Булочки с курагой

      Память услужливо подкинула воспоминания о том, как всего несколько часов назад Сэм питался донорской кровью. Пять человек понадобилось, чтобы перенасытиться и даже почувствовать отвращение к вязкой жидкости, но чётко осознать, что теперь её хватит на двоих.       Последней была хрупкая женщина, слишком напуганная для умелого донора. Вероятно, Сэм сам был виноват, потому что излучал агрессивную ауру, а потому пришлось для начала успокоить её. Слегка приласкать и воспользоваться малой долей вампирического гипноза. Ведь кровь нужна была незапятнанной, чистой, отданной добровольно и без чувства страха.       Да, от Сэма пахло не только одной женщиной, но Марк почувствовал именно ту, что была последней. И объяснять сейчас новообращённому вампиру очевидное казалось совершенно глупым, безумным, бессмысленным, но Сэм всё же постарается.       Приподняв немного голову, Сэм взглянул в яркие, напоминающие чистейший агат, глаза Марка. С губ сорвался благоговейный вздох. Потому что вампир за эти годы начинал забывать, насколько охотник был крупнее.       Даже в человеческой форме, даже при наличии ран и плохого самочувствия. Марк всегда выглядел физически крупнее, визуально возвышаясь над вампиром. А сейчас, даже ещё полностью не распробовав новые возможности, новообращённый вампир ощущался сильнее во всех смыслах. Это могло бы даже возбудить, но инстинкты самосохранения Сэма кричали по всем фронтам, что опасно, не расслабляйся — убьёт.       — Мне понадобилось много донорской крови, чтобы обратить тебя, Марк, — мягко заговорил Сэм, сделав осторожный шаг назад. — Среди них были и женщины. Если тебя интересует, прикасался ли я к ним… Очевидно, что да. Как же ещё я могу вкусить крови человека? — вампир сделал ещё один шаг назад и наткнулся спиной на ровную поверхность белоснежной стены. — Твои рецепторы обострились, все пять основных чувств бьют тревогу, и ты воспринимаешь всё слишком остро. Это пройдёт. Точнее, ты научишься воспринимать всё иначе со временем. И я тебе в этом помогу. Научу пользоваться новыми возможностями.       С каждой фразой Сэма Марк делал шаг вперёд, а когда тот оказался в западне — зажатым между новообращённым и стеной — упёрся ладонью между его шеей и головой.       — Меня не было столько лет. — Он облизнул выступившие клыки. — И ты уже забыл, кому принадлежишь? — Марк грубо поцеловал его, болезненно соединив их губы. — Забыл, кто твой супруг, и решил, что можешь распускать руки?       Казалось, ему было всё равно на то, что сказал вампир, либо же он просто его не услышал. Сейчас имело значение лишь то, что его Сэм пах чужим запахом.       Дальнейшее сопротивление со стороны вампира было бы бесполезным. В момент, когда Марк сократил расстояние между ними, двигаясь, как истинный хищник, Сэм постарался максимально расслабиться, затыкая собственные инстинкты, полностью сдаваясь без сопротивления.       Острая боль пронзила губы, когда Марк завладел его ртом, целуя-кусая, пуская струйки алой крови.       Нет, Сэм не забывал. Каждый его день был похож на настоящий ад. Каждый вздох, каждый миг ощущались как непосильная ноша. Лишь забота о пострадавших в тот день, истинная забота о благополучии Алоиса в течение всех этих лет, сдерживали, не позволяли пасть в темноту, в забвение. Ведь у вампира попытались отобрать того, кому он отдал своё тело и душу, посвятил свою жизнь.       Врагам почти удалось забрать Марка. Точнее, они отобрали, потому что сейчас перед Сэмом пусть и был тот самый человек, но ощущался он враждебно, хотя вампир и пытался доказать самому себе обратное.       Это пройдёт, забудется, просто им обоим нужно время. Нужно собрать все силы и пережить, чтобы потом разделить с ним вечность.       Что-то, похожее на стон, со звуком, больше смахивающим на хрип боли, сорвалось с губ вампира, когда Марк вновь завладел его ртом, не заботясь о том, что тому может быть больно.       — Напомни мне, — провокационно прошептал Сэм, дерзко взглянув в глаза Марка, когда тот слегка отстранился, — ты прав, мне пришлось коснуться другого человека.       Марк с шумом втянул воздух, оскалив зубы. Его раздражало самодовольство Сэма. Раздражал его запах, который смешивался с чужим, лишним, отвратительным. Это выводило из себя.       Резко наклонив голову Сэма вбок, он бесцеремонно впился клыками ему в шею, разбрызгивая алые капли по белоснежной рубашке. Сделав лишь один глоток, он переместился ниже и повторил болезненную процедуру.       Не обезболенный слюной укус выходил по-настоящему болючим, однако Марка сейчас мало что раздражало. Им двигало лишь одно желание — оставить на Сэме как можно больше меток, выпить как можно больше крови, искусать до того, чтобы прервать сей мерзкий запах присутствия постороннего человека.       — Я убью тебя, — прошептал он Сэму яростно, с его губ стекала кровь возлюбленного, которую он даже не думал стирать. — Не могу удержаться. — Он снова втянул Сэма в поцелуй, который вышел глубоким, почти отчаянным. — Как же я хочу тобой обладать. Хочу… — Он тяжело сглотнул. — И буду, чёрт побери! — схватив Сэма за рубашку, он ударил его об стену и одним движением разорвал её.       Каждый укус, прикосновение, что Марк не сдерживал, причиняя боль, царапая нежную кожу вампира когтями, оставляли глубокие следы.       Быстрая регенерация Сэма справлялась с подобным натиском. Выпитая донорская кровь справлялась со всем. Но это пока, ведь Марк желал стереть чужой запах с тела вампира, а это означало, что он должен был пускать кровь до тех пор, пока он не потеряет большую её часть и ослабнет.       Сэм знал это, был готов. Идя сюда, он ведь фактически простился со всеми, однако верил, что Марк остановится в самом конце.       Слова Марка о смерти Сэма вперемешку с желанием звериного обладания, не пугали. Наоборот, предвкушая близость, пытаясь подавить всю боль, вампир откинул голову назад, больно ударяясь затылком о стену, когда его рубашка лоскутами повисла на хрупких на вид плечах.       Когда Марк с рыком впился зубами в ключицы, чудом не разодрав их, Сэм застонал, вплетая пальцы в отросшие волосы охотника.       — Ты имеешь на это право, — хрипел вампир. — На всё. Обладай, бери. Хочешь — убей. Только вернись ко мне.       Новообращённый даже не улыбнулся в ответ, в следующую секунду он опустил голову, чтобы оставить очередной след на груди и… замер.       Шрамы, оставленные лордом Фредериком на груди вампира, никуда не делись — всё так же они расчерчивали бледную кожу, служа немым напоминанием о перенесённых Сэмом страданиях.       — Сэми, — его взгляд на мгновение прояснился. Он сделал шаг назад, закрывая рот руками. — Прости, блядь… Блядь, что я… — Он вдруг оскалился и облизнулся. — Что я медлю. Надеюсь, ты себя для меня подготовил, ибо я собираюсь затрахать тебя до потери сознания, ага?

***

      Алоис осторожно, практически на цыпочках подошёл к лорду Делману и, взявшись за подол его халата, слегка потянул.       — Дедушка? Где папа?

***

      Вырвавшаяся из уст Марка угроза совсем не пугала, и внутри не было никакого отторжения. Нет, он не готовил себя. Просто не хотел прикасаться к себе там, потому что желал лишь прикосновений от одного.       И даже если сейчас будет больно, вампир отчего-то думал, что заслужил. За то, что не уберёг тогда. За то, что обратил против воли. Сэм хотел чувствовать всю новоявленную мощь любимого.       Вместо того чтобы ответить сразу, Сэм положил свои ладони на крепкую грудь охотника и чувствительно провёл по ней, спускаясь движениями вниз. Он внимательно следил за реакциями охотника, за его мимикой, действиями. Следил, чтобы тот чувствовал себя хорошо, чтобы обращение прошло как положено.       — Сделай это, любимый, — пошептал Сэм, подготовившись, что Марк сейчас швырнёт его на металлическую поверхность стола. Потому что больше было некуда. В этой комнате оставалась лишь медицинская аппаратура. — Сотри всех с моей кожи, чтобы остались только ты и твой запах.

