6. You And Me Got Ourselves a Problem
17 ноября 2024 г., 15:05
Примечания:
Pieces – Andrew Belle; Midnight City – M83
На следующий день и последующие недели Чимин исправно посещал колледж, стараясь не нарываться на неприятности, и приятно удивил учителей своими способностями. На него примерили новый образ образцового ученика, забывая, что он учудил в первый день. В конце концов, все посчитали, что он стал жертвой обстоятельств.
За это время Юнги пытался связаться с ним и даже отправил новый телефон в подарочной упаковке, который Чимин попросил Гука вернуть, сам не хотел встречаться ни с отцом, ни с его мужем. Они съездили туда с Ёнджэ, с которым после его самоотверженного поступка у них завертелся роман настолько крепкий, что тот не считал зазорным кататься на его байке, обнимая со спины, а ведь раньше даже на свой не сажал — настолько был самодостаточным. Юнги просил его друзей передать, что он сожалеет, хочет встретиться и поговорить, или хотя бы просто дать ему шанс высказаться, и они передали его слова, но сердце Чимина не дрогнуло. Так он убеждал других.
Ненавязчиво, на фоне взаимной любви к танцам, Ёнджэ сблизился с Хосоком. Раньше он танцевал только в клубе, или дома, врубив музыку погромче, изучая технику по видео. И когда Чон узнал об этом, то подарил ему на день рождения годовой абонемент в ту же студию, которую посещал его брат. Просто она считалась лучшей. Отказываться от подарка Джэ не стал, и поэтому теперь Гук мученически страдал, видя как его лицемерный брат добродушно улыбается Ёнджэ и помогает оттачивать технику, так как считает перспективным танцором. Сам Хосок, после похода к мастеру Сокджина, заполучил очень красивый цвет волос, став чуть ли не иконой стиля среди учеников в академии. Так что теперь они собирали восхищённые взгляды на пару с Джином.
Последний, как отъявленный сталкер, преследовал Чимина неустанно. Под конец, устав от его настырного поведения, и условившись, что в стенах академии они будут соблюдать дистанцию, он согласился на то, чтобы Джин подвозил его домой после учёбы. Поначалу садиться в его машину ему было боязно, ведь Ёнгук прочитал целую лекцию о том, какая эта уникальная дорогущая «детка», и что к ней надо относиться с любовью и обожанием, не менее. Но на другом Джин не ездил.
Появляться с ним на людях Чимин не хотел из-за его строгих родителей, а на свидания не соглашался из-за тех же родителей, и Джин долго пытался узнать причину нежелания Чимина завязывать с ним отношения, ведь взаимный интерес был очевиден, и лишь спустя время разведал это у его поверенного — Чонгука, и знал теперь кого в этом нужно винить.
Чонгук долго не мог поверить, что Чимин реально запал на Сокджина, считая это бредом сумасшедших, ведь они знакомы всего ничего, а между ними искрит — только это явно быстро пройдёт, Сокджина он считал ветреным, а Чимина — ведомым. Он сам столько добивался внимания Джэ — полгода минимум, а тут раз — и чувства на пустом месте. В любовь с первого взгляда он не верил, да и вообще книжки о романтике, счастливых семьях и их детях он презирал, считая выдумкой.
Но одним вечером, когда они остались одни, попивая пиво и смотря матч дома у Гука, долго жевавший губу пьяненький Чимин выдал:
— Я сейчас скажу кое-что, а ты постарайся не охуевать.
— Не могу обещать, — покачал головой Чонгук. — Но ты говори. Должен же у меня быть на тебя компромат.
— Я расхотел уже говорить, — надул щёки Чимин, за что в него кинули чипсиной. — Фу, не кидайся едой, противный ребёнок.
Они в шутку поборолись, и когда Чимин развеселился, счастливо хохоча и избивая друга подушкой, то решился на откровение:
— Я из-за Джина стал геем.
— Что? Но вы ведь встретились только в колледже, а ориентация твоя — давно известный факт, — недоумевал друг, в волосах которого белели перья от недавней битвы. — Ты гонишь, — он сделал большой глоток пива, пытаясь переварить слова.
Чимин рассказал, как увидел того впервые и потерял голову, как в итоге решил, что даже мечтать о нём не стоит, и как по-дурацки сложилась их встреча лично. Гук как и не обещал, так и ржал до колик в животе, а потом отправил это сообщением Ёнджэ, тот тоже хохотал, а Ёнгук не хохотал — он давно это знал. Зато Хосоку история понравилась, и он проникся, клятвенно обещая не выдавать Чимина Джину.
