Назови мою стоимость

      В то время как утренний ноябрьский холод пронизывает воздух снаружи, а серые облака затягивают небо и скрывают солнце, которое с трудом пробивается сквозь них, в этом доме для каждой пары день начинается по-своему.       Кто-то, кто проснулся около часа назад, уже успели привести себя в порядок, переодеться в чистые домашние вещи, которые им любезно доставили еще две недели назад, и теперь вовсю готовят завтрак для себя и для других обитателей этого временного жилища.       — Сэндвичи на всех делать? — спрашивает Хван, кладя два кусочка хлеба в тостер.       — Думаю, да, — отвечает ему Су, занимаясь нарезкой салата. — Не достанешь перец, пожалуйста? Я про него совсем забыл.       Альфа включает тостер, отряхивает ладони от крошек и подходит к холодильнику, беря оттуда три ярких овоща.       — Держи, — он опускает их на стол, за которым сидит омега, и аккуратно нарезает помидор.       — Спасибо, любимый, — Суван улыбается и, чуть повернув голову, подставляет губы для легкого чмока.       Невооруженным глазом заметно, что омеге за этот короткий срок стало гораздо лучше. После пятидневной течки, из-за которой ему приходилось травить свой организм блокаторами и почти все время проводить в комнате, он начал хорошо питаться, его кожа постепенно приобретает здоровый оттенок, а на щеках можно увидеть румянец. Благодаря Хвану и его заботе, в глазах Сувана вновь появляются искорки счастья, а улыбка все чаще посещает его миловидное личико.       Им еще через многое предстоит пройти, чтобы восстановить прежде всего психологическое состояние омеги, однако первые шаги уже сделаны, и остается лишь не сдаваться, чтобы прошлое прекратило тревожить и наступать на пятки.       — Люблю тебя.       — Я тебя тоже.       И если Суван с Хваном вовсю бодрствуют, то вот Юнги с Чимином, что сейчас находятся на втором этаже, только-только разлепляют свои глаза.       Кхм, точнее, пытаются.       — Который час? — звучит хриплый от сна голос прямо на ухо омеге.       — Я сплю, сам посмотри, — едва понятно бормочет Чимин и все теснее жмется к обнаженной груди альфы.       — Ты ворочаешься примерно минут десять, так что нихера ты не спишь.       — Из-за твоей ненасытности мы легли ближе к четырем утра, я не выспался, — и, сморщив нос, переворачивается на другой бок, нарочно оттопыривая голую задницу так, что она под одеялом встречается с чужой утренней эрекцией.       — Во-первых, цветочек, тебе очень даже понравилось, и ты сам скакал на мне, крича о том, что не хочешь останавливаться, — Чимин давит в себе улыбку, вспоминая свое развратное поведение этой ночью. — Во-вторых, — альфа резко хватается за бедро омеги и придает голосу больше интимности, — если твоя милейшая попка продолжит находиться впритык к моему члену, то, боюсь, ты сегодня вообще не встанешь.       Юнги чувствует, как тело рядом с ним начинает мелко дрожать и нарочно имитирует толчок, рвано выдыхая. Чимин непроизвольно поджимает ягодицы, тут же распахивает глаза и оборачивается на ухмыляющегося мужчину.       — Ну уж нет, у меня все тело ломит, — а сам губы в предвкушении поджимает, вызывая смешок из чужих уст. Омега отстраняется и тянется за телефоном, что покоится на тумбочке, нажимая кнопку разблокировки. — Только девять часов, — мученически стонет он. — Давай немного поваляемся.       — А еще несколько недель назад ты бы кинул в меня чем-нибудь тяжелым, за то, что я сплю в такое время, — уже без игривых ноток говорит Юн, приобнимая омегу со спины. — Неужели я смог выжать из тебя все соки? — издевательски посмеивается.       — Помолчи еще пару часиков, пока я реально не зарядил тебе, — и удобно умостившись, Чимин разрешает себе провалиться в сон.       В соседней же спальне супруги Чон, которые проснулись гораздо раньше остальных, продолжают греть мягкую постель, обсуждая довольно серьезную тему и наслаждаясь полной идиллией.       — То есть предлагаешь реабилитационный центр для омег? — переспрашивает Чонгук, лежа на спине и задумчиво глядя в потолок.       — Я на протяжении нескольких дней ходил с этой мыслью, думал, как можно было бы помочь омегам, пострадавшим не только от аукциона, но и тем, у кого в принципе есть различные проблемы, — Тэхен устроился рядышком полубоком в одной розовой майке, локтем упираясь в подушку, и ладонью подпирая голову. — Сначала хотел предложить отдельную фирму, которая сможет помочь всем, но потом подумал, что это будет довольно проблематично и почти нереально. Центр — самый идеальный вариант.       — Но мы не всем поможем, так ведь? — вытянув губы трубочкой, дергает ими.       — Нет, Чонгук, увы, но помочь всем — это что-то из разряда фантастики, — чуть расстроенно звучит бархатистый голос. — Представь, в мире очень много омег, и, к сожалению, немалая их часть страдает от абьюза. Нас двое. Даже если подключим полицию, мы не сможем спасти всех. Но зато этот центр сможет стать островком надежды для многих. Возможно, узнав о нем, кто-то, кто не решался сделать шаг навстречу свободе, наконец обретет шанс, осмелится и попробует выбраться из клетки зверя, — не прекращая рассказывать, Тэхен все больше воодушевляется собственной идеей. Он переводит взгляд со стены на альфу и придвигается к нему поближе. — Чонгук, мы не всевластны. Нам придется смириться с тем, что, как бы мы ни хотели справедливости, мы не можем искоренить все то зло, что есть на планете. У нас просто нет такой волшебной палочки… — омега заглядывает в глаза мужчины, что пристально смотрит на него, и чуть тише добавляет: — Но в наших силах сделать добро для тех, кто в этом сейчас очень нуждается.       Чонгук кладет ладонь на щеку Тэхена и нежно поглаживает ее большим пальцем, слегка улыбаясь.       — И что будет в этом реабилитационном центре? Есть уже какие-то мысли? — заинтересованно спрашивает, подкладывая другую руку под голову омеги и подталкивая его лечь на свою грудь.       — Так как у тебя есть компания по недвижимости, она могла бы стать спонсором и партнером этого центра. Ты мог бы предоставлять жилье, особенно омегам, у которых на руках дети и им некуда идти. Также можно нанять психологов, чтобы проводили бесплатную терапию, — Тэхен замолкает на пару секунд и чувствует чужие пальцы на коже, что незамысловато поглаживают его. Чонгук его не перебивает, уважительно ожидая продолжения. — Можно еще с разводами помогать. Для этого потребуются адвокаты, наверное… Я не силен в юридической сфере. Ну, а в особо сложных ситуациях можно, если что, подключить полицию, учитывая, что у нас есть полковник Кан, проблем это не составит.       — Смотрю, ты основательно подошел к делу, — беззлобно усмехается Чон.       — Мне просто очень понравилась твоя идея о помощи омегам, я вдохновился, и мне в голову полезли разные мысли, — водит указательным пальцем по животу альфы, вырисовывая только ему известные узоры. — Правда… — он поджимает губы. — Это выльется тебе в немалую сумму, и ты вряд ли сможешь заработать на этом центре.       — Деньги меня вообще не волнуют в данном вопросе, — говорит мужчина и чуть приподнимает голову, чтобы поцеловать его в светлую макушку. — Ты умница, мне все нравится, теперь нужно хорошенько обдумать детали, понять, что к чему… — на фоне пиликает телефон, и Чонгук тянется за ним. — Позже обо всем расскажу Юнги, что-нибудь придумаем.       — Ты планируешь возглавить центр? — с неприкрытым интересом задает вопрос Тэ.       — Ммммм, — следует долгое мычание, пока Чонгук листает комментарии под одной из фотографий. — Нет, я не собирался тут оставаться, хочу обратно в Америку.       Почувствовав, что омега вмиг прекратил свои движения пальцами, а все его тело слишком резко напряглось, Чонгук отрывается от экрана смартфона и опускает взгляд вниз.       — Эй, ты о чем там подумал? — легонько тормошит за плечо.       — Да ни о чем, — скомкано отвечает Тэ.       — Ты не хочешь переезжать? Прости, я совсем забыл узнать твое мнение. Просто мы еще не обсуждали наши общие планы.       — А ты бы хотел, чтобы я полетел с тобой? — все еще не поднимает голову.       — Что за вопросы? — в голосе прослеживаются четкие нотки удивления. Чонгук блокирует телефон и кладет его на кровать рядом с собой. — Посмотри на меня, — мягко просит, и Тэхен смотрит, приподнимаясь чуть повыше. — Ты в чем-то сомневаешься? Во мне? В наших отношениях? Я думал, что мы все решили…       За прошедшие дни они обсудили массу вопросов, десятки раз признались друг другу в любви, которую скрепляли ночами за закрытыми дверями спальни. Между ними действительно состоялось несколько серьезных и важных разговоров, благодаря которым оба поняли, что по отдельности они уже не смогут.       Только вдвоем. Только вместе. И только рука об руку.       — Извини, мне до сих пор все кажется сном, я не могу привыкнуть к тому, что мы теперь вместе.       — Мы не просто вместе, мы вообще-то уже шестнадцать дней как официально женаты, — деловито подмечает альфа и, расплываясь в довольной улыбке, демонстрирует правую руку, на которой сверкает белое золото.       — Точно, — мягко улыбается Тэ и ладонью касается лица мужа, соприкасаясь с ним лбами. — Но нам все же стоит обсудить этот вопрос, потому что тут мой дом. Я здесь привык, и к тому же, когда все закончится, хочу восстановиться в университете.       Чонгук ластится под незатейливую ласку мужа, пока тот большим пальцем водит по его щеке, и накрывает его руку своей.       — Скучаешь по танцам? — губами касается чужого запястья.       — Мне их не хватает. Я с детства занимался танцами, буквально жил ими… Не знаю, как объяснить, чтобы ты понял, но когда я отдаюсь во власть музыке, то отчетливо ощущаю свободу. Словно крылья вырастают, открывается второе дыхание, и мне кажется, что я способен горы свернуть и никакие препятствия мне не страшны.       — А ты не хотел бы быть на сцене? Я имею в виду, стать известным танцором?       — Не задумывался, — честно признается Тэ. Он трется кончиком носа о чужой и вновь сползает вниз, укладывая голову на грудь альфы. — Со средней школы я мечтал давать уроки танцев детям, мне нравилась идея с открытием частной школы. И поэтому у меня никогда не было и в мыслях выйти на большую сцену.       — У тебя еще есть время подумать, — тихо говорит Чонгук, впутывая пальцы в белоснежные пряди. — Пусть я так и не увидел твоих полноценных танцев, но уверен, ты очень талантлив.       — Как-нибудь я обязательно станцую для тебя… Мой альфа, — под конец звучит робко, и Тэхен слегка краснеет.       — Как-как ты меня назвал?       Тэхен закусывает губу и, чуть помедлив, поднимает голову, поворачивая ее к мужчине.       — Мой альфа, — уже смелее произносит Тэ. — Тебе нравится?       — Мне определенно нравится, мой омега, — улыбчиво отвечает Чон, и, когда Тэхен резко отворачивается, пряча смущенный взгляд, он разражается смехом. — Ты невозможно милый, Тэ.       — Ты уже говорил, — бурчит омега, не в силах совладать со своей реакцией. Иногда кажется, что только Чонгук способен его смутить.       — И не устану это повторять, потому что не понимаю, как человек, который заливал в себя коньяк поздней ночью посреди моста, может быть настолько очаровательным, что его хочется затискать, — продолжает по-доброму смеяться.       — Ты теперь все время будешь мне вспоминать тот день? — с возмущением уставляется на альфу.       — Да, — без зазрения совести говорит Чон.       Тэхен хмуро смотрит на развеселившегося альфу, и складка меж бровей потихоньку начинает разглаживаться, потому что видеть Чонгука в абсолютно расслабленном состоянии все еще удивительно и очень приятно. Именно в такие моменты Тэхену кажется, что мужчина отдыхает душой рядом с ним.       — Ладно, можешь припоминать сколько угодно, — смягчается омега и вновь ложится на мужчину.       — Вот так просто? — удивляется Чонгук.       — Угу. Если эти воспоминания приносят тебе радость, то я только за.       Воцаряется комфортная тишина, которая спустя минуту рушится из-за очередного звука приходящего уведомления.       — Инстаграм просто разрывается от комментариев под нашей новой фотографией, — открыв соцсеть, с усмешкой произносит Чонгук.       — Ты выложил еще какую-то фотку? — тут же оживает омега, приподнимаясь и заглядывая в экран.       — Фотограф же прислал наши свадебные снимки, я решил парочку опубликовать, — он листает около тридцати новых комментариев, отклоняя голову чуть вбок, чтобы Тэхену было удобнее.       — Боже, когда ты успел стать таким популярным? — вырывается смешок.       — Видимо, когда СМИ растрындели на всю страну правду обо мне. На меня в тот день подписалась куча людей, хотя единственное, что было на моей странице — это три фотографии: рассвет, тарелка с самгепсалем и красивый ночной пейзаж Лос-Анджелеса.       — Не любишь вести соцсети? — интересуется Тэ, наблюдая за тем, как альфа печатает ответы.       — Если бы я себя показал, то был бы велик шанс, что меня раскрыли. Несмотря на то что я находился в Америке, журналисты по-любому выискивали хоть какую-то крохотную информацию обо мне.       Они продолжают читать комментарии, которые поделились на три типа:       Первый — обсуждение нереальной красоты альфы и его мышц, которые молодые омеги (а Тэ не сомневается, что все это пишут именно омеги) умудрились разглядеть под рубашкой.       Они хотят Чонгука не только потрогать, но и… Прямая цитата: «Во мне горит желание облизать этого мужчину со всех сторон».       Тэхен мысленно тычет всем фак и испепеляет своим ревностным взглядом каждого.       «Подавитесь, он мой», — проговаривает он про себя и неосознанно двигается еще ближе к своему альфе.       Второй тип людей обсуждает привлекательность уже самого Тэхена, который на фото выглядит очень обворожительно в своем свадебном костюме.       Кто-то пишет, что красота омеги сводит с ума и заставляет завидовать, и что Чонгуку сильно повезло: он буквально выиграл джекпот.       Кто-то же, судя по всему, альфы, не боятся говорить, что с удовольствием поборолись бы за сердце Тэ и положили бы к его ногам все драгоценности этого мира, если бы он согласился пойти с ними на свидание.       Подобного рода комментарии Чонгук игнорирует, быстро пролистывая. А вот всякую пошлятину по типу:       «Вот это куколка, я бы нагнул» — альфа молча удаляет и блокирует автора, не выдавая своего раздражения. Но Тэхен-то чувствует, как мужчина напрягается, и прекрасно все понимает, аккуратно целуя в шею и поглаживая торс.       Третий тип людей больше всех вызывает широкую улыбку, потому что они просто счастливы за пару и желают им море любви и радостных совместных моментов.       Удивительно, однако негатива почти нет, а если и встречается, то меркнет под количеством приятных слов.       — Мне действительно повезло, — Чонгук смотрит на омегу лукавым взглядом, — ты не только красив снаружи и внутри, но еще и безумно вкусный, — внезапно выдает он, за секунду вгоняя Тэхена в краску.       Усмехнувшись, Чонгук отворачивается, Тэхен же опускает глаза и прикусывает щеку изнутри, смотря куда-то вниз. Омегу с головой накрывают воспоминания о прошедших ночах, когда альфа каждый раз доставлял ему особенное наслаждение, проделывая невероятные манипуляции своим языком. Чонгук доводил до исступления, вынуждал шире расставлять ноги и звонко поскуливать, пока растягивал края дырочки и кончиком языка щекотал мокрые стеночки.       Тэхен стыдливо сводит ноги и не произносит вслух, что сильно возбуждается от этих картинок перед собой. И помимо того, что между ягодиц становится слишком липко, у него появляется одно желание, которое он хоть и побаивается, но хочет попробовать осуществить…       Он не видит, что Чонгук наблюдает за ним, так как в нос альфы ударил усилившийся аромат лилии, который начал отдавать приятной сладостью во рту, и касается чувствительной плоти, что виднеется из-под одеяла. Альфа, подавив в себе улыбку и заинтересовавшись чужими действиями, чуть отодвигает от себя телефон и не смеет пошевелиться, пока мягкие кончики пальцев ласкают головку, размазывая по ней капли предэякулята.       Чонгук затаив дыхание, немного втягивает живот, когда омега более уверенно трогает его там, пуская импульсы по всей длине. Тэхен кусает губу и откидывает одеяло, являя своему взору вид на полностью твердый член, что слегка дергается, стоит ему провести по нему пальцами.       — Ты ведь смотришь на меня? — и, помедлив, поднимает взгляд на альфу.       — Смотрю, — с хрипотцой отвечает Чонгук.       — Тебе нравится? — с некой осторожностью спрашивает Тэ. Он еще ни разу не проявлял инициативу, поэтому ему немного страшновато, но в то же время очень хочется сделать Чонгуку так же хорошо, как он делает ему.       — Мне очень нравится, малыш, — на выдохе произносит альфа и окончательно убирает телефон, рывком притягивая омегу к себе. — Не останавливайся…       Чонгук впивается крепким поцелуем в манящие губы напротив, желанно сминает их, пока теплая ладонь обхватывает его член, приступая плавно надрачивать. Чонгук шумно вздыхает и языком проникает в податливый рот, кончиком щекочет небо, играется с языком омеги и вместе с ним приглушенно выстанывает.       — П…подожди, Гук, — задыхаясь от собственных эмоций, Тэхен быстро облизывает губы, на которых остался привкус сводящего с ума ладана. — Я… Хочу… — и взглядом вниз указывает.       — Делай со мной все, что заблагорассудится, — шепчет альфа и томно мычит, прикрывая глаза, когда Тэхен сильнее сдавливает член. — Ммммм, да…       Омега завороженно следит за эмоциями на чужом лице, рукой водит быстрее и чувствует, как у самого дырочка конвульсивно сжимается, пока он своим членом трется о бедро альфы. Не отрывая глаз от Чонгука, он привстает и перекидывает одну ногу, усаживаясь сверху. Голой задницей проезжается прямо по горячему возбуждению и издает сдавленный короткий стон, который пытался сдержать, до боли закусив губу.       Он с некой неловкостью продолжает двигаться, опираясь ладонями о крепкий торс, и ногтями скребет по коже. Помутневшим взглядом смотрит на Чона, который в ту же секунду рыкает и рывком стягивает майку с омеги, откидывая ее на другой край кровати. Кончики пальцев скользят по обнаженным участкам стройного тела, обводят контуры сексуальных изгибов и ползут обратно наверх, к соскам. Тэхен дергается, когда альфа оттягивает одну из горошин, после чего ускоряет волнообразные движения бедер, все больше пачкая чужой член своей смазкой.       Дышать становиться невыносимо плохо, жар охватывает обоих, они то и дело облизывают свои пересохшие губы и ни на миг не могут прекратить это безумие. Тэхен видит, как альфу трясет, как тот себя сдерживается, с силой сомкнув зубы, и не спеша наклоняется, нежно целуя место в районе сердца, что сейчас неимоверно колотится в чужой груди.       — Тэ… — вырывается с придыханием.       Омега скользит ниже, языком рисует неровную дорожку, вызывая мурашки, и покрывает легкими поцелуями; тазобедренные косточки, выбритый лобок, добираясь до крупной головки. Дует на нее, обдавая прохладой, и несмело лижет ее контур, к чертям сбивая дыхание мужчине.       Он раскрывает пошире рот и пропускает всю головку внутрь, смыкая вокруг нее губы. Чуть неуклюже насаживается поглубже, случайно задевая зубами кожицу, отчего альфа издает тихое шипение и непроизвольно дергается. Тэхен отстраняется моментально: губы блестят, испуганный взгляд устремлен на мужа.       — Я сделал больно?       — Все в порядке, — ласково отвечает Чон.       — Прости, я не хотел…       — Тэхен, не извиняйся, прошу, — Чонгук не сосчитает, сколько раз омега извинился перед ним в постели, просто за то, в чем еще неопытен. — Ты делаешь все правильно, только спрячь зубки, покусаешь меня потом в другие места, — коротко смеется и одобряюще кивает.       Тэхен кусает щеку изнутри и, не опуская глаз, высовывает язык, касаясь им влажной от его слюны плоти.       — Блять, малыш, — хочет взвыть альфа, желая ухватиться за белоснежные волосы и толкнуться бедрами как можно глубже, чтобы ощутить узость девственного горла. — Сплюнь.       Тэхен подчиняется, обильно смачивая член. Тонкие ниточки тянутся от припухлых губ до самой головки, омега большим пальцем размазывает по ней свою слюну и, о боже, спасите Чон Чонгука, доверительно смотрит на альфу.       — Возьми его и не своди с меня глаз, — тихо произносит мужчина, привставая и кладя правую ладонь на затылок.       Омега послушно насаживает свой рот на член и на этот раз скользит поувереннее, прислушивается к собственным ощущениям, понимая, что ему совсем не противно и очень нравится доставлять Чонгуку удовольствие.       Тэхен мог бы даже сказать, что сходит с ума, пока, двигая головой в неторопливом темпе, чувствует приятную тяжесть на языке. Ему нравятся отрывистые стоны и громкое мычание, когда он тщательно облизывает весь член, не пропуская ни единой взбухшей венки на нем.       Тэхен заводится все сильнее, а утробное рычание сверху вселяет больше решимости, и он кидает на альфу взгляд из-под опущенных ресниц, выпускает член с влажным чмоком и бьет головкой по своим блестящим губам, дразня зверя.       Чонгук хочет надавить на затылок, но вместо этого нежно поглаживает по голове, своим жадным взглядом пробивая омегу до предвкушающей дрожи. Тэхен вновь вводит член на половину длины, плавными движениями продолжая ласкать возбужденный орган.       — Вот так, малыш, умничка мой, — задаривает комплиментами, зная, что омеге от них становится легче. — Все правильно делаешь… Сшшш, — вырывается внезапное шипение, стоит Тэхену втянуть щеки и опустится ниже. — Ты очень хорошо работаешь своим ротиком, — и слегка двигается навстречу, потому что терпеть такое долго невозможно.       Тэхен искушает всем своим видом. Сексуальные изгибы тела, к которым хочется прикоснуться, оставить на них свои отметины; растянутые членом губы, с которых стекает капля слюны, что просыпается дикая жажда встать и слизать ее; и карие глаза, в которых плещется море похоти и необузданного желания.       Тэхен влечет, очаровывает, заколдовывает и влюбляет в себя все сильнее.       Стоит омеге заметить в чужом взгляде проблески красного цвета, он чуть отстраняется, натягивает на лицо довольную ухмылку, встает на четвереньки между ног Чона, локтями упираясь о матрас, и, выгнувшись в спине, нарочито медленно ведет языком от мошонки до самой головки, не разрывая зрительный контакт с альфой.       — Гррррра, — вырывается из груди Чонгука. — Иди сюда.       Тэхен не перечит и подползает ближе.       — Повернись ко мне спиной и перекинь ножку через мое лицо, — зрачки омеги расширяются. — Давай, хочу тоже сделать тебе хорошо.       Тэхён мешкается, но в конце концов делает так, как его просят, перекидывая одну ногу и устраиваясь на лице мужчины.              Изнывающий от нехватки внимания член тут же оказывается в плену мужских губ, Тэхена выгибает чуть ли не дугой, и он, не удержавшись, падает на альфу.       — Мх, ааах…       Чонгук голодно мнет в своих ладонях упругие ягодицы, играет языком, смачно посасывая небольшой омежий член и особенно стимулируя покрасневшую головку. Тэхен громко выстанывает и распахивает глаза, моментально закатывая их. Тело и затуманенное сознание отдаются в полную власть альфы, который с каждым движением лишь ускоряет темп.       Тэхен находит в себе силы и немного приподнимается, дыхание неровное, но он поддевает кончиком языка головку, засасывая ее в рот, и крепко сжимает пальцами левой руки тяжелые яйца мужчины.       Чонгук глухо рычит и звучно шлепает по заднице. Омегу подбрасывает, а после второго звонкого удара он вскрикивает с членом во рту.       — Гуууук, быстрее, — хрипло просит он, помогая и самостоятельно подаваясь бедрами.       Они двигают головами почти в одинаковом ритме, хлюпают слюной, мычат и несдержанно толкаются глубже. Чонгук выпускает член омеги, протяжно стонет, когда его головка встречается с мягкими стенками чужого горла, и засасывает одно яичко, указательным пальцем подбираясь к мокрой дырочке, с которой стекает густая смазка прямо ему на лицо. Он давит на промежность, совсем немного проникает, раздвигая ее края, и плавится от того, как Тэхен начинает сосать нетерпеливее.       — Молодец, — хвалит и пытается отдышаться. — Оближи головку, — и омега выполняет просьбу, издавая надрывный звук, похожий на сладкий стон, когда второй палец заполняет его нутро. — А теперь сделай вакуум и не отстраняйся до тех пор, пока я не кончу.       Чонгук вновь берет член Тэхена в рот, бедрами толкаясь между его уже онемевших губ. Они старательно доводят друг друга до края, не контролируют поток самых разных пошлых звуков, которые разносятся по всей спальне, и когда предвкушение будущего оргазма, отдающего на низ животов, отключает головы и сбивает с ритма, их движения становятся чуть небрежными и хаотичными.       Тэхен с силой сжимает мошонку, смокчет только головку, а Чонгук тем временем заглатывает глубоко и максимально проникает пальцами в узкую дырочку. Перед глазами омеги мелькают искры; яркие, непередаваемые ощущения обволакивают каждую клетку внутри него. Чонгука самого нереально потряхивает, а в паху все огнем полыхает, он рычит и сгибает пальцы, точными движениями попадая несколько раз по простате.       Растянутые вокруг толстого ствола и измазанные в слюне и смазке губы Тэхена невольно смыкаются покрепче, когда тело прошибает током, а внизу живота появляется уже знакомое давление.       — Давай, мой маленький, немного осталось, — хрипит Чонгук, резко хватаясь за бока омеги и усаживая его задницу себе на лицо.       — Гууук, да, еще, вон там хорошо, — заполошенно шепчет Тэ, быстро надрачивая рукой, пока умелый язык вылизывает стенки внутри пульсирующей дырочки.       Их накрывает невероятным оргазмом с разницей в пару секунд. Тэхен в голос стонет первым, когда сперма толчками выплескивается на шею и подбородок альфы. Чонгук же толкается в кольцо из пальцев в последний раз и обильно изливается следом, разрисовывая своими белесыми каплями губы и щеки омеги.       Более менее восстановив дыхание, Тэхен встает с мужчины и ложится обратно на его взмокшую грудь, удовлетворенно прикрывая глаза.       — Ты потрясающий, — выдыхает Чонгук, приобнимая младшего.       — Ты тоже, — смущенно лепечет омега.       Чонгук хрипло смеется и, повернувшись, подминает под себя Тэхена, нависая сверху. Он смотрит в эти бездонные глаза, поправляет слипшиеся прядки волос и аккуратно целует в кончик носика.       — Уже включил стесняшку? — улыбается альфа.       — Я ее и не выключал, — бормочет.       — Дааа? — игриво тянет. — Что-то я не заметил твоих красных щек, когда ты так усердно минуту назад вылиз…       Договорить не дают, прикладывая указательный палец к губам.       — Еще слово, и больше ты ничего не получишь, — строго сверкает глазами.       — Хорошо, буду молчать, — взгляд Чонгука темнеет, и он обхватывает губами палец омеги.       Тэхен на миг теряется, снова становится как-то жарко, и он гулко сглатывает, чувствуя твердеющий член альфы.       — Чонгук, нам нужно в душ…       — У нас еще есть время, я очень хочу тебя…

