Tear you apart.

— Так, с оборудованием всë в порядке? Аарон, ничего не забыл? — Ники мчится из одного угла в другой, несколько раз почти падая. Почти. А после проходит мимо дивана, на коем и расположился уставший до безумия близнец. — Забыл только тебя оставить дома, — отвечает он, головой оперевшись о спинку этого самого несчастного дивана. С зеленой обивкой, между прочим. На его гениальный ответ Ники лишь закатывает глаза. Достаточно сильно и ответственно, дабы на выходку обратили внимание. Аарон даже не смотрит на театральный спектакль Хэммика, также ответственно пиля взглядом пол. В нем нет ничего особенного. Ну, по крайней мере Эндрю не находит в нем того, что заставляет брата сдерживаться, дабы не ответить на эту выходку. Ну, помимо желания выбесить собеседника, в чëм его можно понять. Он рассматривает небольшой ковёр возле дивана. Малиновый, блядь. Остаётся лишь молча строить догадки и молиться о смерти тому, кто решил, что идея создать поэзию цвета между малиновым и зелёным неплохая. Мать вашу, зелёным. У Ники нет вкусовых предпочтений, если это не касается мужчин, что в целом не удивительно, когда диалог вновь улетает не в то русло, а Аарон со стоном закрывает уши ладонями, морщится и изображает всë отвращение, на что только способен в этот момент. Как и всегда вкус Ники — то, что украшает дом монстров. «Украшает». Очень натянутое слово, учитывая, что этот человек до сих пор считает, что каждый цвет достоин второго шанса. Возможно, каждый, но точно не зелёный. Они с Би на пару делят место «главного дизайнера». Хоть и получается у них… Не получается, одним словом. Стоит признать, что одна Би в этой компании утончённых вкусов спасает плачевную ситуацию. До момента, как интерьер попадает в руки Ники. Он выравнивается у стены, глазами пробегаясь по всему дому. Его дому, как множество раз говорила и обещала Би. В такие моменты остаётся лишь тактично молчать, распиливая на две неровные части любую поверхность, что попадется на глаза. Бывает, что это работает, но каждый раз от женщины будто не укроешь закатывания глаз и тихое фырканье. Все таки, Ники концентрацией и вниманием от неё не обзавелся, в сотый раз спрашивая, работают ли пистолеты. — В чем смысл играть в это? Мы уже не дети, — стенает Аарон, а затем мимолётно, на одну секунду смотрит прямо на Эндрю. Глаза в глаза. Ощущается как прикосновение ножа, но они оба игнорируют это, будто оно стало привычным. Ну, нет. Любое взаимодействие с братом — чрезвычайная редкость. Особенно, если это взаимодействие исходит от самого Аарона. Мать вашу, Аарона. — Не ной, Аарон. На вечеринке будет Кейтлин. О, началось. Вот на этом самом моменте Эндрю может спокойно выйти за дверь, закурить, завести машину, несколько раз подшутить над Кевином и примерно к этому моменту огромный и серьезный диалог «Аарон тихо сохнет по Кейтлин, но мы все делаем вид, что это не так» подойдет к концу. Возможно. — Что мне это дает? — Он хмурится, наконец поднимаясь с дивана. Эндрю старается не погружаться в мысли о том, что зеленый — ужасный цвет. — Очевидно, возможность потрахаться в кабинке туалета, — Кевин входит в комнату, совершенно спокойный (что странно) и собранный (куда ещё страннее). Он непоколебимо встал возле стены, но достаточно далеко от самого Эндрю. Тот легко мог сказать, что Дэй и не собирался приближаться, а ему самому и дела до этого нет. Это явно не важно, когда его руки остаются на боках, выражая недовольство. Принцесса снова чем-то недовольна? И хотя Эндрю был на грани, чтобы произнести это вслух, он лишь многозначительно фыркнул на эту выходку. Кевин даже не взглянул. — Боже, нет, не произноси этого. — Аарон, ты латентный? — И этого тоже не произноси! С кем я живу…— Остаётся лишь надеяться, что не с самими демонами, за коими и отправляются сейчас монстры. Эндрю не собирается наблюдать за крушением поезда и дальше. Явно не сейчас, когда руки чешутся и желают прикоснуться к гладкому, заряженному стволу… пистолета. Поэтому, он решает молча шагнуть рядом с Кевином, что чуть отодвигается при виде движения рядом. «Как податливо», — думает Эндрю. И все же прошлое у Кевина соответствующее, чтобы быть таким. К слову, о прошлом. Стоит ли Эндрю начать с самого начала? Пожалуй, что да. Но углубляться в самые недра океана сложно и муторно, а тратить последние секунды его свободного времени было бы ошибкой. Он помнит всë до единой упавшей корочки хлеба. Держал в памяти каждый взгляд, слово, неровные вздохи его приемных матерей, и даже старается забыть, ведь хранить это в своём сердце не было бы смысла. Не было бы. Вот только и здесь весомая причина. Все таки достаточно лишь ухудшить своё мировоззрение, мысли, морали (если таковые вообще имелись и могли идти с ним в пару). Эндрю не был против убить свою мать, а затем убить ещё несколько монстров и нечисти, после выполнения сделки. Он ни на кого не работал, лишь сам по себе скитался между нескольких мест, не в силах найти себе одно единственное. Всë это — тьма, покрытая инеем, мнимая надежда, что не усохла даже после множества убийств. Он хранил еë как свою единственную мысль, а затем она пропала, оставив за собой комок из чëрствой тишины и мыслей, мыслей, мыслей. Тех, что не должны были появляться рядом, в его и без того забитой голове. Забитой чужими словами, алкоголем и таблетками. Ненависть исходила ярким светом — или тусклым, учитывая активную ненависть Эндрю к ярко-ядерным убийственным цветам — вокруг его тела. Она связывала и сковывала движение в металлические цепи, а затем звенела и трескалась под взглядом. Но не его, а тех, кто и видеть этого не должен был. Ненавидел он часто, открыто, показательно. А затем встретил Би. И она (очевидно) не стала той, кто спас его на месте, но первая встреча дала понять, что спасти себя он должен сам. В первую очередь — психология. Тошнотворная до ужаса, но действенная, чтоб её. Би говорила, «Не отказывай себе в этом, шанса больше не будет», но Эндрю редко видел шансы только для себя, ведь в его заботы входили лишь жизни брата и кузена. Как бы глупо это не звучало. Он не верил словам Би, считая их глупой поддержкой. Что-то сродни тем словам, что так привыкли говорить психологи на первых встречах. Мол: «Единственная проблема человека - это он сам». Так, может стоит воспользоваться советом, что от проблем стоит уходить? Желательно быстро и не оглядываясь. Вот только, насколько далеко придётся уйти, чтобы наконец забыть самого себя? Не то чтобы Эндрю верил в слащавые фразы и депрессивные цитаты, что звучали как одна сплошная шутка. «Один ты спасёшь самого себя», и подобные фразочки на просторах интернета. Но он легко мог сказать, что в словах Би была (хоть, и небольшая) логика, в которую он готов был поверить. Скептически закатывая глаза и несколько раз фыркая, дабы не выдавать то, что она открылась ему с другой стороны. Не с той, что он с отвратом игнорировал, пока вся та куча психологов и мозголомов, пыталась объяснить ему все правила жизни. Так вот, в семнадцать лет он попал к Би в качестве пациента, а уже через год она нашла ему дом, любезно предоставив свой собственный, и дав Эндрю полную свободу действий. Все эти места — детский дом и другие, что называть он отказывался, Эндрю тактично игнорировал, в отличие от этого дома. Би продолжала называть это место его собственным домом. Первое что она сказала, это всеми привычное и базированное: «Чувствуй себя как дома», но Эндрю ведь действительно почувствовал, расположившись на втором этаже, в самой дальней комнате. А позже привел туда всю свою семью, которая до сих пор оставалась с ним. Точнее, не он привёл. Доброта и отчаянная оптимистичность Би, что предоставила монстрам дом. Хотя, Кевин до сих пор не жил здесь, но почему-то девяносто процентов своего времени он проводил именно там — за столом или в зале вместе с Ники и Аароном. Туше. Би обыграла его в собственной игре. Но не стоит забывать, что Эндрю до сих пор был охотником. А это дело, словно семейное (коего у них даже не было) передалось Ники и Аарону. Каким образом туда приписался Кевин, Эндрю до сих пор не понимал, но монстры всё-таки привыкли соблюдать традиции. А на нытьё Аарона Ники закатывал глаза и устраивал воспитательный разговор, мол: «Не ври, что тебе не нравится заниматься этим делом» и «Вообще-то Кейтлин будет на Хэллоуине» Так вот, Хэллоуин. Тот самый день, когда по традиции монстры отправляются на охоту. Монстры отправляются на охоту за монстрами. Смешно до ужаса. Вот только смешно становится, когда это действительно оказывается правдой. И хотя Ники по сей день продолжал выдавать шутки о том, как было бы классно сменить название, Эндрю помнит его историю. Еще в детстве его называли монстром. «Ошибкой», если быть точнее, а также пятым колесом, ведь мате… Тильде не хватало времени и желания на двух детей. Да, ведь намного лучше выбирать по считалочке: кто из них попадет в правильное место, а кто останется здесь, один, беспомощный и грязный, словно бездомный щенок. Тильда считала именно так. Отдала одного, забрала другого. Вот только ни одному из них не подарила должного воспитания и хорошего детства. А в воспоминаниях оставила лишь очередное разочарование, что плывет по венам вместо крови, оставаясь там навечно. Аарон жил с конченной наркоманкой, а Эндрю повидал немало ужасных людей. И где они сейчас? Следуют глупым детским традициям и идут на поиски привидений. Условно. Ведь помимо них мир кишил и другими тварями. Эндрю не силён в картах. Явно не в момент, когда в ответ на самую слабую из колоды в тебя бросают козырной туз. И хотя нож, вошедший в его спину, стал привычным действием от близких ему людей, он не знал, что обычная семейная традиция приведёт к такому концу. Но ведь и концом его не назовешь. И так пройдем сквозь глыбу огромного айсберга и пропустим все нудные объяснения его жизни, поведения и того, что люди привыкли называть «манерами». В семье Монстров приняты три традиции: Первая: Защищать семью. Вторая: Защищать себя. И третья: Убивать каждую нечисть и тварь, что попадется им на встречу. Эндрю ответственно соблюдал два из трëх. Ведь защищать семью — убивать монстров, а значит, что убивать монстров — равно защитить всю свою семью. Странно, заумно и глупо, даже если с этим можно согласиться. Как никак — деваться некуда. Если тактично забыть о втором пункте в ряду этих постоянных правил, то вполне можно назвать себя тем, кто следует практически каждой традиции. Даже если Аарон привык вечно ныть о том, как глупо было еë создавать (с чем все могли согласиться) они всë равно каждый год отправлялись на охоту за чертями. Бесы, привидения, ëбаные вампиры. О, с вампирами знакомство у Эндрю вышло не лучшее. Ещё два года назад он попал в какой-то клан кровососов. С тех пор любой бледноликий, что своей харизмой как-то подозрительно привлекал людей, автоматически попадал в список на выбывание. Да и в целом, он хорошо помнил этот холодок, когда рядом ощущал морозность и опасность вампиров. Так что опыта ему хватило. Спасибо, больше не надо. Так вот, вернёмся к Хэллоуину. Правила просты. Монстрам легко прятаться между людьми в костюмах, поэтому в список мест, куда они должны, отправиться входили всевозможные бары и залы, будь это БДСМ-клуб или семейное застолье. Поверьте, даже там может спрятаться нечисть. За ночь они должны объехать весь город, поэтому разделяются. Однако первым делом всегда едут в Сумерки. Глупо, да. Но Ники быстрее сдохнет, чем упустит возможность попасть на танцпол и выпить пару шотов перед ответственной работой. Эндрю сам грешил подобным. Но после часа в баре они всегда отправлялись дальше. Каждый Хэллоуин не скрывал за собой больше чем пять или десять тварей. Однако