Not Fragile Like a Flower, Fragile Like a Bomb

      Нравилось или нет, но Чимин ввязался в этот договор и подписал в учебном корпусе требуемые документы. Единственной отдушиной было то, что здесь учился его хороший знакомый. Они договорились пересечься на обеде, поэтому вошедший в столовую Чон Чонгук, даже не кинув взгляд в сторону сидящих за одним столом брата с другом, направился к новенькому. Тот оторвал лицо от подноса, где лежал бургер, картошка-фри, салат и газировка и улыбнулся громко отодвинувшему стул, чтобы сесть к нему за стол, Чонгуку. Они руками изобразили подобие приветствия крутых пацанов и стали болтать. Гук так и норовил умыкнуть еду с подноса новенького, тот хлопал его по рукам и посмеивался.       — Ого, наш пострел везде успел, — прокомментировал Хосок способности братца дружить со всеми. — Такое впечатление, будто они друг друга давно знают.       Парочка, состоящая из симпатичного новенького и известного спортсмена, собрала все взгляды, но сами парни не обращали ни на кого внимания.       — Думаешь, они встречаются? — ахнул Джин, вообразив себе самое ужасное — его недобывший и недобудущий (в перспективе) пересеклись в одной плоскости, в то время как сам Джин будто остался на задворках, ибо Чонгук с ним после того случая не контачил.       За этот год, что они не виделись, он преобразился, став главной занозой академии, покрылся татуировками, начал водить байк и постоянно влипал в неприятности, как рассказал ему Хо. Его даже из полицейского участка однажды брат забирал, того загребли за какие-то разборки. В детали Хосок не вдавался, лишь попросил быть менее проблемным, на что ответом стал хлопок двери перед его носом.       Джин чувствовал в этом свою вину, но на разговор Чонгук не шёл, просто сторонился. Сначала Чонгук, когда Сокджин исчез, посчитал его трусом, а когда тот вернулся и начал словно демонстративно менять девчонок, как перчатки, перед его носом, то и вовсе лишился со стороны младшего уважения. Джин имел свои причины вести себя как бабник, ведь родительские ожидания снова могли завести его в монастырь, хотя сейчас это им было сложнее осуществить, — Сокджин уже стал совершеннолетним и мог оспорить ссылку, но не видел смысла ругаться. Он решил отнестись к ситуации по-буддийски и просто постоянно заводил новых девушек, меняя их в тот момент, когда всё шло к постели. А удовольствие он планировал, как и раньше, получать от найденных в клубах незнакомцах в затхлых мотелях. Зато конспиративно. И никаких больше знакомых, тем более на его территории. Но вот появился этот новенький и с первого взгляда запал в душу, ради него Джину захотелось пересмотреть свои правила.       Хосок на это скривился:       — Сплюнь, мой брат просто общительный, ты не обратишь его на свою голубую сторону.       — Это он тогда проявил инициативу! — стал защищаться Сокджин.       — Ты губы свои видел, любой бы проявил инициативу, — пожал плечами Хоби, через мгновение поняв, что произнёс, принялся защищаться: — То есть я-то прожжённый натурал и тоже скажу, что губы у тебя красивые. Но не более. — Указательный палец взвился вверх, потрясая.       — Ну-ну, буду теперь переживать, что ты хочешь меня засосать. — На что друг закатил глаза. Сокджин продолжал буравить соседний столик заметив, что у цветочка не только царапина на скуле, но и синюшный след на подбородке. — Бог мой. — На это друг сделал шуточный поклон: «Можно просто Хосок», но был проигнорирован. — Что у него с лицом? — Трепетало что-то в груди Джина. Видеть столь красивое личико попорченным ему не нравилось, но природу этого чувства он пока не осознавал в полной мере. — Он не драчун же?       — На себя посмотри — семафоришь фингалом.       — Спасибо, я всё осознал, Хобушек-воробушек, — поднял руки в защитном жесте Джин. — Я же рассказал тебе, что это была блажь. Я просто был пьян и Чонгук тоже, — на упоминание позорного инцидента, из-за которого могла покоситься их дружба, но ограничилось тем, что они друг друга отмутузили, Хо поморщился. Это было неприятно слышать, и богатое воображение делало только хуже. — И ничего у нас не было кроме поцелуев. Честно, я даже не трогал его чл…       — Заткнись! — заорал Хосок, привлекая внимание. Чимин кинул в их сторону равнодушный взгляд, а Сокджин прикрыл глаза руками в этот момент. Если он хотел соблазнить мальчишку, то лучше было показаться перед ним во всей красе, а не как трущобская гопота. — Даже слышать не хочу. А если продолжишь, то ещё не скоро вернёшься на свои обложки. — Хоби демонстративно почесал кулаки. Джин замолчал, покаянно повесив голову. — И вспомни молодость, вечно кулаками махал направо и налево.       — Намекаешь на мой возраст?       Хосок захихикал, Джин надулся. Ему всегда нравилось быть старшим, но намеренно подчёркиваемая другом разница и постоянные подколы верно делали своё дело — Джин вёлся на провокации и грустил, возя вилкой в чаше с салатом. Хо в это время кусал сочный бургер, а сок тёк по его рукам. Сокджин кинул в друга салфетки.       — Снова подловил меня, засранец.       — Я не виноват, что это твоё больное место, — прочавкал друг с полным ртом еды. — Я лишь успешно использую данное мне свыше знание.       Джин отмахнулся от мерзко хихикающего друга и вернулся глазами к созерцанию прекрасного:       — Свинтус. Можно подумать, я скрываю возраст, пф. — Он старался казаться незаинтересованным, втайне надеясь, что когда-то другу надоест подкалывать его. Тщетно.       — Можно подумать, твой возраст можно скрыть. — В улыбке Хо между зубами можно было заметить частичку салата. Джин ему об этом не сказал. Месть есть месть.       Новенький и Чонгук ржали над роликами в телефоне Гука, свой телефон Чимин не доставал. Он не стеснялся ни того, что у него палёная дешёвка, которую подогнал Гук-старший, с треснутым экраном, но старался не светить, опасаясь, что мажорский Гук-младший решит подарить ему новый смартфон. Он мог, но тогда они бы подрались.       Их дружба родилась спонтанно. Мелкий пригнал свой байк к ним в мастерскую. Обычно мажоров у них не жалуют, и точно отпинали бы, отправив восвояси, но своим невинным личиком и доброжелательностью Гук сразу располагал к себе. У него был забит рукав, в губе блестел пирсинг, а в брови — штанга. Улыбался обезоруживающе, при этом под коротким рукавом футболки бугрились мышцы. Ёнгук был в шутливом настроении и сразу обозначил его как годный вариант для Чимина; поигрывая бровями, Чонгук сказал, что не откажется от «крошки», не зная, что это кодовое слово, активирующее в Чимине машину-убийцу. Так что подарок свыше Чимин не оценил, и первым делом подрался с Чонгуком. Последний оказался боксёром, и почти нокаутировал Чимина, но подоспевшие Ёнгук с Джэ их разняли, а позже, когда они синхронно прикладывали к ссадинам лёд, сидя на пыльном бетонном полу плечом к плечу, Гук извинился и предложил стать друзьями. А чуть позже начал изводить его расспросами о Ёнджэ, потому что, кажется, был в него по уши с первого взгляда, но тот интереса не проявлял, и Чонгук не знал как подкатить так, чтобы не уезжать от него в инвалидном кресле.       Чуть позже ребята узнали, что Чон действительно сынок чеболей, но дружбу уже было не отменить. Тот постоянно околачивался с ними в мастерской и принимал участие во всех стычках. Их с Хоби родители постоянно были в разъездах, поэтому за ним никто не следил и не знал о его времяпровождении. Даже Хо не был в курсе, он вообще боялся узнать больше о личной жизни брата, опасаясь, что ему не понравится. И был прав.       