, замелькали картинки.       — Потому, знаешь, на всякий случай мы подготовили немного убедительных аргументов. Я покажу парочку, чтобы наша деловая встреча не слишком затягивалась.       Едва чувствуя мышцы, словно деревянные и застывшие, Тей обернулся, глотая панически забившийся в горле ком.       — Я предлагал боссу девчонку, но она особенно ему понравилась, даже зауважал её. Кто бы отказался от таких способностей.       На проекции виднелась затхлая комната какого-то барака, освещённая тусклой мигающей лампой, и кто-то сидел в центре на стуле со связанными за спиной руками. На голове болтался тканевый грязно-серый пакет с криво нарисованными красной краской из баллончика улыбкой и двумя глазами в виде крестов. Тей ощутил, как всё внутри замерло, сделал едва заметный шаг назад. Руби вцепилась в плечо крепче и сильнее завибрировала.       Фигура на стуле напоминала мужской силуэт — Тей судорожно перебирал в голове варианты: успел понять, что это не Сора и вряд ли Паук — он же слишком щуплый, и плечи у него поуже; Бродяга слишком маленький; Электрика вряд ли бы трогали вместе с его лучшим-в-мире-ассистентом; Боксёр мог быть или Рыжик — но они ведь не позволили бы себя так легко поймать?       — Завидую ребятам с магией. Классная она у них.       Сердце стучало в бешеном темпе, отстукивая на повторе: «Не может быть». Тей почти слышал фразу в голове, она заполнила мысли, слова Одноглазого и стук лапок Руби проникали в сознание между панически повторяющимся: «Да несерьёзно».       — Знаешь, как неприятно терять девчонку? На ней столько дел в гору пошло. И только потому, что вам куда-то там срочно надо… Босс даже уговорить её пытался. — Раздался хриплый смех. — Давно его таким не видел.       Тей едва ли мог слышать и осознавать сказанное. Кто-то мелькнул в кадре — в чёрной футболке и натянутой на голову балаклаве, — затем ярко-красное сверкнуло на секунду. Человек в чёрном ткнул раскалённым, фигура задёргалась, рванулась в сторону, пытаясь вырваться, но не только руки были скованы — ноги тоже дёргались, прикованные. Тей почти услышал, как фигура на стуле закричала, хотя звука не было.       «Он не мог ведь».       Тей сделал ещё шаг назад. С плеча сверкнули искры Руби.       — Думаю, тебе должен быть знаком этот силуэт, хм? Хорошо-о-о наверняка рассмотрел, когда вы трахались.       Тей сглотнул. Как это могло быть правдой?       Некто в чёрном отошёл в сторону, а фигура сгорбилась, голова упала, но было отчётливо видно, как от заполошного дыхания поднимается грудь и как на груди с правой стороны рубашка оплавилась и покрылась алой расползающейся кровью. И не только там: воротник и рукава были покрыты уже темнеющими пятнами. Тей едва мог дышать.       — Как ты это себе представлял, кстати? Добрый полицейский и ты? — Фраза продолжилась смехом. — Прямо как в кино, да?       Тей не мог заставить себя отвернуться, но и не мог перестать смотреть, пытался вглядеться в каждую деталь, убедить себя, что этого не может быть, что Марк не мог позволить себе так легко попасться — ни с его магией, ни с его друзьями… Тей собрал в себе силы, выдавливая слова так, чтобы они звучали достаточно уверенно, хотя всё внутри тряслось и кричало бежать:       — И с чего ты взял, что я поверю?       Он судорожно пытался придумать план. Как понять, куда отвезли Марка, как узнать, где он находится, и как его вытащить, если это действительно он. Люми была где-то поблизости, но Тей не знал, как сообщить, что помощь нужна не ему. Как вообще Люми могла такое допустить? Почему они не подумали, что такое может случиться?       Он мысленно чертыхнулся, понимая, что проебался в очередной раз.       