Чим миллион раз пожалел и хотел бы вырвать свой язык, но дело сделано, и это стало тем самым движком для Чон Чонгука, чтобы посчитать, что Сокджину можно дать шанс. Разумеется, он предупредил, что если Чим из-за него будет страдать, то тому не жить, но видеть друга счастливым хотелось ещё больше. Это желание перевешивало.
В очередной раз подвозя его на своей машине, уже знавший, что причиной постоянных отказов Чимина было не отсутствие взаимных чувств, Джин был дёрганным, и обнимающий лежащий на его коленях рюкзак Чимин обратил на это внимание.
— Что случилось?
— Ничего, между нами не случается больше ничего, и это меня бесит, — ответил Джин откровенно.
— Я же просил…
Злобно пыхтящий Сокджин притормозил у обочины и повернулся всем корпусом к Чимину:
— Я знаю, что ты меня бережёшь от моих предков, но они мне не указ. В случае, если они от меня откажутся, я просто уйду из дома. У Чонов для меня даже комната есть, — он нервно хихикнул, представив как «счастливы» будут оба брата его переезду, Чимин тоже представил это и тоже хихикнул. — Чимин-и, — Джин нежно коснулся его бархатистой щеки, я давно сам зарабатываю, у меня есть накопления, которыми после совершеннолетия я могу свободно пользоваться. Мы не пропадём.
— Как ты вообще узнал? — мурлыкнул Чимин, ластясь к нежному прикосновению. — Я же никому, кроме Гу… блин, это Гу. Это он, да? — Чимин дёрнулся от его ладони и раздул ноздри, как бык на корриде. — Я его убью.
— Не надо, нам стоит его поблагодарить, — возразил Джин, — почему-то именно через общение с ним мы узнаём о чувствах друг друга, о мотивах поступков, он как наш чёртов ангел-хранитель, — схватился он за голову, трепля волосы. — Только ему не говори.
— Я вообще сейчас в шоке, что ты о нём хорошо отзываешься. Да и Гук всё равно не поверит, что ты его так назвал.
— Я сам себе не верю. Но я ужасно рад, что он есть и что он прояснил этот момент.
Джин внимательно смотрел в лицо Чимина, пытаясь считать его эмоции. Тот не выдержал пристального взгляда и прикрыл глаза, прижимая рюкзак к себе сильнее.
— Чимин, — раздалось рядом с его лицом.
— М?
— Я тебя сейчас поцелую.
Чимин зажмурился, но не отворачивался и не качал головой, отказываясь. Сердцем он тянулся к Сокджину, и губы его соскучились по его губам. Тот отстегнул ремень безопасности на себе, и снова приблизил лицо, теперь его ничего не сдерживало, Джин не стал оттягивать момент и лизнул нижнюю губу Чимина, не давая ему сказать что-либо на это, он снова опустил одну руку ему на щёку, а вторую запустил в его мягкие локоны, полноценно прижавшись к желанным губам своими. Это был целомудренный поцелуй, который легко мог перерасти в страстный французский, но в данный момент Джин хотел показать Чимину его ценность, и не знал, как сделать это лучше, чем невинной лаской.
— Я думал, ты собираешься меня засосать, — хмыкнул Чимин, когда Джин отстранился, напоследок оттянув слегка его щёку большим пальцем.
— Сам так думал сначала, — признался Джин, — но потом решил, что мы можем двигаться медленно.
— То есть секса с тобой мне в ближайшее время не ждать? — шутливо поинтересовался Чимин.
— Шантажируешь меня своей готовностью к сексу? — вскричал Джин, поддерживая смешливый настрой. — О нет, я же буду думать теперь о нём двадцать четыре часа в сутки. Ты заставляешь меня мечтать расчехлить мои ножны как можно скорее.
— Ножны! — захихикал Чимин. — Кто засунул в твою голову это сравнение?
— Я начитанный. У меня приличный меч, ты же сам видел, — поиграл бровями Сокджин.
— Дурак, — уже вовсю хохотал его пассажир.
Удовлетворённый налаженным контактом, он завёл двигатель и подумал, что будет хорошо украсить приятную атмосферу музыкой и стало интересно, а что Чимин предпочитает слушать.
— Какую песню ты бы выбрал саундтреком к своей жизни?
— Тебе спеть? — вздёрнул носик Чимин.
Джин расхохотался и одной рукой протянул ему телефон:
— Найди и включи, если не жадничаешь.