***

      Даже не вздрогнув, лорд опустил взгляд, встретившись с любопытными глазками Алоиса.       Заведомо Делман выключил все мониторы, что транслировали происходящее за закрытыми дверьми.       Их всё равно пора было отключать, потому что как раз в этот момент Марк повалил Сэма, с лёгкостью швырнув на стол. А это означало, что оставалось надеяться на следивший за показателями мониторов медицинский персонал.       У самого Делмана не было желания наблюдать за тем, как его племянника сейчас начнёт терзать новообращённый вампир.       Позволив улыбке отразиться на своём лице, Делман опустился на корточки и погладил Алоиса по макушке.       — Алоис, твой папа немного занят. — Лорд посмотрел на длинный коридор, по которому пришёл сюда мальчишка, и приподнял бровь. — Скажи-ка мне, ты сам нашёл сюда дорогу?       Алоис дотронулся до кончика своего носа, а потом ткнул пальцем в Делмана.       — Ты пахнешь папой. Я пришёл на его запах. — Он огляделся, словно надеялся увидеть в зале Сэма. — А ещё я есть хочу. И потерял Курагу.       Он прислушался, и светлые брови съехали к переносице. Когда малыш вот так хмурился, то становился похожим на Сэма, даже несмотря на отсутствие кровного родства.       — Он там? За этой дверью, да? — Мальчик принюхался. — Странно пахнет.       Слух мальчишки был слишком чувствительным. Потому что даже при абсолютной тишине услышать хоть что-то было затруднительно. Но Делман тоже уловил скрежетавший звук, молясь о том, чтобы Марк не прикончил Сэма. Да, возможно, покалечил, но это было не самым страшным.       Подавив в себе вздох, лорд приобнял мальчика за плечи и развернул лицом к коридору.       — Да, твой папа был тут, но сейчас он правда занят, — он подтолкнул маленького вампирёныша по направлению к выходу из подземелья. — Давай для начала тебя покормим, а потом поищем твоего кота. А пока мы будем с тобой заняты, обещаю, папа уже вернётся. Согласен?       — Ла-адно, — неохотно протянул мальчик, но отказываться не стал. — Но только чур не врать!

***

      Бледное тело, которое украшали теперь только укусы и размазанная кровь, растерзанное и без одежды лежало на столе, с которого Марк спихнул все трубки и то, что хоть немного могло им помешать.       — Выбирай, как именно ты сегодня будешь себя вести, — Марк удерживал его в таком положении, сжимая руку на горле вампира, а губами путешествуя по груди и шее, вытягивая кровь из тех ран, которые не успели затянуться. — Великолепный вкус. Вкус тебя, м-м-м… — Он особенно сильно уткнулся в место чуть пониже левого соска, слушая биение сердца. — Живой. Как мило. Мой дорогой супруг, ты рад, что мы, наконец, воссоединились?       Два пальца, средний и указательный, грубо проникли в рот Сэма и принялись аккуратно собирать слюну, которая должна была послужить заменой смазке.       — Хорошенько, — приказал Марк. — Тебе ещё очень долго работать ртом, так что не подведи.       Все укусы начали заживать медленнее, чем в самом начале. Это означало, что вампир терял много крови, но пока не критично.       Почувствовав пальцы во рту, Сэм принялся как следует смачивать их, не жалея слюны. Только когда по его подбородку потекла жидкость, Марк вынул пальцы, оставшись довольным его стараниями.       Не стесняясь своей наготы перед охотником, вампир послушно расставил ноги как можно шире и развёл руки в стороны.       — Командуй, — как можно ровнее произнёс Сэм, подавляя в себе все эмоции, сосредоточившись на ощущениях. Приказывая самому себе оставаться послушным, подавляя свои инстинкты зверя, который был готов противостоять грубому отношению, наказав обидчика.       Разница была в том, что этим самым грубым искусителем был его любимый муж, которого он хотел и телом, и душой, и был готов выдержать всё. Потому что уже завтра станет легче, главное — пережить первые несколько часов.       Растяжка была недолгой — Марк как будто хотел поскорее с этим закончить и перейти к основной, более важной части их совместного времяпровождения.       — Надо же, — параллельно совершая рваные движения пальцами, пытаясь хотя бы создать видимость подготовки Сэма к соитию, произнёс Марк, — кажется, ты сейчас снова лишишься девственности, дорогой. Похоже, все эти годы ты мне всё-таки не изменял.       