говорят, что в этом году их практически не должно быть, из-за чего Ники и Аарон уже несколько раз обрадовались. Эндрю продолжал смотреть на такие «прогнозы» со стороны скептицизма. Откуда им знать? Вполне возможно, что любые заметки или намек — всего лишь глупая приманка. Стоит помнить, насколько умны они были, чтобы тут же забыть о такой вещи, как радость? К кожаной куртке Эндрю прикреплены несколько магнитных устройств на поиски нечеловеческого поведения. Эту, как называют практически все в доме, «хуйню» им подкинула Эбби, невестка Ваймака и по совместительству неплохая учëная, что частенько помогала им с оборудованием. В карманах наручники (которые не помогают совсем, но Ники каждый год кладет их туда) пару пистолетов, специальные датчики для поиска и два телефона на случай, если появятся бесы со своими проворными руками. Вообще, они часто идут на поиски чертей в городе. Но ночь Хэллоуина особенна. В этот день можно встретить тех, кто ранее был незнаком. Оно работает также, как и «День Мертвых». Люди привыкли провожать семейные трупы, а на деле открывали портал для призраков. Эндрю хорошо помнит, как еще неделю после празднования охотился на группу мертвых, сбежавших из своего мира. Так что стоит понимать, насколько эти праздники важны. Или не важны вообще. Ведь призыв паранормальщины всегда был виной глупых людей, что безостановочно находили смысл в таких праздниках. Окей, Эндрю мечтал сделать костюм смерти или демона в детстве. Но когда будучи подростком ты узнаешь, что эти праздники скрывают намного большую глубину, чем красивая и устрашающая картинка, то тебе тут же перестает нравиться сама мысль превратить себя в кого—то. Вообще, мечты — громко сказано. Просто он мог позволить себе такую роскошь как чувства. Изредка. Раз в год или по праздникам. Среди всей грязи и тьмы в тенях его детских забав находились такие мелочи, что легко относили себя к положительным. Удивительно, но такое и впрямь существует в его собственной вселенной. Не удивляйтесь, слишком театрально. И… Он знал, как легко впитать силы чужого страха, поэтому старался избегать любой мысли о том, чтобы сбежать. Любой мысли, что могла отвлечь его от контроля. Нет уж, раз он решил игнорировать второй пункт обязательных правил, то третий точно не пройдет стороной. Он будет охотником и защитит семью. Он сдержит обещание. И вообще, кто кроме них — идиотов — будет бегать по городу в поисках ëбаных зомби, как и в прошлом году? Верно, никто. Такой дичью заняться решили только они. Если думать о работе в таком глобальном плане, то виновник сего торжества — сам Эндрю, со своим умением притянуть любую гниду к компании близких знакомых. Но обвинить Ники было куда легче, чем рассуждать об этом веками. Поэтому каждый раз на слова Аарона: «Мы здесь вообще-то из-за тебя», вся компания кроме самого, собственно Ники привыкла отвечать: «Только не говори об этом слишком громко». Обыденная закономерность во избежание надоедливых глупостей кузена. И… Он сам вроде как не против, остается лишь верить. Вернемся к настоящему времени. Кевин — та еще заноза в заднице — присаживается на пассажирское сиденье словно блядский кот. Иначе, как объяснить это «королевское падение» возле Миньярда? В ответ на такие замашки он получает несколько вздохов и прыск Ники — тоже, между прочим, обыденность. Остальные двое приземлились сзади. Не обошлось без тревожных вопросов из рода: «Точно всë взяли? Эндрю, ты проверил? Ну, блять, не у каждого в этой компании эйдетическая память. Ты точно проверил? Точно? Обратно сам поедешь, если что то забыли». Обычно в ответ на такие вопросы Ники получал заебанный взгляд. Особенно-заебанный, а не тот, что Эндрю использовал каждый божий день в своем небольшом списке выражений лица. Вообще-то, все его взгляды особенные. Они проезжают знакомые улицы. В то время как каждый дом уже старательно украшен хэллоуинскими подвесками, тыквами возле входа, надписями искусственной крови, коей, между прочим, можно хорошенько наебать вампиров и различные безделушки такого плана. Эндрю редко разглядывал чужие дома. Не с мыслями: «Я мог жить именно там», даже если сразу после в голове облаком всплывало: «Не дай Бог жить там». С учетом того, что он самый активный из всех атеистов в этом мире, поэтому такие вещи замечал не часто. Ну как. На деле Эндрю замечал всë. А если взглянуть с другого угла, — да-да, чуть пониже, блядь, — то можно увидеть многое. К примеру, запомнить самые важные части чужих расположений домов. Или же обратить свое внимание на гостей в зале. Что угодно, но точно не сами украшения. Что ему даст эта информация? Ну, кроме как чувства блядской атмосферы. Когда работаешь охотником, и единственный оплачиваемый день в твоей жизни – это Хэллоуин, то и впрямь начинаешь его любить. Поэтому им платят каждый день. Так что, Эндрю заслужено и на полной свободе действий может кричать о ненависти к Хэллоуину и попивать белое сухое, но все таки свободы как таковой он не имел — дело принципа или его работа не до конца позволяет. Но признайся он хоть раз перед Ваймаком, что Хэллоуин — днище, и все кто его отмечают не отличаются по уровню, то тут же получил бы по голове лопатой. Всë таки у Ваймака этих принципов нет. Как и тактичности — в чем Эндрю убеждается, когда Кевин озвучивает недавно пришедший текст от Дэвида, в котором прямо и грубо говорится об их опоздании. — Ваймак сказал, что отправит нас в Марсель на охоту, — жалобно стенает Ники, в то время как Эндрю проезжает крутой поворот и на последнем слове тому приходится схватиться за ручник, дабы не упасть на бок. — Передай, что я быстрее начну охоту на него, нежели полечу куда—то. Он был слишком умëн, чтобы отрицать это. Или напрасно, недостаточно умником казался перед другими, раз Ваймак ставил такие ультиматумы. Даже не прямо в лицо, а через ебанную переписку — да простит его Ники, зависающий в соцсетях чаще, чем в реальном мире — как же так, Дэвид, где же ваш старпëрский девиз о том, как телефоны вредны? Остался там же, где и вежливость? Кто бы говорил, если они с ним — примерно одного поля ягоды. — Марсель? Не так уж и плохо, — Кевин переглядывается с Эндрю через небольшое зеркальцо в машине, обвешанное парочкой наклеек — проделки Николаса. Они — ну, как они… Эндрю «Уберите свои грязные лапы от моей тачки», если быть точнее — эту машину любили больше собственной матери. Особенно, Эндрю, но тут уже причина в другом. После ее смерти осталось куча денег, за что огромное спасибо юристам, но всë же, держать на руках столько нала? Опасно, а Эндрю не привык к деньгам в таких количествах, поэтому лучшим способом было кинуть их куда угодно, лишь бы те не оставались в том же месте. Отдать всë в одну машину было бы странно. Нет, не подумайте, не будь Эндрю важным охотником, то и впрямь отдал бы всë в какую-нибудь дорогую роскошную тачку и дело сделано. Но когда все монстры переехали в дом Би, а часть — огромная, чтоб ее, часть — денег до сих пор крутилась в руках, Эндрю решил вложить ее в квартиру. Жить в одной комнате с Аароном и Ники, безусловно, не так плохо, чем в одиночестве, однако ко второму он привык больше, чем к постоянной компании его семьи. В целом, привык больше, чем к самой семье. И квартира его была всего в двух кварталах от дома. Подействовали желание и нытье Ники из рода: «Мы не сможем видеться, я не знаю, что с тобой произойдет. Неизвестно, куда попадешь, а потом искать тебя по камерам» или то же нытье Аарона, но более краткое и грубое — непонятно. Но он точно знал, что оставлять идиотов на одну лишь бедную психотерапевту будет чистым садизмом. И хотя второе не было плохим, Эндрю решил найти место поближе. Всë таки, совесть еще имелась. И нежелание разгребать их проблемы тоже. Так вот, вернемся к разговору о… Марселе? И каким боком они дошли до ëбанного Марселя? — Кевин, хоть ты не начинай здесь озвучивание слащавых записок, передаваемых голубями, — «Особенно о Моро», — хочет сказать Эндрю, но тактично молчит, продолжая рукой медленно скользить по кожаной обивке руля. Угольно черной обивке, как и вся их рабочая машина. Его машина, обведенная металлическими вставками, подходящими до безумия и цветом, и гаммой. Шинами, еще не утепленными на зиму, но в ближайшее время Эндрю обязательно займется этим. Когда —нибудь, когда вся эта грызучка с нечистью подойдет к концу. По крайней мере, когда именно этот сезон закончится, прежде чем зимняя охота возобновится и им вновь придется гонять на авто… ладно, его и всей остальной команды, так уж и быть. — Начну, как только попадëм в Марсель — Нет! Кевин, ты не смеешь поступать так с нами… со мной?...— Ники подключается к разговору, руками охватывая сиденье обоих. Эндрю — слава господу, блядь — не ощущает его рук, однако Ники даже так слышит повисшее в воздухе «нет», отчего тут же убирает руки с кожи, продолжая держаться лишь за сторону Кевина По одной стороне улицы — открытые двери, развешанные украшения, бегают дети и кричат взрослые, на другой же — более ответственная обстановка, по крайней мере, именно так высказывается Аарон с заднего кресла, когда откладывает телефон и рассматривает что-то из окон. Правильным будет сосредоточиться на работе, но Ники — и не только он, — привыкли повышать уровень сахара, алкоголя и работоспособности лишь в одном месте. Та самая «ответственная» обстановка держала в себе ебаное казино, — да, вы не ослышались — и то, как люди разгуливали по ней привлекало гораздо больше, чем детишки с набитыми конфетами ведрами. Причем с горкой, счастливые мрази. А им и всей остальной части взрослых остается лишь посещать бары и клубы — будь то ебанные БДСМ—сессии или семейное застолье — там уж без разницы куда попадешь, главное выйти оттуда. Здоровым, погибшим или побитым — решать только вам и вашему инстинкту самосохранения. Именно он — инстинкт — начинал словно бешеный работать при ощущении гнилой нечисти рядом. Именно он — механизм, движущийся без остановки каждый раз, когда поблизости бегали бесы. Эндрю знал это лучшее остальных. Как никак, это он — тот, кто замочил своего первого вампира одним лишь серебряным ножом еще в семнадцать лет, а сразу за этим последовали и другие убийства, независимо от оружия или места действий. Одно неверное движение и смерть подступает ближе, даже если бежать придется быстро-быстро, а кожа на ногах будет стерта в кровь. Не то чтобы кровь в их случае — хорошее решение, просто чтобы отбиться от таких же отбитых на голову монстров приходится хорошенько постараться. Так вот и сейчас они очень стараются, особенно когда подъезжают к трехэтажному зданию, останавливаясь напротив стоянки для автомобилей. Тёмно-серое здание освещено красными вывесками, громко кричащими о том, что место здесь явно не надлежало продолжения Хэллоуина. Однако почему-то праздники продолжались именно здесь. То самое «ответственное» место для взрослых. По крайней мере, когда все дети уже возвращались в дом, оно становилось таким. Да-да, подобные штучки и традиции, когда кто-то позволяет себе остаться лишь на клубную часть, а некоторые присоединяются к моменту с игральными картами, доставая несколько тузов из под рубашки и ставя на кон. Последнюю жизнь. Будто у них в кармане завалялось ещë парочка. Не стоит отрицать, что среди них могли затесаться и бесы, если не кто похуже. Эндрю уже не раз встречал подобные ситуации. Пожалуй, даже участвовал в них. Когда местные пьянчуги по брови накачены наркотой и алкоголем, обмануть их становится проще. А жители сверхъестественного мира уж очень любили обманывать. Вы не подумайте, у охотников не может быть лудомании. По крайней мере, у Эндрю ее точно не было, в отличии от мании послать нахуй каждого беса. Но может быть договорённости