— Это же не моя песня, чтобы не давать слушать её остальным, — бурчал тот, польщённый интересом старшего, одновременно набирая в поисковике «The Game, Lil Wayne — My Life Explicit Version». Вряд ли тот мог понять насколько Чимин отождествлял себя с текстом, но раз просит, то пусть подумает, почему выбор пал на эту песню.
Салон наполнили тяжёлое дыхание, звуки битого стекла, мат, выстрел — всё это было обязательной частью песни, которую нельзя было перемотать, иначе настрой был не тот. Потом начался припев, и Чимин покачивал в такт битам головой, губами повторяя слова. Песня была длинной, но к её концу, и Джина раскачала, что он последний куплет через строчку подпевал.
— Удивлён, как ты дожил до своих лет, имея такие суицидальные наклонности? — сказал он после того, как песня закончилась, и он понизил громкость следующей песни, решив не выключать магнитолу совсем.
— Это не про суицид, — не мог согласиться Чимин.
— «Господи, ты забрал столько моих братьев, я удивлён — почему не забрал меня до сих пор?» — мелодично пропел Джин не хуже Лил Уэйна строчку из припева. — Ага, очень жизнеутверждающе, гангста.
Чимин надулся, в душе расстраиваясь, что Джин в песне не слышит то, что слышит он сам, но мажор и не мог, в его жизни перестрелки по ночам не случались, сирены вместо колыбельных не завывали. Но в этом была и своя прелесть, это хорошо, что Джин рос в лучших условиях.
— А у меня нет такой песни, они всегда меняются. Например, сейчас у меня в голове Элвис, — Джин не стал озвучивать название, сразу начал петь, и пел очень красиво: — Мудрецы говорят, что только дураки спешат, но я не могу не влюбляться в тебя. Стоит ли мне остаться, не будет ли это грехом, раз уж я не могу не влюбляться в тебя.
— Ты такой слезливый романтик, — шмыгнул носом Чимин, когда он допел.
— Это ты тут пускаешь слюни на меня и пытаешься не расплакаться, — поддел его водитель, чудесным образом не сводя глаз дороги, но и умудряясь следить за своим парнем. Пальцем он стёр слезинку на краешке его глаза. — Не думал, что ты так растрогаешься.
— Шутишь? Да мне впервые поют, ещё и в любви признаются, я вообще почти умер и вознёсся, — схохмил Чимин, не сильно приукрашивая своё состояние.
— Тогда буду петь тебе чаще.
— Пока твои родаки не поймают тебя со мной, и не отправят в концлагерь, — съязвил младший.
— Я же сказал, я всё разрулю. Мы не будем скрываться, и если другим что-то не понравится — это их проблемы, а я сделаю, как обещал. Может вообще к вам перееду, буду спать в гараже, — стал он говорить абсолютную чушь. — На вашем продавленном диване.
— Ты сбежишь к ним обратно раньше, чем сможешь провести у нас хоть одну ночь, серьёзно. У нас ночью чтобы спать, нужно быть смелым, а ещё обзавестись затычками для ушей.
— Ты спишь в берушах? — удивился Джин.
— Нет, конечно, я просто смелый.
— Самый смелый мальчик на планете, — подтвердил он.
— Какой такой мальчик? Я взрослый мужчина!
Они спорили всю дорогу, а когда доехали до остановки Чимина, то Джин вышел следом и, обняв его за талию, уже нормально поцеловал.
— Мне всё равно, если кто-то нас осудит. Главное, что ты со мной. Вместе мы можем противостоять любым невзгодам, — и Чимин молча соглашался.
Конечно, у него оставались вопросы. Как так получилось, что Джин влюбился в него так быстро, или это случилось после совместной ночи? Может ему просто захотелось быть его первым. Но это чепуха, ему ничего не мешало тогда продолжить, Чимин сам настаивал. Не мог же он с первого взгляда понять, что чувства есть, — это сказки, так в жизни не бывает. Но несмотря на противоречивые чувства, а также окрылённый тем, что даже Гук одобрил Джина, он был счастлив. Впервые за долгое время.
Пока прощались, им навстречу вышел спешащий на занятие по танцам Ёнджэ со словами: «Ну, наконец-то, голубки вместе»; Джин предложил его подбросить, и так как вечером Джэ планировал зависнуть в каком-то дорогом клубе с Хо, то согласился, решив что точно напьётся там и не сможет сесть на байк, чтобы вернуться. Он просто позвонит Гуку, а тот под всенепременный бубнёж повезёт его домой. Джэ нравилось дразнить Гука, а Гуку нравилось, когда тот его дразнил. Счастье в мелочах.