Поэтому Чимин особо не выбирал колледж, решив учиться там же, где и Гук. Тот был только рад, потому что не любил учиться и знал, какой на самом деле Чимин ботаник. Он намеревался не просто дружить, но дружить с пользой, не видя в этом проблемы. Чимину и самому было непринципиально, если другу была нужна помощь в учёбе, то он считал не зазорным помочь. Зато в холодных стенах был хоть кто-то, на кого можно было положиться.       Они учились в разных классах, но Чонгуку повезло, ведь Чимин был старше, в обратном случае это ему пришлось бы помогать в учёбе ему, хотя столь самодостаточная личность вряд ли стала бы просить об этом. После обеда друзья распрощались, и Чимин пошёл знакомиться с одноклассниками. Он полагал, что вряд ли среди них встретится ещё один бриллиант, как Гук-и, этот парень был уникумом, сумевшим вырасти без чебольских замашек, поэтому на многое не рассчитывал, и когда после пар его толкнули плечом в коридоре, прощать этого не стал. Нужно сразу показать обидчикам их место, терпеть нападки и стать забулленным Чимин не собирался.       — Охуел? Глаза разуй, дылда! — схватил он за крутку того самого парня, который неудачно случайно зацепил его.       Сокджин на самом деле не намеревался бросаться на новенького, но запнулся о ногу, когда увидел его перед собой, поспешив к нему, чтобы познакомиться. Все уроки он только и думал о том, что будет глупо ждать, пока лицо заживёт. Вдруг и правда тот сойдётся с настырным Чонгуком. А так, может на почве фингалов удастся сдружиться?       — Э-э, я не… — он так удивился озверевшему в одно мгновение парню, лицо которого исказила натуральная злоба, что замялся в словах, но по инерции скинул с себя его руку, перехватывая за запястье.       — Лапы не разбрасывай, чудик, — ещё больше разъярился Чимин на парня, лицо которого скрывала чёрная маска, что мешало ему увидеть растерянность на нём. А вот пальцы парня он видел прекрасно, не преминув возможности использовать это: — С такими кривыми ветками дрочи себе под одеялком, а ко мне не прикасайся.       Чимин вывернулся и попытался заломить руку более высокого и крупного противника, растерявшегося на миг, на стороне Чимина была вёрткость, подобное проворачивать было не впервые. Но даже не ожидавший, что ввяжется в драку, Сокджин превосходно владел своим телом, не зря он столько лет изучал боевые искусства, и пресёк движение противника, параллельно умом догоняя, как подло ругался противник. Чимин понял, что настало время нападать, и сделал попытку обрушить на другого свой кулак, Джин его перехватил и назвал сумасшедшим, получив в ответ дерзкую усмешку.       Вокруг них собралась толпа и кто-то снимал на телефон. Они кричали и подбадривали обоих, это было редкостью в строгом учебном заведении.       — Это ты с ума сошёл на меня нагонять, — стал отбрыкиваться Чимин, Джин сумел перехватить его через талию и мог спокойно опрокинуть через плечо, тот был лёгким. Но Чимин умело использовал свои размеры и ударил Джина пяткой по щеке. — Хоть знаешь, на кого руку поднял, уёбок?       Пострадавший Джин приложил руку к щеке и, кажется, только в этот момент понял, что новенький вовсе не ангелок. Может и не зная этого, но и словами, и конечностями он бил по больным местам: кривые пальцы у Джина были с рождения, он их стеснялся, но видимо всё ещё ждал, когда масштаб перепалки разрастётся. Но если до сей поры Сокджин себя сдерживал, то после посягательства на святое — на лицо, ему захотелось убить паренька.       — Тебе рот надо прополоскать с мылом, — решил он, поднырнул и снова ухватил ученика за талию, на этот раз перехватив и ноги с руками, словно в клешни.       