Not Fragile Like a Flower, Fragile Like a Bomb

      Вечером дома Чимина ждал подарок — перевязанная нежным розовым бантом большая коробка. Мама сказала, что это курьер принёс, и она оставила её на кровати, не вскрывая. С мыслями, что Мин Юнги продолжает свои попытки его задабривать, и даже уже чуточку больше склоняясь к решению, что может и стоит уже поставить своё сердце в микроволновку на режим разморозки, он сфоткал коробку и, найдя из чата с отцом номер Юнги, который тот отправил ему «на всякий случай, вдруг захочешь связаться», послал ему фото со знаком вопроса.       Для Юнги получить хоть какой-то знак внимания от Чимина казалось невероятным, и он чуть не уронил телефон из рук, когда высветилось новое сообщение от него. Фото сувенирной коробки с лентой, на которой было прописано название известного бренда, не говорило ему ни о чём.       Но каким-то чудом он сориентировался спросить: «Купил маме туфли?»       «Нет, это ты?» — было ему ответом.       «Нет», — печатал Юнги.       «Ок». «Не пиши мне».       Переписка на этом закончилась, а Юнги счастливо прижимал к себе телефон, радуясь даже такому крохотному кусочку общения. Это обнадёживало, и он перечитывал их переписку весь день, пока не вернулся Тэ, а потом показывал ему её, эмоционально пересказывая мини-диалог, и Тэхён наконец-то выдохнул, у него в душе разливалось тепло от одной только улыбки Юни.       Зато Чимин теперь был в большем недоумении. Какие ещё туфли? И если не Нюньи, то кто бы мог делать ему подарки? Джину он это запретил, и тот вроде согласился. Или нет?       Чимин развязал бант и снял крышку, внутри на шёлке лежала пара босоножек на каблуке. Они были украшены драгоценными камнями, выглядя отнюдь не скромно, и подобная вычурность была визитной карточкой Ким Сокджина.       Некстати вспомнился один из давних разговоров, когда Джин подвозил его, но они ещё не встречались. Джин пиарил себя как мог, расписывая свои положительные стороны.       — А может, я хочу быть с тобой? — прозвучало тогда пронзительно.       — Золушку нашёл? — огрызнулся на это Чимин. — Я туфлю не терял. Я вообще их не ношу.       На это Джин устремил мечтательный взгляд в небо. Чимин заметил и стукнул его по плечу:       — Фу, перестань воображать себе, что ты там воображаешь!       — Ничего такого, — хитро прищурился Джин. — Просто тебя в красивом белье и на каблуках. Или голым. Но на каблуках.       На это Чимин тут же отвесил ему оплеуху, и Джин разглагольствовал, откуда столько силы в его маленьких ручонках. Сложно поверить, что эти ручки складываются в кулаки и не щадят врагов.       — Это ты будешь на каблуках, — злился его пассажир. — Признайся, ты фетишист?       — Футишист.       Разговор Чимином вскоре забылся, как одна из серии неудачных шуток Ким Сокджина (по мнению самого Сокджина таких шуток не существовало), но оказалось, что нужно было вытащить его из-за руля и выкинуть на обочину, чтобы тот не реализовал такую глупость в жизнь.       Телефон пикнул и сомнений не осталось. Джин спрашивал, понравился ли ему подарок на месяц отношений. В ответ он получил кучу советов куда и каким образом он может засунуть его, что Джин был впечатлён фантазией Чимина, умоляя не избавляться от туфель. Разозлённый Чимин побоялся кидать их о стену, слишком те были красивыми и явно дорогими, что он подумал, если не получится вернуть Джину, то подарит их потом маме. А что, неплохой такой вариант на подарок будущей свекрови.       Первая волна злости сошла, и, прежде чем убрать их с глаз долой, Чимин решил рассмотреть их поближе. Туфля была лёгкой и маленькой, точно для Золушки. Он стянул носок и приложил к ней свою стопу, чтобы проверить соответствие размера. Не могла ведь у него быть настолько маленькой нога, но на удивление, его слегка широкая стопа легла ровнёхонько в колодку, будто модель была создана под неё. Смутившись, Чимин отбросил босоножку на пол, а потом поднял и быстро запихнул в коробку, задвинув подальше, чтобы не искушать себя. Нет, он парень, какие туфли? Пацаны на смех поднимут.       