Порох на крыльях

      После возвращения всего на круги своя принцесса была куда более спокойна и даже позволила себе пару безобидных шуток, которые она любила. Все шло хорошо, сейчас, по крайней мере. Конечно, были моменты жизни, вечным грузом лежавшие на ее плечах, но она, наверное, уже привыкла к этому. Отпустив фермеров и найдя необходимые компромиссы, она вздохнула, поерзав на троне. Он был слегка подогрет, но почему-то ей было некомфортно. Кобыла нахмурилась. Несмотря на то что вроде бы все встало на свои места, принцесса чувствовала себя не на своём месте. Посидев так минут десять, прокручивая в своей голове, что говорил кирин, она вдруг прифыркнула, что в тишине зала было сродни грохоту, вследствие стражи по обе стороны повели ухом.       «Разве жеребцами рождаются не для того, чтобы превозмогать боль и различные неприятности, дабы порадовать одну пони?» — вертелось у нее в голове, отчего она волнительно ерзала. Ох, и зачем он это сказал? Это было так волнительно, и глупо. Искусно скрытый флирт или просто чудовищная наивность вечного ребенка в колпаке?

***

      Довольно больших размеров поляна, раскинувшаяся посреди лесов, что было довольно странно, ведь выглядела она словно засеянное поле. Ветер колыхал колосья диких трав, создавая волны по траве. Вся эта идиллия нарушалась двумя кобылами в плащах, которые словно что-то искали, в конце концов, они остановились чуть ближе к условному центру этого места.       — Разве это тут? — спросила Люми, вскинув ружье.       — Ну, грифончик что-то верещал там, поляны около леса, по ночам тут огоньки и утробный вой. Вот и думай… кто это мог бы быть: брачные игры Лургфуров и светлячки или зловещее приведение, которое собирает армию, чтобы вырезать их затхлую деревушку? — ответила Мищ.       — Милая, то, что у них хреновая еда и плохое пойло, это не признак того, что они затухли.       — Очень даже признак! Отвратительно! Я готова поспорить, этот вшивый кретин нам даже не заплатит за работу! — черная кобыла топнула и копнула копытом, вскинув голову.       — В любом случае, — Люми покачала головой, — иногда стоит это принять. Жадность одного не должна погубить десятки. Даже если мы работаем сегодня бесплатно.       — Подруга, мы не письма по домам разносим, чтобы так говорить. Мы охотимся на всякую опасную гадость! — возмутилась Мищ.       — Гадость не гадость — неужели твоя жадность превыше чувства достоинства? — спокойно ответила Люми.       — Учитывая, что у нас заканчиваются камни хранители, орбы и прочие расходники... Да в рот этому грифону огненный камень! У меня в пистолете пять патронов. Все! — возмущалась Мищ, но с какой-то досадой, нежели злобой. — И идем мы без каких-то защитных зачарованный побрякушек, потому что времена хреновые. И наступаю я сейчас на эту землю со стойким чувством страха, нет ли тут защитных чар, потому что резонатор, как ты помнишь, сгорел, когда мы вытравливали неистового духа из полусгоревшего сарая, который они называют домом.       — Не в рот, а в клюв — это раз, во-вторых, огнекамень, между прочим, дорогое удовольствие, так что я бы его лучше продала… и купила бы этот резонатор, да. Увы.       — Бу-бу-бу, наша белоснежная кобыла несет добродетель и радость в мир вонючих деревенщин, которые ее потом обманут и кинут. Словно мы этого не проходили. Помнишь тот случай, когда нас потом еще гнилыми овощами спроваживала вся деревня, потому что мы якобы жадные и зажратые клячи? А мы им, между прочим, неистовый дух изловили, который троих жителей положил.       — Ух, слушай, не напоминай, — белая опустила уши. — Это… Ладно, ты права. Если нас посмеют кинуть, мы доложим в совет гильдии. Вот. Тебя устроит это?       — Что!? Гильдии!? О, как это благородно, доложить гильдии о том, что какой-то старейшина из деревни «Навозный дом» решил не платить тебе твой гонорар. Жаль конечно, что гильдии, по большему счету, плевать на это. Да и если тут что-то есть, внесение их в какой бы то ни было список ничего нам не даст. Вряд ли после нашего визита тут в ближайшие лет двести появится что-то стоящее.       — Хорошо, что ты предлагаешь?       — Поймать эту пернатую жадную крысу, притащить сюда и продемонстрировать, что будет, если он нам не заплатит?       — Ох, давай сойдемся на том, чтобы ему просто отбить копытом? — примирительно сказала белая, что черную устроило, так как ее хмурость сменилась удовлетворением. Старшая сделала еще шаг, и всё закончилось — вспышка, настолько яркая и болезненная, что ее тело пронзили судороги.       Люми вскрикнула и проснулась. В темноте она не поняла, где находится. Свет, который ее поразил, все еще застилал взор, она была в кровати, да… Было тихо, что-то скрипело, жужжало, но весьма глухо. Свет озарил тьму, явив Мищ в ее новом образе синеватой пони с огромными глазами.       — Что-то приснилось? — спросила Мищ, поддерживая огонек магии, опять же с помощью больших волевых усилий. Ей все еще не давалась эта магия добрых пони. Да что тут говорить, Люми сама была слабой, какая-то базовая магия была ей подвластна, но кобыла понимала, она пропускает эти силы через свою призму восприятия, не так, как надо. Это было фундаментальное непонимание течения сил мира, укорененное у нее и, скорее всего, у Мищ (в большей степени). Она ощутила легкий толчок в грудину. — Эй? Ты чего там увидала? — Люми вздрогнула, понимая, что все это время она молча глядела в незримую точку где-то в темноте,       — Да… Мне снилось… Ох, мне снилось то место… Помнишь, то место?.. — старшая поняла, что внезапно частички ее кошмара начинают рассыпаться и таять в сознании. — Того грифона! Да! Ты назвала их поселение… Новым навозным… навозной кучей! Ты помнишь? — Мищ поджала губы, опустив уши.       — Д-да? — неуверенно произнесла та. — Это было, кажется, уже так давно… — Люми хмыкнула.       — С чего вдруг? Я, между прочим, — она, сделав паузу, старательно цеплялась за исчезающий сон, — кажется, тут и оказалась после той вспышки. После того как я тебе разрешила отбить копытом по жадному грифону, потом… вспышка, и я просыпаюсь тут, в этом чуждом мне мире, — повисла тягучая пауза: для старшей это было некоторое недоумение, для младшей — откровение. Она вспомнила тот сон с кораблем. Он был по своему искажен, но кажется, нес в себе несколько больше, чем просто суеверный кошмар.       — Ох, милостивая Селестия... Тьфу. Привязалось же это выраженьице. Теперь от языка не отдерешь, — Мищ водила ушами. — Люми, мы… кажется, мертвы.       — Эм… Что? — переспросила старшая, еще недостаточно проснувшись для осознания сложных вопросов о жизни и смерти.       — Ты умерла, дура, — сказала раздраженная Мищ.       — Как это понимать!? — возмутилась Люми.       — А ты думала! — фыркнула младшая. — Я вспомнила, что был за сон у меня. Ты умерла. Шесть или семь лет назад ты наступила в руническую ловушку. От тебя остался лишь обрывок плаща и кусок сумки с ружьем. Все. Тебя нет, Люми. Меня… тоже нет. После того как ты умерла, я целый год не могла простить себя за это и очень сильно налегала на пойло. Мифран терпел меня, а потом, я потом… Уф, очень долгая история, что-то во мне надломилось. К тому времени я очень надоела твоему любовничку. Ох, и да, у нас ничего не было, кроме его памяти о тебе и попытке меня спасти. Все кончилось тем, что он купил корабль с сомнительной командой. И я пошла туда, и сначала драила палубы, потом, драила пушки, носила порох, ящики, потом… я была врачом, потому что плюс минус знаю как не дать кому-то умереть. Как итог я стала капитаном этой посудины. Гордая капитан Мищ Кровавая Правда. Меня боялись и одновременно уважали, ибо я не могла лгать, я делала все, как сказала. Но потом все круто повернулось, нас настигли пираты. Мелкие корабли уничтожили такелаж, и в конце концов нас настиг флагман и расстрелял. Корабль развалился, меня прибило вантами, и я пошла на дно, — выпалила Мищ и наконец-то позволила себе разрыдаться, искренне, но все же тихо. Люми же сидела на своей кровати в полнейшем шоке и только могла двигать челюстью в тщетной попытке выговорить хоть слово. Потом младшая ощутила, как ее крепко обнимают крылья старшей, словно пряча их в кокон. Так они просидели некоторое время, пока одна не успокоилась, а другая не переварила сказанное.       — Это, знаешь, это… многое объясняет. Особенно твой морской говор и эти странные словечки, а еще твои знания, которые ты тут на этом цеппелине применяешь. Подозреваю, ругаешься ты тоже как морячка… А еще эту привычку подсластить жизнь сахаром и тягу к горячительному пойлу — сказала Люми нарушая их уединенную тишину, чувствуя, как Мищ обнимает ее копытами.       — Ты просто не представляешь, насколько мне было сложно принимать то, что каждый день в этом проклятом волшебном мире, наполненном лупоглазыми суетливыми пони, я вижу мертвую сестру в теле какой-то чужой кобылы. Я схожу с ума, я не знаю, где мы и что мы. Я напугана, но вынуждена всегда держать морду камнем. И сейчас, видимо, я сняла эту маску, и … под ней просто напуганная единорожка, потерявшая в жизни всё, — слабо говорила младшая, уткнувшись в грудину старшей, продолжая тихо всхлипывать. Люми тоже почувствовала ком в горле и сдерживать его не стала, слезы покатились по ее щекам.       Так они просидели некоторое время, пока не успокоились чувства, не улеглись волнения и не пришло понимание того, что вернулось какое-то доверие друг к другу. Цепи недосказанностей и лжи, расколовшись, свалились прочь и исчезли.       

***

      Принцесса сидела на троне, все еще прокручивая всякие мысли просто потому, что могла пока что это себе позволить. На самом деле ее уже утомил этот день. Морально она устала и хотела просто уйти, но была вынуждена слушать какую-то белиберду от представителя гильдии библиотекарей. Селестия не особо вслушивалась, хотя ее интерес больше был прикован к Твайлайт Спаркл, которая слушала этого пони с нескрываемым интересом. Что ж, юная волшебница подавала большие надежды, но… была типичным теоретиком, а эти пони, как обычно, могут в один момент знать все, но не уметь ничего. Пони, вдруг навострив уши, подумала об одной авантюре: почему бы не окунуть юную единорожку куда-нибудь, в более суровые условия, нежели комфортная обстановка Кантерлота? Идея очень даже пришлась кстати, учитывая, что пони уже взрослая, и немного встрепенуть пони будет неплохой такой затеей. Но куда ее отправить?..