***

      — Не понимаю, что за срочность такая, что полковник прям вызывает тебя к себе? Еще и одного, — все причитает Юнги, перекладывая один сэндвич с общей тарелки в свою.       — Может, речь пойдет о Юбине? — аккуратно делится своими предположениями Чимин и отпивает немного бодрящего кофе, которое намешал с молоком.       Хван, сидящий напротив него, брезгливо косится на кружку омеги, и в его голове совершенно не укладывается, как тот может пить эту гадость. Ладно бы просто кофе… Но с молоком…       Фу!       — С чего ему говорить о Ю? — непонимающе сводит брови Чон. — Кажется, я достаточно ему сказал. Он меня понял, — закидывает остаток сэндвича с красной рыбой в рот и тщательно пережевывает. — В конце концов, мы с Юбином взрослые люди, зачем полковнику Кану вмешиваться? Кстати, — делает пару глотков какао, от которого невозможно зависим, и которое ему приготовил Тэхен, стоило им спуститься на кухню, — у него все хорошо?       Тэхен с Хваном одновременно привстают и, потянувшись через обеденный стол, случайно сталкиваются руками, когда хватаются за один и тот же сэндвич с ветчиной. Они встречаются взглядами и слабо усмехаются друг другу, после чего альфа берет другой сэндвич и кладет его на тарелку Сувана, что с удовольствием уплетает салат. Тэхен проделывает то же самое и перекладывает сэндвич на тарелку Чонгука.       — Вполне, — отвечает Чим. — Он уже вышел на работу, уволил одного сотрудника и начал поедать тонны чипсов с такой скоростью, словно они вот-вот закончатся в стране.       — Стресс? — тихо спрашивает Тэ, бросая короткий взгляд на Чонгука, и вновь возвращает внимание Паку.       — Что-то вроде того, — говорит омега. — Я ему сказал, что такими темпами его лицо превратится в рай для всяких пятен и прыщей.       — Мне нужно ему написать? — Чонгук волнуется за друга, ему хотелось бы знать, что самочувствие Ю в порядке.       — Нет, иначе в ЛА точно не останется чипсов, — смеется Чимин. — Не переживай, он сильный, справится. Просто давайте дадим ему время.       — Да, ты прав, — с тяжелым вздохом соглашается Чон.       — Во сколько планируешь ехать? Я тоже через час собираюсь в город по делам, думал, может, рванем на перегонки? — переводит разговор в другое русло Юнги.       — Нет, езжай сам, я поеду только через часа три, — Чонгук откусывает небольшой кусок хлеба и поворачивается к Тэхену. — Ничего, если оставлю тебя тут одного ненадолго?       — Эй! — восклицает Чимин, словно его только что незаслуженно оскорбили. — Ты совсем охренел? Тебя вообще не смущает, что Тэ нам не чужой, и мы прекрасно проведем время без тебя?       — Я не имел в виду, что ему тут будет скучно, — миролюбиво отвечает омеге Чон. — Поверь, я в курсе, что с тобой нереально посидеть в тишине.       И то правда. Неусидчивого и до жути болтливого Чимина способны остановить либо серьезные дела, связанные с работой, либо испуг, когда к горлу подкатывает ком и все слова буквально испаряются из его головы. В остальных случаях омегу угомонить практически невозможно.       — Зато я не ты, — тычет вилкой, указывая на друга. — Я предпочитаю общаться и веселиться, а не тухнуть в четырех стенах, как семидесятилетний дед!       — Я не всегда выбираю тихие посиделки дома, — последнее, что говорит ему Чонгук, прежде чем снова повернуться к Тэ. — Ну так что, не обидишься?       — Конечно, нет, Гуки, — посмеивается омега.       — Если вдруг интересно, то здесь на тебя обиделся я, — вклинивается Чимин, ставя акцент на слове «Я».       — Уверен, я переживу, — отдает ответ, не смотря на омегу. — Тем более, я знаю, что ты выделываешься и на самом деле никакой обиды нет.       — Зафранец, — яростно откусив большой кусок сэндвича, бурчит Чим.       — Езжай и ни о чем не беспокойся, — коснувшись плеча альфы, с улыбкой произносит Тэ. — Мы отлично проведем время, пока ты будешь решать свои дела.       Чонгук тянется к омеге, чтобы в ту же секунду оставить на его губах легкий поцелуй.       — Ой, а сколько кричали-то, что все фиктивно, — никак не угомонится Чимин, в душе радуясь за друзей.       — Давай, доедай быстрее, мне с тобой наедине поговорить нужно, — со вздохом поворачивается Чон, встречаясь с удивленным выражением лица Чима.       — Наедине?       — Именно. Так что, поторапливайся.