Неожиданно раздался стук бьющихся в окно камешков, так давно никто Чимина не вызывал. Он побежал смотреть, поднял раму и, упершись обеими ладошками в подоконник, выглянул на улицу.       На пролёте пожарной лестницы ниже уровня его этажа стоял Сокджин с букетиком красных роз в зубах и тянул к нему руки, как Ричард Гир в «Красотке». Этот фильм любила мама и раньше часто брала в прокате кассету, чтобы пересмотреть, поэтому аналогию Чимин уловил сразу, потом осознал, что ему тогда досталась роль Красотки. Кровь прилила к щекам, и он послал Джина матом, громко хлопнув рамкой. Не стоило ожидать, что это напугает Сокджина. Он полез выше и уже стучал кулаком в окно, прося впустить его. Решив, что такой спектакль для соседей нужно прекращать, Чимин вновь открыл раму и затянул своего парня внутрь.       — Ты что творишь? — начал хлестать он его своим же букетом из пяти роз в обёртке. — Опозорил меня перед всеми. У меня вообще-то репутация!       — Чимин-и, — взмолился Джин, садясь перед ним на колени и складывая ладони в умоляющем жесте. — Прости, я не подумал, что это отразится на твоей репутации, — «Не отразится», — точно знал Чимин. Его как боялись, так и боятся. — Но у нас же маленький юбилейчик, я хотел сделать его незабываемым.       — Ага, такое не забудешь, — пробурчал Чимин, когда открыл присланное Ёнджэ фото, как Джин покоряет лестницу с цветами. Он ещё и в костюме. Точно, сумасшедший. Чимин повернул экран к Джину и показал: — Это теперь в анналах истории.       — А я бы хотел быть в твоих аналах, — хищно облизнулся Сокджин, притягивая к себе Чимина и прижимаясь щекой к его паху.       Ему не понравилось, он был зол и ни на какой интим с Джином соглашаться не намеревался, но чёрт, как же это романтично. Чимин отпихнул от себя парня и сел на кровать, расставив ноги, так и не надев носок обратно. Джин заметил это и сел в его ногах, приподняв босую ступню и целуя пальчики. Ему давно хотелось это сделать.       — Стоп, перестань, — еле совладал с просыпающимся желанием Чимин. — Найдутся же такие же как ты уникумы, чтобы подняться по лестнице и наблюдать за нами в окно.       — А шторы?       — Как видишь, их нет!       — На самом деле, Чимин-и, — игриво водил пальчиком по его лодыжке Джин, — пусть ты считаешь, что это пошло или дорого, но я уже снял нам номер, чтобы отпраздновать.       — А что молчал? Поехали, — Чимин резво вскочил на ноги. Желание в нём вдруг разыгралось нешуточное, что было заметно, так как он был в спортивках.       Джин задержался на полу, заметив запиханные под тумбу листы формата А4, он вытащил их и ахнул:       — Ты рисовал меня? Это же ты рисовал?       Пока Чимин пытался вырвать свои рисунки, Джин оглядел комнату и заметил, что над стареньким компьютером было прикреплено несколько карандашных набросков, среди которых снова нашёл своё лицо.       — Распечатал, блин, — злился на себя Чимин.       — Не стесняйся, милый, ты просто талант, — заверил его Джин. — Не любому художнику подвластно изобразить мою красоту на бумаге, а ты смог.       Чимин на это закатил глаза и собирался отхлестать эту красоту своими работами, но к своей удаче, Джин вытащил торчащую из-под кровати коробку:       — А почему ты спрятал её? Не понравились?       — Джин! — Чимин попытался затолкать её глубже, когда Сокджин, наоборот, пытался вытащить. — Я не тёлочка, чтобы дарить мне туфли.       — Фу, брось эти гендерные клише. Твои ножки самые красивые, их нужно облачать только в соответствующую обувь.       — Я тебя сейчас брошу, — злился Чимин. Ему льстили слова Джина, но годами выкованное стереотипное мышление не позволяло выступить за эти рамки.       — Заберу их, — решительно сказал Джин, видя в глазах Чимина сомнение. Он был уверен, что интерес к туфлям ему не привиделся, и решил, что будет надёжнее оставить их у себя. — Раз ты не хочешь их носить, то я поставлю их на видное место у себя и буду любоваться.       — Я думал, ты жаждешь именно на меня в них любоваться, — состроил противоречивую моську немного уязвлённый Чимин.       — Значит буду хранить их у себя, пока ты не решишься.       Не наблюдая их перед глазами, никогда не решится, подумал Чимин, и хорошо, что соблазн самоустранился.       Они собрались, и забеспокоившийся Чимин попросил сначала остановить у аптеки, на что понимающий Джин заверил, что у него всё есть. Выбранный им отель был не пятизвёздочным, но с возможностью оплатить наличкой, поэтому выбор пал именно на него. В номере было чисто и даже уютно, простыни пахли порошком, а значит точно постираны. Звуки с улицы не мешали, наоборот, успокаивали Чимина, и он сказал, что ему надо в душ, и закинул туда свой рюкзак.       — Я помогу, — сразу вызвался Джин.       — Нет, давай не сейчас, — мысленно проговаривая: «А может никогда», — я хочу сам, — воспротивился Чимин, проверяя, что замок на двери работает исправно. — И не ломись ко мне, я знаю, что делать.       — Изучил теорию?       — Я же старательный ученик, — он прикусил нижнюю губу, окидывая Джина томным взглядом на затравку, а затем захлопнул дверь.       Обрушив на неё кулак, Сокджин не стал её выламывать, хотя хлипкий замок быстро бы поддался, но Чимин хотел так. И пока тот готовился, сбегал в машину за коробкой с туфлями. Он не будет заставлять, просто поставит под дверью, и если тот захочет, то… Лишь от одной мысли Джина начинало потряхивать. Но если нет, то у них ещё всё впереди.       Он разлёгся на кровати звездой, в ожидании пялясь в потолок и слушая, как работает душ за стенкой. На потолке была установлена архаичная люстра с вентилятором. Джин запустил её, ведь сегодня обещало быть очень жарко. Чтобы отвлечь себя от подслушивания за Чимином, он нашёл пульт и включил новости, в который уже раз мусолили проблему трущоб. Даже показывали нарезки с мистером Кимом, отцом Чимина, и Сокджин отметил, что мужчина был очень красив и мог составить ему конкуренцию, если бы выбрал стезю модели. Потом он переключил на музыкальный канал, и не заметил, как уснул.       Проснулся он от того, что почувствовал, как в грудь упирается что-то холодное и острое. Он открыл глаза, чтобы обомлеть: над ним нависал Чимин в отельном халате, одна его нога коленом упиралась сбоку от его бедра, а вторая, демонстрируя чудеса растяжки, упиралась ему в грудь подошвой его подарка. Он не знал, есть ли у того что-то под халатом, полы скрывали его тело, и даже это было прекрасно.       — Я думал, ты ногти грызёшь в ожидании, торопился, а ты тут дрыхнешь, — томно проговорил Чимин.       У Джина не было слов. Изящная тонкая щиколотка была охвачена расшитым сверкающими камнями ремешком, ровные пальчики, не опороченные лаком, игриво выглядывали спереди. И всё это прямо перед его носом. Не сдерживая себя более, он обхватил ножку и аккуратно притянул к себе, чтобы оставить горячий поцелуй на продольном своде стопы. Чимин ахнул.       — Мой хороший, мой прекрасный мальчик, — Джин продолжал целовать открытые участки, и Чимин плавился, даже не зная раньше, какими чувствительными были его ноги. — Какой ты сладкий. — От расползающегося по телу удовольствия Чимин прогнулся в пояснице, и Джин одной рукой придержал его, чтобы тот не упал. — Ты такой чувствительный, мой Чимин-и. Давай уложим тебя на спину.       Сокджин легко приподнялся, придерживая лёгкую ношу, и бережно опустил его на кровать ногами к спинке. Теперь ему открылся вид на обе ножки, И Джин беззастенчиво пялился на них. Приподнявшись на локтях, Чимин потянул его на себя за ворот рубашки:       — Тебе только эти сандалии интересны? Целуй меня, я же весь сладкий, — он сам не знал, где нахватался храбрости, ведь, как и в прошлый раз, не был пьян, не принимал наркотиков и не ставил адреналиновый укол, но остановить себя даже не пытался. Он уже переборол один из сложных для себя рубежей и вышел к Джину, обувши его подарок, только тот уснул и не оценил. Хотя его дальнейшая реакция компенсировала этот прокол.       