Not Fragile Like a Flower, Fragile Like a Bomb

      Проект горел, и представители правительства бесконечно обивали пороги Ким Тэхёна, делая неприкрытые намёки, что делу пора уже сдвинуться с мёртвой точки. Ким с постным лицом отвечал, что предпосылок к этому нет, люди в трущобах живут тихо и мирно, нет причин для их устранения.       Доверяя Тэ, Ким Намджун и сам немного успокоился, радуясь, что ребята, как он их попросил, не чудят. Даже Матоки Рю не лез на рожон и дышал спокойно, а ведь именно от него Джун ожидал проблем. Но ему самому было невыгодно лишиться дома и своего положения.       Вернувшиеся из поездки родители Чонов не выказали сильного удивления, когда обнаружили хозяйничающего на кухне в длинной футболке Чонгука красивого парня, но они замерли втроём, как три человека паука на небезызвестном меме       — Здравствуйте, я Ю Ёнджэ, — нарушил Джэ тишину, принявшись вежливо кланяться, как это принято в корейской культуре. Американизированный, он из-за этого не парился, но встретившись лицом к лицу с родителями своего парня, хотел понравиться им.       — О, ты такой милашка, — расплылась в улыбке миссис Чон. — Сделаешь и нам кофе, пожалуйста, а я помогу нарезать бутерброды.       — Может и для меня работа найдётся? — поддержал её муж, потирая ладони.       Мальчик им сразу понравился. Они всегда знали о предпочтениях младшего сына и не ждали от него невестку. Гуку казалось, что они вообще от него ничего не ждут. Как сплавили в школу, так и перестали интересоваться его жизнью. Ни увлечения другими парнями, ни мотоцикл, ни тату — ничего их не трогало.       Они завели негромкую беседу, знакомясь ближе, и когда на кухню грозовой тучей вплыл Чонгук, то разговоры сразу стихли.       — Это мой Ёнджэ, предупредил он с порога, и если вы против, то валите обратно в свои командировки.       — Гук-и, не будь таким грубым, — подскочил к нему Джэ, сразу обхватывая за бицепс и прижимаясь к телу, — мистер и миссис Чон такие классные, мне показали твои детские фото на горшке, не могу поверить, что ты когда-то был крохотулечкой, — он захихикал и поцеловал его в щёку.       — Какие ещё фото? У меня даже нет их.       — У всех нас есть, — не согласилась мама и быстро нашла искомое, показывая Гуку. — Вот же. Это ты первый день в детском садике, а здесь ты ревёшь, потому что вы поругались с Хо — ты хотел фото со своими машинками, а он тоже хотел и влез в кадр, и получилось смешно, как ты негодуешь, — она закусила губу, пытаясь изобразить выражение лица Гука, и подошедший к ней отец рассмеялся от этого.       Его родителей будто подменили. Где были раньше эти люди, недоумевал Чон-младший. Когнитивный диссонанс отразился на его лице, и Ёнджэ своим вопросом не делал лучше:       — Почему ты не говорил, что твои родители такие крутые?       — Потому что они не крутые? — тоном «это же очевидно» пояснил Чонгук. — Я не понимаю, чего вы из себя строите? Пропадаете месяцами, дома бывая без году неделю, а теперь соблазняете Джэ. Зачем?       — Потому что ты его выбрал, — сказал отец. — Нам важно поддержать тебя.       — Да вас нет в моей жизни никогда!       — Это ты отгораживаешься, сынок, — грустно сказала мама. — Понимаю, что наша работа не даёт нам времени быть с тобой и Хо больше времени, но мы же всегда на связи.       — О, вы приехали уже! — обрадовался Хосок, бросаясь обнимать сначала одного, потом другого. — Я думал, вы к обеду будете.       — Ты знал, что они приедут? — удивился Гук. Ему никто никогда не говорил об этом. Просто иногда родители появлялись в доме, и в эти дни Чонгук уходил из дома, чтобы не злили его.       — И ты тоже знал, мы же писали в чате, — обыденным тоном сказал отец.       У них был общий семейный чат, куда Хосок постоянно скидывал фото и писал, как они поживают за двоих, А Гук мог днями даже игнорировать в нём сообщения, и когда тех накопится под сотню, скроллить вниз, так и не читая. Как-то в голове не укладывалось, что этот чат был не только средством отчитываться перед взрослыми, но и получения информации о них.       