***

      — Итак, о чем ты хотел поговорить со мной? — захлопнув дверь на террасе, оживленно интересуется Чимин.       Он быстро сменил шорты на джинсы, накинул куртку, запрыгнул в пушистые тапочки и пришел сюда, где его ожидал Чонгук, уже сидя на стуле за маленьким круглым столиком.       — У меня есть кое-какие мысли насчет дальнейшей судьбы компании, — говорит альфа, наклоняясь вперед и беря кружку с горячим сладким какао.       — А ты уверен, что тебе нужно со мной это обговаривать? — усмехается Чим, присаживаясь напротив альфы.       — Да, потому что то, что я скажу, касается именно тебя, — Чонгук замолкает на минуту, после чего поворачивает голову к омеге. — Мы с Тэхеном еще не до конца обсудили переезд в Штаты, но даже если нам придется остаться в Корее на какое-то время, пока он не закончит учебу, я не собираюсь управлять компанией отца. Мне хватает моей фирмы, я хочу подумать о ее росте, поэтому лишние заботы мне будут только мешать. Я, конечно, мог бы продать «Формулу»… Но она все еще приносит хороший доход, и я, не буду лукавить, эти деньги — моя подушка безопасности. Да ко всему прочему, конкретно компания ничего ужасного не сделала, и ее можно сохранить, учитывая, что она вполне стабильна и все еще номер один на международном рынке.       — Ты хочешь передать ее в другие руки? — с легкостью догадывается омега.       — Считаю, что это будет верным решением, тем более у меня было достаточно времени, чтобы подыскать достойного кандидата. Формуле нужен ответственный, терпеливый, волевой, с внутренним стержнем и довольно умный глава, который умеет вести дела и быстро сходится с людьми. Так что по всем пунктам я не прогадал, когда выбрал на эту роль тебя, Чимин.       Брови омеги мгновенно взлетают вверх, он круглыми глазами пялится на Чонгука, не до конца осознавая то, что только что услышал.       — Кто? Я? — заторможенно указывает на себя. — Директор крупнейшей компании по недвижимости?       — Знаю, ты думал, я назову Юнги, — слабо улыбается Чон, — но уверен, он мне открутит голову, если я усложню его рабочие обязанности. Ну, и не буду скрывать, он мне еще и самому нужен как мой заместитель.       — Я сейчас слегка в шоке, — едва мозг складывает слова в предложения. — Ты правда смог меня ошарашить своим решением, потому что я был уверен, что ты разумно выберешь Юнги. Вы с ним друзья, да и к тому же он с тобой дольше, больше знает…       — Если спрашивать меня, то я считаю, что Юн по желанию способен открыть собственный бизнес, — альфа немного отпивает из кружки, причмокивая губами. — У него на это есть все ресурсы, просто он сам этого не хочет.       — А я, получается, не смог бы открыть что-то свое? — без обиды интересуется омега.       — Смог бы, — кивает. — Но будем честны, у Юнги с бизнесом получилось бы все куда быстрее, чем у тебя, потому что в нем заложен прирожденный пофигизм ко многим вещам, на которые ты, скорее всего, обращал бы внимание. Он порой поступает необдуманно, чем дико меня выводит из себя, однако в этом и кроется его сила.       Чимин молчаливо всматривается в лобовое стекло, выглядит так, словно, по меньшей мере, пытается вычислить, чему равен логарифм восьмидесяти — проблемы с математикой у него были всегда. Его лицо максимально сосредоточено, он не моргает, смотрит в одну точку, лишь подмечая непонятно откуда взявшуюся грязь на мраморном полу.       Думает, что прибьет Юнги, если он снова заходил в дом в обуви!       — Гук, ты действительно хочешь, чтобы я стал директором такой огромной компании?       — В этом и загвоздка, Чим, — говорит мужчина и ловит на себе вопросительный взгляд. — Да, я хочу видеть в этом кресле именно тебя, но чего я точно не желаю, так это, чтобы ты давал мне ответ, опираясь исключительно на свое чувство бесконечной благодарности.       — И ты туда же, — вздыхает Чимин, понимая, о чем речь. — Ну, извини, что не могу быть неблагодарным. Ты же все-таки меня спас, — и отворачивается, складывая руки на груди.       — Тебя спас не только я, — возражает Чон. — Там было много людей задействовано, и поверь, я последний в списке, кого стоит благодарить.       Чимин ничего не говорит на слова мужчины, смотрит вдаль, рассматривая раскрывшийся перед ним пейзаж природы и игнорируя факт начинающегося мелкого дождя. Омега и так все знает и уже осознал свою проблему, просто ему сложно резко переключиться и перестать видеть в друге спасителя своей жизни.       — Я не хочу тебя как-то задеть, Чим, — после паузы продолжает альфа. — Понимаю, что, возможно, для тебя все это сложно, и тебе необходимо иметь того самого героя в моем лице, но давай хотя бы попробуем сбавить обороты. Если я попрошу что-то сделать для меня лично или это будет касаться работы, но не срочной, то ты прежде всего подумаешь о себе, о своем сне, и только потом найдешь время, чтобы исполнить мою просьбу. Я никогда тебя не тороплю, прекрасно знаю, что ты не подведешь, поэтому не нужно бежать ко мне сломя голову, лишь бы отплатить той же монетой.       — Мне все это известно, Чонгук, — не поворачивается, а по голосу с хрипотцой можно понять, что он плачет. — Но я же знаю, что тебе не на кого больше положиться, кроме нас. И даже сейчас я не могу отказать тебе, потому что другому ты не доверишь компанию. Тебе нужна моя помощь.       — Чимин, — глубоко вздыхает мужчина. — Мне не требуется твоя помощь, — он встречается с заплаканными глазами и добавляет: — Мне нужен человек, который будет готов взвалить на свои плечи груз, довольно тяжелый. Тот, кто будет уверен, что справится. Я не дурак, и осознаю, что у вас с Юнги могут быть свои планы, в которые Формула не входит. И знаю, что ты попросту можешь не хотеть перенимать на себя все сложности руководителя, — не отрывает серьезного взгляда от омеги. — Поэтому, прежде чем дать свой ответ, ты его обсудишь с Юном и тщательно все обдумаешь. Времени предостаточно, так что не спеши. Договорились?       — Ладно, я обещаю, что в этот раз буду думать о себе, — отвечает омега, вытирая со щек улики своей несдержанности.       — Отлично, так и поступи, потому что, даже если откажешься, я не обижусь, — дарит мягкую улыбку.       Они сидят в тишине какое-то непродолжительное количество времени, и когда Чимин уже собирается подняться, чтобы не задерживать альфу, Чонгук его останавливает:       — И еще кое-что. Тогда, шесть лет назад, я помог из-за Юнги, потому что, по сути, с тобой я не был знаком. Так что это он, а не ты, должен подрываться в пять утра, чтобы прибежать ко мне домой и приготовить вкусный завтрак, — весело подмигивает смеющемуся Чимину. — Передай ему, что он мне задолжал, и я люблю авокадо по утрам.

***

      Минджун, занимая водительское сиденье в своей рабочей полицейской машине и смотря на полупустую улицу, нещадно заливаемую сильным ливнем, поднимает сигарету к губам, делая глубокую затяжку, помогающую унять нервы. Он выпускает дым через приоткрытое окно и даже не оборачивается, когда дверца с пассажирской стороны хлопает, а в салоне звучит мужской бесцветный голос:       — Ну, здравствуйте, полковник Кан.       — Добрый день, — в том же тоне отвечает альфа.       — Вы не рады меня снова видеть? — слышатся нотки насмешливости.       — Я бы тебя еще сто лет не видел, — стряхивает пепел и прочищает горло, после чего вновь затягивается. — Но кто спрашивает о моих желаниях, не так ли? — взглядом все так же не одаривает своего собеседника.       — Ну почему же, я спрашивал вас, чего вы хотите, и вы выбрали благополучие своей семьи. Считаю, что вы, полковник Кан, поступили очень даже верно.       Тяжелые капли громче стучат по крыше, словно отражая ту сдерживаемую злость, что теплится внутри альфы, пока он сильнее сжимает сигарету и выпускает дым в воздух.       — Зачем ты пришел? Насколько помню, ты не собирался появляться до мероприятия.       — Заскучал по городу, — вздыхает мужчина, расправляя плечи, чтобы чуть размять мышцы спины. — Да и хотел убедиться, что все идет по плану.       — Ты и так в курсе, что Чонгук будет через полчаса.       — В курсе, я всегда читаю твои сообщения, но хочу лично увидеть его.       — Хочешь, чтобы он тебя заметил? — Минджун выбрасывает бычок и садится прямо, продолжая игнорировать собеседника.       — Я тихонько посижу в машине, он меня не увидит.       — Я все еще не понимаю, зачем нам ему все показывать? Он же будет в ярости! — выдает свое возмущение ситуацией.       — Мне и нужна его ярость, а желательно с ненавистью и диким чувством вины, — отвечают ему спокойно.       — Но он и так бы организовал это мероприятие, — наконец кидает взгляд на присутствующего. — Какая, к черту, разница, когда все произойдет?       — Я вам напомню, что из-за вас Чонгук затягивает с ним. Это вы, полковник, сказали ему, что расследование будет длиться долго, хотя я просил сократить сроки. Стоит чаще меня слушать, чтобы потом у нас было меньше проблем.       Минджун прикрывает глаза, стараясь не выплеснуть весь мат, что норовит выйти наружу, и берет открытую пачку сигарет «Lotte», доставая оттуда две. Он редко курит, тем более, пока находится на работе, но сейчас есть необходимость, иначе он сорвется на того, кто уже в край обнаглел.       — Тебе надо было и дальше сидеть за пределами города, — передает одну сигарету своему собеседнику и щелкает зажигалкой.       — Я сам решу, когда время, а когда нет. Занимайтесь своим делом, вам нужно сегодня хорошенько разозлить Чонгука, чтобы я остался доволен.       — С чего ты вообще взял, что он разозлится и захочет быстрее провести свое мероприятие?       — Потому что я слишком хорошо знаю Чонгука, — собеседник ухмыляется. — А еще знаю Чана и вполне догадываюсь, какие видео он захотел сохранить в своей коллекции. Если включишь Чону нужные видео, то ненависть заполнит его с головы до ног, и он уже не сможет остановиться, ему захочется поскорее со всем покончить.       — Когда ты раскрыл его личность, тоже хотел, чтобы он ненавидел? — спрашивает Минджун.       — Нет, мне просто стало скучно, и я решил показать, что не все и не всегда может идти по его плану. Тем более, подобное никогда бы не вывело Чона на эмоции, так что я даже не старался.       — Настолько он мешает тебе, что хочешь избавиться от него?       — Я не избавиться хочу, а посмотреть в его глаза, когда он поймет, что проиграл, — мужчина прожигает своим взглядом. — Так что не подведите меня, полковник. Помните, на чьей вы стороне.       Кан лишь кивает и отворачивается, устремляя глаза вперед. Если честно, то он уже сам запутался, за кого болеет, но, будь его воля, он бы все поставил, лишь бы выиграл Чон Чонгук…