поймать хотя бы большую часть, в чем они не имели права отказывать. К сожалению. — Ебать, это что, пентаграмма? Ники посмеивается, в то время как Аарон с удивлением и каплей — огромной — непонимания старается разглядеть деревянную вывеску с ярко-красной Пифагорейский пентаклей, выведенной то ли из баллончика, то ли вручную — кистью. — Роланду вообще заняться нечем? — Уверен, это не его идея, — подключается к разговору Кевин — Отличный способ, видимо решил помочь нам, — Жаль лишь, что пентаграмма — так себе идея, в отличие от нескольких новых оружий, что Роланд, разумеется, не предоставит в эту ночь. — Он достаточно помогает, когда дает выпить мне чуть больше положенного. — Обычно, когда ты выпиваешь чуть больше положенного, мы еле тебя не путаем с кучей зомби. — То что какой то парень порвал на мне топ не значит, что я стал похож на зомби! Эндрю хочет добавить: «То что кто-то посмел до тебя дотронуться, уже дает мне возможность убить его» или «Стоило применить ножи именно на этом парне», однако воинственно молчит, обращая всë свое внимание лишь на поиски свободных мест. — Да ты всегда на них похож, — тяжело не согласиться. — Это был комплимент тому, что я могу высосать мозги и не только? — Ники подмигивает ему, в то время как Аарон застывает, поворачивая голову в сторону окна — видит Эндрю из зеркала, пробегая глазами по задним сиденьям. Тьма не особо позволяет разглядеть обстановку лучше, этому способствует лишь ебаная подсветка — красная, спасибо хоть не зеленая, Эндрю бы сразу уехал прочь. Стоит признать, что у Роланда был вкус. И нет не на мужчин. Ники, закрой свою пасть. Эндрю ставит машину на скорость сразу после того, как одно из последних свободных мест на парковке было занято именно их машиной. Как повезло, что они добрались намного раньше, чем обычно. Однако это не останавливает Ваймака от постоянных криков и угроз. Вроде тех, что были чуть ранее, когда стало ясно, что Кевин совершенно не против оказаться в Марселе. Вот только Эндрю не собирается терпеть несколько часов в самолёте только ради их долгожданных любовных встреч с Жаном Моро. Пусть подрочат по телефону — их проблемы. А остальные монстры, пожалуй, останутся здесь, поближе к дому и бесплатной выпивке. Ведь по традиции они всегда получают еë в обмен на несколько оставленных без головы бесов. В планы Эндрю не входило оставлять без головы многих, но не отнять малейшего, возможно даже чуть больше, чем просто желания, пункта об убийстве, в котором он, как и всегда, обезглавит чудищ, а затем отведет на базу, где разбираться остается одному лишь Ваймаку. В компании милейшей Эбби. Милейшей она становится только в моменты, когда через скрежет зубов отдает нам новые разработанные оружия для убийства и нахождение нечисти. И то просит ее об этом сам Ваймак, а не кто—то из монстров. — Так что у нас по плану? – не выдерживает Ники сразу, как только закрывает машину с громким отбивающим звуком. От резкости Эндрю дергается, а затем оборачивается на нее, пиля взглядом возможную причину привлечь к себе внимание монстров. От виновника, — Ники, чтоб тебя! — исходит тихое: «Упс» а затем он, как ни в чем не бывало, продолжает идти, подзывая к себе всех остальных. Эндрю сдерживает желание бросить их всех, отправившись на произвол судьбы. Люди повсюду, украшенные всеми возможными макияжами, украшениями и масками, кричат и смеются, чем и привлекают пристальный взгляд всей компании. По виду уже не трезвые, а на деле могут оказаться подозрительными личностями. С магазином в кармане. Однако, это забывается, как только Эндрю продолжает диалог. — Советую сильно не напиваться, вдруг тебе придется вести. — Ты собираешься остаться здесь? — Его темные глаза округляются, когда он останавливается прямо перед ним. Не хватает лишь выпущенной нижней губы для полной роли, но даже и без нее Ники выглядит глупо. Причем, всегда. — Кто знает. — Знаешь, жаль, что мы не надеваем костюмы. Бесплатная выпивка, все дела… мы когда—нибудь думали об экономии? — Ники голосит без остановки. И хотя Эндрю — сквозь боль и отрицания, — готов согласиться с этим, то ответственно продолжает молчать. — «Экономия» и «бухло» в нашем случае не стоят в одном предложении. — А могли бы! — Ники, раз уж тебе так невтерпеж, можешь вернуться и надеть костюм. — Правда? — На момент Ники даже останавливается, судя по всему, в надежде действительно вернуться, однако сразу после секундной остановки продолжает идти, спеша догоняя всю компанию. — Да, если хочешь быть приманкой и попасть в компанию монстров. — Нет уж. Зомби мне хватило. — А как же: «высосу мозги и не только»? — Это работает только с Эриком. Ого, Ники теперь приверженец взрослых и надежных отношений? Учитывая его вчерашнее приставание к каждому парню, что не дай бог — а Эндрю атеист, — попадал ему на глаза, так говорить было бы ошибкой. Но и Ники, разумеется, ошибки творил и похлеще. Следующим шагом перед заходом в казино-бар была проверка его хорошего вида. Вы не подумайте, работа важнее всего, но хорошо выглядеть в таких местах уже было привычкой. Жаль, что не один он носил такое лицо. Но стоит помнить, что наглецу всë к лицу, а значит и проблем никаких не было. Особенно когда Эндрю срывает черные очки с нагрудного кармана кожаной куртки. Раздается тихий стук, а затем они оказываются у него на лице, казалось бы, закрывая вид и делая его темнее, а на деле всë остается тем же. Чудеса, да и только. А также ебнутые разработки Эбби, ведь та любила тратить рабочее время на подобные приколы. Они с ней в чем-то похожи. — Очки? В ночное время суток? — Кевин осматривает Эндрю с головы до ног, когда останавливается у терминала, — что-то вроде будки для охранников, хотя даже они не спасали от напада ебанных тварей, — протягивая карту постоянного гостя. Платиновая, с красными выведенными буквами, соединенными в его полное имя. У Эндрю такая же, только черно-белая. Всë таки стоит поддерживать статус местного могильщика. Хоть и хоронил он только будущее окружающих его монстров. — Хочу сделать вид, что не вижу вас. «И по хорошему представить, что мы незнакомы», — еле сдерживается от ответа Эндрю. Он тактично уходит от разговора, войдя в здание, а также напоследок отсалютовав двумя пальцами у виска. Райские сумерки ака казино-бар, но в тоже время обычный танцпол, а на деле подвальное БДСМ заседание с поркой, но не важно, содержат в себе всë то, что люди охарактеризовывают с кричащим: «разврат». Смешно, что Эндрю каждый год — каждый день, блядь, — умудряется попадать туда. Даже имеет статус бывшего сотрудника, в его тяжелом и мрачном прошлом. Долгая история. Но тем не менее, интересная. Именно тогда они с Роландом стали ближе. Именно тогда переломный момент, длинною во всю жизнь Эндрю приостановился, приносив за собой капельку белых дорог, к сожалению, не наркоты. Но и наркота имелась, за что спасибо матери Аарона. Дай бог ей здоровья. По всем этим причинам Сумерки стали предполагаемым домом. По крайней мере, именно так считал семнадцатилетний Эндрю. А затем встретил Би, Ваймака… И скитаться по барам в поисках дома не приходилось. Будто причина увяла, а также желание попасть туда, где не придется биться насмерть ради последнего кусочка хлеба. Возможно, что убийство монстров не делает его или всю их компанию частичкой адекватного общества, но, возможно, это стало слишком привычным. Настолько, что пропускать традицию становится странным. И даже если клуб, освещенный ярким красным, со жгучими нотками витающего в воздухе вино и коньяка – плохая идея для практически ребенка. (будто хоть раз в жизни его это волновало). Выбирать не приходилось. В отличие от того, что происходит сейчас. В момент, когда выбор, наконец, появился. И этот выбор – идти по коридору, обведенному кислотным красным, где практически не видно чужих лиц. А надеяться можно лишь на воображение и картинки, что мозг начинал достраивать сам. Сумерки славились конченными украшениями в особые праздники. Чего только стоят прошлогодние эльфы, что начинали говорить в совершенно рандомный момент. Неизвестно лишь, в какой именно они получали пулю в лоб. Случайно, разумеется. А в Хэллоуин, канун всего ебнутого и устрашающего, они отрывались по полной. Различные вывески с надписями об убийствах, кровь и паутина? Не их уровень. Торчащие из стен кисти рук, головы людей на витрине, бумаги о пропаже, не говоря уже о неоновой вывеске: "К черту стресс, занимайтесь сексом"? Именно. Дайте два. Но последняя часть их интерьера привлекала взгляды совершенно всегда, независимо от наличия праздника. В случае Эндрю всë наоборот. Его ебал только стресс. У них всë максимально взаимно. Помимо всего прочего интерьера да-да, именно тех самых, выскакивающих из стен рук, Эндрю не нашел ничего интересного. С людьми всë совершенно идентично, учитывая, что пятиминутный обход не открыл для него чего-то нового. Знакомые лица, но уже в других костюмах. А меню обновилось, изменяя все названия коктейлей и шотов на более "тематические". Вот, к примеру: Коктейль из рома и вишни звался "Маской зла" светло-темный ром в виде: "Зомби" и абсент, что назывался "Выстрел в голову". Вообще, Эндрю мог с уверенностью, равняющейся сотни процентов, сказать, что выстрел в голову точно ждал. Неизвестно лишь, кого и в какой именно момент. Однако ствол пистолета, блядь в штанах, ждал своего часа. И датчик на неживую плоть фиксировал собой точный и четкий ноль. Пока он продолжал медленно шествовать по танцполу и забитым коридорам. Забитым не потому, что людей было больше, чем воздуха, а потому, что персонал бегал из угла в угол, а украшения казались гораздо больше дозволенного. Темнота сужала возможность оглядеться по сторонам, отчего Эндрю не мог сказать, что рядом с ним не крылась компания убийц. Смешно слышать это от убийцы. Смешно ведь. Ники сказал бы, что они должны бояться конкуренции, а не смерти. Даже если это правда. Так вот, неживая плоть? Интересная тема. Именно так высказывалась Эбби, хотя на деле датчик включал в себя лишь небольшую проверку на внутренности людей и не только. Даже если сама мысль о проверке чужого нутра была смешной и странной, они продолжали делать это и считать их уникальным сооружением. Может, оно и было гениальным, вот только работало не всегда. Спасибо, Эбби. Обязанность глядеть в оба никуда не пропала. Как и длинный коридор, пугающий, между прочим, что подошел к концу лишь спустя пару минут, а места совершенно не прибавилось. Обязанности искать монстров, (что, вроде как были его семьей), не было, в отличие от поисков других. Танцпол был забит кучей людей в костюмах. От незамысловатых ярких платьев до отборных образов, сделанных вручную. Неизвестно лишь, кто из них был настоящим, а кто действительно притворялся в роли крутого и харизматичного беса. Проходя мимо парня в костюме вампира из Средневековья, Эндрю пристальным взглядом осматривает его. На подозрительность. Красные глаза. С виду стопроцентные линзы, учитывая то, что в такой тьме у кровососов они редко сверкали. Бледность являла собой лишь светлый консилер, а вот костюм запросто можно было отнести к тем, что висели в замках в Румынии, прямо в обвитых золотыми узорами шкафах. Тот даже не глядит на него в ответ. Что сразу дает всем подозрениям и мыслям откинуться на задний план.. Не то чтобы ответная реакция — показатель явного вампиризма, однако зная этих тварей, то они бы точно обратили внимание. Не на Эндрю, так на яркий запах крови. Хотя и услышать одну лишь особенную кровь, в поединке с сотней других тяжело. Сколько здесь людей? Все они были бы уже давно убиты, будь здесь хоть небольшая стая бледной расы. Так что, вампиры тут же забываются. В списке из предположительных посетителей