Ёнджэ с Хосоком обычно обходили тему их родителей стороной, потому что первый считал некорректным лезть в их отношения и пытаться выведать что-то в обход желаниям Гука, но сейчас пожалел, что не проявил инициативу и не помог в налаживании отношений. Он знал, каким одиноким чувствует себя Чонгук-и, отвергнутый родителями и братом, а теперь выходило, что отгораживался он по собственной воле, вернее, собственной упёртости. Одновременно с этим с его души свалился груз переживаний, ведь раз те шли на контакт и принимали выбор сына, то вместе они смогут наладить семейные узы.       Гук продолжал дуться и излучал волны негатива, но раз Ёнджэ проявлял интерес к знакомству, то тоже остался на столь редкий семейный завтрак.       Тем же вечером Джэ в лицах рассказывал друзьям о самом странном завтраке в своей жизни, и всем было весело, особенно от реакции надутого младшего. Он вставлял в рассказ свои комментарии, якобы оскорблённый до глубины души, но на самом деле радовался, видя счастливого Ёнджэ.       Благостную атмосферу прервал зашедший в мастерскую следом за Бан Ёнгуком Джин. На его лице можно было прочесть миллион эмоций сразу, но большее внимание привлекала его измазанная в красном рубашка — большое бесформенное пятно алело прямо посередине, и засохшие капли покрывали предплечья и закатанные рукава. Он был тем ещё шутником, чтобы Гуку спросить его, какой пранк тот затевает, но общее настроение стало настороженным, и Сокджин сразу сказал:       — Это не пранк.       Подскочивший к нему зайчиком Чимин принялся расстёгивать рубашку прямо посередине, на месте пятна, желая рассмотреть, и к своему успокоению не находил ран.       — Это не моя кровь, — успокоил его Джин.       — Ты убил кого-то? — ужаснулся Чонгук. Спрашивал он это снова скорее в шутку, чем всерьёз, но вид старшего не радовал. Естественно, это не пранк, а если кровь чужая, то вариантов не много, на него и напасть могли, ведь богатеньких здесь не любили, а он чуть ли не поселился у них на районе.       Забывшись, Сокджин запустил пальцы в волосы, но вспомнив, что на них совсем недавно была кровь, вытащил и сцепил перед собой.       — Нет, там такая ситуация вышла, я сам в шоке.       Он пустился в путанные объяснения, и только поглаживающий его по голове и спине Чимин, успокаивал своей лаской.       Уже завернув в сторону их квартала, Ким Сокджин остановился на светофоре, когда неизвестный из проезжающей мимо «Импалы», не затормозившей на красный, выстрелил в переходившего дорогу паренька. Тот упал как подкошенный прямо перед капотом Джина, и привыкший оказывать посильную помощь парень, покинул салон своей машины, чтобы проверить, как пострадавший. У него прощупывался пульс, но не слишком юное лицо, под спиной которого растекалась лужа крови — пуля попала в район живота, — исказила гримаса боли, и посчитав, что вызывать скорую и ждать их приезда будет слишком долго, гораздо быстрее будет отвезти его туда самому, тем более что он знал, где располагается местный медучасток, ведь там работала мама Чимина. Не брезгуя кровью, Джин поместил подстреленного парня на заднее сидение, марая салон, и впервые ему было плевать. Никакая машина не может быть важнее человеческой жизни.       По пути он голосовым набором позвонил в полицию и кратко описал ситуацию. В больнице на него смотрели волками:       — Вы должны были вызвать скорую.       — И вы бы приехали? Сразу?       — Таков протокол, — ответил дежурный врач, проверив пульс на безжизненно свисающей руке. — Молодой человек уже мёртв, ему не поможешь.       — Но он же, но как?.. — Джин держал его на руках, не чувствуя тяжести, и не мог поверить, что это реально. — Мёртвый? — Сокджин был ошеломлён. — Но он дышал. И я вызвал полицию, они разберутся, что к чему.       — Ты что сделал? Он умер у тебя на руках, идиота ты кусок! — совсем непрофессионально зашипел на него врач.       — Но я не убивал его.       — Все так говорят, а сейчас поди разбери, кто виноват. Ложи его на кушетку.       В этот момент из кабинета первичного приёма вышла мама Чимина и сразу направилась к ним, недоумевая от вида Джина. Она видела его только чистеньким и ухоженным, а не вымазавшего руки и щёгольскую розовую рубашку в крови.       — Что случилось?       — Лора, у нас труп, — индифферентным тоном пояснил врач. — Молодой человек утверждает, что в него стреляли на его глазах. Полиция уже едет, заполни документы. А этого, — он кивнул на лежащего бесформенной массой молодого мудчину с остекленевшим взглядом, — оформляй в морг.       Она оглядела незнакомца сочувствующим взглядом, но это был не её Чимин-и, и она постаралась абстрагироваться от нахлынувших чувств. Принёсший его парень выглядел потрясённым, не отрывал ошалелого взгляда от трупа. Лора постаралась вывести его из этого состояния и стала расспрашивать о сыне, к её счастью, его там не было. Она же обмыла Джину руки и дождалась с ним вместе приезда полиции.       Пока Джин давал показания на месте, приехал его адвокат и запретил дальнейшие расспросы. Вместе с ним появился и предупреждённый об инциденте Ёнгук. Не прошло и получаса, Джина отпустили, обещая, что вызовут на допрос в кратчайшие сроки. А Сокджин с Гуком направились прямо к ребятам. Дорога была короткой, но Ёнгук расспросил о некоторых деталях и оставался всё таким же недовольным.       — Да у нас каждый второй на «Импале», — в сердцах хлопнул он кулаком приборную панель перед ним. «Импала» была относительно дешёвой, но крутой тачкой, местные особо за авто не шарили, вот и ездили все почти на одном и то же, как Ташкент, передвигающийся чисто на «Шевроле».       После рассказа Джина Ёнгук поделился со всеми, что убитый парнишка был из банды братьев Ван. Могли ли японцы подставить Сокджина, или это были внутренние разборки, но Ёнгук точно знал, что его парни пацана не трогали.       — Можно проверить камеры видеонаблюдения, — стал генерировать идеи Чонгук. Он не мог усидеть на месте и хаотично перемещался по помещению.       — Какие камеры? Такое добро быстро умыкнули и сдали в ломбард, — усмехнулся Ёнгук. — Здесь их побоялись устанавливать по новой. — А что с регистратором?       Джин замялся:       — Я не сразу заметил, но я не подумал запереть тачку, когда пошёл в клинику, и кто-то скрутил его, забрав и мой бумажник.       Парни переглянулись, Ёнджэ озвучил:       — Думаете, кто-то сделал это специально, чтобы подозрения пали на Сокджина?       — Бессмысленно, — не согласился тот, о ком говорили. — У меня сильная защита. Плюс положение и репутация семьи.       — И ещё мы дадим показания в твою пользу, — стал уверенно говорить Чимин.       — Вы же понимаете, что вам лучше не отсвечивать? — оглядел всех Джин. — Они же просто пришьют вам дело для собственной выгоды. А меня они скоро полностью отпустят, даже несмотря на то, что я буквально нёс труп на руках.       — Идиот, зачем ты вообще его трогал? — злился Гук-младший, себя он считал более благоразумным, чтобы делать такие ошибки.       — Любой бы постарался его спасти, — нахмурился Ёнджэ, ему не понравились слова его парня.       — Если бы было, что спасать, то конечно, — поспорил Чонгук.       — Но у него был пульс, — заметил Джин. — В какой момент он умер, я не знаю. Может пока мы ехали, или когда я уже занёс его к ним. Знаешь, как-то не до того было, чтобы проверять его каждые пять секунд.       — Ты всё сделал правильно, — уверенно сказал Чимин, оказывая поддержку как мог.       Без стука, громко стукнув железной дверью о стену, в помещение вошёл пышущий злобой Матоки Рю. Он с ходу стал обвинять Джина:       — Это ваш уёбок сделал это? Кто бы ещё стал. Ему до наших домов явно нет дела.       Чимин тут же встал на ноги, закрывая собой своего парня; он сжимал кулаки и готов был наброситься на обвинителя сейчас же:       — Думай, что несёт твой поганый рот, гнида.       — Вы творите беспредел, а гнида я? — вибрировал злостью Рю. — Давай сюда этого гадёныша, я быстро выведу его на чистую воду.       