***

      Знакомая локация, все то же здание Корейского Национального Агентства Полиции и тот же сержант, который звонит главному, чтобы уточнить, можно ли пропустить Чонгука. Потом лестница, третий этаж, длинный коридор, сотрудники в форме и, в конце концов, приемная и дверь с табличкой: «Полковник Кан Минджун».       Чонгук стучится дважды, прежде чем распахнуть дверь и войти внутрь, где его уже ждут.       — Добрый день, полковник, — подходит к столу и протягивает раскрытую ладонь.       — Добрый, Чонгук, — мужчина снимает очки, обходит рабочее место и пожимает чужую руку.       — Есть какие-то новости? — спрашивает альфа и устраивается на стуле, на котором сидел в их первую встречу.       — Скажи, у вас все хорошо? Никто не собирается возвращаться в город? — Минджун тоже садится за стол, скрепляет пальцы в замок и кладет их на поверхность.       — Да, вроде нет, — хмурясь, говорит Чон. — С чего бы? Вы нам сказали сидеть тихо, и мы выполняем ваши указания. Собственно, поэтому я и был удивлен вашей просьбе приехать сюда.       — По телефону было бы не очень удобно, нам нужно было встретиться лично.       Мужчина замолкает и глядит на Чонгука, что смотрит на него, не понимая всей этой загадочности со стороны старшего.       — Вы нашли что-то, что должно мне не понравиться? — решает начать перебирать варианты.       — Ты что-нибудь знаешь о своем папе? — вместо ответа, задает неожиданный для Чона вопрос.       — Что вы имеете в виду?       Минджун снова молчит, затем резко поднимается с кресла, направляясь к мини-бару, спрятанному в шкафу позади него.       В тишине помещения звенят два стакана, альфа достает пятизвездочный коньяк и возвращается обратно. Под нечитаемым чужим взглядом, он разливает жидкость и ставит один стакан перед Чонгуком.       — Тебе известно, как он жил до твоего появления и после?       — Вы что-то нашли, касающееся моего папы? — Чонгук не из тех, кто паникует раньше времени, но вот конкретно сейчас фантазия подкидывает не самые радужные картинки, чтобы оставаться в спокойном состоянии.       — Тебе необходимо выпить, — кивком головы указывает на нетронутый стакан с алкоголем и снова садится за стол, включая ноутбук. — То, что я покажу, может шокировать тебя. Возможно, выведет из равновесия, — кликает по нужным папкам. — Тут куча записей, сделанных благодаря Чану… Как понимаешь, на них не домашние милые видео с котятами, все куда хуже, — он нажимает на одно из них и переводит взгляд на Чонгука, что внимательно слушает его. — Я прошу тебя набраться сил и выкинуть все мысли. Для тебя же будет лучше, если ты будешь держать себя в руках.       Минджун наводит курсором на «Play» и разворачивает ноутбук экраном к альфе, чьи глаза шокировано округляются почти с первых секунд, а мысли постепенно разлетаются по разным углам…       — Хочу дрочить на то, как ты ебешь моего Ынджи…

***

      Юнги по-прежнему ненавидит классические костюмы, в которых не чувствует себя собой, и он с огромным удовольствием променял бы душный кабинет владельца фирмы «Next Level Builders» на мягкую постель с Чимином в придачу. Однако, как и всегда, никто за него дела не сделает, учитывая, что он сам на это подписался. Вот и приходится поправлять галстук, который изрядно надоел, и молиться, чтобы этот день побыстрее закончился.       — Не понимаю, какой мне прок от продажи акций «Формулы»? — так и не осмелившись поставить свою подпись на договоре, подготовленном юристами, спрашивает молодой парень.       Юнги закатывает глаза и силится не наорать на этого идиота, который задает тупые, бессмысленные вопросы и безумно подбешивает, потому что из-за него альфе приходится тут сидеть просто так примерно минут сорок.       — Господин Со, кажется, я не врывался в ваш кабинет спонтанно и не кидал неожиданно бумаги на стол, — Юнги теряет последние капли своего драгоценного терпения. — Так к чему вы спрашиваете то, на что уже знаете ответ? У меня начинает складываться впечатление, что вы нарочно тратите впустую свое, наших адвокатов и мое время!       — Господин Мин, спокойнее, — обращается к альфе его юридический представитель. — Нам не нужны ссоры.       — Я получаю хорошие дивиденды, являясь одним из акционеров компании Господина Чона, — говорит Со, нервно сглатывая, пока Юнги испепеляет его своим максимально недовольным взглядом.       — Насколько нам всем известно, Господин Чон разорвал с вашей компанией какие-либо отношения, — он сжимает кулаки до побеления костяшек и резко двигается вперед, кладя руки на отполированную поверхность стола. — Его сейчас, в принципе, волнуют только иностранные партнеры, так что он вряд ли вами снова заинтересуется, как когда-то покойный Чон Ливан. Рано или поздно, Господин Чон придет за своими акциями, принадлежащими его компании, и тогда вы точно останетесь без своих процентов. Я же предлагаю вам хорошие деньги за них. Вы уверены, что стоит отказываться?       — Господин Со, предложение Господина Мина действительно неплохое, — вклинивается адвокат со стороны «Next Level Builders». — У вашей компании три активных кредита. Эта сумма за акции поможет закрыть большую их часть.       Со Донгсу дергает ручку и кидает взгляд то на Юнги, то на документы, лежащие перед ним. Он раздумывает, боясь совершить непоправимую ошибку, ведь тогда отец не погладит по голове, заберет фирму и лишит всего наследства. Но и про кредиты старший Со ничего не знает, от них срочно нужно избавиться, пока не стало совсем поздно и бизнес не погряз в долгах.       — Деньги получу сразу?       — Как и договаривались, — кивает Юн.       Донгсу вновь смотрит на договор, адвокат тем временем подбадривает его, говоря о том, что это верное решение. Альфа подносит ручку к требующейся графе и глазами замирает на мелком шрифте, который не заметил ранее.       — Подождите, вы же директор новой компании «EcoBuild Solutions», — поднимает хмурый взгляд на Мина. — Так почему акции переходят не ей?       — А это уже не должно вас волновать, Господин Со, — без агрессии отвечает альфа, расслабленно откидываясь назад.       — Куда уходят все акции?       — Вы передаете их лично в мои руки. Все активы «Формулы» будут принадлежать только мне.

