Not Fragile Like a Flower, Fragile Like a Bomb

      Чимин эту ночь тоже провёл без сна.       Сначала он выскочил на улицу, как ошпаренный, перепугав постояльцев, ринулся куда глаза глядят, первым делом, чуть не угодив под колёса автомобиля класса люкс. Пиджак полетел в одну сторону, сам он в другую. Не дожидаясь извинений водителя и даже не думая, что сам их ему должен, он перепрыгнул через капот и продолжил бег. Не убежав далеко, он почувствовал, как карман оттягивает телефон, и остановился, вытаскивая его. Первой мыслью разбить его об асфальт, а второй — что долг перед предателями и так велик, зачем делать его ещё больше. Так что занесённую для броска руку он потянул вниз другой дрожащей рукой и сразу направился обратно. В нём клокотал гнев, как он умудрялся думать рационально, сам не понимал.       Но, избавившись от подарка, понял, что свой-то он назад не получил, и вряд ли получит. Мин Юнги наверняка уже выкинул его в мусорку. И пофиг. Обидно только, что даже на метро нет налички с собой, или карты города. И даже если были, то идти домой не хотелось. Мама стала бы расспрашивать его за вид, и он точно бы не выдержал и рассказал о Юнги и Тэхёне, и пусть чувств между его родителями давно нет, явно ей будет это неприятно. Или если попадётся на глаза Ёнгуку с Джэ — тут вообще тушите свет, похватают оружие и убьют всех обидчиков. Так что не вариант.       Чимин быстро сообразил, что добирались они сюда на байке Гука довольно недолго, а значит тот живёт не очень далеко, и, получив направление от прохожих, вернее, от единственно неиспугавшихся его внешнего вида бомжей, которыми полнились богатые кварталы, примерно после полуночи Чимин добрался до пункта назначения. По пути он проветрился, бесконечно расчёсывая ногтями ставшее ненавистным тату, но первоначальный шок уже казался не таким и большим шоком.       На пороге его встретил неожиданный человек в полосатой пижаме:       — Ноги пришёл об меня вытирать? — схохмил Сокджин, напоминая о днём данном Чимином обещании.       — Сегодня день — говно, — отодвигая его плечом, прошёл внутрь нежданный гость. — Давай ты в другой раз продолжишь выдавать свои искромётные перлы; обещаю, я даже поржу над ними, а сегодня я просто пройду к Гуку.       — Что у вас с ним? — ревниво спросил Джин, перехватив его посреди гостиной.       Тон его Чимину больно резанул по ушам.       — Это не твоё дело. Если потрахаться пришёл, то что — хочешь третьим? — огрызнулся он.       — Уж поверь, обычно третий в моей постели не нужен, меня достаточно. И если вам нет, то могу лишь выразить свои сожаления, — он надул губы, складывая руки на груди.       Снявший бинт с головы, решив ограничиться мазью на затылке, Сокджин уже закончил с уходовыми процедурами и спустился вниз чтобы выпить витамины перед сном, поэтому для скорейшего возвращения былого величия кожа была увлажнена и сверкала, даже пластыри не портили её в глазах давно влюблённого в это лицо Чимина.       Это чувство пришло к нему спонтанно, и спорить с собой Чимин не стал. Просто однажды он увидел Сокджина на показе. Не специально, это мама после смены сидела на диване перед их допотопным телевизором и смотрела невидящим взглядом шоу. Гуччи-шмуччи, или что там — он не скажет и сейчас, но экран типично заглючил, и Чимин подошёл, чтобы стукнуть-починить, и дальше всё было как во сне: высокий широкоплечий парень плыл по подиуму, на нём была полупрозрачная рубашка, а ноги облегали шёлковые брюки. В момент, когда он дошёл до края сцены, отправил поцелуй в камеру, Чимин мог поклясться, что ангелы запели в этот момент.       Черты лица этого парня врезались в память, и позже он рисовал его карандашом. А потом нашёл страничку в Инстаграме и мониторил студийные фотографии как безумный. Там не было ничего из его повседневной жизни, а может он вообще был создан искусственным интеллектом, но в его биографии было указано, что он единственный сын и наследник известной каждому четы Ким, и умом Чимин понимал, что достичь этого человека никогда не сможет — они жили в параллельных вселенных, самокритично Чимин и не считал себя достойным такой красоты, и в какой-то момент перестал сталкерить предмет обожания.       Зато понял, что ни одна девушка даже близко не могла приблизиться к его идеалу. Автоматически он стал засматриваться на парней со схожей фигурой, потом просто на парней, и даже экспериментировал взаимную мастурбацию в кабинке клубного туалета, но большего пока не пробовал, оставаясь невинным. Вся бравада была напускной, только Джин этого не знал и подозревал, что Пак Чимин настоящий бес в обличии ангела, или проще говоря — суккуб.       