На нижнюю часть живота обрушились поцелуи — яростные, жадные, без намёка на ласку, в которых сквозила лишь животная страсть, перемешанная с желанием.       — Раз так, то я буду с тобой нежнее, — практически прошептал он, потянув его за ноги, чтобы приблизить Сэма к краю стола. — Постарайся сильно не скулить, пока я буду, — он поднял его ногу, целуя вампира в щиколотку, — тебя иметь.       Проникновение получилось на удивление осторожным, словно Марк действительно решил действовать мягко.       — Узко, — выдохнул он, клыками царапая свою же губу. — Ты такой славный, Сэми.       С уст вампира в это мгновение сорвался стон боли и блаженства. Чувствуя наполненность, которой так давно не было внутри, он на мгновение сжался, заново привыкая к ощущениям. Выгнувшись в пояснице и откинув голову назад, открывая больше доступа к своему телу, он сильнее сжал челюсти, когда Марк начал двигаться. Да, это было весьма болезненно, но осознание того, что любимый даже в подобном состоянии действовал не столь жестоко, к чему готовился Сэм, радовало, и внутри разливалось тепло.       — Всё для тебя, — прохрипел вампир, цепляясь пальцами за края металлического стола, чтобы не соскользнуть.       Голова шла кругом. Марк не переставал кусать его, и кровь медленно покидала тело Сэма, подводя его к краю. Силы пока оставались. Их должно было хватить ещё на несколько часов, если только охотник резко не начнёт зверствовать.       Новообращённый дышал тяжело, редко. Толчки становились всё резче, а стоны вампира на столе — громче. В один момент он остановился, чтобы, вцепившись в плечо Сэма, заглянуть ему в глаза.       — Мой, — выдохнул он, и обязательно потянулся бы за поцелуем, если бы это было возможным. — Люблю.       Руки, словно не подчиняясь воле Марка, начали блуждать по телу Сэма, осторожно обводя каждый след от укуса, но не надавливая на него.       Неожиданно перед глазами снова стал сгущаться туман, и Марк понял, что сознание и тело — теперь два отдельных элемента его сущности.       Предположение подтвердилось, когда он с лёгким хлюпающим звуком вышел из Сэма и, вместо того чтобы как-то поменять его положение на столе, просто сдёрнул вампира на пол, нависая над ним сверху. Впрочем, за секунду до падения, он подставил ладонь в место, на которое должен был прийтись удар головой.       — Обними, — велел он, прижимаясь щекой к его щеке и продолжая то, что не закончил.       «Что ты творишь?!» — завопило что-то в закоулках сознания.       Оказавшись на полу, придерживаемый Марком, Сэм повиновался просьбе-приказу. Он поднял руки и обвил ими его шею, обнимая и прижимаясь к нему, широко разводя ноги.       — Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь?       Несмотря на ситуацию и то, что сейчас Марк вытворял с ним, Сэм не на секунду не переставал думать о его состоянии. Следил за малейшими изменениями и старался быть податливым, совсем ручным, как требовал того новообращённый любимый.       Быть прижатым к холодному кафельному полу, истекать кровью, чувствовать слабость и боль — не было пределом мечтаний во время воссоединения с Марком, но это было долгожданным.       Повторил бы Сэм это снова? Пережил бы всё это вновь? Ответ был однозначно — да. Потому что без Марка он уже не мог и не хотел. Вся его сущность, душа и тело принадлежали только тому мужчине и никому другому. А поэтому вампир был согласен даже пройти ад, лишь бы он снова оказался рядом.       — Желание, — он накрыл его губы своими, проникая в рот языком и тщательно исследуя каждую клеточку внутренней стороны губ и рта. — Любовь, — оторвавшись от поцелуя Марк слизал со щёк кровавые дорожки. — Силу.       «Ты такой податливый и тёплый», — сказал Сэм в день их первой ночи, когда гладил его по голове, зарываясь пальцами в тёмные локоны Марка. Тогда он ещё сказал, что…       Марк, оставив очередной поцелуй на щеке, опустил руку ниже, чтобы сжать член Сэма, то расслабляя пальцы, то вновь стискивая их в такт толчкам.       — Желание обладать тобой, видеть своим.       …что он тогда сказал?       «Но я не хочу, чтобы мне причиняли боль!»       Что же он сейчас делает? Сэму ведь явно не до возбуждения в такой ситуации, зачем он вообще так поступает со своим возлюбленным?!       Однако, по какой-то причине, достучаться до своего инстинктивного «я» он не смог, как бы ни старался.       — Злость, потому что какого чёрта ты обращаешь меня, — ощутимо ударил его по ягодице, — без разрешения? Кто дал тебе на это право?!       Прикрыв всего на несколько мгновений глаза, Сэм сжал губы, чтобы не вскрикнуть, когда большой ладонью Марк ударял по его округлой заднице, оставляя красные отпечатки. Его наполовину возбуждённый член охотник сжимал крепко, водил по всей длине, и он хотел этого, но не так. Отрицать тот факт, что его даже сейчас тянуло к Марку, Сэм не стал бы ни за что.       Слова любимого о желании, любви и силе немного помогали абстрагироваться и даже на короткий миг почувствовать прилив и обоюдное желание. Но обвинения в свой адрес отрезвили, будто на голову Сэма вылили ушат ледяной воды. Он распахнул глаза, встречаясь со взглядом настоящего хищника. Два алых агата сканировали его, выискивая подвох.       — Я уже обратил, — с тихим стоном ответил Сэм, как раз в тот момент, когда Марк резко поменял угол проникновения, задевая бугорок из нервов внутри вампира, отчего по его позвоночнику будто пробежался разряд, и он выгнулся в пояснице.       Понадобилось несколько секунд, чтобы вернуться к реальности, инстинктивно впившись в крепкие плечи Марка ногтями, оставляя на его коже следы.       — Ты прав… абсолютно прав, — продолжил отвечать Сэм, дыхание его сбилось, потому что Марк явно упивался его нынешним состоянием, найдя заветный бугорок и теперь наслаждаясь интимной «пыткой». — Я так сильно… А-ах… Люблю тебя, Марк… Так сильно.       «И я! И я тебя люблю, Сэми!»       Марк лишь усмехнулся, замечая изменения в выражении лица вампира, ему хотелось запомнить каждую деталь его состояния, попробовать каждую каплю, втянуть каждый миллилитр запаха, исходящего теперь от Сэма.       Кровь, капельки пота, запах возбуждения — всё то, что привело его к этому, теперь отходило на второй план. Был важен только Сэм, только его присутствие…       — Такой старый и такой… — Марк с шумом выдохнул через зубы, чтобы не застонать: он был уже близок к тому, чтобы кончить, движения стали рваными и неритмичными. — Такой глупый. Захочет разве такой нежный, — обвёл большим пальцем головку члена Сэма, смазывая с неё каплю и продолжая двигаться, — такой чистый, невинный, — прижался к его лбу, чувствуя, как с каждой секундой Сэм сжимает его сильнее, — такой аристократичный вампир провести свои оставшиеся века с тем, кто без зазрения совести убил бы его собратьев?       Глаза Марка потеряли ярко-красный цвет, приняв свой оттенок, который был до обращения — изумрудный. Он, облизнув краешек губ вампира, поинтересовался:       — Неужели не нашлось никого получше?       Волосы Сэма разметались по полу. Если бы он мог, то обязательно раскраснелся бы, но это было физически недоступно. Его глаза сияли золотом, когда он безотрывно смотрел в лицо любимого.       Когда кровавый цвет глаз Марка уступил его глубокому зелёному, Сэм выдохнул, полностью отдаваясь ощущениям. Потому что возбуждение усилилось и он балансировал на грани, готовый кончить прямо сейчас.       Голос Марка, более ровный и спокойный, ласкал чувствительный слух, хотя в словах ещё проскальзывала звериная ярость.       — Ты единственный, — собственный голос Сэма уже срывался и стал на октаву выше. — Единственный, кто понял и принял меня… м-м-м, — крепче вцепившись в плечи Марка, вампир запрокинул ноги, обвив талию охотника, чтобы прижаться плотнее. — И да, ты прав, лучше не нашлось, и я бы не хотел искать…       Внезапная вспышка от того, что Марк крепче сжал его возбуждение, фактически мгновенно довела его до края. Густая белёсая жидкость вырвалась наружу, пачкая их животы. Мышцы ануса сдались, пульсируя, пока охотник продолжал входить в него.       — Марк, умоляю…       — Знаю, милый, знаю. — Туман в голове рассеялся, и полностью пришедший в себя новообращённый наконец тоже излился, не выходя из Сэма. — Надеюсь, ты не против, я тут тебя немного…       Он не успел договорить. Глазам предстала страшная картина того, во что превратился Сэм: всё тело в крови, сочившейся из укусов, грудная клетка тяжело опускается и поднимается, будто он не может надышаться, в уголках глаз поблёскивают слезы.       — Это… это я? — его голос практически сорвался на шёпот, словно он не мог поверить собственным глазам. — Сэми…       Он отодвинулся, ложась рядом с вампиром и прикрывая глаза, дотрагиваясь до его щеки. Он ничего не говорил: просто лежал так несколько минут, практически не двигаясь, потом сгрёб Сэма в охапку, прижимая к себе и целуя в висок.       Горло сжалось, не давая возможности сказать хоть что-нибудь, губы дрогнули, но он не заплакал. Сейчас «доступ» к такой функции тела был попросту ограничен.       — Прости. — Тело, расслабленное после разрядки, наконец вернулось во владение сознания, но Марк всё равно решил быть осторожнее: того и гляди снова подключится инстинкт, а здравый смысл будет отшвырнут назад. — Возможно, гуманнее было бы меня просто пристрелить.       Прижавшись плотнее к родному телу, Сэм упёрся лбом в крепкую грудь Марка, прикрывая глаза.       Когда охотник обнял его сильными руками, Сэм издал громкий вздох и наконец приподнял голову, чтобы встретиться с внимательным взглядом Марка.       — Не проси прощения, — на бледных губах вампира появился намёк на слабую улыбку. — Ты был весьма гуманен. Новообращённые иногда поддавались звериной сущности и убивали того, кто их обращал, — Сэм положил ладонь на грудь охотника, ощущая под ней размеренное сердцебиение. Он наслаждался этим звуком и ощущением какое-то время и затем заговорил вновь: — Ты привыкнешь к этому со временем. Но до идеала ещё далеко, — лицо Сэма стало серьёзнее. — Какое-то время тебе придётся побыть здесь. Но я обещаю, что буду с тобой всё свободное время. Через неделю ты сможешь выходить, но пока — не покидать наш родовой особняк, — вампир обхватил ладонями лицо Марка, медленно ведя пальцами по чёткому контуру подбородка. — Скоро ты встретишься со своим сыном.       — С нашим сыном, — поправил Марк слегка рассеяно. Он всё ещё не привёл мысли в порядок, но по крайней мере сейчас мог мыслить здраво. — Уверен, мелкий вырос хорошим. — Он немного помолчал. — Но надеюсь, ему не передались твои вкусовые предпочтения, ещё одного сластёны я не вынесу.       Ему вдруг показалось, что всего этого не было и сейчас они лежат в том самом номере случайного отеля, когда Сэм наконец решил раскрыть ему свою душу, отдаться телом, и они стали большим, чем просто охотник и вампир.       — Сэми, скажи, тебе нужно будет пить мою кровь, или это… уже невозможно?       Он внезапно вспомнил слова Делмана, что, если Сэм не начнёт пить его кровь, проживёт от силы лет восемьдесят.       Слушая Марка, Сэм прекрасно понимал, что у него накопилось много вопросов. Это было видно по его растерянному лицу. По тому, как он хмурит брови и кусает губы, стараясь справиться с эмоциями.       — Может, встанем с пола и сядем, для начала, на смотровой стол? — вампир многозначительно поднял брови, намекая на то, что они оба в крови и лежат обнажённые на кафельном полу. — Я всё тебе расскажу, всё, что ты хочешь знать… и да, Алоис любит сладкое, но как все дети, а не как… — Сэм усмехнулся и с трудом удержался, чтобы не закатить глаза, хотя со стороны они сейчас выглядели драматично, комедией совсем не пахло. — Не как я.       Марк пристально посмотрел на него, а затем быстро встал на ноги и, присев на колени, поднял Сэма на руки, параллельно целуя в плечо.       — Мы можем отсюда выйти прямо сейчас? Или та неделя, о которой ты говорил… мы должны провести её тут?       Ему было стыдно смотреть на последствия на теле Сэма, кричавшие о том, что он сотворил.       — Тебе сначала нужна помощь, — Марк даже не подумал опустить его на стол, прижимая к себе, — а потом душ и одежда.       Обняв Марка за плечи, Сэм хотел прижаться к нему плотнее, но при малейшем движении раны начинали слегка кровоточить, потому что регенерация замедлилась. Это временное неудобство, пока баланс крови не восстановился.       — Выходить тебе нельзя, но тут есть ещё одна комната, — вампир махнул рукой, указав в стене еле заметную дверь. — Она оборудована иначе. Выглядит как обычная спальня-гостиная, и там есть душ и вся необходимая одежда.       Слегка поморщившись, Сэм на какое-то время замолчал. Ему нужно было сказать Марку, что, в отличие от него, ему самому выходить не только можно, но и нужно. Во-первых, у Сэма были свои дела в совете. Во-вторых, надо кормить Алоиса и самому питаться, чтобы была возможность кормить Марка.       — Тогда позволь сначала позаботиться о тебе, а потом решим, что делать дальше, — выдохнул Марк, целуя его в висок.