Джин не стал медлить и впился в его губы своими, а рукой оголил плечо, с которого легко соскользнула ткань халата, и стал спускаться ладонью к напряжённым соскам. Они выделялись своим более тёмным цветом на фоне карамельной кожи; Джину стало необходимо попробовать их на вкус, и, поощряемый сладостными стонами Чимина, он начал прокладывать поцелуйную дорожку к ним, в результате обхватив левый сосок зубами, слегка его покусывая, а рукой поигрывал левым. Блуждающие по его спине руки Чимина, вцепились в неплотную ткань, но если бы спина была голой, то он мог легко её расцарапать.       — Как хорошо, — шептал он исступлённо, сводя колени вместе.       Джин заметил это и понял, что так Чимин пытается зажать свой член между бёдрами, и сполз ниже, полностью распахивая полы. В этот раз на его теле почти не осталось следов от драк, перед ним лежал экземпляр идеально выточенного мужчины с тонкой талией, кубиками пресса и массивными бёдрами, между которыми выпирал его не менее красивый, чем сам хозяин, член. Джин опустился к нему губами, проводя языком снизу вверх, а затем вернулся к основанию и заглотил по очереди яички, посасывая их как леденцы. Чимин зажал рот рукой и жмурился, и Джин захотел увидеть прямо сейчас, как его малыш кончает.       Приподняв одну ногу и сгибая в колене, он положил её себе на плечо; ведя поцелуями по внутренней стороне бедра, добрался до члена, расслабив горло, сразу заглотил его полностью. С его позиции он видел только как острый подбородок любимого устремляется к потолку, а сам он стонет, ручками держась за покрывало. Закинутой на него ногой Чимин водил по спине, упираясь пяткой к позвоночнику. Джин стал двигаться, то насаживаясь, то выпуская головку из стенок горла. Было щекотно, но чувствуя, как набухает семя, не останавливался. Рукой он мял упругую ягодицу и кайфовал от этого комбо.       — Я кончу, я же кончу сейчас, Джин-и, нет, я не хочу кончать без тебя, — стенал Чимин, и когда Джин выпустил его из плена своего рта, то затребовал противоположное: — О нет, дай мне кончить.       — Ты такой милый, — хрипло прокомментировал Сокджин. — Хочу тебя съесть.       Он снова припал губами ко всё ещё не получившему разрядки органу, и, поглаживая яйца руками, парой имитирующих вакуум движений получил результат: сперма выстрелила у него во рту, и он не выпустил его, пока не выжал до конца. Джин приподнялся и громко причмокнул, привлекая внимание разнеженного потного Чимина, волосы с лица которого сдували тёплые массы воздуха, гоняемые лопастями, и тогда показательно облизнулся.       Чимин тут же спрятал лицо в ладонях:       — Зачем ты это сделал?       — Ты попросил.       — Но ты…       — Ага, я экстра, я помню, — Джин улыбался, он был счастлив. Из телевизора заиграла медленная композиция, она не осталась незамеченной. — Вставай, Чимин-и.       — Что? Нет, я не могу.       — Я помогу, — Чимин стал запахивать полы халата, а Джин, наоборот, стал стягивать лишний предмет гардероба. — Это нам не понадобится. — Наконец-то справившись, Джин потянул на себя его безвольное тело и поставил на ноги, выводя в центр. Ноги Чимина подкашивались, но, ведомый Сокджином, он не упал, и теперь стоял перед ним голым на каблуках. — Я же говорил, они тебе пойдут.       Чимин оглядел себя сверху вниз и заметил опустошённый вялый член, за что стало стыдно, и он попытался прикрыться, но Джин перехватил его руки и положил себе на плечи:       — Позвольте пригласить вас на танец, моя леди.       — Я тебе сейчас ногу отдавлю, если не прекратишь называть меня по-девчачьи, — пообещал Чимин.       — Прости, я хотел пошутить, — мило надул губы Джин, медленно покачиваясь с ним в танце. — Ты так прекрасен. Ты лучше француженок на картинах Анри Жерву.       — Сомнительный комплимент. Он рисовал проституток.       — Голых проституток, — посчитал важным внести ясность Джин.       — Ты такой озабоченный, — усмехнулся Чимин, а Джин глазами призвал его посмотреть вниз между ними, где член Чимина, потираясь о паховую область Джина, снова встал. — И я тоже. Давай, расчехляй свои ножны, — хихикнул он, опуская руку на его причинное место и становясь серьёзным. — Я хочу сделать тебе так же приятно.       — Мне и так приятно, ты не должен переступать через себя, — Джин помнил, как Чимин давился в прошлый раз, и не хотел, чтобы он хоть как-то жертвовал собой.       — Но я хочу. — Чимин не стал спорить, а юрко опустился перед ним на колени, расстёгивая пряжку ремня. — Стой на месте.       — Чимин-и.       — М?       — Я люблю тебя, — послушный Джин потрепал его по щеке.       Лицо Чимина покраснело от неожиданного признания. Они обсуждали, что нравятся друг другу, но признание прозвучало впервые, вместо ответа Чимин уткнулся лбом в скрытый трусами лобок и поцеловал его через ткань там, где из-за проступившего эякулята темнело пятно.       — Что ты творишь со мной, прелесть? — застонал Джин, хватаясь руками за его шею и волосы.       Движения Чимина были неумелыми, но уверенными. Он стянул боксёры с джинсами до середины бёдер, где они застряли, но больше ему не мешали, и пусть ему хотелось взять член в рот полностью, памятуя о своих ограниченных возможностях, он начал с малого: облизал его яйца, для опоры держась руками за крепкие ягодицы, потом пропустил в рот головку и стал играть с нею шустрыми движениями язычка.       — Тебе нравится? — выпустил он член, чтобы спросить, смотря снизу вверх на Джина.       Ловящий эйфорию Джин не сразу понял, что это вопрос, но осознав, закивал головой:       — Ещё спрашиваешь. Твои губы меня сводят с ума, я хочу, чтобы ты всегда касался меня ими везде. Ты — лучшее наслаждение.       — Хорошо, — получив похвалу, Чимин расплылся в удовлетворённой улыбке и вернулся к своему занятию, снова беря в рот член, теперь пропуская его чуть глубже.       Поняв, как важно для младшего получить одобрение, Джин продолжал его хвалить срывающимся голосом, когда было особенно приятно. На самом деле, ему не нужно было много, чтобы прийти к разрядке, но план на сегодня был другой. Поэтому, когда в очередной раз член выскользнул из его губ, Джин его остановил, поднимая за подмышки:       — Нет, сегодня я кончу в тебе, и только.       — А как же?.. Я не очень справляюсь, да? — испугался Чимин.       — Ты очень даже очень, но я хочу быть в тебе, — он бупнул его в носик. — Ты же готовился.       — Да, ты правда хочешь?       — Я умру, если мы остановимся, — Джин подталкивал парня к кровати спиной, попутно выскальзывая из джинсов и трусов, и когда тот упёрся в неё икрами, то осторожно уложил на лопатки.       Чимин подтянул к себе колени, закрываясь, но, видя как внимательно наблюдает за ним Сокджин, решился расставить их как можно шире, опираясь при этом на локти. Оба каблука заскользили по покрывалу, цепляясь и оставляя за собой зацепки, но порча казённого имущества — последнее, что их волновало. Джин стал медленно на него надвигаться, а Чимин игриво отползал, пока макушкой не упёрся о мягкую спинку.       — Я говорил, что съем тебя? Не помню, но я тебя съем, — настиг свою жертву хищник.       Джин не стал церемониться, он приник губами к бедру в место, граничащее с пахом, где кожа была тонкой и проступали сине-зелёные вены, и всосал кожу, оставляя багровый засос. Чимин вскрикнул, но побоявшись, что Джин перестанет, закрыл себе рот обеими ладошками крест-накрест.       — Не бойся, родной, — успокаивающе похлопал его по бедру Джин. — Это самое больное, что ждёт тебя сегодня.       — То есть, — насторожился Чимин, — мы снова ограничимся руками?       — Нет, я имел в виду, что сделаю всё нежно и не причиню тебе боли.       