Тот и не собирался разубеждать. Сейчас он лишь хотел пойти к Гуку, неважно, что этот воображала будет о них думать. Его вообще тут не должно быть. Своего дома что ли нет?       — Такой красивый, а такой тупой, — выплюнул Чимин, завершая ненужную ему сейчас перепалку, но у подножия лестницы Джин его догнал и перехватил за руку.       — Что это значит?       — Что ты реально тупой, а может ещё и глухой, — скривил рот в усмешке Чимин, обнажая чуть выступающий кривой зубик, глаза Джина опустились именно туда, и он на автомате стал представлять, как было бы крышесносно облизнуть его языком прежде чем затянуть в жаркий поцелуй, что и сделал, притягивая того к себе за шею.       На удивление, может и от шока — Джину не было понятно, но Чимин не оттолкнул его. Их губы столкнулись в жадном желании смять и поглотить друг друга, в ход пошли языки и Джин со стоном провёл-таки по тому зубику языком, а Чимин вторил ему сладчайшим высоким стоном, получая огромное удовольствие. Он не хотел думать, по какой причине Джин сделал это, его мозг просто отключился, хотелось только насладиться моментом, который может никогда вновь не повторится, поэтому не пытался закончить поцелуй, в тайне мечтая, чтобы он длился вечно. Но дыхалка у обоих была не бесконечной, поэтому им пришлось разомкнуть губы, обратив внимание только сейчас, что руки Чимина залезли под пижаму Джина и, словно пойманные врасплох, замерли на лопатках, а руки Джина тоже не бездействовали: одна поглаживала затылок, укладывающийся в широкой ладони столь идеально, будто эту руку создали лишь для этого, а вторая — придерживала за талию.       — Гук уехал, он ночевать здесь не будет, — выпалил Джин, разглядев в глазах другого парня, которого так и не отпускал, смятение.       — И что ты предлагаешь?       — Ты же приехал потрахаться, так что, — он указал лбом в сторону спален, — именно это и предлагаю.       С минуту Чимин сверлил его глазами, а потом вытащил руки из-под пижамы, и Сокджин был почти уверен, что сейчас снова получит по лицу, но Чимин запрыгнул на него, обхватывая торс своими крепкими бёдрами, а руки обвивая за шеей, стараясь не касаться при этом залепленного пластырем участка:       — Что стоишь, или ты просто трепло?       Джин ожил, опуская ладони на его ягодицы, отмечая, что мять их — его новое любимое занятие, чтобы оказать поддержку и донести ценный груз до выделенной ему спальни на руках. Он не думал о последствиях, не думал, будет ли это разовой акцией, или на этом начнётся «дружба» с привилегиями, а может — полноценные отношения, сейчас это было второстепенно, на передний план вышло обоюдное желание. Чимин подвигал бёдрами, закатывая глаза и намекая, что прекрасно чувствует выпирающий через тонкие пижамные штанах Кима крепкий стояк.       — Хочу тебя, — прошептал Джин, и с каждым шагом вверх по лестнице оставлял на желанной сладкой коже поцелуи, от которых Чимин постанывал, а он дарил ему искренние комплименты: — Какой ты сладкий. Я захотел тебя сразу, как увидел. Мне от тебя крышу сносит.       Чимин слов его не разбирал даже, таял от настойчивых влажных губ и обволакивающего тембра голоса. Когда тот бросил его прямо в середину кровати, то внезапный холод вывел его из транса, и он обиженно заворчал:       — Ты как-то быстро выдохся, продолжай, пока я не пошёл искать кого получше. Или только красотой своей заманивать можешь? — Пальцами медленно расстёгивая пуговицы на себе и закусывая нижнюю губу, он окидывал фигуру Джина томным взглядом. — Знай, этого недостаточно.       — Никого лучше ты не найдёшь, Чимин-и, — стоял над ним Джин, наслаждаясь порочным видом требовательного парня. Оба пока были в одежде, но Сокджин с трепетом ожидал, что скоро грязная рубашка Чимина окажется на полу.       Понемногу стал обнажаться снизу вверх его поджарый живот, перед глазами Джина представала россыпь родинок, хвостик тату, фиолетовые отёки, которые заставляли ёкнуть сердце; он решил сосредоточиться на другом и больше не выдерживал, его распирало желание обладать им; он ткнулся в его живот лицом, облизывая каждый кубик пресса. Чимину сложно давалось продолжение борьбы с пуговицами, и он затребовал Сокджина помочь ему, в свою очередь призывая того поднять руки, чтобы стянуть с него пижамный верх.       