Он понёс его в туалет, пока Чимин изрыгал ругательства. Толпа улюлюкала, сопровождая их, но никто не смог прошмыгнуть следом, так как Джин плечом закрыл дверь у них перед носом. Отвлёкшись на это, Джин упустил момент, когда Чимин использовал его, чтобы вывернуться из цепких рук, и не стал мелочиться: схватив ладошками голову оппонента, со всей силы припечатал её в зеркало. На месте соприкосновения с поверхностью зеркало пошло трещинами, капли крови разлетелись во все стороны, частично окропляя рубашку и лицо Чимина. Он смазал их тыльной стороной ладони, глядя на обмякшее тело. Но это был обманный манёвр, и лишь стоило Чимину полностью отпустить другого ученика, как он мгновенно ожил, пиная его в живот. Чимин сложился пополам, из глаз почти прыснули слёзы, но парень сдаваться не привык, поэтому полетел вперёд, чтобы протаранить Джина, в результате чего тот спиной врезался в то, что осталось от зеркала, мелкие обломки которого впились ему в шею.       В этот момент дверь распахнулась, и даже не запыхавшийся, пока летел после получения новостей о драке, Чонгук кинулся разнимать соперников.       — Перестаньте, тупые, вас обоих выгонят. Джин, ты ёбнулся в своём монашеском квесте? Чимин, ты этого в первый день хотел? Это твой план что ли? — кричал он, встав между ними, выставив обоих на расстояние своих мощных рук, которые сдвинуть оказалось нелегко, и парни даже не стали пытаться. Хотя Чимин напоследок пнул Джина по яйцам. Чон заорал: — Чимин, блять!       «Красивое имя», — подумал Джин, — «даже если его звали бы «блять», всё равно красиво». Он упёрся задницей в тут же треснувшую раковину, та обвалилась, устилая осколками плитку. Все трое переглянулись, а услышав, что сюда направляется учитель, мигом растеряли весь запал.       — Вашу мать, — прошелестел Чимин, схватившись за голову.       — Пиздец, — согласился с общим настроением так и не отошедший от удара по сокровенному месту Джин. Он стянул с себя маску, кинув ту на пол, и поднял лицо на Чимина. «Красивый», — единственное, что смог выдать его мозг.       — Чон Чонгук, почему от тебя одни проблемы? — было первым, что сказала учитель Ли, увидев избитых Сокджина и Чимина. На Чоне не было и царапины, и она сразу решила, что это он отлупил других учеников. — Ты считаешь, это нормально, избивать других? Тебе мало наказаний из-за низкой успеваемости, хочешь полного отстранения?       — Но учитель… — перебил её Чимин, а Чонгук вовремя закрыл ему рот ладонью.       Остальные ученики, которых Чонгук окинул злым предупреждающим взглядом, даже не думали открывать свои рты, чтобы восстановить справедливость. Чонгука боготворили, Чонгука боялись — и как это удавалось совмещать, одному Чонгуку известно.       — Я готов понести наказание, но давайте сначала отведём их в медотсек, — сказал он, так и не убрав ладони со рта Чимина.       Это заметила учитель:       — Сначала перестань трогать своих жертв. Запугал бедняг. Уму непостижимо, — принялась она сокрушаться, потрясая указкой, которую мечтала опустить нерадивому ученику на голову, но это принесло бы ей проблем, поэтому злобу выражала исключительно вербально. — Избил, а сейчас печёшься об их здоровье. Какое лицемерие в столь юном возрасте.       — Гук, какого чёрта, — тут же принялся шипеть освобождённый Чимин.       — Заткнись, или я тебе череп сейчас раскрошу, — припугнул его Чонгук. Чимин знал, что это лишь слова, хотя видел, как Гук был зол.       Учительница на это сделала страшные глаза:       — Чон Чонгук! Имей совесть.       — Имел, сука, я вашу совесть, — прошептал он сквозь зубы.       Его слова стали катализатором к решению:       — Быстро к директору! Все трое! — припечатала учитель Ли вердиктом, заметив, что оба пострадавших вполне себе живые, а значит медицинская помощь подождёт, и лично сопроводила их в кабинет, изложив ситуацию начальству, даже не разобравшись кто виноват.       