Чимин был слишком зол, чтобы выслушивать этот бред, и мощным ударом прописал ему с ноги, сильно впечатывая спиной в стену. Пришедший с Рю парень сразу принял оборонительную стойку и собирался дать сдачи, пока Матоки собирал себя в кучу, но не побоявшийся Ёнгук влез между парнями:       — Тихо!       — Я так понимаю, это были не вы, — кивнул он Матоки, — и не мы. Давайте не будем раздувать конфликт. Если тебе есть что нам сказать, Рю, оставь это на потом, и я обещаю, мы сядем за стол и всё обсудим, или схлестнёмся в поединке, сейчас не важно. Вы уже раньше нападали на наших, и заметь, тогда мы мстили за дело.       — Может, мстите сейчас?       — Нам всем это невыгодно.       Поспорить с этим было сложно.       В кармане Ёнгука запиликал телефон, и он призвал всех заткнуться, так как звонил босс.       — Джун, мы разбираемся. Нет, у меня нет зацепок. «Орёл»? Ну, у меня есть такой в сейфе, но не я это. Пусть, если надо, проведут экспертизу и убедятся, — смело предложил он, — мне скрывать нечего. Ага, понял. Сейчас будем. С Матоки, угу, не дерёмся.       — Что Намджун сказал? — тут же спросил Рю.       — Парнишку застрелили из «Пустынного орла», что у вас на вооружении?       — Всякое, и «Орлы» тоже есть. Но в своих я уверен.       — Кстати, — вспомнил Ёнгук, — Джэ, а где твой пистолет?       Тот смутился:       — Я же говорил, что не хочу с ним ходить. Дома лежит. Он, блин два килограмма весит, им легче голову прошибить противнику, чем застрелить из него.       — На районе такая хуета творится, отнесись к этому серьёзно, и чтобы сейчас же взял его с собой. И пойди, собери ребят. Поспрашивай. Не может быть, чтобы это осталось незамеченным. Чимин, иди с ним.       — Я останусь с Джином.       — Меня не ебёт, что у вас там высокие чувства, не нужно тут штаны протирать, помоги делом. Сопли я ему сам подотру, если придётся, — слова его звучали грубо, но решение отослать Чимина он принял из лучших побуждений.       Тот демонстративно поцеловал своего парня в губы, и, пыхтя как паровоз, достал из-за дивана биту и ушёл вместе с Джэ. Чонгук направился следом, но Ёнгук его остановил:       — Гук, отвезёшь Джина?       — Разве я тут не нужнее?       — Не нужнее, — осадил его Ёнгук. — И, пожалуйста, не спорь. А машину мы оставим у нас, сомневаюсь, что Сокджин захочет сесть за руль сейчас.       — Сокджин вообще в эту машину садиться больше не хочет, — прокомментировал сам Сокджин. — Как представлю, что в ней умер человек, так сразу бр-р, — он передёрнулся.       — Не переживай, мы её отмоем.       — Развлекайтесь, — отозвался Джин и последовал за Гуком.       

***

      Говорить, что Ким Намджун был не в духе, — ничего не сказать. Он рвал и метал, но пока только глазами и фразами. Ёнгук с Рю присоединились последними, и наблюдали как братья Ван — Джексон и Дилан — чуть ли не с пеной у рта требовали выдать им того, кто убил их парня.       — О, явился не запылился, — сразу подскочил к Ёнгуку более эмоциональный, чем брат, Джексон. — Выдай нам свою шавку, он поплатится.       — Ты ему ноги целовать должен за то, что он пытался его спасти, — сказал тот в свою очередь. — Он даже оружие держать в руках не умеет, какое там убить?       — Разойдитесь по углам! Быстро! — приказал Намджун. — Наконец, когда все в сборе, хочу прояснить момент, что ваш убитый пацанчик был засланным копами казачком.       — Что? — бушевал Джексон. — Это чушь. Он не мог. Мы подобрали его, считай, на мусорке, он всегда был слишком благодарным для того, чтобы связаться с копами.       — А ты не думал, — вкрадчиво сказал Джун, — что он сначала связался с ними, а потом вы нашли его на мусорке?       — Он и правда всегда был благодарен и пытался отплатить как мог, — не смолчал высокий, как брат, но менее широкий в плечах Дилан. — Пытался влезть чуть ли в каждое дело.       — Совсем не подозрительное поведение, — подала голос доселе молчавшая филиппинка Сандара Пак. Она была единственной представительницей слабого пола, доказывая своими достижениями, что слабый пол давно не слабый.       — Я не верю, — шептал Джексон.       — Не будь нюней, — фыркнула Дара. — Дерьмо случается.       — Не будь сучкой, — попросил Дилан. — Ты этим не помогаешь.       — О, дорогой, я пока и не пыталась.       — Прекратите, — снова заткнул всех Намджун. — Гук, а что с вашим парнем? Полиция же не подозревает его?       — Даже если и да, то это последнее, о чём стоит волноваться. У него за плечами целая адвокатская контора.       — Никакая сила ему не поможет, если на него решат пришить дело, — не стал расслабляться Намджун.       — Тоже верно.       Напутствовав не рубить с горяча, но всем присмотреться к своим ребятам, он отпустил их восвояси. Ближе к ночи ему позвонил знакомый из полиции.       — С оружия сняли отпечатки и проверили кому оно принадлежит, и тебе не понравится ответ, — ровным голосом предупредил Джуна звонящий.       — Пистолет? Разве он там был? Я думал, стрелявший смылся с места преступления с ним.       — Ага, но недалеко от медучастка в кустах, как раз там, где парковался наш первый подозреваемый, собаки учуяли оружие. Ничего удивительного, убийцы часто бросают оружие где попало.       — Ты сказал «первый», а значит есть второй подозреваемый? — сразу смекнул Намджун. — Это же не были отпечатки Ким Сокджина на оружии. Не поверю, что он хотя бы не удосужился их стереть.       — Ю Ёнджэ. Это имя тебе много говорит?       Ким Намджун почти лишился дара речи. Прочистив горло, он сказал:       — Понятия не имею, кто это.       — Он разве не из твоих Волков? Грешно врать, дорогой мистер Ким. Но позвонил я тебе не для того, чтобы запугать, а предупредить. За Ю уже едут, и как поступить с этой информацией — только тебе решать.       Он скинул звонок, оставляя Намджуна с прижатым к уху мобильником, откуда раздавались короткие гудки. Мог Ли Ёнджэ сделать это намеренно? Или случайно, но потом мастерски отыгрывать удивление перед друзьями? Это ему мог сказать только Бан Ёнгук, тут же предупреждённый об отпечатках, оружии и спешащих к ним визитёрах, оставляя за ними решение, что делать с Ёнджэ.       Телефон не умолкал, и одним из дозвонившихся оказался его кузен.       — М, Тэ? Ты что, как стервятник, учуял запах падали?       — Можно без неуместных эвфемизмов, пожалуйста? — с волнением в голосе говорил он. — Мне Чимин-и позвонил, толком ничего не объяснил, но просил помочь его другу.       — Ты о Ёнджэ?       — А что с ним?       — Из его оружия был застрелен паренёк, неужели ещё не пронюхал со своими связями? — процедил Бан Ёнгук.       — Нет, Чимин просил за Ким Сокджина.       — О, ну, значит можешь успокоиться и ничего не делать, полиция уже нашла виновного.       — Но ведь Ёнджэ его лучший друг.       — А ты можешь помочь? — задал резонный вопрос кузен.       — Сомневаюсь, но это ведь делает всё хуже для вас. Это не я стервятник, а правительственные чины, которые ждут любую возможность, и ухватятся за неё, чтобы стереть вас с карты.       — Я не знаю, что делать, — выдохнул Джун, откидываясь на спинку. — Даже если Ёнджэ придёт с поличным — нас уничтожат. Если не придёт — нас уничтожат. Если бы вина была на Ким Сокджине, тогда у нас бы был шанс использовать его и провернуть это вопиющее убийство против богатеев. И не знаю, в курсе ли ты, но убитый был копом, и чёрт его знает, сколько он успел нарыть и сколько передал своим информации. Так что для нас счастливого исхода, кажется, и не будет.       — Копом? Это ещё хуже. Помоги тогда Ёнджэ бежать, я проспонсирую.       — Даже если он виноват? — поднял бровь Джун.       — Это могло произойти из-за чего и кого угодно, и выяснять сейчас причины — только время терять, — резонно заключил Тэхён.       — Ладно, я уже предупредил Бан Ёнгука об этом, так что не беспокойся, они сами решат, как лучше поступить.       — Чимин не пострадает?       — Нет.       — Спасибо, — искренне поблагодарил один волнующийся Ким Тэхён.