Problems Want Me

      Хосок, как бы ни старался, Кристофера из головы уже выбросить не может. И что лишь усложняет ситуацию — он буквально везде: у Кимов, в кампусе, в клубе. В кампусе они почти не пересекаются вне занятий — тот приезжает к другу и иногда помогает ему вести урок, и вот тогда у Хо всё свербит. Крис в облегающих трениках бесподобен: каждая мышца напоказ, при движении они перетекают, бугрятся, соблазняют, и Хосок неприятно заметил, что не он один на это пялится. Тело их учителя Ли было прекрасным образчиком балеруна: он тонкий и мускулистый, лёгкий и сильный, а вот Крис — тяжёлый, но умеет управлять своим телом, будто ничего он не весит. Он часто вставал в пары с учениками для тренировки поддержки, и когда его руки касались других танцоров, Хосок вновь ощущал, как внутренние органы сгорали в беспощадном пламени. Злорадствующий Феликс эмоций не показывал, но самого Хо держал от него подальше — пусть смотрит и горит, Феликсу это чувство известно. Оно выжигает изнутри всё, сантиметр за сантиметром отвоёвывает пространство, оставляя за собой глухую пустошь, приходится бежать, и подпаливаемые пятки болят, когда на них наступаешь, и единственное, что ты должен сделать — взлететь, но либо ты поймёшь это и раскроешь крылья новым чувствам, либо выдохнешься, а твои нераскрытые крылья так и сгорят, превращаясь в горстку пепла.       А вот у Кимов Хосок с Крисом общаются. Обычные разговоры на самые обычные темы, но чем больше они говорят, тем больше его хочется слушать. Крис интересный, совсем не глупый, как другие качки, начитанный и знает много всяких историй. А что творит своим ртом на сцене в микрофон — там вся толпа готова кончить от его текстов, остроумных метафор и цепляющих за душу эвфемизмов. Кристофер был хорош. Во всех смыслах. Он даже, как джентльмен, не напоминал Хосоку о той ночи. Но что заметили все — Хо стал ещё злее. Он и раньше чуть ли не кидался на друзей, а сейчас совсем ему крышу снесло, и они были правы, говоря что это от недотраха.       Первым же вечером после ночи Икс с мыслью, что нужно перекрыть эти воспоминания новыми, он остановил свой выбор на миниатюрной блондинке, но как только узнал, что она из Австралии, открестился от неё и пошёл искать новую. Вторая красотка оказалась бывшей Гука, а не мутить с бывшими друзей у них было как закон. Третью звали Кристиной, и утянув его в кабинку, она старательно ему отсосасывала, он выстанывал: «Крис…» и понимал, что думает совсем не о ней, не о её неумелых потугах, он вбивался в её рот, а она булькала и задыхалась, не ожидая подобного, ведь другие девочки рассказывали, что Чон Хосок в постели как кролик: берёт инициативу в свои руки, энергичен, работает тазом неутомимо, и оргазма достигает быстро — партнёрша, как правило, лишь средство его достижения; поэтому ей советовали поработать ротиком, там вообще можно не раздеваться и не сильно вкладываться. Зачем стараться, если делов с Хосоком на пару минут? Зато потом ходишь с сумкой Гуччи. Никто не сказал, что это будет долго, грубо и дерзко, ей нечем стало дышать, и коленям стало больно на полу, а он всё не исторгался в её неприветливый рот, ведь она не только не старалась, но и не могла взять его полностью. Всё было не так, как нужно. Он признал это, когда она стала хрипеть. Хосок ужаснулся картине, вытащил свой неопавший член и сел на опущенную крышку унитаза в изнеможении, а девчонка, сплюнув, толкнула его и сбежала, даже не поправив платье, лишь крикнув ему, что он псих. Псих и есть. Кристине было обидно, а вот Хо ещё хуже — кризис ориентации бил безжалостно и беспощадно. Ему пришлось справляться с возбуждением своими руками, в качестве смазки — лишь