Чимин выдохнул и откинулся на подушки:       — Хорошо. Давай тогда, делай своё нежное дело, пока я не уснул.       — Не позволю тебе спать, — Джин приподнял таз Чимина и стянув с себя рубашку, закатал её, чтобы подложить под его поясницу. — Какой прекрасный вид, — опустился он лицом к его промежности.       — А с-сммазка? — прошелестел Чимин, когда Джин стал целовать чувствительное местечко меж его половинок. Он собрал во рту больше слюны и свернув язык трубочкой попытался протолкнуть её внутрь. — О, нам пока не нужна… а… смаз.ка, я п-понял, — выдавил Чимин из себя, чувствуя как тёплая слюна растекается по промежности.       Сокджин видел и чувствовал разницу с прошлым разом. Очевидно, Чимин постарался, недостаточно для мгновенного проникновения, но разработал свой задний проход: язык, сжимаемый эластичными стеночками, проходил, добавленный к нему палец — тоже. Продолжая одной рукой водить по члену, он вытащил палец, чтобы дать Чимину передышку, а в это время приложил язык к пульсирующему отверстию. Он замычал в удовольствии, и в месте соприкосновения прошлась вибрация.       — Яблднмоугу-у-у, — издавал нечленораздельные звуки Чимин.       Наслаждаясь его реакцией, Джин дотянулся до уложенных рядом на тумбе презерватива и бутылька смазки, первое — взял в зубы, а второе сразу откупорил, не успев выдавить ни капли, ведь почувствовавший, что он отвлёкся, Чимин приподнялся и посмотрел, чем занят Сокджин, больше не краснея.       — О! Это я умею, — обрадовался Чимин, улыбаясь по-мальчишески, когда увидел в его зубах квадратик фольги. Он действительно ловко порвал его за край и достал резинку, устремляя взгляд на стоявший колом член Джина. Придвинувшись, чуть не оцарапал того каблуком и захныкал: — Сними их с меня, — а сам быстро раскатал презерватив и вернулся в прежнее положение, и собрав колени вместе, сунул стопы под нос Джину.       Тот не стал спорить, безопасность его мальчика первее всего. Отложив бутыль, он расстегнул застёжки и стянул обе туфли сразу, поцеловал каждую стопу и расставил их по обе стороны от себя. Потом нашарил рукой бутылку и выдавил щедрую порцию на ладонь, шлёпнувшейся на неё со знакомым склизким звуком. Чимин вздрогнул, когда Джин прижал холодную субстанцию к его входу и стал водить ею снаружи. Губами он опустился к его члену и взял в рот, отвлекая от других действий. На пробу он медленно ввёл один палец, проталкивая его на всю длину, пальчики Чимина на ногах поджались, но в целом отклик его тела был положительным, и получив зелёный свет, Джин вскоре добавил второй и провернул их вместе, чтобы подушечками найти простату. Его язык играл с его головкой, а пальцы орудовали изнутри, Чимин начал подрагивать, потому что Сокджин смог нащупать нужный бугорок и теперь надавливал на него.       — О-у, это слиш-шком хор-р-ош-шо, — шептал Чимин. — Да, да, Джин!       Оторвавшись от члена, он стал очень аккуратно протискивать третий палец, выдавив ещё больше смазки другой рукой, и тот тоже преодолел тугое сжимание.       — Хочу тебя внутри, Джин-и, войди, пожалуйста! — растекался перед ним Чимин, подрагивая.       — Хочу убедиться, что ты готов, малыш, — потянулся к нему поцелуем Джин, не вытаскивая пальцев, он двигал ими, чуть расставляя, насколько это позволяло узкое нутро.       — Я готов, давай. Довольно уже нежить меня как принцессу.       Пальцы выскочили, и Чимин разочарованно выдохнул. С ними внутри было комфортнее, и мозг не соображал. Его губы твердили одно, мозг просто мечтал о заполненности, и когда после того, как провёл ладонью по своему члену, чтобы смазать, Джин приставил головку ко входу, начиная медленно вводить её внутрь, Чимин запыхтел и сам стал насаживаться. Чувствующий, как сильно его член сжимают тесные стеночки, Джин не спешил.       — Тихо-тихо, не торопись, я же обещал быть нежным, — целовал его щёки и вспотевший лоб Джин, сцеловывал капельки образовавшихся на краешке глаз слёзок, Чимин мычал и просил не тормозить. Джин не слушал его и входить одним махом не собирался. Так тупо сделать первый раз последним он не хотел. Он вошёл на середину, глаза Чимина стали закатываться, Джин заволновался: — Драгоценный мой, как ты?       — Лучш-ше не бывает.       — Сейчас будет, — усмехнулся на это Сокджин и продолжил движение внутрь.       На каждое движение вперёд он делал небольшое назад, чтобы получить большее скольжение. И когда упёрся мошонкой о промежность Пака, то обрадованно возвестил:       — Я весь в тебе!       Полуразрушенный Чимин нашёл в себе силы только на кивок, трение члена о простату не давало ему покоя. Он хотел, большего надавливания, ему было мало, и, пристукнув Джина пятками по пояснице, он призвал того двигаться.       Кровать начала скрипеть в такт мерным толчкам, Чимин высоко постанывал, а Джин скрашивал момент комплиментами и словами поддержки:       — Мой мальчик так хорошо меня принимает, ты такой прекрасный. Чувствуешь меня, чувствуешь, как я делаю тебе хорошо? Чимин-и, ты лучший, давай сменим положение, — на последнее Чимин обхватил крепче его торс ногами и сцепил в замок руки на его плечах, чтобы тот и не подумал выскальзывать, и стал качать головой.       — Нет, не покидай меня, — заскулил он, плача.       — И не подумаю, не разжимай ног, держись крепко, — он подхватил его под зад, и прижимая к себе, сел. По инерции, Чимин оказался на его коленях сверху, угол наклона проникновения изменился, делая процесс ещё приятнее. — Поскачи на мне, детка. Теперь тебе будет удобнее.       Чимин начал кивать болванчиком и одновременно с этим поднимать и опускать бёдра. Сокджин не убрал рук с его попы и играл, то поглаживая круговыми движениями, то сдавливая. Их соски соприкасались и тёрлись о липкие от пота тела друг друга. Набухший член Чимина упирался в живот Сокджина. Звук хлюпающей смазки и врезающихся о тело другого шлепков полных уже яиц наполнил комнату, вытесняя другие звуки.       Чимин начал поскуливать и Джин чувствовал, что тот близок. Подстроившись под установленный ритм, он стал сам активно двигать тазом, постепенно ускоряясь и подбрасывая Чимина вверх. Его пальцы вонзились в широкие плечи, Джин даже не заметил и не ощутил боли. Весь он сконцентрировался на точке их единения. Двинувшись ещё пару раз, его парень во второй раз за вечер излился, спермы было чуть-чуть, она растеклась меж их животами, Чимин выглядел так, что отключится в любой момент, и пока это не произошло, Джин сделал ещё несколько движений прежде чем сам излился в презерватив       — Тепло, — сказал лежащий на его плече обессиленный Чимин. — Хорошо.       Он приложился губами к солёной шее старшего и не хотел, чтобы тот покидал его нутро, так хорошо было в этот момент. Джин чувствовал, как изливается внутри, и как медленно спадает эрекция. Его отпускало, но отпускать Чимина он не хотел, лениво водя губами по его макушке.       — Прелесть, я должен выйти, — наконец-то решил он, начиная медленно поднимать Чимина вверх, чтобы снять с себя.       — Почему всё так быстро? — захныкал тот. — Ты такой старпёр, что мы быстро кончили. Устал, да? — закапризничал он.       Джин на это рассмеялся и стал стягивать полный презерватив:       — Тебе мало? Ты кончил уже два раза и всё ещё не насытился? — он не стал говорить, что, судя по электронным часам, их марафон длился не меньше часа.       — Мне больше нечем кончать, — надулся тот, откидываясь на подушках.       — О, мой друг, поверь, нет предела оргазмам. И в следующий раз ты кончишь в моих руках на сухую, — Чимин заинтересованно завозился, — но сейчас мы пойдём мыться и приводить тебя в порядок. Для первого раза ты хорошо потрудился, сейчас я должен о тебе позаботиться, моя крошка.       — И тебя, — добавил Чимин.       — Что меня?       — Приводить в порядок.       