бара красовались бесы, зомби, жители лесов и настоящие дьяволы. На счет последнего Эндрю сомневался всегда, учитывая ненависть дьяволов к покиданию своего крыла. Бесы же в этой части отличались, бегая то налево, то направо. Буквально. Особенно суккубы. — Кого я вижу! — улыбается Роланд за стойкой у бара во все тридцать два зуба. Или же во все те, что у него еще имелись. Барная стойка украшена не менее ответственно. Облитая буквально, брызгами и каплями крови, она сверкала, словно покрытая толстым слоем лака, а на самой поверхности красовались алые розы, вперемешку с белыми, всë также, облитыми кровью. Всë это атмосферные шаги на встречу танцпола, освещенного одним лишь красным неоном, дополняло любой праздник, но точно не Хэллоуин. Даже если и был проведен лишь в его честь. За окном все еще бегали подростки. Возможно, даже взрослые? Там, на улице до сих пор можно увидеть тыквы и мишуру в оранжевых тонах. А в сумерках грозила лишь ярая смерть. В компании с самыми важными картами в колоде. Кстати, о картах. В углу одной из стены была построена огромная пирамида бокалов красного вина. Словно карточная, она аккуратно соединяла с собой всю кучу людей. Оставалось лишь молча надеяться, что они не будут облиты тем, что находилось в них. Но на удивление, к ним никто не подходил. Что, кстати, очень странно. Ведь интерес губит совершенно всех. Будь то кошка или человек. Но даже так пирамида оставалась ровной, создавая гамму цветов – от самого светлого вина, до более темного. Скорее вишневого, чем красного. Но так даже лучше. Тактично ли игнорировать существование Роланда, уже целых шесть минут? Вряд ли. Однако когда тот подходит к человеку поблизости, то Эндрю не возникает. Напрасно, он ответственно продолжает молчать, разглядывая интересные названия в меню. «Смерть заживо» привлекает его не так сильно, как «Выстрел в голову», на коем он и остановился изначально. И нет, дело явно не в его обожании пистолетов. Возможно, лишь на пятьдесят процентов. — Новости? Объявления? — Не интересуясь другими аспектами жизни Роланда, Эндрю принимает протянутый им бокал, уже наполненный одним из понравившихся ему коктейлей. — Спасибо, что спросил, мне нравится твоя галантность, — Он улыбается во все тридцать два зуба. Достаточно натянуто, чтобы удивиться его выдержке. Хорошо, улыбаться всем посетителям — его работа, но улыбаться Эндрю? Стальные нервы. И все же выпущенный им комментарий заставляет того драматично закатить глаза. Дважды. — И… да. Из новостей ничего нового, кроме некоторых парней в классных костюмах. Ты бы пригляделся. — Не начинай, иначе мне придется уйти к другому бару. — Эндрю, когда ты начнешь смотреть хоть на кого—то, кроме ëбанных бесов? Сбоку от него мелкое движение, но Эндрю тут же ловит взглядом возможную угрозу, внимательно осматривая парня с ног до головы. Казалось бы, обычное вздрагивание, поворот на высоком стуле, а на деле стоит обратить всë свое внимание именно в эту часть зала. Никогда не знаешь, откуда будет сделан выпад. Никогда не предугадаешь, кто именно решится на него. Тот одет в бархатный красный костюм с черной шерстью на шее, На ногах того же цвета брюки. Судя по всему, из одной коллекции. Отличный костюм для местного идиота, учитывая то, что какого то гениального косплея Эндрю в нем не увидел. Это стиль такой? Может, он стареет? Даже если на вид они с парнем одного возраста. Тот властно переложил одну ногу на другую, откидываясь чуть назад. На его стороне уже несколько пустых бокалов, но явно не того, куда решаются добавить хоть каплю спирта. Попивать безалкогольные напитки в канун Хэллоуина? Чистое безумие, Ведь выдержать атмосферу сумерек после полуночи иногда бывает сложно даже под градусом. Опыт, не более. И всë же… костюм не так плох, мог бы быть, если бы его галстук не был зеленого, чтоб его, цвета. С узорами. Какого черта? Ничего так не портит костюм, как зеленый цвет. Особенно в гамме с бордовым. Все мысли о богатстве и властности парня тут же пропали, ведь наверное, у богатых есть чувство стиля? Хоть малейшее? Эндрю надеялся на это. Разумеется, всегда можно оправдать себя мыслью о том, что такие костюмы в праздники подобного характера — норма, база и клише. Однако, по виду джентльмена рядом, можно было сделать кучу выводов, что похожие наряды красили его совершенно всегда. Учитывая то, с какой посадкой и уверенностью он сидел. На голове — темно-рыжей, уложенной умело, между прочим, — держались узкие очки с вырезами и красным стеклом. Прямо в цвет его образа, не считая ужаса в виде зеленого галстука. Голос Роланда заглушается из за звучаний песен на плеере. Громким, причем достаточно, ведь даже через крик его грубого голоса тяжело расслышать слова, — даже если Эндрю с трудом, но смог сделать это. Текст песен распознать не легче, когда басы кричат из колонок настолько, что слышно в принципе только их. И шум на танцполе, что уже стало обыденностью. «Я чертовски хочу разорвать тебя на куски!», — слышится лишь одна фраза из всей прошедшей по ушам песни, прежде чем Роланд приближается к Эндрю и тому удается заговорить. — У вас диджей глухой или кровь из ушей — это часть представления? — Думаю, второе. По левую сторону от Эндрю, — именно там, где и находился жаждущий внимания недо-косплеер шута, — вновь мелкое движение, плавно перешедшее в то, что бокал с его рук громко опустился на поверхность стола, а барный стул тут же опустел. Эндрю ощущает легкое покалывание от ветерка, пробежавшего меж их телами. Ощущает, пока ветерок этот не становится пламенным, что пробежал быстрее, чем пропал этот парень. Эндрю бы не обратил внимания. Даже не взглянул бы, если бы не оставленные им бокалы, что по какой-то причине заставили датчики на его теле загореться. — Что за парень? — Э-э-э… Вроде один из новеньких картëжников у наших. Сегодня игра будет, советую глянуть. Пальцы у него что надо, — Роланд потирает салфеткой сауэр среднего размера, судя по всему — от нечего делать. — А что-то адекватное о нем тебе известно? — А к нам разве ходят адекватные? — посмеивается он, но под пристальным взглядом суженных глаз Эндрю тушуется, продолжая диалог,— многого я не знаю, скажу сразу, но… Он вроде приехал сюда совсем недавно, а стал уважаемым только из—за места прошлой работы. — Удиви меня. — Местные якудза. Это о многом говорит. По крайней мере, только Морияма, — а они и являлись этими «местными» в их округе, отчего и прославились как убийственные мафиози, — могли пойти на такой поступок. Даже несмотря на огромное количество деяний с их стороны, иногда казалось, будто глупости у них не отнимать. Чем думал Кенго, отправляя не пойми что в их заведение? Отправляя кого-то на роль нового картëжника, зная, что на носу у них мировая серия покера. Даже если Эндрю было плевать на всех, кто дышал азартом. Кевин разбирался в этом гораздо больше всей их компании вместе взятых. Как-никак, связи с Мориямой дают знать о себе. Он давно ушёл из азартных игр, однако нити, вошедшие слишком глубоко в его вены до сих пор пытались связать все эти чувства с сердцем. Это заметно. Заметно, как тот смотрел на дилеров, зная, кем они были в его время. Заметно, как он пропадал, в моменты изменения всей праздничной атмосферы Сумерек. Та плавно переходила в более утекающую, создавая горящие в воздухе азарт и манию. Эндрю мог понять это, но работа важнее, а значит следить за каждым, от кого не уйдёт датчик неживой плоти — входит в его главные обязанности. Да-да, те, что он обычно не выполняет. — Значит очередной болван на поводке у Мориямы? — Именно, — Роланд отходит, дабы оставить один стакан на стойке других и взять уже другой, натирая с огромной силой. — Видок у него интересный, ну признай же! — Нет. — Эндрю! — Я намерен думать, что вкус у тебя неплохой, но признавать его привлекательность вряд ли стану. — Я знаю на каких парней у тебя встает. — Ты этого не проверял, — тот, то ли в надежде наконец заткнуть Эндрю, то ли в обычном долгу бармена ставит перед ним еще один стакан коньяка, а затем выжидающе смотрит, интересуясь продолжением диалога, — Ближе к делу? — Да, я вроде всë рассказал. «Сомневаюсь», - проносится в голове Эндрю. Когда он работал барменом новостей было больше, чем обычных посетителей. Не говоря уже о местных мафиози, любящих частенько пробежаться по всеми любимым коктейлям в баре. Разумеется, не отнять того, что все покерные игры происходили прямо на глазах у Роланда, поэтому вся новая и первейшая информация могла взяться лишь из его уст. А куда она попадет уже неважно, главное, чтобы ему хватило ума рассказать об этом Эндрю. Уж он-то точно знает, что сделать в случае опасности. Да, сделать что-то, кроме мгновенной смерти. — И что дальше? Наши просто взяли и приняли какого то незнакомца? — Верить в это или нет — лишь его решение, однако даже младенцу покажется странным решать такие дела за мгновение. Принимать левого фрика просто потому что тот когда-то был в паре с Морияма — отборная глупость, если же не гениальный проступок, что понесет за собой куча дряни. В его голове достаточно места, чтобы уместить кучу неудачных провалов со стороны незнакомого парня и уже знакомых ему личностей. Неизвестно, для чего и в какой момент они решили изменить правила и добавлять в своё братство каждого желающего. Что ж, хорошее решение, если они также ждут конца своей Великой иерархии. Эндрю верил в это с трудом, даже если вид Роланда был достаточно воодушевляющим и вселяющим надежду. На это мог повесить лишь Ники, но и у того мозги имелись. Разве что, это исключение станет очередным планом для новой кучи проблем. Кому их решать? Разумеется, Ваймак наставит всю работу, связанную с Сумерками, именно в их расписание. А вот связывать это с нечистью или нет — тяжёлый вопрос. Он здесь только ради них и ради того, чтобы не получить очередную порцию криков от начальства. Покер и все азартные проблемы особо зависимых джентльменов его не касались. Вот только любой монстр мог запрятаться среди толпы кричащих друг на друга мужчин. Или как это работает? В подробности Кевин не вдавался, кроме как объяснений: «как и где в этом месте можно соснуть». Эндрю знает, что ошибиться очень просто. А также знает, что во время игр мало кто обратит внимание на лицо и подозрительность соперника. Их не волнует возможная смерть. Точно не больше, чем мысль о том, как обхитрить того или иного врага. Вражество идёт не оттуда, а гораздо ранее. Оно вибрациями исходит в каждом взгляде, и его больше, чем обычные оскорбления в сторону победителей. Ненавистью может стать любой план убийства, даже если косвенный. Достаточно лишь обдумать это, как все бога — а Эндрю чтоб его, атеист — начнут кидаться в него бочками с огнем, прожигая то ли ответную агрессию, то ли дыры в его теле. — Наши просто… Не хотят получить штык от мафии, Эндрю. Этот парниша больше, чем может казаться, — казалось, будто Роланд настроен максимально серьезно. Даже странно видеть его таким. Не кричащим во все стороны клоуном с шутками о сексе чаще, чем сам секс. Даже хуже Хэммика. Иногда. Учитывая, что хуже Ники лишь сам дьявол. — А может это у него больше. Ну, я имею ввиду в штанах. Показалось. — Я уж думал обойдется без конченной шутки. — Не надейся, я сегодня в ударе. — Да? А мне казалось, что ты всегда такой. — Это был комплимент или оскорбление? — Роланд подмигивает Эндрю, а затем тут-же отвлекается на следующий заказ. Спасибо, что не от того подозрительного мафиози. Ладно-ладно, бывшего мафиози, если слова бармена окажутся правдой. Эндрю не задерживается у барной стойки надолго — по крайней мере, он уверен в этом, — достает купюру в несколько долларов с чаевыми и отступает ближе к танцполу. Там, где и затерялись его напарники.