остатки её слюны и проступившее предсемя, ладонь скользила вверх и вниз, но всё это было не так, недостаточно, но стоило закрыть глаза и представить те картины, от которых он как ни старался, не мог убежать, и момент кульминации больше не заставил себя ждать. Хосок кончил бурно и, разглядывая покрытую липкой белой субстанцией руку, он осознавал, что увы, но тревоги не ушли вместе со спермой. А ещё пришла мысль попробовать себя. Ему никогда не приходило в голову, какое на вкус его семя, но вид глотающего её всю без остатка Кристофера не покидал. Свою сперму он всё же попробовал, но не в эту ночь. С девчонками перестало ладиться. Они так же покорно ходили за ним, как собачки на привязи, с некоторыми он даже кончал, но думал теперь только о Крисе. Думал о нём всегда. На парах, на тренировках, в душе, в кровати, в машине он не покидал голову Хо, даже не зная об этом.       У Криса был план-кабан по завоеванию хип-хоп арены, и он его воплощал: писал тексты со смыслом, в которые вплетал дразнящие панчи, привычно не оставляя публику равнодушной после своего выступления. Феликс после каждого перфоманса обычно подходил и жал руку, потому что его пробирало. Он как никто другой понимал весь заложенный смысл и молча благодарил. Но больше всего Кристофер ждал Хосока, который смотрел всё так же с опаской и с желанием.       Хан Джисон тоже не упускал возможности прийти в клуб. Он тоже слушал Криса и, зная об их «отношениях» с Хо, трактовал смысл очень близко к тому, что вкладывал сам исполнитель. Он обнажал душу и выкладывал содержимое перед всеми. Не боялся сказать о своих чувствах:              Я не буду стоять в стороне и дрожать, мне не страшно.       Только не мне, не мне. Ведь я тот, кто в себе уверен и смел.       Смотри на меня, не закрывай глаза — это важно.       Я потерян в тебе, но не запирай эту дверь.       Передо мной — тьма, и глаза закрыты.       Я вижу нечётко, лишь абрис прекрасный твой.       Вдохни в моё сердце, позволь моим векам открыться,       Увидь меня, вот я стою пред тобой.              И с жаром говорил о том, что его беспокоит. О том, как улицы воспитывают всех неугодных. Всех, кто отличается:              Слушайте все, ща предскажу вам будущее –       Мы все умрём. Но я не выберу вас, скучные.       Моя кожа отличается, сексуальность — цвета фуксии,       Хорошо звучит, но грязно как комбуча.       Я доволен собой, я себе нравлюсь, сучки,       Улицы мнут меня, но не остановили бучу,       Старательно вытряхивали дурь — меня учили звучно,       Ну чё, теперь я подкованный научно.              А потом просто бил наотмашь, в открытую говоря, что если дошло до постели, то «хер» или «киска» — всё одно, хорошо и правильно. Причём один из его текстов начинался так, будто он восхваляет свою мужскую красоту, но всё перевернулось с ног на голову, когда они поняли, что речь о другом половом партнёре — мужчине, люди просто с ума сходили от его откровенности:              Разложи меня на кровати и останься, порадуй папочку,       Нет ничего лучше члена, согласен, мой сладкий мальчик?       Открою рот широко, чтоб вместить тебя полностью,       А тебе на десерт моя задница — пользуйся,       Наслаждайся, гурман, съешь до крошки. Не морщился?       Все тарелки подчистил, молодец, ты запомнился.              Это был разрыв шаблона. Но Кристофер не останавливался. Он клепал свои дерзкие тексты как опытная машинистка набирает буквы на пишущей машинке. Он подстрекал недовольных к тому, чтобы высказываться в ответ, батлился, и всегда выходил победителем. Именно смелость, подкреплённая талантом, прокладывала ему путь. Это была сумасбродная, но успешная попытка проверить совершенно новый поджанр хип-хопа. Он не игнорировал мейнстрим, он шёл на него тараном, ставя в центр своего творчества индивидуальность и собственную специфичность. Это было оригинально и дерзко, и могло показаться проклятием, но в то же время оно было и благословением, показывая своим примером, что стоять против ветра и не согнуться можно, но стоять нужно железобетонно.       