***

      Такой человек, как Ливан, не способен просто уйти из жизни, он обязательно оставит после себя какое-нибудь дерьмо, которое будет своим вонючим запахом разъедать кожу изнутри и не давать покоя.       Куда еще ниже может опуститься отец в глазах своего взрослого сына? Что еще ему нужно сделать, чтобы происходящее перестало удивлять?       Чонгук стоит посреди некогда родительской спальни, тяжело и учащенно дышит, пока сердце бешено колотится от праведного гнева и немыслимой боли. От осознания, что, будучи в гробу, отец сумел поставить ему жесткий шах, хочется разрушить этот дом, чтобы после него ничего не осталось, сжечь к чертовой матери, чтобы вместе с огнем ушли и все воспоминания. А от осознания того, что здесь пережил его папа, просыпается безумное желание раскопать могилу, достать оттуда гниющее тело отца и избить с такой силой, чтобы он начал страдать, находясь где-то наверху.       Чонгук не помнит, как его машина оказалась у ворот семейного особняка, так же как и не знает, зачем он сюда приехал. Им правила ярость, что своими острыми щупальцами била под ребра, не прекращая проделывать огромные дыры в теле альфы. Его душу переполняла ненависть — чувство, которое туманило разум, убивало все адекватные мысли и возрождало необъяснимое количество самых разных эмоций.       Единственное, чего хотелось Чону после того, как он просмотрел, кажется, с десяток записей, где над его родным папой издевался его же собственный муж, — убивать. Долго, мучительно и кроваво.       Хотелось отомстить, да так, чтобы человек ощутил все то, что чувствовал папа, пока его насильно брали несколько часов подряд, нанося физические и моральные увечья.       Чонгук жаждал орать и крушить все вокруг, и, наверное, поэтому его взбешенный волк привел туда, где когда-то витала фальшивая идиллия семьи.       Пока неумолимая внутренняя буря поднимает из глубин животную злость, Чонгук крушит комнату, желая уничтожить все, что связано с таким человеком, как Чон Ливан. Альфа перевернул гостиную, сломал на кухне холодильник и плиту, разнес весь рабочий кабинет отца, но ему этого мало, словно недостаточно, чтобы утолить жажду убийства.       Перед глазами проносятся картинки искаженного от боли лица папы, в ушах стоят его надрывные стоны и просьбы прекратить.       Чонгук сносит косметический столик, который с грохотом падает на пол. Вход идет стул, что встречается со стеной и разлетается на части.       В следующую секунду перед альфой всплывают омерзительные ухмылки Ливана и Чана, когда они кончали внутрь своих омег, предварительно обменявшись ими. В голове звенят их отвратительные голоса и извращенные фразы, после которых следовали звонкие удары и невыносимый, ужасный смех.       — Сука! — по-звериному рычит Чонгук и со всей мощи впечатывает кулак в круглое зеркало.       Треск разносится по всей комнате, а с костяшек стекают алые капли, пачкая разбитое, не до конца, зеркало. Боли нет, она будто притупилась, но на самом деле она вся ушла в душу и сердце, разместившись там и создавая дискомфорт, от которого хочется сломать самого себя.       Ручей слез жжет щеки, но Чонгук не замечает этого, лишь облизывает соленые губы и стоит в той же позе: рука полусогнута и направлена в зеркало, а голова опущена, взгляд устремлен на мелкие осколки. Он пытается унять самый настоящий ураган чувств, которые вызывают неконтролируемую дрожь в теле, пробует делать глубокий вдох, и в какой-то момент понимает, что не может взять себя в руки и побороть внутреннюю ярость.       Ему плохо, больно, обидно, и он кожей ощущает ту несправедливость, что постигла его папу при жизни. Он уже не узнает, насколько тому было хреново и каково это — делить постель с насильником, который мучил изо дня в день, пока тот улыбался и читал маленькому Чонгуку сказки.       Из груди рвется не крик, а вой подстреленного зверя. Чонгук смотрит в свое искаженное отражение, медленно опускает руку и крепко стискивает зубы.       Новая, опасная волна ярости, с диким чувством вины за то, что не смог уберечь родителя от лап конченой мрази, поднимается из глубин души, вырываясь наружу оглушающим рыком. Все начинается по новой: вещи летают в воздухе, мебель скрипит и ломается под давлением ударов, альфа мечется из угла в угол, не зная, что еще сделать, чтобы под ребрами перестало щемить и печь.       Болит. Очень сильно болит. И эту боль невозможно описать, о ней невозможно рассказать, потому что ее нанес собственный отец, поиздевавшись над их семьей сполна.       Чонгуку катастрофически плохо. Дыхание спирает, тело ломит, а душа разрывается на части, потому что уже ничего нельзя исправить. Потому что папа умер с этой болью, так никому и не сказав ни слова…       Пока он строил из себя гордого орла, папа доживал свою жизнь с грёбаным мудаком!       Он мог спасти, он мог хоть что-то сделать… Но он не то что не поинтересовался, как дела у папы, он оборвал с ним все связи…       — Ненавижу тебя! — проносится ор. — Ненавижу! Ты искалечил его! Гнида! Ты ничего от него не оставил! — он замирает около кровати и поднимает голову наверх. — Надеюсь, ты сейчас горишь в аду, потому что именно там тебе самое место, подонок! Если же нет, то дождись… — от переизбытка эмоций он немного давится слюной, прокашливается и продолжает: — Я найду тебя даже на том свете и заставлю заплатить за то, что сделал с папой. Ты, сука, сдохнешь повторно!!!       Он рычит и скидывает постель, после чего злобно переворачивает матрас, отбрасывая тот в сторону, и когда уже хочет разломать каркас кровати, его взгляд падает на толстую, слегка помятую тетрадь. Резко выдыхает и осторожно берет ее в руки, раскрывая почти на середине. Глаза быстро бегают по строчкам, пальцы ловко переворачивают страницы, и слез почему-то становится только больше. Чонгук едва проглатывает накопившийся за эти секунды ком и медленно оседает на пол, открывая самую первую страницу:

5 марта 2012

      Перед тем, как взять в руки тетрадь, я долго думал, есть ли в этом смысл. Когда нашел ручку и поднес ее к листку, замер и еще минут тридцать размышлял, правильно ли поступаю. Вряд ли бумага сможет стереть мои воспоминания, исцелить от глубоких ран и очистить мою душу от грехов…