Одноглазый что-то сделал, человек в чёрном стянул с фигуры пакет. Сердце рухнуло окончательно, сжимаясь тисками и острыми когтями разрываясь на части — знакомые льдины сверкали ненавистью и вызовом, оставаясь удивительно яркими на фоне кровоточащих отёчных гематом, с губы стекала кровь, и трудно было понять, разбита она или прокушена. Тей медленно выдохнул. Ничего не закончилось. Яркое и раскалённое мелькнуло снова — Тей зажмурился, не находя сил смотреть.       — Ты будешь работать на нас. И разорвёшь все контакты с полицией. Если не хочешь, чтобы кто-то из них случайно умер.       Внезапно включился звук: такой знакомый голос, кричащий и стонущий в настоящей агонии сквозь стиснутые зубы, прорезал тишину, заливая сознание пульсирующей болью. Тей ощутил желание закрыть уши руками, но пытался держать остатки самоконтроля. Сквозь стоны прорывалось шипение, он ощутил фантомный запах горящей плоти. А может, не фантомный.       След Одноглазого сдвинулся с дивана, он приблизился так резко, что Тей не успел подумать, прежде чем отшатнулся в сторону; холодные пальцы схватили за подбородок, поворачивая в сторону экрана: картинка смазалась, но болью скрутило внутренности от одного вида опущенной головы со свисающей взбитой чёлкой и растекающейся крови на разодранной рубашке. Он несколько раз моргнул, ощущая, как тошнота пытается прорваться сквозь самоконтроль.       — Смотри, Тейваз Фербер, последний раз дружка своего видишь. Или… может, нам стоит ещё немного поиграть?       — Нет! — вырвалось полуосознанное, противные липкие пальцы погладили подбородок.       — Хороший мальчик.       Пальцы потянулись в сторону Руби, голубые искры сверкнули на плече, раздался болезненный вскрик, но следующее, что Тей осознал, не имело никакого смысла.       Комната пропала, испарилась вся целиком, словно растворилась в пространстве и времени, оставляя после себя пустоту. Он стоял в белоснежной пустоте, а перед ним, пристально всматриваясь, высился огромный паук из снов. Руби находилась между ними, будто бы склонившись, словно на коленях и… просила прощения? Тей несколько раз моргнул, но галлюцинация не пропала: огромный паук продолжал пристально всматриваться, грозно возвышался, планировал подмять под себя, расплющить, стереть в пыль, собирался… судить.       Тей внезапно понял, что находится на том самом Суде, который Йенс упоминал вскользь, а Руби просила прощения, потому что провинилась, потому что…       Огромный паук внезапно изменился в лице, хотя на самом деле его лицо ни капли не поменялось, только некое давящее ощущение, так напоминающее саму Руби, сменилось на… прощающее.       Тей моргнул, но глаза открыл в комнате, едва фокусируя взгляд. Тяжесть Руби на плече никуда не делась, а вот кадры на стене пропали, как и холодные пальцы. Тей обернулся: Одноглазый согнулся пополам, держась за ту сторону головы, где находилась оптическая система, и едва дышал.       На фоне раздался звон. Тей попытался понять, что это, но мысли плохо контактировали с реальностью, он никак не мог себя заставить пошевелиться — давящий взгляд паука не отпускал.       Звон не прекращался, Одноглазый, матерясь, разогнулся, продолжая держать руку на лице, достал что-то из кармана, небрежно бросил на стол; из плоского квадрата вырвалась полупрозрачная фигура мужчины в годах в строгом костюме. Он в удивлении поднял взгляд, пристально смотря на Тея.       — О, тот самый брат Сораты?       Тей неуверенно кивнул, ничего не понимая. Мужчина обернулся к Одноглазому, голос прозвучал строго, словно говорил с провинившимся ребёнком:       — Твой план провалился.       Одноглазый нахмурился, не отнимая руки от головы.       — Каким образом?       Мужчина кивнул на Тея. Сам он в непонимании склонил голову, ткнулся щекой в корпус Руби — едва не обжёгся, но, обернувшись, почти осознал почему: между лапками до сих пор сверкали искры, но никакого портала поблизости не было. Шестерёнки крутились в голове с трудом, Тей поймал мысль: знает, что должен делать дальше.       — Кажется, вам лучше играть по её правилам. А она принадлежит Электрику.       Мужчина с проекции неуверенно улыбнулся.       — Вильгельм и правда так хорош, как про него говорят, раз собрал настолько умного робота.       Тей решил пойти ва-банк.       — Он и правда хорош, но я пришёл договориться. Я буду работать на вас. И на Электрика. И на других, кому понадобится робот. Но вы не будете трогать ни меня, ни моих друзей. Ни ставить мне условия.       Понимал, что играет не по правилам, требует слишком много и даже не знает, что случилось, но был уверен: Руби сделала всё за него. Нарушила правила. Наверняка открыла портал в лицо Одноглазому или… внутри его оптики. И тот большой страшный паук реально судил за причинение вреда живому, о котором Йенс говорил, но простил, потому что оптика — не живое? Других вариантов в голову пока не приходило. И если она до сих пор держала искры в лапках, где-то оставался портал, значит… Тей надеялся, что она спасла всех, кого уроды запасли в качестве заложников.       Мужчина на проекции гортанно рассмеялся, запрокидывая голову, затем глянул долгим взглядом со смешинками.       — Ты слишком много о себе думаешь. Но, знаешь, мне нравится твоё упрямство, вы даже похожи с сестрой. Только зря ты считаешь, что сможешь усидеть на двух стульях.       С каждой секундой Тей отчего-то ощущал всё больше уверенности в своих словах и действиях.       — Это я уже как-нибудь сам решу.       Мужчина улыбнулся, хотя его взгляд оставался холодным и отчасти разочарованным.       — Наши дела будут у тебя в приоритете. Можешь оставаться с Вильгельмом, мне всё равно, пока работа выполняется. — Он приложил пальцы к губам. — К тому же нам ещё стоит договориться о твоей стоимости.       Тей скривился, ощущая себя предметом торгов, но это было лучше, чем быть предметом чьего-то удовлетворения.       — Робот принадлежит Электрику, ему цены и устанавливать.       Мужчина сощурился, кажется, посчитал разговор исчерпанным и не был рад, что Тей говорит без разрешения.       — Это мы решим без твоего участия. Сората — хорошая девочка, одна в своём роде, но тебе повезло: теперь ты тоже один в своём роде. Не зазнавайся, может плохо для тебя кончиться.       Внутри сворачивался трясущийся ком, мышцы отчётливо подрагивали, а Руби схлопнула портал, и потухающие искры посыпались вниз. Тей медленно выдохнул и улыбнулся так натянуто, что заболели мышцы.       — Учту.                     На часах мелькнуло сообщение: Люми писала, что они в медцентре, и скинула локацию. Тей кивнул Руби, она почти мгновенно раскрыла кольцо в центре улицы, пугая прохожих. Он шагнул в портал, даже не проверив статистику стабильности.       Медцентр отдавал присущей ему белизной, а Люми встретила в холле, мгновенно притягивая в объятье. Тей хотел возмутиться и вырваться, но стоило рукам сомкнуться вокруг плеч, осознал, как далеко это желание от правды. Напряжение прорвало границу, вырвалось за пределы чашки, адреналин резко схлынул; его крупно затрясло, дыхание сбилось, он вцепился в Люми как в спасательный круг, вдыхая цитрусовый запах шампуня, который мозг тут же принял за сигнал безопасности.       Он хотел задать один вопрос, но каждый раз открывал рот, а слова не собирались в предложения. Особенно в такое простое, как «как он?».       — Всё в порядке, — заверила Люми даже без заданного вслух вопроса, поглаживая по спине. — Нет такой раны, которую не может восстановить специализированный медцентр.       Тей медленно выдохнул, внезапно осознавая: знает и сам, а волнует совершенно не это. Он отодвинулся, ощущая, как начинает щипать глаза, и стиснул переносицу в попытке это скрыть.       — Что я ему теперь скажу?       — В смысле? — в голосе Люми отчётливо раздалось неподдельное удивление. Тей открыл глаза, только чтобы поймать в сомнении поднятые брови.       — После всего… это ведь пиздец. Я даже не думал, что… — горло сдавило спазмом, не давая словам выбраться.       Люми положила руку на плечо и сжала.       — Мы все не подумали. Решили, что Марка, с его-то магией, никто не сможет задавить числом. Я так зла от того, как мы могли это упустить! Нельзя было оставлять его одного!       Тей кивнул, видя, как взгляд Люми полыхает чувством вины.       — Как Паук?       — С Йенсом. На него не покушались. Как и на других.       — Кто… его вытащил? — отчего-то он не смог назвать Марка по имени. Люми удивлённо округлила глаза.       — Я думала, что ты. Рядом со мной портал открылся, и мы с Сорой нырнули сразу. Йенс сказал: это должен быть твой портал, если не его.       Тей покачал головой.       — Я не знал, где он. Но… — Он глянул на плечо, где Руби начала остывать и не казалась такой огненной. — Я думаю, она открыла портал ублюдку прямо в рожу и сломала оптику, чтобы он не увидел, как она вытаскивает Марка… Где он?       — В наблюдательной палате. С Сорой. Сказали, это необязательно, но на всякий случай оставили посмотреть, не станет ли хуже. Там камеры и всё такое. Я тебя вышла встретить.       Тей кивнул, ощущая, как ноги становятся ватными, сделал шаг и едва не упал, потому что сил не осталось.       Люми подхватила нитями и нырнула под плечо.       — Может, тебе тоже стоит прилечь.       — У меня нет денег.       — Да господи, это неважно!       Через пару шагов Тей всё же решил вернуть самостоятельность и дошёл до палаты сам, позволил себе несколько длинных вдохов, прислушиваясь к зелёному туману и рябящим треугольникам, казавшимся… обеспокоенными. Руби заёрзала на плече и качнулась вперёд. Люми открыла дверь, Тей даже был рад — сам бы он ни за что не решился, — Руби тут же сорвалась с плеча, ловя себя в полёте в небольшом портале, вспыхнувшим выходом точно у Марка на коленях, и прижалась к нему, будто соскучившаяся кошка. Он неловко погладил чёрный бок. Тей замялся, переминаясь с ноги на ногу на пороге. Будто был лишним. Будто всё опять случилось без него. Но из-за него.       Он ожидал ненависть, разочарование, злость — что угодно, что заставит понять, что он прав: всё это хуйня и незачем Марку оставаться. Ждал, как он подожмёт губы и неловко отведёт взгляд в сторону, не зная, как сказать, что больше не хочет видеть. Был уверен, что холодный взгляд уничтожит остатки жизни, которая так долго трепыхалась, но зря пыталась столько времени на что-то надеяться.       Марк поднял блестящий взгляд, и голос дрогнул:       — Ты в порядке?       Ощутив, как начинает разваливаться на части, Тей покачнулся, опираясь плечом о стену, чувствуя настойчивое желание скатиться по ней на пол. И нервно рассмеялся.       — Это я должен спрашивать.       — Меня уже залатали.       Он прикрыл глаза, не зная, как реагировать на такие вещи. Треугольники продолжали дрожать, но уже иначе. Зелёный туман Соры двинулся мимо, проник в сознание вопросом:       — Всё хорошо?       Тей кивнул, стараясь дышать ровно. Сора приблизилась и оставила лёгкое касание губ на щеке, вызывая желание резко на неё вытаращиться.       — Не проеби, — шепнула Сора, подхватила Люми за локоть и потащила из палаты прочь.       Дверь хлопнула слишком громко, тяжело оседая набатом в ушах. Тей не знал, что делать, думать и говорить. Обвёл комнату по периметру, избегая смотреть на Марка — тут правда были камеры, Люми же назвала её наблюдательной палатой, наверное, в этом и смысл, если она рассчитана на пациента, которому может потребоваться помощь в любое время.       Он понятия не имел, зачем думает об этом. Так и остался стоять, прислонённый к стене, не зная, что и как сказать, чтобы не звучало убого. Все варианты выглядели пиздец как плохо, Тей выбрал отчаянно простое:       — Прости.       — Ты не…       — Виноват. Всё из-за меня. — Он с силой зажмурился, собираясь с духом, прежде чем нырнул в бездну. — Тебе лучше больше со мной не видеться.       — Давай без драмы.       Тей рванулся вперёд.       — Это не драма, Марк, это, блядь, жизнь! Где ты чуть не сдох из-за меня!       Марк вскинул бровь, не впечатлённый.       — Напомнить тебе, где я работаю?       — Именно! Именно потому это нихуя ни к чему не приведёт! Я не могу просто свалить в прекрасную жизнь, будто ничего не было, потому что теперь меня вообще нихуя никто не отпустит. И я… — он сглотнул ком в горле, — я не хочу больше такой хуйни видеть.       Глаза защипало, Тей часто заморгал, замирая. Сделал судорожный вдох.       — Я думал, что сдохну прямо там… оттого, что ты… — Он резко отвернулся, не зная, как закончить.       Это не работало. Ни Марково «не оставлю», ни собственное «не хочу, чтобы заканчивалось» — ничего не работало. Как бы сильно он ни старался, какие бы условия ни ставил банде — Марк оставался по другую сторону. И даже при том, что Тей пытался играть за команду хороших, он больше не был на их стороне. И вряд ли мог вернуться.       — Я не хочу больше на такое смотреть. Потому… — Горло вновь сдавило неприятным спазмом, и он заставил себя продолжить: — Потому нам нельзя это продолжать.       Он не смотрел, но тепло обхватило за запястье и потянуло вперёд.       — Сядь, — раздалось спокойным тоном. Уверенным. Будто Марк всё уже решил. Тей неловко опустился на край постели, поднимая запутанный взгляд.       — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но ответь: ты действительно этого хочешь?       Хватило только на судорожный вдох, он покачал головой.       — Они меня не отпустят.       — Я знаю. Мне тоже страшно. — Марк стиснул ладошку поперёк. — Ты даже не представляешь насколько. И я не знаю, что делаю. Но у меня были в жизни моменты, когда появлялось желание разводить драму, потому что больно и страшно, и хотелось, чтобы стало ещё больнее. И сейчас я этого не хочу. Я знаю, что не могу просто взять и вытащить тебя в ту жизнь, к которой привык. Да даже ты с порталами скорее сам кого угодно можешь вытащить, правда, если бы не ты, от меня бы мокрого места не осталось!       — Если бы не я, тебя бы там не было. И это не моя заслуга, — Тей кивнул на замершую на коленях Марка Руби. — Ты ей нравишься.       — Потому что я тебе нравлюсь.       Лицо вспыхнуло, но Тей лишь сконфуженно улыбнулся, понимая, что противиться больше нечему. Он опустил взгляд на Руби и погладил корпус указательным пальцем.       — Похоже на то.       Ладошку сильнее стиснуло тепло, а затем пальцы скользнули между его — Тей без сопротивления сжал в ответ.       — Что я хотел сказать: моя жизнь никогда не была такой… живой. Даже несмотря на случившийся ужас. Я не хочу сожалеть о возможности только потому, что не нравлюсь каким-то криминальным ублюдкам из банды.       — О-о, это не просто какая-то банда. Это все банды Альбина. Потому что, скорее всего, я теперь нужен вообще всем. Или, — Тей ткнул в робота, — она нужна.       — Значит ли это, что ты можешь ставить условия?       Усмешка вырвалась сама собой.       — Я уже. Настолько обнаглел от страха. Они… они потребовали разорвать все контакты с полицией, угрожали, что убьют всех, но Руби тогда уже что-то сделала, и я нихуя не думал, просто сказал, что буду делать что хочу. Потому что… не знаю, решил, что мне можно.       Марк отпустил руку и скользнул выше, притягивая. Тей положил голову на плечо, не сопротивляясь, хотя без спинки сидеть было не слишком удобно, и он, недолго думая, потянул их назад, падая поперёк кровати. Марк сдавленно рассмеялся.       — Похоже на тебя.       — Я не уверен, что мне позволят, так что, — Тей сглотнул, осознавая, насколько дикие у него мысли, — может быть, стоит попытаться получить официальную корочку. Фора у меня уже есть.       