𖤐

Эндрю шествует по забитому людьми танцполу, выкручиваясь то в одну сторону, то в другую. Выбирать не приходится, ведь в освещенном лишь красными огнями помещении разглядеть даже пол становится трудно, не говоря уже о людях. Он, кстати, мог разделить их на две категории: одна состояла из особо смелых идиотов, надевших огромные и широкие костюмы. Хорошо, Эндрю не собирался оценивать людей лишь по-тому, что те решили надеть на праздник. Но ради Бога, или дьявола, тут уж по настроению, с какой целью создавались эти объемные хуйни? Картонные украшения кололи во все части тела, отбивая их не хуже молотов. Приходить на забитый танцпол и ко всему прочему, танцевать так, будто они одни в этом помещении — чистое безумие, причина которого известна одному лишь психически больному. Вторая категория относилась к тем, кто спокойно стоял на месте. Даже если видели, что между ними проходят люди. Спасибо, угашенные по брови подростки уже стали обычным делом, даже если вечеринка проходила приватно, а приглашенные должны были быть старше восемнадцати лет. За кричащими звуками из колонок последовала головная боль, но поскольку та преследовала его всю жизнь, — чего только стоят вечера на таблетках, — Эндрю привык. Постарался привыкнуть, а затем наконец дошел до Ники, стоящего в компании двух высоких парней. Датчик даже не пикнул в их сторону, мало того — на гулкий стук рукой Эндрю он не обратил никакого внимания, что означало отсутствие опасности. По крайней мере, в этой части зала. — Извините, — Ники, с аккуратной до боли улыбкой осторожно отошел в сторону. Настолько осторожно, что на него не похоже. — Эндрю, ты узнал что-то дельное? Я двадцать минут распинался около этих амбалов, а по итогу — ничего! Узнал только о новом покеристе в клубе, но разве это информация? — Учитывая то, что увидел я, могу сказать, что да. — Ты видел его? — Ники в секундном стопоре широко раскрыл глаза, а затем, опомнившись продолжил шаг. Разглядеть его одежду в темно-красном освещении почти невозможно, но на первый взгляд она не помята и не была снята с него, отчего Эндрю тут же привел мысли в другое русло. С ним всë в порядке, повторения прошлого года не будет. Наверное. — Он красивый? — Блядь. — Ну… Эндрю! Это важнее каких-то там монстров. — Скажешь об этом Ваймаку и он выгонит тебя из дома, — Правда, что ни на есть, ведь отношение босса в сторону чертей было серьезнее, чем… А кто-то мог хотя бы встать рядом с ним? Эндрю сомневается в этом. — Будто он меня не поймет. — Ники, тебя вообще никто не понимает, закройся. — Ладно-ладно! Так, что? Мы уезжаем? — В руках у него появляется телефон, в то время как пальцы быстро начинают печатать ответ на чьë-то сообщение. — Я остаюсь. Планы заседания, что там еще? Неважно. Просто Эндрю знал, что они справятся. Разумеется, а как иначе без него. Ну и он по своему обычаю горел интересом к убийству этой ночью. Морияма, что замешаны во многих делах, турнир по покеру, фриковатый парень за барной стойкой – всë это можно было назвать причиной его решения. Но нет. Босс назначил ему разобраться с этим заранее, а значит, что всë было продумано минимум дважды. Тот еще несколько недель назад обозначал его работу в пик Хэллоуина. Был план, и этот план ему не озвучили. Работать самому, судя по всему, применяя экстрасенсорные способности, или действовать наобум, Эндрю не знал. Но это не значит, что задача будет выполнена плохо. Ваймаку оставалось лишь предупредить, дабы всë остальное сделал уже он сам.

𖤐

Ваймак: Эндрю, чтоб тебя. Не знаю как долго ты собираешься игнорировать, но я хочу чтобы ты знал. Один из рабочих Морияма будет на предстоящем Хэллоуине. Мне не сказали кто именно и в каком по счету клубе, но если вдруг будет информация — оставайся там и дождись новостей. Ты знаешь, кого любят подкидывать мафиози. Эндрю: Босс, вы ведь понимаете, что это не так работает? Ваймак: Плевать мне, как это работает. Морияма действуют быстро, и если будет хоть малейший след, ты должен воспользоваться им.

𖤐

Пазл сложен. В его голове механизм из всех возможных баров и клубов был построен лишь к одному. Конечно, они выбрали именно Сумерки. Их можно понять, ведь о прошлом Эндрю и остальных монстров знает каждый второй, так почему бы не воспользоваться своими знаниями? О, Морияма пользовались каждым с умом. Это они доказали прямо сейчас. А значит, что мальчишка рядом с ним — не обычный клоун в костюме, а шпион. Если не очередной чертяга. На вампира не был похож, кожа намного смуглее, а взгляд хоть и острый, но не охлаждающий. Скорее наоборот. И датчики сработали слишком быстро, слишком действенно и упорно, когда тот лишь прошел рядом с Эндрю, не говоря уже о расстоянии между их телами. Резкие движения в моменты важных фраз — тому показатель. Незнакомец, хоть Эндрю и ненавидел его за сочетание зеленого и бордового, имел важную роль в этой игре. И не отнять того, что возможно, самую основную. — Остаешься? Эндрю, а вдруг мы не успеем объехать весь город? — Резкая паника Ники заставляет того остановиться. Судя по всему, без задней мысли и на рефлексе, отчего в темноте Эндрю практически в последнюю секунду успевает повторить его движение и не врезаться. Блядь. — Скажи, что шутишь, ради бога. — Считай это отдельным заданием. То, что Ваймак периодически выдает ему как специальное задание, всегда имеет опасный подчерк. Грубо говоря, адреналиновая яма, в которой никто из них не нуждался. Постоянный поиск нечисти и охоты на отборных тварей, само собой, приносит огромный риск, а потому выпрашивать повышение уровня Эндрю не собирался. Не видел смысла. Ему достаточно того, что происходит ежедневно. Даже более чем просто «достаточно» ведь иногда от ощущения мертвой плоти рядом душило. Буквально, если те стояли слишком близко. Но конкретно сейчас его душило нахождение Ники рядом, а также то, как он упорно строчил в общую группу. Стоит ли Эндрю удивляться, когда через пару минут, секунд, не более, в чате начинает строчить разъяренный Кевин? Особенно разъяренный именно так, как он злится лишь на Эндрю. Выделиться у Кевина Дэя — одна из причин его личной гордости. Не то чтобы он должен оправдаться перед ним, Ведь всему виной именно Ваймак и его озадаченность Мориямы. Эндрю, в общем-то, и не просил ставить его на главную роль во всей этой ситуации. Мало того, он не считает себя вообще какой-либо ролью, не желая вступать в хоть малейшую связь с японской мафией. Вот только Кевина это вряд ли успокаивает. Особенно когда Ники со своим длинным языком, уж слишком длинным для того, у кого вообще-то был парень, начал поддакивать ему и вдаваться в подробности. Обошлось без краткого пересказа, за что ему спасибо. Эндрю достаточно сказать лишь простое: «Я вернусь, как только закончу». Но даже после этого Кевин напоминал ему про традиции и про то, как часто он их нарушал. Кто бы говорил, Кевин Дэй. Сам ведь даже не считаешься частью семьи. Ну, лично семьи Эндрю. Ведь заученное до скрежета зубов объяснение из рода: «Родство не делает нас с семьей» полностью снижает все стереотипы. А там уже и не важно: кто близок, а кто нет. Ники, точно не важно. Он какое-то время наблюдает за его действиями, в руках сжимая датчик, выданный им ранее. Интересно, знала ли Эбби, что они будут использовать его как фиджет-игрушку? Для снятия стресса и всё такое. Преодолеть его не всегда легко, особенно ежедневно видя перед собой несколько нелюдей, желающих убить каждого, кто станет его навстречу. Как раз таки монстры постоянно вставали перед ними, как раз не давая обойти, за что вроде как считались спасителями. Даже если одна эта фраза заставляла хорошенько обдумать: а правда ли они спасают, а не ставят положение мира в ещё более ожесточенную опасность? И всё же, когда Ники крутит датчик из одной стороны в другую, тот не проносит через динамик ни звука. Странно, если они до сих пор стояли напротив танцпола, ведь кто угодно мог находиться поблизости в свете красных ламп, переливающихся в кромешной темноте зала. — Не смей тратить это время на трахи в туалете клуба, уж я то знаю чем там занимаются парни, — Ники, то ли шутливо, то ли на полном серьёзе тычет указательным пальцем у лица Эндрю. Одним этим действием он заслуживает скучающий взгляд. Вот только слова его действительно прозвучали так, словно он в матери ему годится. Спасибо, одну он уже убил. Вторую еще не планировал. — Не говори, что ты лишь об этом так долго размышлял, — Эндрю уже знал ответ на свой вопрос, поэтому задавать его не было смысла. Особенно после яркой и широкой улыбки кузена. Тот не стал задерживаться надолго, за что ему огромное спасибо. Терпеть компанию своей семьи каждый вечер Хэллоуина тяжело до тошноты. Терпеть её практически каждый вечер, отправляясь на парные охоты? Ещё хуже. Эндрю оставляет датчики по территории всего танцпола, казино-зала и барной части. Всё так, как и предвещал ему со своей интонацией, подобной самому настоящему начальнику, Ваймак. Все обращения в его сторону – полная надменность и глумление. Однако с ним они по сей день остаются хорошими знакомыми. Возможно, даже имеющими возможность положиться друг на друга. Но только односторонне. За это он точно попросит прибавку в виде дорогого виски. Иначе придётся натравить на него того фриковатого шпионишку Мориямы. Возможно, это последует уроком. Ну, а если нет, то он ставит голову картëжника на кровати у Ваймака, дабы это тоже точно заставило его удивиться и похвалить Эндрю за хорошую работу. Как Хэллоуин мог стать слежкой и наблюдением за покером? Нет, не то, чтобы Эндрю привык отмечать его по-другому. Он ни разу в жизни не наряжался в костюмы и никогда не надевал те самые маски клоунов, что так любит и обожает народ. Это, конечно, не то, что происходит за дверью клуба. Праздник и атмосфера по сей момент создаёт настроение города. Особенно когда спустя час Ники отправляет фотографию в маске крика, в то время как Аарон и Кевин на его фоне держат какого-то парня за шиворот. По одному лишь виду можно понять, что это один из бесов. Но одежда. А Эндрю не надеялся на то, что одежда у рабов Мориямы может быть иной, учитывая то, что он увидел сегодня на нём, не выглядит дорого и по-людски. И всё же о вкусах не спорят. Если вкусы не касаются зелёного и бордового цвета. Зелёный. Господи, спаси. Он продолжает шествовать по залу. Несколько раз проходит танцпол, здоровается с какими-то парнями, а на предложение выйти покурить тактично отказывается. «Тактично» — имеется ввиду просто молча проигнорировать. Ровно также, как и любое предложение пожать руку. Эндрю не жмёт руки. Просто не привык. И одна лишь мысль о том, чтобы коснуться чьего-то тела, заставляло его просто шагнуть назад. Сегодняшний вечер придаст нескольких красок, но эти краски явно не должны были касаться остальных людей. Кроме тех, кого он собирается поймать. Пару раз даже Роланд подходит к нему, смеясь и издеваясь, за что получает полную серьёзности