Он чувствовал себя прекрасно. Боли в анусе не было, но пока изучал информацию на всяких гейских форумах, он вычитал, что обычно бывает больно. А ему не было, и значит, его задница создана для анального секса, проинформировал он Джина. Тот рассказал, что эта боль сразу не приходит, а как в спорте — мышцы болят на следующий день, но не стал разуверять в прекрасности зада Пак Чимина — лучшей задницы на свете, которую он теперь хочет на завтрак, обед и ужин.       Домой он вернул Чимина на утро и, вручив коробку с туфлями и зацеловав его прямо посреди по улицы, уехал, оставив после себя столб пыли.       — Это он вчера по пожарной лестнице как горный козёл скакал? — встретила его вопросом завтракающая мама. — Все только об этом и говорят, — то, как Чимин покраснел, не укрылось от её внимательного взгляда. — И кто-то даже завидует, — мечтательно протянула она.       Чимин понял: завидует сама мама. Фильм «Красотка» был её любимым, но ради неё, нарушая спокойствие района, никто в окно не лез. Он сел рядом и обнял её, утыкаясь носом в приятно пахнущие волосы.       — Мам, я, кажется, люблю его.       Она на мгновение напряглась, но сразу отбросила это и обвила тело сына руками:       — Ты прямо как твой отец, — усмехнулась она.       — Мама, ты знала? — встрепенулся Чимин, понимая, что именно о любви к мужчине она сейчас говорит.       — Дурачок, я всегда знала, что Юнги любит твоего отца больше, чем друга, — щёлкнула она его по носу. — И раньше Тэхёна поняла, что у него ответные чувства. Но я в молодости была той ещё пуританкой. Меня эти ненормальные веяния пугали, я и до сих пор не могу с ними смириться, но если Бог помог Тэ выжить и вернул его Юнги, то какие ещё доказательства нужны?       Она Тэхёна уже давно простила, оставив чувства в прошлом. Когда он появился, то ругалась с ним из-за того, что много лет считала его мёртвым, а он был очень даже жив, и свечки за него ставить не было нужды. Но даже ругая, она была рада, что он жив и даже счастлив. Когда Тэ сказал, что у него есть вторая половинка, то она даже не обратила внимание на формулировку, посчитав то он женился на другой женщине, а потом сказал, что любимый человек не может иметь детей, и она снова отнесла это к женским проблемам, однако, обдумав эту встречу позже, поняла, что он не говорил «жена». Потом она позвонила ему и спросила напрямую, а Тэхён не стал скрывать. Они встретились и обсудили, что было бы для Чимина лучше. Она переживала, что он захочет забрать его насовсем, и Тэхён признался, что поначалу только так и видел ситуацию. А позже понял, что даже забрав себе сына силой, сердце его получить он не сможет, и решил, что будет помогать по мере возможностей. Он также рассказал о том, как страдает Юнги, а Лора сразу захотела с ним встретиться. Получив в итоге её прощение, Юнги смог отпустить хотя бы эту причину переживаний, и дышать стало легче.       Всё это Лора рассказала Чимину.       — Юни ужасно переживает, что ты не идёшь на контакт, милый, — стала она поглаживать сына по щеке, глядя ему прямо в глаза с теплотой. — Я простила его, и ты прости. Он ведь правда нежный цветочек, и столько помогал нам. Ведь не был обязан ничем.       — Я подумаю, — пообещал Чимин.       Всё утро он пребывал в состоянии дикой эйфории после отменного секса, но реальная жизнь вновь опустила его на землю, и зад начал наконец-то побаливать. Всё навалилось сразу, он хотел лечь в кровать и укрыться одеялом, как в детстве. Хотя и тогда одеяло не спасало от уличных звуков. Но его ждали уроки, поэтому он пошёл собираться на учёбу.       Джин предлагал подождать его и поехать вместе, но Чимин отказался, он хотел подумать о случившемся и не хотел, чтобы другие видели, как тот подвозит его. У него даже мысли не возникало хвастаться их близостью или кричать направо и налево, что он охомутал самого Ким Сокджина. На самом деле он так и не смог избавиться от чувства надвигающейся опасности. Как бы Джин не уверял его, что родители не станут им помехой, он переживал.       Но беда пришла откуда не ждали.