Марк пошевелился, переворачиваясь на бок, протянул руку, провёл костяшками пальцев по щеке, вызывая щекотку. Тей обернулся, вздохнул, перекатился тоже на бок, практически утыкаясь носом в его, и улыбнулся. Медцентр действительно справлялся на ура: никаких шрамов, даже отёк проглядывался в виде едва заметной припухлости на переносице. Будто и не было ничего. Приснилось.       Марк скользнул вдоль щеки, проводя кончиками пальцев по губам. Тей рефлекторно облизнулся, но взгляд напротив отдавал тяжёлым, а дрожащие треугольники не давали покоя.       — Ты в порядке?       Марк зажмурился, замер и покачал головой. Скользнул рукой вдоль плеча, на спину, притянул ближе, уткнулся лбом в ключицу. Тей отчётливо услышал судорожный вдох, зарылся пальцами в волосы, осторожно поглаживая, второй рукой прижал ближе, стиснул настолько сильно, насколько мог, чувствуя, как рвано движется грудная клетка под пальцами, отчаянно пытаясь ухватить побольше воздуха. И ткнулся носом в макушку. Глаза ужасно зажгло, адреналин окончательно схлынул, и с ресниц сорвались внезапные капли.       Мир сыпался на части, разбиваясь осколками, падал в темноту, но вдалеке горел тёплый свет, убеждающий: на той стороне ждут.

***

      Музыка лилась из колонок вслед за передвигающимся по комнате Коржиком, когда Марк выходил из квартиры. Он оставил совершенно пьяного, очаровательно засыпающего Тея обниматься с диванной подушкой, чтобы выйти на свежий воздух и забить лёгкие несвежим никотином.       Они отмечали день отъезда Соры и авансом её день рождения — Марк узнал, что ей исполняется двадцать один, и это совершенно ничего не сказало о местной биологии: она уже говорила, что из Килии их выпустили во «второе совершеннолетие» в восемнадцать, по большому счёту жаловалась, потому что первое было в четырнадцать, а это означало, что она могла бы заработать куда больше денег за это время и жизнь бы пошла по другому пути — пьяная Сора оказалась на удивление разговорчивой.       Она позвала Райнера, маленького незаметного мальчишку, имя которого Марк не запомнил, и Мартина, но двое последних не смогли прийти, кажется, предпочитая свидание (впрочем, насчёт мальчишки он уверен не был), а ещё Люми и Йенса, отчего Люми была не в духе, потому что Йенс ностальгировал по их единственному свиданию, прося продолжения.       Тея, кажется, они бесили, и вообще он ощущал себя напряжённо: Сора уезжала завтра, понятно было, что для него это огромный стресс — привычный уклад жизни развалится одним лёгким движением. Желание залиться алкоголем по самое горлышко почти не вызывало вопросов.       Марк вышел на балкон лестничной клетки, вдыхая в лёгкие холодящий сигаретный дым. Большую часть времени он считал, что бросил, но иногда иначе не получалось. Хотя медцентр восстановил повреждения и даже шрамов не осталось, снились сны: фантомная обжигающая боль, пылающий жар, отдающий ржавчиной запах раскалённого железа и пыльного склада, смешанные с жареным мясом, вызывали желание вывернуть наружу содержимое желудка. Во сне не открывался портал, Люми не врывалась с громкими криками, тёплые нити не опутывали тело, врезаясь в раны в нужных местах, останавливая кровотечение. Во сне он оставался один, а боль не заканчивалась, погружая в липкий ужас невозможности выбраться. Он просыпался, не сразу понимая, где находится, и выходил на лестничную площадку, едва не роняя сигарету из дрожащих пальцев. Тей не ходил следом и ничего не спрашивал, только притягивал ближе, когда он возвращался, и не отпускал до самого утра.       Марк курил с выключенным фильтром. Сигаретный запах заполнял ноздри, расплываясь облаком вокруг, а никотин успокаивал. Или хотелось в это верить.       