угрозу в виде предложения выстрелить ему в лоб. Вообще-то пара стволов на ремне Эндрю так и намекают на то, чтобы совершить это, но, зная, как важна каждая пуля, а также как важно отвязаться от любого выговора в свою сторону, он сдерживает себя. Вообще важна не только пуля, но и молчание. Тишина, которую создают Сумерки. Забывая о возгласах музыки, кричащей из колонок. Насколько Эндрю известно, игра состоится ровно в час ночи, на что ему сполна хватает времени и сил, чтобы несколько раз пройтись и проверить зал на наличие кого-то более интересного. Интереснее Мориямы? Когда же такое видано было? Интереснее Мафии может быть один лишь дьявол. Самый настоящий, коего никому не удаётся увидеть. Даже если каждый охотник мечтал отрубить ему голову. Но о дьяволе речи и быть не может. Не сейчас, не в этот момент. Ведь на прицеле у него пока что один не совсем дьявол, претендент на роль того, кто сможет покорить его нож собственноручно. Что ж, Эндрю уверен, что обезглавить фриковатового картëжника будет легче, чем обезглавить вампира. А потому и не думает о возможных трудностях. Старается не думать, когда люди начинают всë больше и больше расходиться, а рабочий персонал чаще бегать через него. Обойти нельзя, что ли? И Роланд, между прочим, с ними за одно. Ведь уже через пару минут стоит напротив Эндрю. — А ты всë ждешь своего беса, да? — Он широко улыбается проходя мимо и вставая за барную стойку. Этому парню нужно больше работы, намного больше, ведь от безделья он начинает трещать с посетителями. — Может он и не совсем бес. — Да? А чтож тогда твой датчик пищал как резаный? Возможно и не бес, но точно входит в список нечисти. Даже по виду всë ясно. Самый настоящий черт. — Он как и ты всë заткнуться не может, — испепеляя того взглядом произносит Эндрю, а затем тут же метает взгляд дальше — на игровой стол, где уже расположена колода карт и фишки. Еле заметные, но Эндрю слишком внимателен, чтобы не замечать такие вещи. — Я знаю что тебе нравится мой трëп, — Он смешивает несколько ромов, судя по всему создавая коктейль: «Укус вампира», добавляя пару вишенок и льда. Выглядит любопытно, пока Эндрю не видит кто подходит за ним. — За счет заведения, Нил! — Роланд улыбается. Так приторно сладко-сладко, что Эндрю через силу сдерживает рвотный рефлекс, локтями опираясь о барную стойку. Нил. — Ого, могу ли я рассчитывать на джекпот за счет заведения? — Тот длинными пальцами скользит по поверхности стола, в какой то момент хватая наполненный коктейлем бокал, а затем поднося ко рту. Также медленно, словно ебанная композиция, донельзя спокойная и уравновешенная. Он выглядит как проблема. Причем, достаточно серьезная и раздражающая. Особенно, когда проводит уже другой рукой по завитым рыжим волосам, снимая очки и надевая их уже на переносицу. Мразь. Почему так элегантно? Ты не на королевском балу. — Игры не входят в мои обязанности, — Роланд смеется, поглядывая на Эндрю с интересом, — Но сделаю всë возможное. Один — ноль, Нил. Или как там его зовут? Так или иначе, Эндрю больше нравилось звать его фриком и мартышкой на побегушках у мафии. Гораздо интереснее, чем просто Нил. Настолько просто, что даже странно. — Ну что, собираешься и дальше стоять столбом? Турнир начинается, — Роланд положил голову на руку, а ту на барную стойку — как какая-то девушка-сплетница, не менее. Вид у него интересующийся и убийственный. Похлеще Эндрю, возможно. — Разберусь. И всë же он идет до зала, где его пропускают лишь с картой Официального охотника. Ваймак предусмотрительно вручил им бейджи со всей нужной информацией. Поэтому Эндрю может приходить куда и когда угодно. Даже в Белый дом. Он не остается там. Не видит смысла стоять и наблюдать за враньем, причем достаточно неумелым, чтобы разобрать его сразу. Наблюдает у входа. Наблюдает только за Нилом. Проблема не в том, что он хотел смотреть на него, Да, Роланд, держи рот на замке, а в том, как умело и быстро он управлял залом. Каждый за столом в напряжении ставил ставки, обманывал, блефовал. Но Нил держался вдали от них, однако поступал ближе, когда дело касалось лжи. Его практически невозможно обвинить в этом, ведь ничего не сдает гнусное вранье. За миловидным личиком... Судя по всему, роль Нила — катофф, то уже в начале игры получает неплохую прибыль, а затем до конца турнира находится в идеальной позиции. В связи с умением лгать эта игра должна стать целиком и полностью его. Он нагибает каждого поочередно, а затем, как ни в чем не бывало, забирает удачный джекпот. Всë таки, слова у барной стойки тоже оказались ложью, ведь Нилу вряд ли понадобился выигрыш без игры. Он отлично справлялся, даже если Эндрю знал меньше положенного. Проблема в другом. Эндрю расставил датчики на каждый стул за столом. По обычаю, тот, кто находился за ним, автоматически попадал в список возможных угроз. Но единственный датчик, кричащий без конца, оказался прикованным к стулу нового картëжника. Очень интересно, в связи с тем. Что интересен он не только этим. На танцполе до сих пор развлекалось несколько людей, среди которых богатые девушки, барышни покеристов, - и молодые парни. Среди них ни один не стал причиной тревоги. Датчики, словно мертвые, отказывались работать при виде них, в то время как рядом с Нилом сходили с ума. Также, как и все остальные. И ничего не предвещало беды. Всë слишком спокойно. Настолько, что даже Эндрю успел забыть о шествующей проблеме, в момент ее полного превосходства. Нил как рыба в воде, как кусок торта на тарелке, как облако на небе и любая пара. Если серьезно, он выглядел так, будто был именно в том месте, что люди привыкли называть домом. Странно, что подобные сравнения приходят в голову Эндрю, когда дело касается ебанного покера. Но ничего поделать с этим нельзя. Кто виноват, что он оказался помешанном на азарте шпионом, так еще и фриковатой мартышкой на поводке у Мориямы? Явно не он сам. Так вот, что там о беде? Ее не было. Не было, как и огромных ставок на столе для игр. Самый слабый игрок, кажется, Мистер Пауль, ставит бринг-ин, сайзингом ниже четверти своего банка. Мало, даже слишком. И видимо именно это заставляет каждого за столом начать бунт. — Пауль, андербет решил сделать? — Один из мужчин за столом опирается, по ощущению, на всю поверхность, дабы быть ближе к нарушителю правил. Ничего, пока они не начали грызть друг другу глотки, Эндрю может продолжать молча наблюдать за побоищем. А затем, просто присоединиться к бою. — Послушай, я имею полное право сделать эту ставку. Эндрю не уверен, что разбирается больше всех остальных, но по ощущениям, тот явно не имел никакого права нарушать традицию ставок андердога. Нил за столом напрягается. Заметно, причем достаточно. Или же лишь Эндрю разглядел это через несколько метров расстояния между ними? Плечи напряглись, глаза стали намного внимательнее, чем до этого. Даже если тот, казалось, готов был среагировать на любое движение. Столько колкости прибавила игра. Что произошло дальше — неизвестно. Однако спор стал намного громче, до момента, как один из покеристов за столом начал бросать фишки, — причем, одни из самых слабых, — прямо в лицо Пауля. Ничего, Эндрю поступил бы так же, и по взгляду Нила ясно, что тот с ним согласен. Пока спустя несколько минут дилер не объявил перерыв. А возможно и конец игры, ведь оставшиеся количество суммы среди обоих банков одинаково. Поскольку Нил и ещё один мужчина имели гораздо бóльший выигрыш, чем все остальные, то тут же получили несколько агрессивных взглядов. Однако больше, чем обычные истеричные выходки, они не совершили. Боялись, судя по всему. Тот проходит мимо Эндрю, замедляясь на момент, а затем продолжает движение, как ни в чем не бывало. Датчик тут же отдает тихим писком. Тактично заглушая его звуки. Он пошел прямо за ним. Что ж, чего именно просил Ваймак, отправляя его на охоту за бесом Мориямы? Убить его? Отвлечь? Отвезти на базу? Это не важно. Когда Эндрю спокойно идет за ним, направляясь к уборной. Возможно. Возможно, продолжать смотреть за турниром куда интереснее, чем молча прихлопнуть того в полном одиночестве. Но на сегодня представление окончено. Стало ясно, что Нил играет, лжет и блефует лучше их всех, а потому и смотреть больше не на что. Окей, покер может продолжаться, но, очевидно, без главной позиции на столе. Ничего, переживут. У Эндрю куда больше планов на него, чем обычная азартная игра. Даже если азарт всегда был рядом. Должно, ждать не приходится. Ведь Нил, судя по всему, видел, как Эндрю шёл за ним, отчего и не останавливался ни на секунду. Он продолжал каблуками тёмно-бордовых туфлей очерчивать негромким звуком каждую клеточку пола. Они отражались в голове Эндрю безмолвными часами, словно прошла не минута, а день. За углом, как только те вошли в санузел. Эндрю прижимает Нила к стене руками, вжимаясь по обе стороны от его лица. Оказаться на одном уровне не удалось. Всё-таки он был немного выше, и каблуки делали своё дело. Но взгляда отвести не вышло. В любом случае, Эндрю – мастер своего дела, особенно когда оно касается мафии. — Оправдаешься или сразу побежишь в участок? — Он всматривается в цвет глаз, — очевидно, тот умнее, чем казался Эндрю изначально, так что глаза были закрыты черными линзами, что легко можно аргументировать частью костюма, — но их настоящий оттенок не виден. Скрыт достаточно хорошо. И ему хочется вырвать их, дабы узнать как можно больше. Разорвать его на части. — А я всë думал, будешь дальше стоять столбом или приступишь к делу, коп, — Он глазами пробегается по Эндрю, а затем застывает, глядя на дверь. — Коп? Не оскорбляй меня. Не настолько, шпионишка. — С каких пор я стал шпионом? Следил за мной ты, прошу заметить. — Фамилия «Морияма» о многом говорит. — Фамилия «Морияма» ко мне не относится, — Он заметно напрягается. Вновь, взгляд становится куда более внимательным и острым, пронизывая каждую клеточку тела Эндрю. Тяжело оставаться спокойным, имея парочку стволов, прицепленных на ремне и зная, что действовать еще слишком рано. — Да? Что-то я не особо вникал в твое портфолио. — Оно и заметно, — Нил поднимает рукав бордового костюма, вглядываясь в стрелки на часах. Ровно пол второго, ночь продолжалась, праздник шел быстрым темпом. — Слушай, в мои планы не входило вести диалоги с такими как ты. Турнир идет, если вдруг ты не заметил. — Да, вот только ты на него не вернешься. — Это уже не тебе решать. — Ты так в этом уверен? Я не намерен бороться с тобой, поэтому…— Эндрю отпускает одну руку, в то время как вторая продолжает опираться о стену, ровно в сантиметре от рыжей головушки его ебнутого приятеля, — извиняюсь, соперника, — он не видит смысла ждать долго. Ваймак уже от интереса сгорает, поэтому не долго думая достает стальные наручники, прицепленные на ремне. Ровно там же, где и были его пистолеты. — С чего ты вообще взял, что я представляю какую-то опасность? — Нил тут же одергивает руку как можно дальше. Ему