И каждый раз, когда Кристофер выдавал в микрофон новую исповедь, Хо не мог не реагировать. После выступления они могли посидеть в баре, говорить о поверхностном, а потом расходились по норам. Но стоило Крису выступить с очередной провокацией, то Хо понимал, что никакого спокойного разговора не получится. И только Крис обнажает перед ним душу, что Хо делает? Прячется в свою ракушку и снова сбегает.       А вот Джисону его отчаянность и бесстрашие жуть как импонировали. Может Крис и бедовый, но как ювелирно подбивается к Хосоку. Не то, что Минхо, который просто пропал, будто и не было засранца. Объявился он неожиданно, подсел к тасующему выстроенные перед ним стопки с шотами Джисону, пихнув того в плечо.       — Э-эй, толстый что ли? — разозлился Хан, но увидев, кто примостился рядом, присмирел. — Ты? Я думал, тебя уже закопали, — хмыкнул он недовольно, но в душе запели райские птицы.       — Ворчалка, — щёлкнул он его носу, одаривая соблазнительной улыбкой.       В ночь, когда они познакомились, у Минхо всё шло как коту под хвост, но дальше за ним увязалась хвостом удача, или это встреча с Ханом её принесла — как знать, но когда он шёл домой, то ввязался в драку, не смог пройти мимо, увидев, как парня задирали более сильные. Он и сам был не из робкого десятка, плюс кастет снова пришёлся ко двору, ведь как бы наивно ни разглядывал его тогда Джисон, он никогда не был украшением, этот кастет пробил не один череп и отбил не одни вражеские лёгкие. Притесняемый парнишка и сам оказался задирист, может даже сам в драку ввязался; он был невысок и молниеносен, но кулаки имел мощные, и по итогу не сильно благодарен помощнику:       — Да я бы сам их, — сказал он, стирая кровь с щеки после того, как пятеро неудачников лежали мордами в асфальт. — Чё ты влез-то? А если бы они пушки достали? — он подошёл к одному из них и вынул пачку свёрнутых купюр со словами: — А это я заберу. Моё.       — И не таких встречали, — хмыкнул Ли Минхо, отряхиваясь и печально отмечая, что рукав у куртки подшить не удастся — он почти оторван. — Пушки пусть себе в зад засунут.       — Прикольный ты, — улыбнулся спасённый парень и, тряхнув лезущими в глаза волосами, протянул руку: — Я Со Чанбин. А ты?       — Ли, знаешь ли, Минхо, — пожал тот руку в ответ тоже улыбаясь.       — Ли Ноу Минхо? — пошутил тот.       — Выходит, так, — согласился Ли на забавное прозвище.       — Будешь тогда Лино.       Оба двинулись в одну сторону и разговорились. Чанбин и не думал скрывать причины стычки — парни отказались платить за товар, пришлось выколачивать кровное силой. И раз уж Лино помог, то он предложил его угостить выпивкой, но сам Минхо решил, что была не была, он только эту возможность и искал. Понятно, что его в верхи не возьмут, но он мог делать какую-то грязную работёнку, даже вот так бабки выколачивать из воображал он готов. Ему бы прибиться. А где нелегальщина, там и деньги крутятся.       — А вам новая кровь не нужна? — спросил он у Чанбина.       Тот встрепенулся:       — Ты не похож на того, кому надо к нам, — ответил он серьёзно.       — Похож или нет, но драться я умею, и догадываюсь, что могу пригодится.       — Это не мне решать.       — А кому?       — Всё тебе расскажи, но чувак, я буквально с тобой в подворотне встретился. Ты мне помог, конечно, — он ухмыльнулся, — но я не просил о помощи. Думаешь, у нас такие альтруисты приживутся?       — Прибиться мне всё равно куда-то надо, — развёл Минхо руками. — К вам или другим — это вопрос времени.       — А ты знаешь нас? — сощурился Чанбин с хитринкой во взгляде. Его маленькие чёрные глаза будто смотрели сквозь. — К кому это «к нам»?       — К криминальным личностям? — предположил Лино, оба переглянулись и рассмеялись. — Не, я серьёзно. Меня даже в грёбанный «711» на кассу не берут, не нравится им моя подноготная. А мне что прикажешь? Воровать? Долго на этом не проживёшь, и потом снова на нары на государственный паёк. Хуйня всё это. Мне там не понравилось. Я могу работать, но мне не дают. Так что если и ты не можешь дать мне рекомендацию там — или чё у вас в ходу? — то я отчаливаю. Приятно было познакомиться.       Он не стал цепляться за Чанбина. У него всё же есть достоинство. Малость, которая у него осталась. Она и удерживала его от того, чтобы пойти по пути шлюхи и стать альфонсом. Минхо ведь с детства считался красавчиком. Мамаши-соседки сватали за него своих новорождённых дочек, а мама его оберегала и всегда говорила, что вырастет и сам выберет. Вот он вырос, теперь его соседки-алкоголички смотрят на него с презрением, красота его их им побоку, денег у него нет — бестолковый и ненужный.       — Погоди-погоди, — сразу остановил его Чанбин. — Ты реально не выглядишь так убого, как описываешь.       — Ну, я не на помойке нашёлся, хотя живу сейчас именно так, — угрюмо признался он. — Я тут перед тобой распинаюсь не от хорошей жизни, Бин. Меня правда припёрло, и я реально хочу зарабатывать. Погляди, — он поднял майку, чтобы продемонстрировать впалый живот, — я живу впроголодь. Но я не на жалость рассчитываю, а на возможности.       — За что сидел? — это был контрольный вопрос, сердцем Чанбин к Лино уже проникся. Мимо проходящим прозвища с ходу не даёшь.       — Тачки угонял, — понурил он голову. — У меня даже прав не было, а загребли нормально так. Потом вышел по условке, с браслетом магнитным гонял. Догонялся, блять, — он махнул рукой. Оба закурили. — С друзьями решили его снять и съездить в Вегас. Меня снова за решётку упрятали. Вышел недавно.       — Фигово. Непутёвый ты какой-то, — хлопнул Чанбин его по плечу. Рука у него была тяжёлая, но и Минхо не бумажный — не помялся. — Какого чёрта снова лезешь в криминал, а?       — Будто у меня есть выбор, — выдохнул тот дым, запрокидывая подбородок к беззвёздному небу.       Небо тут всегда чистое, дожди редкость, но в городе звёзд не видно, и когда он вообще наблюдал их в последний раз? Минхо уже не помнил. В его жизни не было времени глядеть по сторонам или вверх, только под ноги и вперёд, иначе споткнёшься и рискуешь свернуть шею. А чтобы лечить нужна страховка, нужны деньги. Везде и на всё нужны деньги. Даже чтобы угостить принцессу нужны деньги, пусть она сама хоть весь Лос-Анджелес может и напоить, и накормить.       — Выбор есть всегда, но если ты сделал свой, то я поговорю со своими.       — И кто вы?       — В смысле? — не понял Чанбин и смешно сморщил лицо.       — У каждой банды есть имя, — сказал он, сделав знающий вид. — Как вы себя называете?       — Бродячие детки, слышал о таких? — поиграл тот бровями.       — О, это же наркотики, попперсы-шмопперсы ваших рук дело? — крайне удивился Минхо. Только сегодня Джисон ему обещал их найти, но Минхо нашёл сам. Напоролся случайно. Это точно судьба. — Мне сказали, они какие-то продвинутые. Хотите подсадить на них эти денежные мешки?       — Предполагается, что они не вызывают привыкания, — заметил Чанбин, выкидывая окурок на обочину. Минхо затянулся в последний раз и выкинул свой следом. — У нас есть умельцы, кто занимается разработкой, а есть те, что продумывают схему сбыта, но я особо не знаю. Я вот больше кулаки чешу, а они там — мозги. У нас самый башковитый — это Феликс, — сказал он без утайки. В голове Чанбина Минхо уже в банде. — Он из Австралии приехал, голова.       — Погоди, какой Феликс? С хвостиком который? — этого индивида Минхо видел не единожды. Но знал о нём ещё меньше. Разве что то, что он похож на спустившегося с небес ангела, а не на наркодилера.       — Чува-а-ак, ему только за хвостики не говорили, ладно? — предупредил его Чанбин. — Он твои кишки через горло достанет, если будешь стебать его за волосы или за внешку.       — Да мне пох вообще, что у него на голове, хоть треуголка, — отмахнулся Минхо.       Они с Чанбином очень быстро нашли общий язык, и он в этот же вечер предложил его кандидатуру своим. Хван навёл о нём справки и не нашёл к чему придраться, его даже улыбнуло, что Минхо тоже раньше занимался угоном и перепродажей авто, чем грешил по молодости и сам Хёнджин, да и люди им нужны, так что Лино сразу поставили в патруль к Чанбину. Дилерами у них были юркие юнцы, а мощные парни нужны были, чтобы разбираться с теми, кому нужно пояснение.       Так что Ли Минхо стал занят, времени праздно шататься по клубам у него не было. Но увидев грустного Хана у бара, он не мог пройти мимо.       — А ты вампир что ли? — кинул он Минхо предъяву.       — Да я вроде кровь не пью, — Минхо поставил локоть на стойку и упёрся о ладонь щекой, разглядывая Джисона. Он снова был ярко и нелепо одет, где-то взял рубашку с расшитым стразами воротником, а тонюсенькую талию подчеркнул широким поясом. На губах у него блеск, и всё лицо мерцает. До ужаса красивый. — Почему вампир?       — Пропал, впал в вампирью спячку. Не знаю, — Хан пожал плечами, передумав изображать обиду. К чему это, если на душе у него снова весна? Он отобразил позу Минхо зеркально. — Я смог! — сказал он гордо.       — О-о, — протянул Лино, понятия не имея о чём говорит хлопающий длинными ресницами мальчик. — Ты молодец, Джи.       У Хана сердце оторвалось от сосудов, совершило кульбит и вернулось на место, не переставая стучать как шальное и трепыхаться, готовясь к новому сальто-мортале. А ведь Минхо просто запомнил его имя и просто укоротил его в обращении. Но Хану хотелось пищать от этого. Стоящие перед ним как солдаты на плацу перед генералом шоты вовсе потеряли свою привлекательность, любимый алкоголь Хана — Ли Минхо!       — Я достал, что ты просил, Минхо, и узнал, кто в деле! — сказал он с широкой улыбкой, невероятно гордый собой.       — Что ты сделал? — удивлённый Минхо съехал локтем по столешнице и чуть не упал на неё лицом. Он выровнялся и, приблизившись к лицу Хана, зашипел так тихо, чтобы другие не слышали: — Купил наркотики? Ещё и за дилерами следил? Это же опасно!       — Но ты же сам сказал мне это сделать, — надулся Джисон, наблюдая как его глаза, те самые — с красивым разрезом, сузились, а идеальные брови нахмурились. — Мы же условились!       — Но я не думал, что ты воспримешь это серьёзно.       Да нет, сначала именно так и думал, но потом просто отбалтывался от паренька, разве нет? Ему запомнилось именно так. Хотя он был в отчаянии. Действительно ли Минхо мог перегнуть в том, что говорил? Ставил условия? Только такой пацан, как Джи, мог воспринимать всё сказанное им взаправду, вот же дурачок. Он и подходить к нему не планировал, просто чёрт дёрнул. Но видимо, не зря.       — Обещание ты мне дал! — твёрдо сказал Хан. — Мужчина от своего слова не отказывается.       — Ты романов перечитал?       — Это мой брат сказал, а он капец какой умный и классный, понял? — тут же сослался он на своего кумира. Минхо даже интересно стало, что за брат такой.       — Познакомишь? — спросил он без задних мыслей.       — У нас как раз свадьба на выходных, — сразу сообразил Джисон и, запинаясь, пояснил: — То есть у наших друзей. То есть у дедушек наших друзей. То есть это дедушки друзей брата, но меня они лично позвали, и сказали, что я могу взять с собой кого-то. Вот. Пошли вместе.       Он смотрел на него большими глазами, в которых, словно охотник в засаде, сидело ожидание. Правда, охотник этот без ружья, сетей и прочего, ловит он на удачу. А Минхо и удача — вещи равно противоположные.       — Слишком сложно.       — Но там будет этот чувак, который дилер или даже больше. И вот, — он засунул руку в карман и достал оттуда кулак, который попытался тут же засунуть в карман брюк Минхо, но тот перехватил его руку. — Это же то, что я обещал. Бери.       — Сам купил, сам и принимай, — возмутился Лино, не имея это в виду всерьёз. Он лишь пытался защитить себя от интимного контакта.       — Я не для себя брал!       — У меня этого добра навалом, — поведал в ответ Минхо.       — Ты теперь наркоторговец? — с благословением прошептал Джисон. — Как Пабло Эскобар?       — С ума сошёл? Нет, конечно. Но советую держаться от меня подальше. А наркоту свою дай мне в руку.       Он как услышал, что Хан купил себе химозу, решил, что заберёт её. Чтобы лишить его искушения принять. Но вот покушения на свой карман стерпеть не мог — слишком близко, чтобы раздразнить, а ведь он решил держать хорошего мальчика от себя подальше.       — Ничего я тебе не отдам, — передумал Хан. — Ты от слов своих отрекаешься, на свадьбу идти отказался. Не дам тебе ничего! — он показал ему язык и принялся запихивать добычу обратно, Минхо перехватил его руки, прижимаясь слишком близко, слишком интимно. — Если это был твой план, то я не против, — потянулся к нему с Хан, вытягивая губы трубочкой.       Справа раздалось отчётливое «педики», а через секунду гомофоб подметал собою пол, потому что нашлись те, кто с высказыванием был несогласен. А Хан под шумок завершил начатое и впечатался сладкими губами в губы Минхо. Поцелуй был недолгим, запоминающимся, вкусным.       — Так что за торговец смертью будет на свадьбе? — спросил Минхо, облизнувшись, когда они оторвались друг от друга. Если конкурент, то его стоит держать на контроле или вовсе переманить.       — Узнаешь, — пообещал Джисон.       У него сердце снова шалило и в глазах заискрило от счастья. Минхо идёт с ним на свадьбу! Это ли не успех? Почти две недели он страдал и не знал, увидятся ли они вновь. Две недели носил с собой эти злополучные таблетки. Две недели следил за Кристофером. И всё не зря!       Пусть Крис не проявил себя на криминальном поприще, но Джисон уже держал его на карандаше, и ведь он настоящий мужчина, он свои обещания выполняет. Обещал достать дурь — достал, обещал найти связанного с её распространением — нашёл. Кристофер ведь не особо скрывается, он даже в микрофон горазд орать о наркотиках, но не каждый поймёт, что это не метафора, тут надо иметь мозги, надо быть умницей Хан Джисоном.       — Дресс-кода нет, если что. Но Тэхён, жених, который отвечает за стиль, настоятельно рекомендовал прийти в фиолетовом, — напутствовал Джисон, разглядывая порванный рукав. — Я тебе новую куплю, не носи эти обноски.       — Ротик закрой, мне подачки не нужны, — вмиг ощерился Минхо. — Сори деньгами своих предков сколько хочешь, но не в мою сторону. Я не продаюсь.       Иногда он бывал довольно груб, но Хан понимал, что задел его гордость, но всё равно обижался:       — Понятно, ты же не раб, — пробурчал он. Его предложение было вызвано искренним желанием заменить одежду, чтобы Минхо было комфортно, в первую очередь.       — А ты мне ни хозяин, ни спонсор.       Он мог и дальше обижаться, но с Минхо эти выкрутасы не работали, поэтому Хан перевёл тему, вспомнив о насущном:       — Никак не придумаю, что им дарить.       — Свадьба у дедов? — Минхо вспомнил, о чём говорил Хан, лишь сейчас до него дошёл смысл. — Им по сколько?       — Я не знаю, но они довольно молодые, спортивные.       Ким Намджун занимался спортом, а Ким Тэхён, видимо, просто имел хорошие гены, потому что до сих пор курил, пил, то есть его словами «дегустировал» алкоголь, мог не спать до утра, и выглядел при этом свежо и бодро. Недавно всё изменилось — сердечко его подвело и теперь он был на строгом контроле у своего будущего мужа, ему запретили вести нездоровый образ жизни, а значит стареть в его планы точно не входит.       — Заставляешь меня вписаться в эту канитель, ещё и дарить им что-то надо. Чай, не бедные?       Минхо откинулся чуть назад, удерживаясь за края стойки, и поигрывал пальцами — длинными и тонкими, музыкальными. Хан мог представить, что это не барная стойка перед ним, а рояль, но вид сбитых костяшек возвращал в реальность. Этот парень не принц, повторял он себе снова, он обычный хулиган, но Хана к нему тянет, словно металл магнитами. Как плюс на минус. А если нужно будет музыкальное сопровождение, он с сам сыграет, не зря столько лет к нему ходит преподаватель по музыке.       — Чисто символически, — внёс он ясность, пока Минхо снова не дал заднюю. — Хотя ребята, кажется, собираются дарить что-то крутое. Но они и знают их лучше. В общем, я сам придумаю, — поджал он губы, напрягая мозг.       — Ой, а это кто у нас тут — принцесса? — между парой, закинув на обоих руки, вклинился парень, Джисон его не знал, а вот Минхо — да.       — Бин, клешни собери, — тут же схватил он его правую руку, которую тот закинул на плечо Джисону. — Не по твою душу.       — А по чью? — тот нисколько не обиделся — ему было забавно. Они уже не первый день плечом к плечу, и раньше он не видел, чтобы Лино хоть к кому-то проявлял интерес, а тут защищает. — Твою?       — Собственную, — пискнул Хан, ему находиться под защитой Минхо нравилось. — Это твой друг? — спросил он Лино.       — Мы с Лино братаны! — Чанбин гордо выпятил грудь, так и не выпуская того из захвата своей мощной левой руки. Хан отметил, что у него не просто мускулы — банки.       — Лино?       — Ну, Ли, знаешь ли, Минхо, — повторил Бин ту самую шутку, и Джисон расхохотался. Минхо сразу расслабился, заслушался его смехом, загляделся. Чанбин заметил и шепнул ему на ухо: — Братишка, ты попал.       Лино сразу нахмурился и решил, что им пора, быстро собрался, оставляя Джисона в компании своих шотов.       — В эту субботу! — крикнул ему в спину Джисон. Вряд ли есть резон договариваться с ним, чтобы он его забрал или наоборот. Минхо вообще есть на чём добираться? — Церемония ровно в шестнадцать, в четыре вечера! В Малибу! Самый шикарный особняк, не прогадаешь! Подарок от нас я сам выберу, не парься!       Он очень надеялся, что Ли Минхо всё расслышал и не сольётся. Он не давал обещания прийти, но и не отказал. По-видимому, он уже нашёл компанию, чтобы прибиться, Чанбин не выглядел как человек без грешков: это выражалось не только в его фигуре бойца, но и в таких же покоцанных фалангах на руках и явно словившем недавно удар носе, в манере речи. А значит поиски Джисона были бесполезны, и всё же Минхо будто было интересно узнать, на кого он вышел. Хану очень хотелось их познакомить и подружить. Классно же, если парни братьев будут дружны! Криминальная дружба, но какая есть. Не то важно.