Директор видел адрес Пак Чимина в документах и знал, что он из неблагополучного района, поэтому в уме предполагал, что парень и был зачинщиком. Такая драка была в стенах академического колледжа впервые, и он окрестил её нонсенсом, заранее обдумывая, что сказать другим родителям о вопиющем инциденте. Они могли решить, что безопасность пошатнулась, и забрать своих детей, но это было бы невыгодно, поэтому мозг директора Чхве запустил все имеющиеся шестерёнки, чтобы разрешить всё наилучшим образом. Ему не было жалко пострадавших, они явно сами виноваты, поэтому жалеть их не собирался. Но если вдруг до родителей дойдёт информация, что они взяли на обучение парня из гетто, то его посчитают опасностью для жизни других учеников. Например, для избитого до крови Ким Сокджина, чьи родители камня на камне не оставят, если узнают, что произошло.       — Что ты чешешься? — огрызнулся на Сокджина директор заметив, как тот бесконечно трёт шею, выколупывая что-то пальцами.       — Зеркало, — сказал Чимин. — То есть его осколки.       — Какого?.. — опешил Чхве, ужаснувшись, что родители Сокджина доберутся на него с обвинениями. — Быстро иди в медчасть и только после того, как тебе окажут первую помощь, возвращайся, — он указал пальцем в сторону двери. Джин замялся, не решаясь уйти и не понимая, почему Гук заступается за них, а если уйдёт, то рискует и вовсе не узнать, но директор чуть ли не силой вытолкнул его за дверь, а затем сел напротив провинившихся, складывая руки в замок. — А теперь поговорим.       — Я всё сказал учителю Ли. Это я виноват, накажите меня, — вскочил на ноги Чонгук, чтобы в следующую секунду сложиться в поклоне на девяносто градусов.       Чимин потянул его за рукав, призывая сесть рядом, как они сидели до этого.       За этого парня ручался небезызвестный мультимиллионер Ким, и просто выгнать из академии Пак Чимина директор Чхве не мог, особенно после того, как получил огромные отступные. Если бы Чимин только знал, сколько вложил в это поступление его отец, то ни за что не согласился бы на сделку, ведь посчитал бы суммы неподъёмными.       — Нет, это моя вина, — упрямо выдвинул подбородок Чимин.       — Замолчи, пожалуйста, — шикнул на него Чонгук.       — Я сам отвечаю за свои поступки.       — Я бы сказал «проступки», — вклинился в перепалку директор. — Но знаете, мистер Пак, я бы посоветовал прислушаться к мистеру Чону. Возможно, на первый взгляд он кажется простачком, но говорит неглупые вещи.       — Вы что, с ума сошли? — попытался вскочить Чимин, друг не позволил, держа его обеими руками за локоть. — Да отпусти ты меня, — Чимин принялся отдирать от себя руки друга. — Ты глупый! Глупый!       — Глупо на вашем месте стоять на своём, мистер Пак, — директор откинулся на спинку стула, не веря, что произносит это вслух, и очень сомневаясь, что упрямца можно переубедить. Но не зря же он занимает пост руководителя, это не само собой к нему в руки приплыло. — Это ваш первый день здесь, и он может оказаться последним. Висите на волоске.       — И пусть, за то это будет честно.       — Это хорошо, что вы знаете о чести, достойно. Подумайте об этом, а я пока навещу нашего мистера Кима, — он сверкнул очками, задержав взгляд на Чонгуке, бессловно призывая его обсудить с Чимином своё решение и убедить. А себя похвалил за находчивость.       Дверь за ним захлопнулась, и Чимин сразу начал говорить:       — Ты реально собираешься покрывать меня? Это наше с тем придурком дело, это мы виноваты. Честно, я сам начал драку. Может этот парень — Сокджин — и не собирался докапываться, но я сегодня сидел как на измене, этот чёртов первый день, — Чимин схватился за голову, с силой оттягивая волосы. — Я должен был просто пройти мимо, но подумал, что меня тогда сделают предметом для буллинга, и как я потом пацанам в глаза смотреть буду?       — Очканул? — сочувственно поинтересовался Чон.       — Да! Да, блин! Очканул. Знал бы, что за маской он, никогда бы не кинулся.       — Нашёл из-за чего страдать, — спокойно выдал Чонгук. Он откинулся на мягкую спинку дивана и раздвинул ноги, принимая расслабленную позу, языком прокручивая пирсинг на губе. — Я сам хотел Джину давно прописать, а потом забил. Так что спасибо, друг, услужил.       — Ты серьёзно сейчас? Давай без шуток.       — Я не шучу и очень серьёзно говорю, прими мою помощь. Твой батя наверняка нехило вложился, представь каково ему будет от твоего провала. — Гук знал на что давить, а Чимин прислушивался. — И как ты ему это возместишь? Сам говорил, что вернёшь всё до цента. Не думаю, что сможешь это сделать скоро без образования.       — А ты что сможешь без образования? Думаешь, норм, если тебя выпрут? — Чимин даже и представить не мог, чтобы кто-то заступался за него или за Чона, он понятия не имел, где его родители. — Что скажут твои родители?       — Родители? — В глазах Гука пролегла грусть. — Угадай, как часто я их вижу. Ага, реже, чем тебя. Их подобный инцидент вообще не заинтересует.       Чимин вдруг понял, что, возможно, подобным поведением парень пытался привлечь их внимание. Он знал, что у Гука есть брат, но с ним они были не близки. Вообще, Чимин не знал, есть ли у него другие близкие люди, кроме них — пацанов из банды.       — Да и Джин этот контуженный. Мало ему приключений на свою дурную голову, нет, снова нарывается. Сто процентов, если его предки узнают, то закопают.       Чимин понимал, что никакой даже самый глубокий альтруист не стал бы за него впрягаться, но ведь и Джин не меньше пострадал, а судя по итогам боя, получил даже больше физических увечий. И Гук привёл весомые аргументы в поддержку своего решения.       — Я боюсь, что последствия будут слишком тяжёлыми.       — Не в моём случае, ха. Меня не выпрут, это во-первых. А во-вторых, расслабь булки.       Чонгук хохотнул, сводя всё к шутке. Чимин злился и кусал губы. Минут через пять вернулся директор, и за это время Чонгук блистал красноречием, в конце концов внушив другу, что всё будет в шляпе. Тот нехотя согласился, прислушиваясь к аргументам, поэтому когда директор Чхве вновь сел за стол, приведя с собой Джина, то Чимин больше ничего не говорил, а Чонгук рассказал, что был инициатором драки и что готов к наказанию.       Джин сидел с круглыми глазами, на его шее был широкий пластырь, а на затылке повязка, из-под которой торчали короткие волосы. На лицо наклеили пластырь. Но даже такой потрёпанный, он привлекал взгляд Чимина, который то и дело скашивал на него глаза. А Джин, в свою очередь, заинтересованно поглядывал на Чимина. Это переглядки обоими не замечались, а вот Гук заметил и напрягся, как бы два идиота не схлестнулись в новой драке. На ковре у директора это было бы финальным аккордом для их трио в колледже.       Поэтому, после того как парни хором отказались писать обвинения на Чонгука, директор Чхве сказал, что придумает ему наказание сам, и отпустил восвояси, задержав теперь Джина. Обсудить тему он мог лишь наедине, без лишних ушей и языков.       — Не могу не поинтересоваться, мистер Ким, намерены ли вы посвящать своих родителей в детали инцидента? — чета Ким много лет спонсировала заведение, и от ответа Сокджина решалось многое. Джин знал, что не будет, но и как объяснить побои, не представлял, всё же заверил директора, что найдёт способ, как успокоить родителей. — Спасибо, как приятно, когда мы находим понимание. Выздоравливайте.       Из кабинета Джин почти выпал в руки лучшего друга Хосока, который пытался подслушивать под дверью, но секретарь директора гоняла его из угла в угол, поэтому ничего не удалось. Даже прошествовавшие мимо него Чонгук с Чимином не удостоили его объяснениями.