Махнёмся?

      — Кхм. Как прошёл день? — папа Тёмы поставил передо мной тарелку с рагу, садясь напротив.       — Отлично, — я улыбнулся ему. Меня такая скорость прогресса вполне устраивала. Мужчина был настолько неразговорчив по жизни, что даже такой простой вопрос казался мне ужас каким дружелюбным. Обсуждать оценки я смысла не видел, он всё равно уже знал всё из электронного дневника, про то, чем мы занимались с Тёмой точно рассказывать не следовало. Что ещё сказать, я не знал. Со своими-то родителями я мог болтать о чём угодно, теперь даже о своих отношениях с парнем, а с чужим папой общаться было по-прежнему достаточно неловко.       — Понятно. Хорошо, — мужчина принялся за еду, больше ничего не говоря. Неужели из отца-надзирателя он превратился в отца-соседа? Наверное, такой результат лучше, чем никакого. Интересно, а что сейчас с мамой Тёмы? Где она вообще? Если его родители развелись, почему он остался жить с таким безэмоциональным и строящим его под себя отцом? Хотелось бы спросить Тёму, но если он сам не захочет рассказать, я его спрашивать не буду.       Перед сном я решил подразнить Тёму, написав ему: Вы: в душе я думал о тебе, в то время как мыл твоё тело Вы: и не только мыл 😏       На самом деле, в этот раз мне удалось помыться без дрочки, но предыдущие разы же это не отменяло?       После прочтения сообщения, Тёма ещё минут пять не отвечал. Потом, наконец, начал печатать. Константин: Что ты делал? Вы: а как ты думаешь?       Он снова ответил не сразу. Я попытался представить своё лицо. Оно сейчас смущённое или недоумевающее? Надеюсь, что первое. Константин: Извращенец. Вы: вовсе нет 😆 Вы: ты же хочешь со мной встречаться? Константин: Да. Вы: пары трогают друг друга во всяких разных местах и это нормально Вы: и себя трогать это нормально Вы: у нас это какое-то два в одном хаха Вы: ты все эти дни к себе не прикасался из-за того, что ты в моём теле?       Он опять замолчал на несколько минут. Меня уже такое любопытство пробрало, ну плюс я немного возбудился, напредставляв уже разного в голове. Константин: Я таким никогда не занимался.       Я прочитал раза три, прежде чем понял, что он имел в виду. Он никогда не дрочил? Типа вообще? Шестнадцатилетний пацан никогда не дрочил? Пф, похоже на враньё. Он стесняется мне признаться, что ли? Вы: ты серьёзно? правда никогда? почему? Константин: От этого могут быть проблемы со здоровьем и вообще только озабоченные извращенцы этим занимаются. Вы: полная херня из-под коня       Я почти сразу набрал ему.       — Да?       — Ты должен обязательно попробовать.       — Что? Не буду я этого делать! — Тёма опять зашипел на меня. Иногда мне казалось, что он какая-то кобра.       — Ты должен перестать считать извращением прикосновения к самому себе. И будь уверен, ничё с твоим здоровьем не случится.       — Ладно… То есть хорошо, не буду. Это нормально и не извращение, — он так фальшиво согласился, что я чуть не засмеялся.       — На словах не приму.       — Ну хорошо, попробую.       — Я тебе не верю, — я фыркнул, — Хочу послушать. Поди скажешь потом, что сделал, а сам меня обманешь.       — Ты с ума сошёл? Ты хочешь послушать, как я… Как я…       — Да. Ну, хочешь, ты меня тоже послушай, — я глянул на запертую дверь спальни. Отец Тёмы вообще перестал сюда заходить и я был уверен, что он нам сейчас не помешает, а если помешает, то сам будет виноват, кто ж врывается без спроса в комнату подростка? — Мама же ещё не дома?       — Не дома, — он буркнул как-то совсем недовольно. Ему, видимо, хотелось иметь хоть какую-нибудь отговорку. Наверное, не очень хорошо было пользоваться Тёминой покладистостью и ведо́мостью, но ничего же плохого из-за дрочки по телефону не будет? К тому же вживую я бы гораздо дольше его на такое уламывал.       — Не торопись. Потрогай для начала сквозь одежду. Он уже твёрдый? — я сказал потише, положил ладонь на свой стремительно набухающий член и слегка сжал пальцами сквозь ткань трусов. Молчание Тёмы было настолько напряжённым, что мне показалось, что он вот-вот не выдержит и сбросит вызов, но он всё-таки сказал тихо:       — Да…       — Приспусти бельё. Если ты в футболке, задери повыше, а лучше вообще сними.       В трубке тихо зашуршало, у меня внизу обдало жаром, когда я одновременно с ним оттянул резинку трусов и член почти беззвучно шлёпнулся мне на живот.       — Я сейчас держу твой член в руке, — я понизил голос ещё чуть больше, слегка поглаживая член по всей длине, ощупывая парочку особенно выпуклых вен, — А ты?       — Мне… Мне его в руку взять? — Тёма так и говорил очень тихо, хотя у него дома никого не было.       — А ты хотел подрочить просто смотря на него? — я фыркнул.       — Да я просто… Не знаю, короче, — он недовольно засопел в трубку. Вот зачем я над ним подшучиваю? Человек дрочит первый раз в жизни, а я тут язву включил.       — Обхвати пальцами и большим погладь около отверстия. Там влажно? — я сделал, как сам только что сказал, прикрывая глаза.       — Да, — он сказал с каким-то полувсхлипом, у меня от этого звука по телу словно ток пробежал. Я уже совсем не задумывался о том, что это был мой собственный голос.       — А теперь… Сдвинь кожу с головки вниз. И… Обратно… И… В… вниз… — я больше не мог говорить ровно, зато рукой двигал размеренно, уже не в состоянии терпеть, — Делаешь?       — Мхм… Д-ха… Хах… — меня совсем развезло от его жарких вздохов и учащённого дыхания, я сам начал издавать несдержанные, но тихие звуки, я был уверен, что через динамик он всё равно отлично всё слышал.       Когда Тёма особенно громко выдохнул, почти застонав, меня тоже накрыло, я не смог сдержать довольно громкий стон, на мой живот в несколько блаженных толчков брызнула сперма. Да… В одиночку дрочить и на одну десятую не так приятно, как слушая Тёму и представляя, что он там делает.       — Ну как тебе? — я лениво вытерся трусами, скомкал их и закинул под кровать. До утра полежат там, ничего страшного.       — Ага-а… — Тёма тихо выдохнул, но голос вроде был довольный.       — Мне тоже понравилось, — я хихикнул, — Разрешаю тебе трогать моё тело сколько хочешь. Давай, спокойной ночи, сладких снов.       — Спокойной… Да… Сладких, пока, — Тёма заговорил невпопад, то ли смутившись, то ли ещё что, я не смог понять.       Этой ночью мои сны и правда были сладкие, я, правда, не помнил, что мне снилось, но осадок остался приятный. Я даже не расстроился, снова проснувшись в теле Тёмы. Ну не моё тело, что теперь, плакать что ли? Я теперь точно знал, что нас поменяет обратно, и смысла о чём-то ещё переживать не было. Да, это было непростое дело, особенно для Тёмы, но рано или поздно, я уверен, он сможет с этим справиться, а я ему помогу всем, чем смогу.       Когда я увидел Тёму на перекрёстке, мне неудержимо захотелось его крепко обнять. Осознание того, что передо мной стоял как бы я, размывалось с каждым днём всё больше. Если бы не люди вокруг, я бы его даже засосал без какой-либо задней мысли.       — Привет, — я пожал Тёме руку, погладив её большим пальцем. У меня так тепло разлилось внутри, когда он сделал так же.       — Привет, — его щёки слегка порозовели, меня подмывало ляпнуть что-нибудь ужасно пошлое, чтобы он совсем запунцовел, но я же обещал так не делать, поэтому мы чинно пошли в сторону школы, болтая о всякой ерунде.       Очередной день в школе был вполне обычный, только Женя теперь стала поглядывать на нас уже другим взглядом, не типа «Зырянов, только попробуй сделать что-то Косте, тут же получишь», теперь он был «Я что, в параллельной вселенной? Как они вдруг смогли подружиться?». Я ведь совсем не просил её опекать меня и такое внимание было для меня чуть не хуже, чем гомофобные нападки. Я же не маленький, сам мог бы справиться, в конце концов. Ладно бы мы дружили, я же вообще до этого учебного года с ней за всё время едва ли десятью фразами обменялся.       После уроков я проводил Тёму до дома и около входной двери быстро чмокнул в щёку:       — Мне нужно кое-куда сходить одному. Через несколько часов вернусь.       — Куда? — Тёма опасливо посмотрел на соседскую дверь. Ему не о чём было беспокоиться, там жила старушка, которая была настолько близорукая, что иногда даже меня с мамой путала.       — Это сюрприз, — я посмотрел на него с, как мне показалось, таинственной улыбкой, и так же таинственно убежал.       Я еле впихнулся в трамвай, хорошо хоть ехать было недалеко. Направился я в ТЦ, у меня ещё вчера начала зарождаться мысль о том, чтобы сделать Тёме подарок. Я бы мог просто отдать ему все свои старые арт-материалы, когда мы поменяемся, но мне хотелось купить что-то новое, специально для него. Я не меньше часа проторчал в отделе с художественными товарами и в итоге купил Тёме акриловые маркеры, скетчбук, почти такой же, как я ему отдал, только большего формата, несколько карандашей, деревянные и механический, канцелярский нож, несколько ластиков, ластик-клячку и набор чёрных линеров разной толщины. Почти весь свой месячный лимит потратил, но остался полностью доволен. Денег хватило ещё на подарочный пакет и большую плитку шоколада. Отвёз я это всё Тёме домой и спрятал в шкаф. Вот когда он снова окажется в своём теле, полезет сюда за одеждой, его будет ждать подарок.       С чувством выполненного долга я переоделся из школьного в нормальную одежду и пошёл к себе домой.