Не умея в отношения, Сокджин решил, что спросит совета у Хоби, как лучше организовать первое свидание. Но по пути понял, что можно расспросить Ёнджэ. Оказалось, что Чонгук постоянно куда-то водит Джэ, то в планетарий, то на балет, то уток кормить на пруду, а Джэ, в свою очередь, хочет проводить больше времени наедине в постели.
— Почему вы так любите секс? — не удержался от волнительного вопроса Джин. Чимин тоже не зря заводил эту шарманку. И Сокджин был не против, но хотел понять, в чём была природа этого желания.
— Мы молоды, полны энергии, нужно её тратить. А секс — это и приятно, и энергозатратно, и низкокалорийно, — одарил он водителя лукавой улыбкой.
— Можно подумать, Гук стар, — не удовлетворился ответом Джин.
— Нет, он просто меня сильно любит.
— А ты?
— А я люблю его ещё сильнее, хочу себе полностью и без остатка.
— Я тоже хочу Чимина полностью и без остатка, — поделился Сокджин.
— И в чём проблема? — Ёнджэ бесстыдно воззрился в район ширинки старшего. — Что, не встаёт в твоём преклонном возрасте? — Привычку шутить о возрасте Джина он позаимствовал у Хосока.
— Высажу ведь, — беззлобно предупредил Джин. — Не в этом дело, я просто боюсь сделать что-то не так, спугнуть его.
— Поверь, Чимин сам тебя боится спугнуть. Он ведь не рос как ты в розарии, он считает себя отбросом, и не он один — мы все знаем, что мы отбросы для тех кто богаче, эта ваша точка зрения поддерживается большинством, — Джин хотел сказать, где он вертел её, но Джэ движением руки попросил помолчать, — но не все вы с ней согласны. Например, Гук-и или ты. Я знаю, что вам плевать на классовое деление, но тоже в глубине души жду подвоха. А что, если он одумается и откажется от меня? А если его родители запретят нам встречаться? Этих «если» в моей голове миллион, — он энергично махал руками. — И Чимин такой же. Мы ценим себя, но соотнося наш статус с вашим, видим разительную по своей глубине пропасть. Так что тут только поступками доказывать свои намерения. Вот ты сам как понял, что любишь Чимин-и?
— Не знаю, просто увидел и захотел познакомиться, а потом, когда дрались, хотел его убить, а уже когда переспали, то понял, жить без него не могу.
— Вы переспали? — Джэ вычленил из рассказа самое важное. — Почему я только сейчас об этом узнал? Когда? А притворяешься таким ханжой.
— Ещё раньше, чем вы с Гуком, — похвастался Джин. — А знать ты об этом вообще не должен был, я случайно сболтнул. Да и не совсем секс у нас был, чёрт, — Джин прикусил губу. — Это ты тоже не должен был знать.
Уже через полчаса ему названивал Гук-младший, выговаривая, что Сокджин — бессовестный совратитель несовершеннолетних, а потом и Чимин со словами: «Трепло.» Если мнение первого его не волновало, то портить только начавшиеся отношения такой глупостью он себе позволить не мог и поехал мириться, привезя в багажнике целую клумбу. Пак кидался в него подаренными цветами, ругался матом и норовил ударить, но больше для проформы, чем чтобы навредить; он признался потом, что жест был хорош. И Джин получил зелёный свет продолжать попытки быть лучшим бойфрендом.
Стыренные у Чонгука идеи для свиданий Чимин сразу завернул сказав, что балеты и прочая лабуда его не интересует, вместо этого их встречи, непременно ночные, они проводили, объезжая кругами город, гуляя по освещённым фонарями улицам и любуясь звёздами, когда выезжали загород. В тесноте салона они целовались и изучали тела друг друга руками и губами, но дальше не заходили, потому что Джин считал, что полноценный первый раз у его мальчика должен быть не в машине. Однако условий у них не было. Братья Чоны в один голос заявили, что не потерпят разврата в стенах своего дома, к себе вести Чимина он не мог, к Чимину, по понятным причинам, тоже, а в отель ехать отказывался сам младший, потому что: «Идиот что ли платить столько за ночь?»