На лестнице промелькнул энергетический след, двинулся к дверям; Марк лениво обернулся, ловя взгляд Райнера и угловатые неловкие движения, когда тот закрывал дверь. Молча протянул сигарету — в отличие от его подозрительного друга, Райнер её принял, затянулся с видом специалиста, выпуская дым рваными порциями. Представилось, что Тей некогда кулаками из него сигареты выбивал в борьбе с воображаемыми демонами — не мог же он не знать, что лучший друг курит?       — Чего не веселишься с остальными? — Райнер протянул сигарету обратно.       Марк пожал плечами: вряд ли кому-то понравится ответ «потому что Коржик жарит мясо». Затем глянул на ночное небо, вспоминая, как по нему текли драконы. Ему нравилась ночь, темнота успокаивала. На Эгиосе можно было лишь закрыться плотными шторами, а с открытой планировкой родительского дома их даже не находилось куда повесить, так что, несмотря на неадекватный цикл суток, Альдогост был не так плох.       Райнер тоже глянул на небо, думая о чём-то своём.       — Он уже тебя ищет.       Марк вскинул брови.       — И почему не пришёл тогда?       — Я сказал ему, что он навернётся с лестницы и сломает шею. Он едва не кувыркнулся с дивана пять минут назад.       — Кто-то должен сказать ему, что пора остановиться.       — Скажи. Меня не послушает.       — А меня послушает?       Райнер поднял насмешливый скептический взгляд, так и говоривший о всех сомнениях в подобных утверждениях. Марк не смог сдержать улыбку.       — Я даже завидую, — протянул Райнер немного натянуто. Ненатурально точно. Может, сам не верил в то, что говорил.       — Меня он тоже не станет слушать.       — Да ладно? Тебе иногда даже говорить ничего не надо, один взгляд — и он послушный и прилежный.       — Звучит так, будто это что-то плохое.       Райнер улыбнулся.       — Наверное, это к лучшему. Хотя я не представляю, как вы дальше… учитывая обстоятельства.       Марк стиснул сигарету и сделал затяжку. В груди начало неприятно дрожать.       — Я тоже не представляю. Но… по-другому не получается.       Райнер кивнул, всё также смотря в небо. Затем нервно рассмеялся.       — Я в ужасе от мысли, что будет, если вы расстанетесь.       Ночная прохлада успокаивала, а никотин оседал в лёгких приятным теплом и лёгким головокружением.       — Я тоже.       Хотелось верить, что узнавать не придётся, но выпускной маячил перед лицом, планы Люми на поездку, родители и… та девушка из семьи Атилии, что смущённо улыбалась на демонстрационном видео, пока её мать рассказывала, какая дочь умница, мастерица и хозяйка, и уже занимает почётную должность одного из секретарей Центрального Бюро Юстиции — пик карьерной лестницы для будущей невесты. Марк до сих пор не понимал, почему люди продолжают династические браки по расчёту в восьмом-то тысячелетии эры Феникса. Разве эта эра не планировалась символом нового начала и отказа от устаревших норм? Но логику собственной матери он понимал прекрасно: Атилии — древний известный род со знакомыми, которых ей так хотелось видеть в своём доме и от которых хотелось бы получить приглашение в гости, как упустить возможность?       Он покачал головой, пытаясь выкинуть из неё ненужные мысли. Райнер наблюдал за тремя доступными в засвеченном центре Альбина звёздами.       — Как так вышло, что вы друзья, если он…       — Мудак?       — Не то чтобы…       — Да. Кто другой скажет, я голову откручу. Но как это вышло… Просто так? Мы жили в одной комнате, меня только забрали от конченого отца, а я, сам видишь, не так уж силён в драках, а Тей… он когда надо горы свернёт ради друзей. Иногда, правда, такой ебанат, но, — Райнер тяжело вздохнул, — кто-то же должен вправлять мозги ему, когда они набекрень?       Марк кивнул, понимая невероятно хорошо, что Райнер имел в виду.       — Только, надеюсь, теперь эта почётная должность всецело твоя. Пожалуйста, не подведи.       Ухмыльнувшись, Марк сделал ещё затяжку и кивнул, ощущая, как теплеет в груди. Наверное, никотин был ни при чём.