не нужно много времени, чтобы уйти от рук Эндрю. Помеха в виде стены была преодолена, но дверь по сей момент была закрыта, поэтому он не далеко ушел. — Не трать мое время, ты в любом случае окажешься в участке. Эндрю не уменьшает расстояние между ними. Пальцем крутит наручники, выжидающе глядя на Нила. Тот сам прижимается к стене, минуту или две разглядывая комнату, судя по всему на наличие лазеек. Эндрю в любом случае найдёт его, поэтому, он может даже не стараться. Тот сделает что угодно, ради хотя бы одной бутылки виски, подаренной ему от Ваймака. По крайней мере, так ему казалось, пока не Нил не приподнимает низ пиджака и не вытаскивает оттуда узкий пистолет с бордовой рукоятью. Совсем древний, словно был куплен ещё несколько лет назад. Всё-таки у Эндрю модели помоложе, преимущества, не менее. Он, — идиот, блядь, — несколько раз стреляет в потолок, а затем, — идиот, дважды, — направляет курок прямо на Эндрю. Видимо, у всех, кто как-то связан с Мориямой крыша отъезжает? Вот и доказательство концепции прямо перед ним. На рефлексе Эндрю остаётся лишь сделать шаг назад. Не из страха, разумеется, нет. Просто зная, на что способен каждый травмированный Мориямой бес, приходится лишь молча ожидать, что же стрельнет голову бедному шпионижке. Главное, чтобы стрельнуло не в голову Эндрю, и тогда всë пройдет отлично. — Если ты думал, что он может напугать меня, то у тебя всë плохо с логикой. — Эффект неожиданности. Рано или поздно я должен был раскрыть последнюю карту, гордись, что запечатлел это, — Он улыбается. Так хищно-хищно, а затем, не проходит и секунды, как выходит за дверь, закончив диалог. Эндрю решает послушать его, — хоть раз в жизни, даже удивительно, — а потому и сам достает свой черный и гладкий пистолет, забитый целым магазином. Полное очарование. Он выходит прямо за Нилом, пока тот скрывает ствол за тем же местом. Ремень за пиджаком запоминает Эндрю, а затем шествует прямо за ним. Не погоня, а ебанная комическая сценка с черно-белого канала. Ужасно, просто отвратительно, что он не может поймать беса. Даже позорно. Совсем чуть-чуть. Он явно не собирался терпеть проделки Нила, пока тот скрылся за компанией покеристов, проходя мимо пирамиды бокалов и застывая на месте. Вызов? Нет, Угроза. Огонь зажигается в его глазах, а на деле – целые взрывы. Это не тот огонек уверенного фарса, это самый настоящий взрыв, создающий те же, совсем небольшие в голове у самого Эндрю. Они сами оказались в небольшом пузыре, окрыленном вкусом горького напитка. Крови возможно. Но слава Господу, что они не были вампирами. Эндрю бы убил его на месте. Нил ставил перед фактом: либо он делает то, о чем они пожалеют, либо оба остаются ни с чем. Ставить вызов перед своей будущей убийцей? Интересный подход к предстоящей смерти. Однако Эндрю уж явно не собирается прогибаться, а значит, и сам сделает то, о чем они оба горько пожалеют. Свет темных линз и глухая опасность не заглушают то, как он немедля стреляет в самый нижний бокал — буквально то, на чем и строилась вся башня. Спустя три секунды она разбивается. Падает, как в замедленной съемке растекается стеклышками по полу, а Нил прямо перед ней неосторожно дергается и уходит прочь. Быстро, незамедлительно. Эндрю уже ощущает себя хвостиком. Так долго бегать за парнем, а тот одет в зеленый галстук? Такое терпеть противозаконно, ему не платят достаточно, чтобы он вечно бегал за кем-то. А в ответ за ним бегал лишь Ваймак. Около нескольких килограмм плотного и свежего стекла виднеется небольшая запонка. Черного цвета с рисунком летучей мыши. Совсем маленькая, но Эндрю достаточно внимателен, чтобы заметить даже ее. Он подхватывает ее в руку и медленно идет за нарушителем, зная, что тот вряд ли убежит слишком далеко. Далеко, но не настолько. — Не это ищешь? — Он произносит это тут же, как только выходит за пределы клуба. За дверью тихо. Гораздо спокойнее, чем было несколько часов назад. Разумеется, праздник подошел к концу, монстры заканчивают охоту, — но это в идеале. А зная, что без Эндрю их продуктивность равна нулю, то можно быть уверенным в неудаче, — дети в костюмах уже не бегают как угарелые, а взрослые, кажется, разбежались по более ответственным местам. И один лишь Нил, что медленно оборачивается, держа в руке пистолет, остался на месте. Остался там, где его возможно увидеть. Чертов бес. — Ох, Эндрю Миньярд, вы не только охотник, но и отличный сыщик. Десять из десяти, отличная работа! Но предлагаю вернуться обратно, нам с вами не по пути, — Он не решался поднять ствол. Держал его спокойно, размеренно. Так, будто тому не грозит ближайшая смерть. Наивный. — Ох, Нил… Как там тебя? Слишком скучное имя для демона, не находишь? — Забыл добавить, что вам меня звать некуда, а значит и имя помнить незачем. — Лучше бы ты рот свой не открывал. Что ты делал в клубе? — Играл. А вы не заметили, пока так внимательно наблюдали за мной? — Не нашел тебя интересным, так что смотрел на других. Шаг назад. Всего один, но Нил уже так далеко, что Эндрю делает два вперед, так страстно и горестно желая разломить его на мелкие части. Сделать что угодно, лишь бы не наблюдать за медленно появляющейся улыбкой, за внимательными глазами, скрытыми за линзами и за длинными пальцами, обхватывающими ствол пистолета так, будто он был дан ему с рождения. Кто знает, с чем рождаются дети, в будущем работающие с Мориямой? — А так и не скажешь, — Он медленно растягивает на своем лице улыбку. Хищную, кровожадную, подобную самому настоящему дьяволу, если только не сатане. — Ты за каждым парнем так бегаешь? Или я стал особенным? — Считай, ты выделился своей безвкусной одеждой. — Что не так с моей одеждой? На себя бы взглянул, — Он глазами очерчивает наряд Эндрю. Черная практичная одежда из широких джинсов, кофты и кожанки. Однако, мало кто знал о бронежилете. Причем, достаточно тяжелым, чтобы спина начинала болеть ровно через пять часов после носки. Времени у него не много — Этот ужасный зеленый галстук. Так еще и в гамме с бордовым костюмом. — Куда лучше, чем твоя черная кожанка — Пора с тобой заканчивать, — Он делает еще один шаг на встречу к Нилу, в то время как тот решает лишь молча двинуться назад. Не быстро, нет, не спеша делает мелкие движения, а затем убеждает Эндрю в том, что стоит ему язык за зубами держать. — Что, вновь испугаешь наручниками? Не переживай, у меня на такое фетиш. — Идиот, — Эндрю наконец заканчивает весь этот цирк. Заканчивает то, что сам начал, а потому уверенно направляется ближе. — Я надеюсь, ты не собираешься вырубить меня, коп? — Он расставляет руки в знаке защиты, однако даже четверти страха в глазах Нила он не находит. Одна лишь скупая насмешка. Черт. — Еще раз назовешь копом и я точно попытаюсь. — Как скажете, коп, — Нил подмигивает Эндрю, но за ним не идет. Господи, когда же вся нечисть сама сдаться им в руки? Нет ничего тяжелого в том, чтобы принять ношу в виде казни на себя, без аргументов против. Так в чем же их проблема? Нил явно не выглядел так, будто боялся Эндрю хоть немного. Может, пора действительно брать веселые клоунские костюмы с собой и отправлять Ники в качестве жертвы на растерзание? Вот он бы нашел, общий язык со шпионишкой. Особенно поддержал бы его шутки про фетиши. Когда он приближается достаточно, то тут же бросает запонку в его сторону. Реакция незамедлительная. Нил ловит ее с особой осторожностью, а та, видимо, решила поддать аккуратности, ведь падает практически бесшумно. Дотошность, элегантность. Под стать самому Нилу, если отречься от всего образа отвратительный галстук с украшающими по его сути узорами. И пока он ловит ее, Эндрю резко застёгивает наручник на его запястье. Тот издаёт тихий щёлк, сопровождающий вздрагиванием руки беса. Слава! Эндрю успел выбросить все датчики, ведь, казалось, убеждаться в том, кем он являлся, не нужно? Если только сам Ваймак не заставит его проверять по нескольку раз. Ну что уж там проверять? По его виду, по поведению, да даже то, с каким джентльменством он продолжал говорить. Несмотря на то, что Эндрю уже несколько раз упрекнул его за несовместимость зелёного и бордового цвета. — Либо идешь без возмущений, либо я зову остальных, шпионишка, — Он слегка заметно тянет ухмылку. Губы лишь на часть приподняты, но этого достаточно для придачи полной ненависти и усмешки в каждое слово, произнесенное им. Как именно он расценит это неважно, но оставалось надеяться, что выберет именно первый вариант. — Если ты отведешь меня на ебнутую БДСМ вечеринку, на которые так любят ходить люди, я убью каждого там. — Откуда этот ужасный стереотип? — Оттуда же, где люди и взяли ложь о том, что все мы живем в аду и так желаем вашей смерти, коп, — Он всë таки следует за Эндрю, пока тот, словно за поводок тянет. — Ты у меня на поводке, Нил. Советую не дерзать. Он в ответ лишь что – то тихо шепчет. Не на английском, очевидно, но речь до тошноты знакома, а акцент кажется скрытым воспоминанием, из-за чего первой мыслью становится именно французский. Эндрю мог расслышать его лишь после одного человека, а потому и спутать будет тяжело. Тяжелые на языке буквы именно во французском отлетали легче пера. Ему это незнакомо. Немецкий был куда жестче. Они следуют за пределы клуба. Ну, как они. Эндрю еле-еле тянет Нила за собой, словно тот характерный пес. Не хватает только реального поводка, но и это найдется у Ники с его вагоном фетишей точно, поэтому переживать не приходится. Радует то, что Ваймак подогнал Эндрю небольшую легковушку, дабы отвезти этого фрика куда угодно, лишь бы не продолжать турнир. Но небольшой машины явно недостаточно. В их случае это должен быть огромный Камаз, забитый петардами. Для более устрашающего вида, разумеется. И для атмосферы Хэллоуина в эту ночь. Кстати о Хэллоуине. Пока они продолжают шествовать, на улице не так много света, но зажженные тыквы продолжали гореть, как и фонари вдоль дорог. Возможно, где-то праздник еще имел огромные охваты, но Эндрю вновь его не засëк. Хэллоуин не празднуется всю ночь. Явно не у детей. Разве что подростки и молодые наглухо отбитые люди будут тратить сон на это. Ну и монстры, что в это время привыкли бегать как кролики за нечистыми душами. Такими как Нил, разумеется. Ваймак, — что, между прочим и встать рядом со вкусом Эндрю не может, но не суть, — подогнал отличную тачку. Черная, словно обсидиановая ауди так и просила завести ее, проехать через весь город и остаться в недорогом мотеле на ночь, а затем с утра вновь сесть за руль покрытой лаком машины. — Не хочу даже знать, что сейчас ты представил, — Нил несколько раз помахал рукой в наручнике, призывая внимания, но Эндрю даже не обратил свой взгляд на это крушение поезда. Ну как, намеренное игнорирование никто не отменял. — Закройся. Он тут же прижимает его к передней дверце авто, — Ники, блядь, даже не думай, — оборачивая обе руки назад и наконец взяв в обиход оба наручника. Какая прелесть. Бес, пойманный в