***
Сокджин знал, что у Минни, как его называла мама, есть отец и что отношения между ними оставляют желать хорошего, но расспрашивать не спешил, узнал только, что именно отец и оплатил его обучение. Он понимал, что у Чимина были свои причины ненавидеть того, и степенно ждал, когда он сам будет готов рассказать. Ким Тэхён же с сыном после крупной ссоры смог связаться не сразу. Он просчитывал в уме какие у него есть варианты, но печальный вид Юнги подгонял его действовать. Поэтому вскоре организовал с ним обед в ресторане, где они лишь сильнее рассорились. Чимин даже плюнул ему в лицо, настолько ненавидел. Жест был обидным, но Тэ в ответ не дерзил, понимая, что ребёнку нужно время всё осознать и принять их отношения, но чахнущий день ото дня муж будто всем своим видом показывал, что времени мало. Одновременно в этим на стол к нему лёг проект строительства перспективного жилого комплекса, который предварительно был одобрен правительством для постройки именно на месте трущоб. Ким Намджун давно о нём знал и старался держать своих ребят в узде, потому что любое громкое нарушение с их стороны могло вызвать крупный общественный резонанс, который приведёт к сносу их дома. Звонку от кузена он не удивился, но его заинтересованностью — да. — Ты хочешь продвинуть проект, я верно понимаю? — уточнил он у Тэхёна. Тот обдумывал этот вариант, неохотно рассматривая в намерении использовать на словах как рычаг воздействия на сына. Может хоть так тот примет Юнги, на благосклонность к себе он даже не рассчитывал. Но это было бы мерзко, поэтому оставалось только в мыслях. — Не хочу влезать в это, но планирую взять в свои руки, чтобы другие не реализовали, — признался Тэ. — Хоть я эти кварталы и терпеть не могу, как вспомню те годы, так в дрожь бросает. — Мы вроде круто тусили, брателло. Пока ты не решил заработать лёгких денег и не ввязался в наркотики. Но что я тебе скажу — у нас на районе наркоты как не было, так и нет. — Это впечатляет, — согласился Тэ. — Знаю, что сам был виноват, но долго не мог тебя простить за то, что сдал меня копам. — Я не мог иначе, ты был неуправляем. — Да, — не спорил кузен, — потом я уже понял. Но в тюрьме встретил старых врагов и мог отбросить коньки, благо, сбежал. — А я долго посыпал голову пеплом считая, что ты скопытился там, косвенно, но из-за меня. Поэтому и приглядывал за Чимином. — Лучше бы не приглядывал, — горько отозвался Тэхён. — Он такой же бандит, как мы с тобой в молодости. Только у нас пушек не было, а у этих твоих Бешеных волков есть, — с чувством произнёс взволнованный отец. — Я справки навёл, много чего знаю. — Ты поэтому хочешь его забрать? — Хочу для него лучшей жизни. — Ты же знаешь, его никто не держит. Остаться или уехать — он будет решать сам. Ты молодец, что дал ему нужную возможность, он пиздец какой самостоятельный, всё хочет сам. Я на его месте ободрал бы тебя как липку, — Джун рассмеялся. — Ты бы голым обратно уехал. — Мне сейчас нужно радоваться, что не ты мой сын? — Сарказм всё ещё при тебе, хороший знак. — Ладно, в общем, я тебя предупредил. Следи за своими и будем держать руку на пульсе, потому что по итогу мы преследуем одну цель. Как бы я не ненавидел эти места, они всё ещё дом для многих. Нельзя лишать людей дома. После разговора Ким Намджун собрал лидеров банд у себя и провёл дополнительную беседу, что если они не хотят жить на руинах, то сосуществовать им надо тихо-мирно. Бросаемые украдкой желчные взгляды лидера японцев Матоки Рю на Бан Ёнгука ему абсолютно не понравились, но он полагался на их благоразумие. Ёнгук после того, как услышал, что проект строительства находится в руках у Ким Тэхёна, сосредоточился на этом. Если отец Чимина будет ратовать за его воплощение, то будет очень печально. Но, с другой стороны, мог ли Чимин повлиять на решение отца? Попытаться хотя бы. Именно это и предложил он ему, когда в узком кружке мастерской поведал друзьям об услышанном от Намджуна. — Этот загадочный мистер Ким, наведший много шума своим появлением, и есть твой отец, Чимин-и? — отпала челюсть у Сокджина, который слышал о нём от своего отца. — Он решил таким радикальным образом выжить меня отсюда? — не мог поверить Чимин, экспрессивно эмоционируя. — Да, этот козёл и есть мой биологический отец. Но бежать к нему просить руки не вздумай, он не имеет к моей жизни никакого отношения. А знаешь, отвези меня к нему, хочу обозначить его роль навсегда. — Погоди, Чим, — притормозил его Ёнгук. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы реагировать адекватно. Как я понял, твой отец пытается, наоборот, не допустить этот план в жизнь, но для этого нам нужно постараться. И всё же, если у нас тут случится что-то пиздецки ужасное, не исключайте возможность такого, то поддержка его будет очень нужна. И я понимаю, как ты его ненавидишь, но пожалуйста, подумай об общем благе. Чимин обессилено упал прямо в объятия ожидающего Сокджина, прижимаясь спиной к его груди и находя в нём так нужную поддержку. — Бесит это чувство беспомощности, — ударил кулаком о стену Чонгук. — Мы сами ничего не можем сделать, а просить помощи тоже не у кого. — Мои предки скорее сами приедут сносить ваши кварталы, чем помогут спасти их, — удручённо согласился с ним Джин. — Да понял я, понял, — вздохнул Чимин. — Может он и правда не такой уж мудила. — Ого, — присвистнул Ёнджэ. — Ты признаёшь, что он не самый отбросный отброс на свете! Исторический момент, товарищи! Чимин изловчился пнуть его по пятой точке: — Заткнись. Но признаться честно, я много думал, и, наверное, сердечные решения всегда будут перевешивать голос разума. Хотя бы на нас посмотрите, — он усмехнулся, Джин обнял его крепче, не очень понимая о каких отцовских решениях он говорит, но точно зная, что сам выбрал Чимина сердцем. — Я просто, когда Юнги увидел… — Мне можно начать ревновать? — насторожившись, мурлыкнул ему на ухо Сокджин, услышав новое имя. — Боже, нет, — возмутился Чимин. — Это давний друг нашей семьи и, оказалось, он стал мужем отца, пока мы думали, что он помер в тюрьме. — Погоди, — Джин развернул к себе Чимина лицом: — Ты думал, что твой отец-миллионер умер в тюрьме? Мистер Ким сидел в тюрьме? Я вообще ничего не понимаю. — Ты офиге-е-е-ешь, — присел перед ними на корточки Гук, расслабленно уперев предплечья на широко расставленных коленях и улыбаясь как чеширский кот. Не обманул. Сокджин думал, что после того, как они эпично выясняли отношения между собой, его больше ничего в мире не удивит, но история семьи Ким-Паков поражала воображение. — Самое ужасное, — сказал в конце грустный Чимин, — что Мин Юнги я обожал. И что теперь с этим делать, я не знаю. — Я не специалист ни капли, но может иногда стоит давать людям второй шанс? — предложил ему Сокджин. Все уже разошлись, и парни остались вдвоём. Чимин перед друзьями ничего не скрывал, но с Джином откровенность зашкаливала. Может и не стоило грузить его своими переживаниями, но реакция Джина убеждала, что проявленное доверие он ценит высоко и искренне хочет помочь. — Ты дал шанс мне, и посмотри, к чему это привело. — Это пока ни к чему не привело, — не согласился Чимин. — Мы может и не скрываемся, но стоит твоим родителям прознать о нас, представь, кто-то из твоих фанатов сфоткает нас целующимися, например, запостят в сеть, и всё — они начнут капать тебе на мозги или подкатывать ко мне, предлагая деньги. — Думаешь, много за меня предложат? — задумался Джин, не сильно переживая из-за описанных перспектив. Он уже знал, что будет делать, когда встанет перед этой ситуацией. — Дурак совсем? — стукнул его кулачком Чимин. — Какая разница сколько, я всё равно откажусь. — Я знаю. К тому же, у тебя, выходит, целых два папы, и оба тебя любят! Ты счастливчик. Я завидую. — Было бы чему, дурачина. — Поверь, есть чему. — А что ты говорил про «просить руки»? — хищно улыбнулся Сокджин. — Я… я, — не знал что сказать Чимин. — Я шутил. — Ах, ты шутил! — Джин принялся щекотать его, якобы наказывая. Чимин извивался, смеялся. И может этот разговор так и остался бы в гараже, но слова Сокджина о том, что он счастливчик, не выходили из головы. «Плевать, плевать, плевать!» — убеждал он себя, но стоило закрыть глаза и под веками всплывал образ плачущего Нюньи. Из детства он помнил его сильным и взрослым, но тот оказался хрупким и мог сломаться в любую секунду, расколоться на тысячи осколков, по которым только и останется ходит Чимину голыми ступнями, наказывая себя за то, что был столь однозначен в своём решении.