Тот нехотя оторвался от своего занятия и сделал, что требовалось, а сам не стал нежничать, разорвал рубашку Чимина одним лёгким движением, вызвав со стороны того ахи:       — Ты порвал мою одежду, ублюдок.       — Значит, с меня новая, — заткнул его рот поцелуем Сокджин, пока Чимин не стал извергать новые ругательства. Джин уже был настроен на секс, и мог купить сотню новых рубашек, если это было важно. Но насколько важно, Джин и подумать не мог, считая Чимина таким же чебольским сыночком, как он сам и все остальные ученики академии — других у них не водилось.       Они снова стали целоваться, тёрлись о торс друг друга, Чимин на пробу стал трогать соски Джина, те были твёрдыми, и каждое его прикосновение вызывало в Джине почти поскуливание. Но Джин всё ещё был в состоянии, чтобы просунуть руку между ними и расстегнуть пряжку ремня, чтобы после, ослабив пуговицу и спустив замок, запустить руки под слой одежды и снова ласкать упругую попу. Он водил по чужим ягодицам ладонями через слой нижнего белья, сжимал и раздвигал на пробу, Чимин извивался, тёрся своим пахом о его, всем своим видом требуя большего.       — Ненавижу тебя, сними уже с меня эти ебучие штаны, ненавижу их, и форму ненавижу, — выстанывал Чимин, опасаясь, что такими медленными темпами кончит раньше, чем Джин начнёт что-то более существенное. — Но тебя ненавижу больше всего.       — Ненавидь сколько хочешь, если это каждый раз будет приводить тебя в мои руки, — зашептал ему прямо в ушную раковину Сокджин, и от тёплого воздуха, огревшего чувствительное ухо, тело младшего содрогнулось, а глаза стали закатываться. Видя какой он чувствительный и понимая, что может достичь эйфории раньше времени, Джин сразу от него отстранился: — Знаю, что я офигенный, но от одного моего голоса, кончать не нужно.       Неопытный в сексе, Чимин уже был близок к финалу, и боялся, что вспышка похоти закончится, чем он успеет выплеснуть гнев. Слова Джина его остановили, и он недовольно надул губы:       — Продолжай, или я точно тебя убью. Доведу начатое до конца, — усмехнулся он, и мигом разозлившийся Джин перехватил его поперёк талии, укладывая животом себе на колени, чтобы стянуть штаны и отшлёпать. Но лишь увидев бархатистую кожу пятой точки, не посмел надругаться, а столкнул его вперёд со своих колен и устроился между его ногами, подтягивая за бёдра, чтобы в следующий момент упереться в промежность лицом.       — Какой же ты идеальный, — он покрывал его пятую точку поцелуями, и Чимин снова начал стонать, извергать матерные ругательства, совсем себя не контролируя, а когда Сокджин провёл всей шириной шершавого языка прямо по сжимающемуся колечку ануса, услышал комментарий дегустатора: — Какой сладкий, — то перевернулся, лишая Джина банкета.       — Ты реально хочешь, чтобы я один кончил? — возмущённо пролепетал он, на самом деле запереживав, когда Сокджин оказался столь уверенным в себе. Было ясно как день, что он определённо про-райдер, а у Чимина секса ещё не было. Его бахвальство было напускным, но Джину он говорить об этом не собирался. Просто ему нужно ещё немного времени, больше ласк, поцелуев и нежности, прежде чем он решится познакомиться с членом, что лишит его девственности в конце концов. — Ты даже не раздет, доставай свою гордость из штанов, — дерзко командовал он. — Если есть чем гордиться, конечно.       Чимин сидел перед Джином поджав под себя колени, его не слишком большой, но и не маленький член, налитый желанием, лежал между бёдрами, а по бокам розовели пяточки, за которыми скромно поджимались короткие пальчики. Он держал руки на коленях, выглядя требовательно и целомудренно одновременно, что Джин даже не знал, чего хочет больше — затискать его или выебать сначала, как обещал. Но если тот хотел его член, то надо дать его — пусть покажет, как сильно Чимин хочет продолжения.       Джин приподнялся на коленях, и Чимин не стал ждать, пока тот разденется сам. Со словами, что стриптиз под музыку пусть прибережёт на будущее, он сам потянул штаны с бельём вниз. Набухший член Сокджина выпрыгнул из плена трусов и шлёпнулся о лобок и низ живота, на кончике его блестел предэякулят, и Чимин облизнулся, намереваясь попробовать, вкусный ли он. Ему делали минет однажды, но сам Чимин в рот не брал, брезгуя. Сейчас он не брезговал, наоборот сам хотел облизать естество Джина и попробовать уместить его у себя во рту.       — Не стесняйся, — приглашающим жестом указал на свой пах Джин, так и не сдвинувшись с места. Одной рукой он держался за спинку кровати, а второй начал поглаживать затылок сидящего перед ним парня, задержавшего дыхание на мгновение, прежде чем наклониться губами к его члену.       Из-за того, что он стоял на коленях, Чимину пришлось прогнуться в пояснице, обеспечивая себе лучший доступ, а Джину — лучший в мире вид на его спину с набитыми вдоль позвоночника лунными фазами и шикарную задницу, которую венчала аппетитная ложбинка. Он не торопил парня, но сильное желание заставило его двинуть тазом вперёд, чтобы показать Чимину, что нужно быть расторопнее. Чимин вдохнул и мазнул языком по всей длине, всасывая капли проступившей жидкости, и благостно промычал, не снимая губ с головки и пуская тем вибрации по всему телу Джина.       — Давай, будь смелее, — почесал он Чимина за ушком помня, что это его эрогенная зона. Тот снова издал звуки, так и не выпуская член из плена своих губ и запуская новую волну вибрации.       Джин решил, что тоже не готов кончать только от его, пусть и самых шикарных на свете, губ, поэтому вытащил из стоящей рядом тумбы смазку и выдавил огромное количество на изящную спину. Чимин дрогнул от её холода, говоря: «Тш-ш», — Джин потянулся рукой к пояснице, чтобы размазать её, и получилось так, что член Джина проскользнул дальше и уткнулся в заднюю стенку горла парня. Он закашлялся, и Джин сразу вытащил его изо рта парня, устраивая того голой задницей у себя на коленях, и продолжая поглаживать тело, в результате чего они оба извазюкались в липкой смазке:       — Прости, маленький, я не рассчитал, что могу оказаться для твоего крохотного ротика таким большим.       Покрасневшие глазах Чимина обрамляли теперь мокрые ресницы, на кончиках которых скопились слёзы, но взгляд приобрёл ярость:       — Я не маленький и не кроха, понял? — он ткнул его пальцем в грудь.       — Понял, — усмехнулся Джин, которого ярость Чимина больше не пугала.       После того, как он извивался перед ним, отчаянно желая, но ещё не получившего своё, Сокджин уже знал, что Чимин у него на крючке. Он опустил руку на его член, принявшись медленно водить вверх и вниз, что было легко, учитывая, что руки его были в смазке, другой рукой, вцепившись в волосы, он оттягивал его голову назад, чтобы открыть доступ к стройной шее и присосался к его кадыку, слегка покусывая. Он чувствовал, как стойкий Чимин рушится в его руках, прогибаясь в пояснице и поднимая вверх таз, что облегчало Джину намерение соскользнуть его ладони со стояка мальчика, чуть поиграв с яичками, к заднему проходу. Он стал пальцем массировать вход, делая круговые движения, а Чимин стонал громче и громче, и спасибо звукоизоляции, иначе Хосок прибежал бы проверять, кого здесь изощрённо убивают.       Он переместился губами на его ухо, начав языком вылизывать изнутри ушко Чимина, делая поступательные движения, имитирующие фрикции при сексе, и чувствуя, как тот расслаблен, стал медленно вводить палец в анус, стенки которого оказались непривычно узкими. Обычно парни, с которыми он баловался, были подготовлены, но не Чимин. Ресницы его дрогнули, и он издал высокий скулёж, зажмуриваясь, и Джин явно уловил, что это от боли. Он вытащил палец и стал поглаживать того по спине.       — Что нянчишься со мной, как с куклой, продолжай, раз начал, — вскоре прошипел Чимин, но Джин уже уловил, что ему было больно принимать даже палец, какое там пихать в него нечто большее. И сразу вспомнил, как тот сбежал от его языка, когда Джин только начал делать ему римминг.       — Это твой первый раз? — спросил он вкрадчиво, одновременно надеясь на положительный ответ, но и опасаясь этого.       Чимин не дал утвердительный ответ, он попытался вырваться и кинуться собирать разбросанные по полу вещи, чтобы сбежать. Джин снова привычным уже движением перехватил его.       — Ты думал, я шлюха, да? — заверещал Чимин, барахтаясь в крепких объятиях как рыбка. — Поэтому накинулся на меня, чтобы трахнуть и бросить?       — Нет, конечно, я думал мы начнём наш бесконечный кроличий марафон, зачем мне тебя бросать? — «Ты даже ещё не мой» — добавил он про себя.       Чимин обмяк:       — Тогда порадовать мне тебя нечем — сначала придётся меня к нему подготовить.       — Думаешь, напугал меня этим? — Джин поднял пальцами подбородок Чимина, чтобы заглянуть ему в глаза, а следом вовлекая в медленный тягучий поцелуй, после которого произнёс: — Оставлю это как вишенку из бокала мартини — на десерт.       — Тупое сравнение.       — Ты ведь и меня тупым считаешь, так что можешь не повторяться, — нисколько не обиделся Джин, теперь под колкостями парня видя попытки замаскировать волнение. Сокджин принялся зацеловывать его лицо, Чимин снова млел и расслаблялся, поддаваясь его нежности, и он заверил: — Не хочу делать тебе больно.       — Алло, блять, ты буквально чуть не убил меня сегодня в туалете, — проговорил Чимин ему в губы, всё ещё злясь из-за того, что Джин не соглашался сделать это прямо сейчас. — Если не собираешься доводить до конца, то нахуй вообще не отпускаешь меня?       Он всегда излишне много матерился, когда был зол или смущён, это получалось на автомате, но и прибавляло очки к крутости на районе. Но Джин начинал понимать, что не все его слова имеют реальный вес, поэтому продолжал, вознамериваясь доставить обоим удовольствие, пусть и не тем путём, на который изначально рассчитывал Чимин.       — Ещё как собираюсь, — он уложил парня напротив себя на бок и обхватил рукой оба члена, так и не опавших, но и не извергнувшихся до сих пор.       Чимин ахнул, смотря, как идеально для этого подходит широкая ладонь Джина, а свои ладошки он умостил на его груди, то ли упираясь, то ли хватаясь за него таким образом. Джин даже ни разу не вспомнил о том, что у него были раны на теле, может они и болели, он просто не замечал, его завораживали максимально распахнутые глаза напротив, затягивающие в свой омут, его мелодичные стоны, как песнь сирен, открывшийся ротик, в который он снова впился, вылизывая его изнутри, как тарелку после самого вкусного лакомства. Он чувствовал, что оба близки к разрядке, и когда это произошло, а тёплая сперма окропила их животы и простыни, то оторвался от губ, чтобы насладиться последним стоном.       — Не жалеешь, что не сбежал? — притянул к себе безвольное тело младшего Ким, шестым чувством он знал, что такой возможности в будущем у него может и не быть.       Чимин промычал что-то нечленораздельное, а Джин для себя решил, что тот не жалел. Несколько долгих минут он не выпускал Чимина из объятий, но потом, когда остатки неги сошли, тот стал копошиться, чтобы вырваться из захвата.       — Пусти, ты молодец и всё такое, я получил, что хотел, ты тоже, мне пора, — зачастил он, сев наконец на кровати. — Было норм, может повторим, если чё.       — Чимин, — вцепился в его руки Джин, садясь напротив. — Было не норм, было потрясно. Охуенно, твоими словами. И я не хочу, чтобы ты уходил. Останься со мной, — хлопал он ресницами.       — Может я сам решу, что мне делать? — снова покрылся бронёй Чимин.       Ему тоже очень понравилось и столь яркий оргазм он получил впервые. Хотелось больше, чаще, но он вдруг задумался, что послужило причиной для Сокджина, сделать это. То, что Чимин мог ему понравиться, парень сразу отмёл.       — Я душ приму у тебя, — решительно сказал он; на заявление Сокджина, что он с ним, тот покачал головой: — Нет. Я приму душ и уйду спать вниз. Не находишь странным, что днём мы дерёмся, а ночью уже ебёмся? — вскинул он вопросительно брови.       — Да, не совсем типичное начало отношений.       — Каких отношений? Мы просто удовлетворили друг друга, представится ещё раз возможность — пиши, звони. Но сейчас мы ставим точку, — решил за обоих Чимин.       — Сам пиши, звони, если потянет на горяченькое, — обиделся Джин, отворачиваясь и отпуская наконец Чимина.       — О, это будет сложно, — хохотнул тот, шествуя в сторону ванной комнаты. Он вспомнил, как глупо лишился сегодня предмета связи. — У меня даже телефона нет.       — Купи, — просто сказал Джин.       Чимин даже отвечать не стал, а после того как помылся, то надел сложенные Джином стопкой его вещи. Взамен тех, что испортил в страсти. Чимин молча принял это, брюки и бельё надев свои, а пиджак — вот неудача, он где-то потерял. Оставил на диване в отеле, или ещё где. Значит, будет ходить в школу без пиджака. И рюкзак где-то забыл, а с ним и дорогие учебники.       Джина в комнате не было: он либо ушёл в другую комнату, либо домой, либо в другую ванную — Чимин искать его не стал. Он спустился и устроился на диване, обнимая диванную подушку. Часы показывали три часа утра и начинало светать, а он только сейчас понял, что безумно хочет спать, и пожелав себе ночь без сновидений, уснул.