клетку. Ну почти. Эндрю еще пару секунд держит руки на наручниках. Так крепко, чтобы и мыслей других не было. И чтобы Ники в его голове почаще молчал в тряпочку. Вот только, кажется, здесь проблема похуже, чем несколько неуместных фразочек кузена. — Воу, как часто ты прижимаешь кого-то к машинам? Хочу сказать, что получается неплохо, но еще работать и работать, коп, — Он задерживает взгляд на том месте, где пару секунд назад был крепко прижат к поверхности. Прелесть дважды. По крайней мере, он признает безупречность Эндрю. — Очень надеюсь, что больше мне тебя прижимать не придется. — Как жаль, Эндрю Миньярд, вы огорчаете меня. — Переживешь, — Эндрю открывает машину с помощью кьюар-кода, данного ему от Ваймака, — ебанные нейросети, или кто там, — а затем толкает Нила на пассажирское сиденье, и садится рядом, уже притягивая руки к обрамленному кожей рулю, — говори. — Погода отличная, — Нил по—актерски осматривает улицу через окно, — и тихо сегодня, не думаешь? — Говори о себе. Откуда родом, фамилия, кому принадлежишь. О своих силах тоже лучше рассказать, если не хочешь, чтобы наш местный разработчик не начал устраивать экспертизу. — А что, ты мое имя сразу не запомнил? Знакомятся по другому, между прочим. — У меня свои методы, — Не приходится дважды смотреть на беса, чтобы уже выявить улыбку, пробегающую между словами. Глумится по полной, что уж сказать. Но в тоже время, Эндрю заслужил. Видимо, про галстук стоило молчать. — Так, а разве в методы не входят экстрасенсорные способности? — Ебнутые суперсилы относятся только к нечисти. — Я бы не назвал свое умение лгать и отличную удачу «ебнутой суперсилой», — Он на секунду останавливается, пока продолжает крутить в руках оторванную запонку. — Но если тебе так интересно, то я, вроде как — полубес. — И? Мне всю информацию из тебя как из пальца высасывать? — Эндрю сворачивает. Дважды. Стоит ли ему вести Нила к Ваймаку? Уже слишком поздно и тот не выглядит так, словно наделает глупостей. Ну как. Наделает, но не так много, чтобы тут же звать босса на помощь. — А ты хорошо попроси, — Сделав вызов перед Эндрю, Нил вряд ли ждал, что тот действительно попросит, но опять же, через свои особые методы. Он достает небольшую радио-панель со сканером из бардачка, а затем кладет ее на колени к бесу. Полубесу. И вообще-то тела он не коснулся . Они использовали панель для уловки звуков, голосов, микроволн и всего, что обычно помогает охотникам в фильмах. Тут схема та же. — Что это? Будешь стрелять в меня лазерами? — Только ты мог придумать настолько тупой вариант, — Эндрю проезжает на красный, увидев, что ни копов, ни проверяющих на дороге не было. В любом случае, это проблема будущего его и Ваймака, поскольку машину добыл именно он, — Это машина, которая улавливает любую ложь, сканирует и проводит целый психологический портрет подозреваемого. «Тебя», — должно было всплыть у того в голове, ведь пару секунд он молча вглядывался в прибор, а затем, наконец обратил взор на самого Эндрю. — Ты это только что выдумал, не старайся, — В итоге выдает он и скидывает прибор на пол. Отлично, вот после такого можно пускать ножи в обиход? Или еще рано? И всë же диалог на время прекращается, пока Нил не задает вопрос, — И часто ты так разъезжаешь? — Практически каждую неделю, но сегодня тебе повезло, ведь в Хэллоуин мы батрачим больше положенного. Считай, ты моя будущая премия. — Очень приятно, спасибо, — Нил саркатистично и до одури паскудно улыбается, глядя на профиль Эндрю, освещенный тусклым светом луны, ну и, разумеется, парочки фонарей, что всё-таки решили заработать именно в этом районе. Его взгляд слишком ощутим. Слишком, для того, что должно быть не видно во тьме. Не то чтобы Эндрю не привык к чужим взглядам. Будто в обществе ты не попадаешь под чей-то взор, но находясь так близко друг к другу, в одной машине, так ещё и с бесом под руку должно быть устрашающе. — А теперь говори. — Говорить что? Мы играем в правду за правду? — Можем поиграть, если без этого тебя расколоть невозможно, — он секунду молчит. Секунду, а может и две? Возможно, прошла даже минута, когда по своему обычаю Нил всё-таки дал намёки на жизнь, если таковая могла иметься у такого как он. И всё же имелась, раз уж они здесь. — Конкретнее, — Стальные наручники едва слышно стучат друг о друга, прежде чем вполоборота Нил поворачивается ближе, наконец отставив то ли гордость, то ли чувство страха куда подальше. — Давай так, твоя жизнь зависит лишь от того, насколько слёзной окажется история. Поэтому постарайся. Меня растрогать сложно, но Ваймак готов оставить каждого, кто хоть немного ему понравится. — О, так я должен угодить какому то деду? — Он ждет реакции всего пару секунд, но когда ее нет, — Эндрю всего лишь сверкнул на него скучающим и не впечатленным взглядом, — то тут же продолжает. — Я не работаю с Морияма, в отличие от моего отца. — Очередной демон с гордостью выше собственного роста? — Эндрю скептически выгибает бровь на банальный факт. Разумеется, Нил не мог попасть к Морияма просто «потому что». Разве что через постель, — где там Ники с остроумными шутками, — и все же и тот, и другой вариант звучали как небылица. — Мой отец из рода белиалов. Мог убить всех, кто этого даже не заслуживал, — Его интонация не выглядела скучающей или досадливой. Напрасно, по ощущениям Нил готов был усмехнуться лишь на сам факт того, кем был его отец. Эндрю, возможно, согласен. — Когда его наконец прикончили, то оказалось, что остался долг перед Мориямой в наследство. — И ты решил отдать его тем, что начнешь работать на них? — Я не настолько конченный, спасибо, — Не удивительно, что Нил не выглядел как полный отбитый жизнью в замке Эвермор демон. Возможно, лишь на небольшую часть, но не отнять того, что убивать его пока необязательно. — Но ты прав. Изначально я работал на них, но долг был огромным, а жить в Эверморе… В общем, я сбежал. А когда был пойман, то Ичиро передал мне небольшую повестку о ближайшей смерти, если долг не будет отдан. Поэтому покер стал единственной возможностью найти денег и выжить. — Уверен, что со своими способностями покер единственная возможность? Какое остроумие. — Учитывая то, что я сын белиала — да. Не умничай. Вы людишки привыкли считать, что мы глупцы, вот только вы даже половины наших знаний не осилите. — Сказал тот, кто считал, что я отвезу тебя в БДСМ-клуб, умник. — Не важно. Твоя очередь, — Он пару минут думает, водит наручниками друг об друга, создавая скрежущий звук, а когда Эндрю останавливается на обочине за несколько домов от Ваймака, то наконец продолжает говорить. — Почему в Хэллоуин вы работаете больше обычного? — Отличный выбор вопроса, — Эндрю вновь скептически (дважды) глядит на Нила. Он мог узнать что с ним собираются сделать или как они узнали о том, где он находится, но может ли даже это стать частью его бесовского плана? Что-то вроде проверки на ложь. — Это традиция. Мои глупые братья не готовы отпустить ее, поэтому каждый Хэллоуин мы устраиваем проверку всего города. Тебе ли не знать, что именно в этот день нечисти становится больше. — Так же, как и на день мертвых. — В точку, — Эндрю щелкает пальцами в сторону Нила, чем получает легкую улыбку на его светящемся в свете фонарей лице. Мило, — могло быть, — если не считать того, что они в паре домов от места, где Эндрю должен составить протокол на то, что нашел демона. Однако сейчас это не важно. Все другие темы расплываются, когда вопросы сами появляются в голове. — Ты знал, что на тебя идет охота, верно? — Разумеется. На меня всегда охотятся, Эндрю. Ты не стал особенным, — Он секунду, всего вздох выпускает после этих слов, прежде чем опасно и слишком близко попав, произнося… — Но то, что ты до сих пор не убил меня — странно. — Пора это исправить. — Только после моего следующего вопроса, — В окнах проезжает парочка машин, откуда раздаются устрашающие песни в стиле Хэллоуина, а сама тачка украшена всеми возможными лентами, из крыши которой стояли люди в костюмах. Отлично, Эндрю был уверен, что никто не станет праздновать всю ночь, но на дворе уже больше трех часов ночи, а люди продолжали пляски. Как обычно. Однако, Нил даже не взглянул на них, будто не видел смысла, осматривая лишь Эндрю в темноте, не спасенной даже луной. — Ты действительно считаешь, что все демоны заслуживают смерти? Это не то, чего он ожидал. Это не то, что Нил должен был задавать, таких полномочий у него и не было, но отказывать, когда сам согласился тот не станет. Не видит смысла, не видит того, что последует за этим. Действительно ли Эндрю хотел этого? Убив вампира в семнадцать лет он защищался, а затем вновь пытался спастись, после чего спасал уже остальных и это стало привычкой, традицией, работой. Нечисть — та, что убьет не только его, но и остальных. Так почему Нил продолжал сидеть рядом, задавать вопросы с удручающей спокойностью и давить на то, где ему даже не светило быть? — Те, кто хотят убить остальных ее и заслуживают, — Когда он убивал, то в первую очередь защищался. Когда его приняли на работу, он уже защищал других. «Традиция», что в моменте стала не только его собственной, но и семейной. Частичка, что соединила их в одно целое. — Может они защищаются? Не все, разумеется. Большинство желают смерти всем людям, но исходя из моего опыта… — Исходя из моего опыта, я встречал только тех, кто убивал. Нил мгновение молчит, прежде чем вновь ударить наручники и повернуться еще ближе. Настолько, что Эндрю неосознанно тут же бросает ответный взгляд — вопросительный, а затем тихий голос ударяет сильнее, чем чьи-то предположительные крики. Очень остроумно, Нил Джостен, очень. — Отказаться бы вам от этих традиций, — он руками обводит последнее слово. Ебанные ковычки, обернувшие весь серьезный слог в саркастичную выходку. Как и всегда, бес постарался на славу. — Не будь этой традиции, ты бы не оказался здесь. — А кто сказал, что я так желал быть рядом? — Видимо, жить в долгах с азартных игр лучше, чем в одной машине с охотником, — Эндрю наконец — наконец, — вновь заводит машину, водит пальцами по панели. Медленно, тягуче, будто не скорость переключает, а заводит… Ну, не важно. — Всё может быть, коп, — оттаяв от прошедших движений Эндрю, Нил, наконец, обращает взор на него самого. Внимательно, дотошно и остро глядя на руки, а затем резко сдвигаясь назад. — Мазохист. — Я не отрицал, — он широко улыбается, взглядом бегая по лицу и рукам Эндрю. Буквально перепрыгивает из одного места в другое. Настоящий кролик... Или суицидник. И всё же Ваймак и его предвещающее беду удивление не так пугает. Точнее, не пугает вообще. Ведь они не в тех обстоятельствах, чтобы пугать друг друга хоть немного. Но Нил заметно напрягается, видимо, отвлекшись от ситуации этим разговором. Хорошо, что тот был слишком слаб пред плаксивыми ситуациями из жизни. А «Убийца отец и долг в качестве наследства» —достаточная причина оставить его в живых. Возможно.