Махнёмся?

      Оказалось, что ничего страшного с моим носом не произошло, я на радостях даже чуть не забыл живот показать, но там тоже просто синяк был. Кровь остановили, засунув в нос чем-то пропитанные тампоны, перед этим дав мне нюхнуть нашатыря, потому что я уже еле держался, чтобы не свалиться. Нос уже почти не дышал, опухнув, но меня всё равно пробрало. Большая часть дурноты была, походу, вызвана самим видом крови, а не тем, сколько её вытекло. Но Тёма, всё равно, пока меня проверяли на перелом, сбегал в магазин за шоколадкой, ещё и сладкий чай в одноразовом стаканчике надыбал. И как хорошо, что Тёма был рядом, даже бумажки все за меня заполнил, я-то даже свою группу крови не знаю, не то что его. Я ещё переживал, что Тёма испугается этой ситуации и опять закроется, но он, наоборот, постоянно брал меня за руку, когда никто не видел.       В итоге, пока со мной в травмпункте возились, пока нужные бумажки отдали, пока мы заявление ходили в отделение полиции писать… Мы ко мне домой только часам к семи вечера вернулись. Я, наконец, впервые на себя в зеркало глянул, большая часть лица заклеена, но всё равно вид ужасный. Хоть у меня перелома никакого не оказалось, и без этого лицо припухло слегка, под глазами синяки, да ещё нос не дышит и голос противно гнусавит. Мне даже больничный дали, хотя я так не хотел тупо дома в одиночку торчать, пока Тёма в школе будет, но мне точно нужно было пару дней отлежаться.       Пока я прилёг на кровать, Тёма пошёл на кухню мне чай сделать, но я его не дождался и заснул. Проснулся я только когда он меня стал будить, поглаживая по плечу:       — Кость… Костя, — он говорил тихо, но я всё равно прям встрепенулся. Голова стала совсем тяжёлая, я сначала вообще всё забыл, даже то, что был не в своём теле. В комнате стоял полумрак, разгоняемый только настольной лампой, на улице уже совсем стемнело.       — Который час? — я хотел потереть глаза, но тут же отдёрнул руку, лицо было слишком чувствительным, — Мама ещё не пришла?       — Уже десять, она только в одиннадцать будет. Тебе бы поесть и нормально спать лечь, — он присел рядом, от его тихого заботливого голоса мне даже легче стало.       — Блин… Твой папа явно не будет рад, — я со вздохом сел, — Он и так разозлился. Пойду, пока совсем поздно не стало. Надеюсь, он не будет меня в таком состоянии грузить своими поучениями…       — Я ему уже написал, что ты у меня ночевать останешься. Он ответил, что ему всё равно, даже не спросил, всё ли в порядке с носом, — Тёма опустил взгляд. Я взял его за руку, подходящих слов спросонья подобрать у меня никак не получалось. Неправильно же будет сказать, что его папа гад?       — А спать как? У меня нет раскладушки или ещё какой подобной фигни. И линзы некуда убрать…       — У тебя достаточно широкая кровать, я уже и у твоей мамы разрешения спросил, она не против. Я ей сказал, что ты мой друг и всё, но мне кажется, она не поверила. Хорошо, что она там занята работой и не стала больше расспрашивать. А от одной ночи в линзах ничего не случится.       — Спасибо, пока я тут дрых, ты обо всём позаботился, — я приобнял его, внутри так бесконечно тепло стало.       — Ну а как иначе? — он обнял меня в ответ, улыбнувшись, — Пойдём кушать.       Аппетита у меня особо не было, но я послушно съел всё, что мне дал Тёма, запил обезбол чаем и заставил себя сходить сполоснуться. После душа я с облегчением лёг обратно в постель, только в уже расправленную, и прикрыл глаза. Скоро Тёма тоже пришёл из ванной, такой тёплый, я бы хотел лечь набок, обнять его со спины и прижаться лицом к его затылку, но мой распухший нос чувствовал себя хорошо только тогда, когда я лежал на спине. Тёма устроился у меня под боком, наклонился надо мной и осторожно прикоснулся к моим приоткрытым губам своими.       — Спокойной ночи, — он заботливо укрыл нас одеялом и обнял меня.       — Спокойной, — я слабо улыбнулся, уже погружаясь в сон, было так приятно засыпать не в одиночестве.       Утром, когда запиликал будильник на телефоне, я с трудом пошевелился, ничего не соображая. А когда открыл глаза, сначала страшно обрадовался. Мои глаза всё чётко видят и я дома! Это значит, что я снова я! Но через мгновение я осознал, что мой нос по-прежнему болезненно ноет под повязкой, а меня крепко обнимает моё тело. Вот значит почему я пошевелиться не могу, Тёма ещё и ногами меня сжал, как рестлер какой-то.       — Тём, вставать пора, — ноль реакции, — Тёма, ты мне яйца отдавил, — опять тишина, — Тёма-а, — я завозился, а он только забормотал что-то. Наконец, он продрал глаза, на меня уставился, — Ну ты и соня.       — Утро уже? — Тёма протянул руку к телефону, лежащему на тумбочке, выключил будильник, потом обнял меня обратно, уткнувшись лицом в моё плечо, — Так идти никуда не хочется… Особенно одному.       — Сегодня у классухи первый урок, так что без вариантов, — я выпутал руку из-под одеяла и погладил его по голове, — Ты же не хочешь мне энку заработать?       — Эх, ладно… Как себя чувствуешь?       — Более-менее. Что выберешь — я тебе быстренько передёрну или опять дыхание задержишь? — я слегка поёрзал, ощущая прижатый к моему бедру стояк. У меня самого впервые за несколько лет ничего трусы не оттопыривало, наверное, потому что я и понервничал вчера, и крови чутка потерял, ещё и лицо болело.       — Какой нафиг передёрнешь, у тебя мама дома, — он проговорил шёпотом, при этом забавно наморщив нос. Она, словно в подкрепление его слов, забрякала чем-то на кухне.       — А мы тихонько, к тому же, она ни за что без спроса не зайдёт, — я просунул руку между нашими телами и слегка сжал его член, — Ну так что выберешь?       — Если… Если только ты сам этого хочешь, то первое, — он прикусил нижнюю губу и так мило покраснел, мне захотелось его всего зацеловать, но мне даже просто чмокнуть его было тяжело. Я забрался рукой ему в трусы, обхватил член у головки, провёл большим пальцем по уретре, собирая вытекшую смазку, и сосредоточился на уздечке, начав быстро потирать её подушечкой пальца.       — Хмм… — Тёма зажал рот ладонью и ткнулся лбом в моё плечо, мелко подрагивая и периодически сдавленно всхлипывая. Мне очень нравилось, когда он становился таким — распалённым, чувствительным, горячим, и всё это от моих действий. Как же от этого кроет, у меня бы уже колом стоял, если бы я здоровый был.       — Жалко, что я не могу послушать, как ты стонешь, — я жарко прошептал ему в макушку, Тёма дёрнулся, жалобно заскулив, его член тоже задёргался, я успел убрать руку, чтобы он меня не извазюкал.       — Я не слишком грубо? Просто если разводить нежности, ты точно опоздаешь, — я прижался подбородком к его голове и погладил по спине, обнимая.       — Не, нормально всё… Ваще офигенно, — он поднял голову, невесомо чмокнул меня в губы, довольно улыбаясь, потом встал с кровати и пошёл к шкафу, лениво потягиваясь, — Быстрее, конечно, берёзку сделать, но так точно приятнее.       Я фыркнул, представив, как Тёма каждое утро делает берёзку. Сначала я думал, что было бы неплохо ещё поспать, раз уж у меня выходной образовался, но сон совсем пропал. Вместо этого я составил Тёме и маме компанию за завтраком.       — Доброе утро, — я так соскучился по маме за эти дни, мне очень захотелось её обнять, но я просто ей улыбнулся.       — Доброе, — она улыбнулась в ответ, но в то же время с сочувствием осмотрела моё лицо, — Костя вчера сказал, что ты с папой поссорился, но толком не объяснил, почему. Это он тебя так? — она глянула на Тёму, тот вытаращил глаза, похоже совсем не ожидая такого предположения.       — Нет! Это были просто хулиганы со школы, папа наоборот их спугнул. А поссорились, ну, потому что он про ориентацию мою узнал, — мне было легко это ей сказать и потому что я сейчас был не собой, и потому что знал, что она нормально к этому отнесётся, к тому же, она по любому или уже сама догадалась, или мой папа ей нас сдал, — Но он из дома меня не выгонял, ничего такого, мне кажется, он просто сильно расстроился.       — Не переживай, помиритесь обязательно, а мы тебя поддержим, да, Костик? — она потрепала нас обоих по головам, потом сполоснула свою тарелку и поспешила уйти на работу.       Уже провожая Тёму в прихожей, я почувствовал за него беспокойство, одного его отпускать не хотелось. Хотя, вот мы вчера были вдвоём, а толку-то?       — Ты, если что, сразу беги, ладно? Куда-нибудь, где люди есть, в магазин или типа того, — я крепко его обнял.       — Ладно, — Тёма снова сам осторожно поцеловал меня, погладив по спине, — Пока.       — Пока, я буду скучать, — я с трудом разжал руки. Когда за ним захлопнулась дверь, я тут же подумал, что лучше бы я тоже пошёл. Но, вздохнув, я всё-таки прошёл в спальню и прилёг. Меня радовало только, что я мог закидывать Тёму кружочками в телеге, чем я и занимался почти всё время, пока его не было.