***

      Проснулся Чимин от того, что кто-то тыкал его, словно жука тыкают палочкой, проверяя жив ли.       — Эй, псих, — раздался звонкий голос Хосока. — Что ты тут делаешь?       Чимин еле разлепил опухшие глаза:       — Сплю.       — Это я вижу, меня интересует, почему у меня дома. Если пришёл с Гу, то и вали спать к нему, а то я переживаю за своих гостей. Ты же бешеный.       — О, как ты прав, — хмыкнул Чимин, прочистив горло. Именно так и называли их банду. Знал бы об этом Хосок, явно молчал бы.       — Проснулся! — громко обозначил своё присутствие сошедший с лестницы, как с небес, Джин. Мгновенно просыпаясь, Чимин смотрел на него пристально и считал, ему только нимба над головой не хватает, настолько нереально тот выглядел. Они спали одинаковое количество времени, но Сокджин был свеж и бодр, замазал все синяки и царапины тоналкой, а Чимин даже глаза продрать не мог. Какой там с лестницы спускаться — в его состоянии только кубарем. — Вставай, спящая красавица, пойдём завтракать. Хосик, что ты такой негостеприимный?       Хоби стоял открыв рот. Только вчера они устроили поединок, обещали убить друг друга, а сегодня Джин сама доброта, и Чимин — этот вообще котёнок, если бы рот не открывал.       — Вы типа один день ругаетесь, а другой день дружите? — никак не понимал Хо, что происходило между парнями.       — Мне нужно домой, — Чимин по привычке потянулся к карману, но вспомнил, что телефона нет. — Сколько время?       — Шесть утра. А к девяти на учёбу, так что есть время на всё: и на завтрак, и вернуться к себе. Вставай, — тут же продумал Сокджин. — Может и так, Хосюлик, а может и нет. Но сегодня мы точно дружим.       — Ты не понял, я не буду с вами завтракать, — безапелляционно заявил Чимин, вызывая закатывание глаз Хосока, который даже не знал, что ответить на заявление друга.       — Значит, отвезу тебя домой.       — Если на что-то рассчитываешь, то закатай губу, — предупредил Чимин, вставая и разминая затёкшие мышцы, Джин засмотрелся на оголившуюся полоску живота, вспоминая, как здорово было ночью, когда он мог беспрепятственно его ласкать.       Увидев похоть в глазах друга, Хосок ретировался на кухню. А Чимин подумал, что другого варианта, кроме как воспользоваться услугами Джина, у него нет.       — Даже жутко от того, насколько ты с утра милый, — доверительно шепнул ему Джин, как только Хо ушёл делать себе кофе. Чимин в этом расслышал лишь неприкрытую усмешку, но Сокджин был искренен. — И не переживай, я рассчитываю только отвезти тебя домой, как сделал бы любой порядочный кавалер.       — Ты типа кавалер, типа порядочный? — усмехнулся младший, проводя растопыренными пальцами по волосам в попытке хоть немного их распутать; изначально ложиться с мокрой головой было плохой идеей, так что особым успехом попытка не увенчалась.       — После нашей ночи любви я не могу по-другому, — слишком возвышенно заявил Джин, чтобы не сомневаться — точно насмехается. — Собираемся, сударыня, перехватим кофе по дороге.