Problems Want Me

      Это неофициально, это им даже не нужно, колец на безымянных пальцах достаточно, но Ким Намджун и Ким Тэхён следовали традициям: каждый закрылся в своей комнате и готовился к торжеству. Правило было, что жених не должен видеть невесту перед свадьбой, раз у них два жениха, то они посчитали честным, чтобы оба друг друга не видели, а внуки подрядились помогать.       Джин и Кристофер, как внуки Намджуна, выбрали его, с ними и вечный хвостик Джина — Чимин. Остальные скучковались у Тэхёна, где, раскуривая припрятанный коллекционный табак и раскупорив раритетную бутылочку виски, устроили мини-мальчишник.       Юнги буквально пригубил и сразу растёкся по сидевшему в кресле Чонгуку, который играл со своим бокалом, крутя запястьем, кубики стукались о стенку, звенели, но пить он не торопился. Ему больше нравилось раскуривать сигару, выдыхать дым в потолок, закусывая терпким запахом алкоголя, а с любимым Юнги на коленях так и вовсе воображать себя словно он не в комнате жениха, а в борделе. Расслабленные, разнеженные, они не хотели скрываться. Пусть другие их видят вместе, всё равно уже почти все в курсе, даже Хан воспринимал их как одно целое, а ему никто в лицо не признавался.       Хо смотрел на них осуждающе и вливал в себя уже второй стакан, даже не замечая вкуса, хотя Тэхён им прочёл целую лекцию о премиальном алкоголе, который сам, увы, обещал Нам-и не пить. Джисон под строгим контролем брата тоже не пил. Ему хотя бы разрешили закурить, в этом Тэхён решил и себе не отказывать, кто знает, когда ему в следующий раз перепадёт в руки сигара? Нужно сделать себе подарок напоследок.       — Вот зачем вам жениться, если считаете брак удавкой? — наивно рассуждал Хан, вертя в руках свой фиолетовый галстук.       — Потому что не считаю его удавкой, — пояснил Тэхён. Он был в белом костюме, накрахмаленный воротничок светло-фиолетового цвета выделялся на фоне его смуглой кожи и впитывал запах табака, за который Тэ точно отхватит. — Я, можно сказать, всю жизнь ждал, когда смогу Нам-и к себе приклеить, без шуток, — он стряхнул пепел и затянулся с наслаждением.       — Просто вы вон ограничиваете себя, — Хан указал подбородком на бутылку, — я подумал, стоит ли оно того?       — Ты думаешь, я из-за брака себя ограничиваю? — по комнате прошёлся мягкий басовитый смех жениха. — Я делаю это, чтобы дольше прожить с Нам-и.       Юнги на эти слова сильнее прижался к Гуку, будто пытаясь слиться с ним в одно целое. Ему слова мистера Кима отзывались в сердце, в душе, во всём его естестве. Он не мог себе представить картину, где они были бы вынуждены жить с Жуком порознь. Тот тоже чувствовал это и прижимал к себе Юнги свободной рукой.       Сидящий на стуле Хосок смотрел на них, закинув ногу на ногу и покачивая фиолетовым ботинком. О чём он думал никто бы не сказал, но глаза его уже начали косить, лицо покраснело.       — Хоуп, — обратился к нему Гук, поймав его осоловелый взгляд, — тебе может хватит?       — Как ты меня назвал? — тут же вздрогнул тот.       — Да Крис тебя теперь Хоупом называет, прикольно же, — расплылся в улыбке Кэп, поддерживая свою пару. У него из фиолетового была шевелюра, причём цвет был очень светлый, нежный. Гук тоже покрасился, но у него волосы были в насыщенном ярком оттенке. Каждый выразил цвет свадьбы в своём стиле.       Цвет был выбран неслучайно. Тэхёну ребята всегда рассказывали о выступлениях Кристофера, делились его перлами, и описание «моя сексуальность цвета фуксии» показалось ему шедевральным. Разве могли быть другие варианты выбора цвета для их торжества?       — Не прикольно нисколько, — буркнул Хо вредно, но на губах его бесконтрольно отразилась скромная маленькая улыбка, не оставшаяся незамеченной другими.       Накал страстей между этими двумя был заметен даже невооружённым взглядом, можно было прекращать шутить о нуждающемся Хосоке, кажется, шутки стали явью. Но кроме Джисона доказательств этого никто не видел. Да и тот помалкивал, считая, что брат сам расскажет остальным, когда придёт время. И если он хочет изображать с Крисом врагов, как это делали Юнги с Гуком, то пусть. Ему сейчас не до чужих отношений, он переживал, что Минхо не придёт. Время у него ещё было, да и можно опоздать, но Хан очень боялся, что тот вообще проигнорирует. Тогда придётся снова поджидать его в клубе, но это было так сложно — Хан ненавидел ожидание.       — А мне нравится, — отозвался жених. — Надежда — это звучит многообещающе, с хитринкой. У Кристофера очень романтическая натура.       — Фу, — высунул язык Хо. Он чувствовал себя лёгким от принятого на грудь, но тяжёлые мысли прибивали к земле, не давали взлететь. — Только слюней и соплей его не хватало этому миру, — он явно намекал на то, что знаком с его творчеством.       — Я не про сопли, я про лирику, — покачал пальцем Тэхён. — Ты путаешь понятия, Хосок. Романтика — это полёт фантазии и влюблённость, это мысли и чувства, навеянные любовью или мечтами, они эмоционально возвышают и вдохновляют. Романтизм — это бунт и разочарованность, это идеализация окружающей действительности, мечтательная созерцательность. Кристофер идеализирует свои чувства, он безгранично предан своему выбору, он рассуждает о несбыточном, он прост и ищет любовь. И исключительно искренен. Крис наш романтический бунтарь, он выражает внутреннее в своих стихах.       — Не вижу разницы, — вяло пробормотал Хо, скорее, из вредности. — Крис болтун и позёр.       — Ой, молчал бы, — пробормотал себе под нос Хан, к счастью, его никто не услышал.       — Кто из нас не безгрешен — все мы горазды молоть языками, — заметил Юнги, делая новый глоток, — но Крис делает это филигранно. Рифмы его — огонь! Обожаю его выступления.       — Я тоже считаю, что он крутой, — Гук сделал новую затяжку.       — Не кури много, голос посадишь, — промурлыкал ему на ухо Юнги. — Как будешь петь?       — Ты прав, Минни. Мы же подготовили вам песню. Упс, я проболтался.       — Дурачок, — хихикнул Юнги, — я же первый проболтался.       Гук прижался щекой к его плечу, улыбаясь как блаженный, у Тэхёна от них тепло в груди разливается: такие юные и влюблённые, они с Джуном были такими же.       Они на этом не остановились и сдали всех, рассказав, что другие парни тоже подготовили музыкальные номера: Чимин с Хо танцевальные, Джин будет играть на музыкальном инструменте, Гук — петь, как и Кристофер, а Юнги обещал, что тоже кое-что подготовил, но не скажет, что это. Встрепенувшийся Джисон — его-то не предупредили, зловредно сдал его, предположив, что тот собирается баскетбольный мячик на пальце крутить, и попал пальцем в небо, за что пришлось уворачиваться запущенной в него прицельно подушкой, но даже подвыпивший Юнги был метким.       Решив, что свадьба без подглядывания за женихом — скука смертная, они подрядили согласного на любой кипеш Тэхёна лезть в окно Намджуна, приставив туда лестницу. И тот полез, жмуря глаза, ведь смотреть на жениха нельзя — примета плохая, а у них всё должно сложиться превосходно, никаких отрицательных значений Тэхён не принимал. Поэтому, когда хихикающие Чимин с Джином открыли окно, то чуть не скинули его с верхушки ставней, но Крис успел перехватить балансирующего на одной туфле жениха и втащил его в комнату.       — Тэ, с ума сошёл? — тут же принялся его ругать Джун, осматривая с ног до головы и убеждаясь, что кроме мозгов, у него всё было в порядке. Тот так и сидел зажмурившись, будто испугавшийся взбучки ребёнок, и Намджун не понимал, почему он глаз не открывает — повредил их или, действительно, мозги.       — Нельзя же смотреть! И ты не смотри, — Тэхён стал руками наощупь искать его лицо, чтобы спасти ситуацию собственными руками, но залез пальцем ему в рот, Джун чуть прокусил ему палец, Тэхён взвизгнул и распахнул глаза, в которых стали скапливаться слёзы обиды: — Нам-и, ты что делаешь? Нельзя нарушать традиции!       — Мы уже идём против традиций, Тэ, — заметил на это Джун, стирая большим пальцем слезинку с края глаза любимого. — На нас никакие правила не распространяются. Неужели ты ещё не понял?       — Да, понял, понял, — продолжал он дуть губы. — Но я же всё равно шёл по маршруту, даже перед твоими родителями предложение сделал.       — Это было ужасно эпично! — вставил свой комментарий Крис. Он был очевидцем и другим он эту героическую историю пересказывал не по одному кругу. Все завидовали, что не видели сами. Тэхён приободрился.       — Но повторять мы не будем, — сразу внёс ясность дедуля Ким.       — Да я сам бы не поехал к ним больше. Без обид, Крис, — пожал плечами Ким Тэхён.       — Да я и сам не хочу возвращаться. Только по бабушке Намджи скучаю.       Бабушка Намджи — родная сестра Намджуна, приезжать не стала. Она была моложе Джуна и была вполне активной, но летать боялась. Это для неё был большой стресс, поэтому она поздравила их в телефонном звонке.       — Колитесь, кто придумал Тэ ко мне отправить? — оглядел прибежавших в комнату и теперь застрявших вчетвером друзей второго жениха Намджун. — Сами что по лестнице не залезли?       — Ну, она сломалась, — честно признался Юнги, юрко пролезая под остальными. — А по стене лазить мы же не Человек-паук, — его парень обожал комиксы, поэтому Мин умел различать Железного человека от других «человеков» и гордился этим умением, периодически используя в своей речи, Гук от этого пищал как девчонка. Маленькие радости.       — А почему от вас несёт виски и табаком?       — Там, похоже, ваш священнослужитель идёт, — заметил Юнги, мастерски переводя тему.       Он случайно выглянул в окно, чтобы оглядеть сверху масштабы затоптанных клумб, и увидел топчущегося у ворот парня. Тот мог оказаться мимо проходящим соседом, или оказаться папарацци, но Кэп решил использовать его для спасения собственной шкуры.       Джун ещё не видел сотворённого ими безобразия, и вообще лучше после свадьбы посмотрит, решил Юнги и закрыл шторы, не учтя, что сквозь ткань будет не видно и ворот.       — Что? Уже? — вскочил на ноги Тэхён. — Но мы не нанимали священника.       Он открыл шторы вновь, отодвинув Юнги в сторону. Все теперь столпились у окна, разглядывая крутящегося у ворот парня в чёрном.       — Мутный какой-то, — поставил его под сомнение Гук. — На нём вообще не ряса, просто тряпьё чёрное. Плащ? Чёрный плащ? Очень подозрительный. Может это ваш гость?       — Никаких мутных типов среди близких друзей у нас нет! — заметил Намджун.       — Он просто потерялся, наверное, — предположил Чимин. — Давайте подскажем ему дорогу.       — Или грабитель, — внёс свою лепту Юнги. Раз не с богом, то против него.       — Ой, никому ничего подсказывать не надо, Чимин-и, — забеспокоился о своём парне Джин. — Я сам спрошу.       — Да что раздули-то, может и правда он наш брачующий? Я же не знаю, кого нам прислать должны были. Просто надеялся, что в костюме чувак будет, — проговорил Тэхён. — Человек то есть.       — Костюмы есть, переоденем нашего человека, — заверил будущего мужа Джун. Лишь бы не начал переживать, а то сердце у него хрупкое, его надо в руках держать бережно, а не к возможным грабителям отпускать. Намджун оглядел печально вытоптанные цветы и решил сделать вид, что не заметил погрома.       — Это Минхо! — завопил Хан, которому удалось влезть между всем и заглянуть одним глазком в проём. — Я его позвал, мне же разрешили!       — А, ну, да, — подтвердил Тэхён. — А чего он не по дресс-коду?       — У него может быть фиолетовая футболка, — почесал голову Гук.       — Или труселя, — предположил Хосок, привалившийся к Крису. Его от алкоголя знатно развезло, но он старался держаться на ногах, хотя получалось так себе.       — Но где же наш лицензированный брачеватель? — задумчиво бормотал Тэхён, но Джисон уже не слышал, летел на всех парах к Минхо.       Его до Малибу подкинул Чанбин, на своём примере показывая, что если делать своё дело хорошо, то и на машину можно накопить. Он даже дал ему плащ вместо порванной куртки, чтобы тот не казался отребьем. А плащ был добротным, но длинным, низкому Бину не подходил, так и висел в шкафу. На высокого как модель Лино он сел как литой, и Бин его заверил, что выглядит тот шикарно. На вкус Чанбина всё шикарно, что не в заплатках, его чувство стиля было взращено на том, что одежда должна быть подшитой и чистой, ведь жили они не богато.       Лино чувствовал себя не на своём месте — свадьба какая-то, и что он здесь забыл? Он выглядит как бродяжка, отлично вписываясь своим видом к Бродячим деткам. Хозяева только кинут на него взгляд, и сразу выпнут с порога, вряд ли плащ добавляет ему очков, но хотя бы не как бедный родственник. Но ведь бедный, пусть и не родственник. Ещё и с пустыми руками.       Но выбежавшему его встречать Хан Джисону было только на руку, что руки пустые, значит может поймать в свои объятия, что он и сделал.       — Мы как в мелодраме! — тут же озвучил Хан, болтая ногами в воздухе и радостно хохоча. На лице его — широкая улыбка, снова блёстки, на теле — фиолетовая шифоновая блузка. Аппетитный как конфета. — Я боялся, что ты не придёшь.       — Я тоже так думал, а потом подумал, когда ещё на свадьбе дедулек погуляю, и вот я здесь, — признался Минхо. Не хотелось, но он поставил свою невесомую ношу на землю и засунул руки в карманы.       — А тебе не жарко?       Было очень жарко, с Минхо пять потов сошло, но чтобы не терять свой приличный облик, он раздеваться не собирался. Снизу просто майка да видавшие лучшие дни джинсы.       — Нормально.       — Но так не пойдёт, — огорошил его Джисон. — Нужно что-то в цвете торжества, а ты весь в чёрном.       — И что ты предлагаешь?       — У мистера Ким большой гардероб. Уверен, он будет не против одолжить что-то.       Минхо не долго сопротивлялся. Хан Джисон как-то прочухал, что когда он дует щёчки и строит глазки, то Лино тает. И он это использовал. Так что прошмыгнув мимо собирающихся потихоньку гостей, они подобрали ему наряд. Неудивительно, что ему шло практически всё, ведь Ли Минхо, взрослея, из симпатичного мальчика превращался в сердцееда-мужчину, но к счастью Джисона пользоваться этим даром не научился.       Тэхён тоже отметил, что парень как модель с обложки, чем смутил Минхо ещё больше, он и так в непривычной одежде очаровательно краснел. Не привык он к тому, что ему отвешивают комплименты, вот подзатыльники — это было бы не ново.       А косой Хосок устроил ему настоящий допрос.       — Ну, и кто ты такой, Ли Минхо? — буравил он его недобрым взглядом.       Помня, что это «классный старший брат», и помня его голым на другом парне на парковке, Минхо пока не мог понять, как его воспринимать, он отвечал односложно:       — Просто человек.       — Хм, интересно. И что у вас с Джисоном?       — Познакомились недавно.       — Хо, ну, давай не будем портить ничего выяснением отношений, — прыгал вокруг него умоляющий братишка. — пожалуйста.       — Я ему не доверяю! — постукивал Хосок фиолетовым башмаком.       — У тебя из-за виски сейчас обострение чувств, — сказал ему Тэхён авторитетно, и с ним Хо предпочёл не спорить. — Ты лучше завтра с ним встреться и поговорите.       — Ладно, я посмотрю, когда у меня в календаре будет окошко, — согласился Хо.       — Дорогой, ты споил наших мальчиков? — нарисовался за его спиной Намджун, Тэхёна перекосило. Но парни пришли на подмогу.       — Это мы его хотели споить, — «признался» Чонгук, — но он не поддался. Пришлось самим пить.       — Вот вы хитрецы, — показал им кулак Джун. — Знаю же, что Тэ покрываете. Засранцы!       — Никого не покрываем, и вообще, у нас с Гуком есть для вас подарок! — встал между ними Юнги. — Гук-и, принесёшь?       — Но мы же потом хотели подарить, Минни?       — Жук, блин, неси кольца! — потребовал властно Юнги, включая режим фурии. У него в крови бурлил стакан крепкого алкоголя, и он хотел активничать, а не ждать, когда уже можно будет начинать.       — Но у нас есть кольца, — робко заметил Намджун, Юнги посмотрел на него хитро-хитро и поиграл бровями.       — Таких точно нет, — пообещал он.       Изначально они планировали, что вынесут их под музыку на бархате перед всеми гостями, но раз план изменился, то Гук торжественно внёс на вытянутых руках диванную подушку, которую умыкнул из этой же комнаты. Мотив — свадебный марш — он напевал сам. Юнги хлопал и счастливо смеялся. А на подушке лежали два кольца — эрекционных. У всех упали челюсти, но первым отошёл Тэхён и тоже начал хохотать на пару с Юнги. Следом подхватили и остальные. Даже Хосок хихикал, не особо понимая как эти кольца используют.       А потом, когда все гости наконец-то добрались, началась церемония. Нанятый для её проведения человек пришёл в рясе, изображая, видимо, священнослужителя. «Ещё бы в костюме Элвиса явился», — хмыкнул на это Намджун. Знаменитые свадьбы в часовнях в стиле этой иконы в Вегасе проводят с конца семидесятых, по мнению Джуна — позёрство. Вам и сертификат выдадут, и фотокарточку в доказательство, и скажи он Тэхёну, что хочет такую, его желание было бы вмиг исполнено. Но он хотел домашней обстановки, ему и актёр этот был не нужен, всё равно их брак не имеет силы на бумаге, Джун согласился на этот оммаж традиции венчания только из-за любимого, он ведь тоже ради него хоть на край света идти готов.       В этой торжественной обстановке Кимы обменялись кольцами (нормальными), каждый сказал заготовленную клятву. И Элвис в лице Чонгука всё же посетил их мероприятие — для первого танца молодожёнов Гук исполнил его песню «Не могу не влюбляться в тебя». Все рыдали навзрыд, наблюдая как органично двое взрослых мужчин смотрятся в объятиях друг друга. Это было красиво и душещипательно. Протрезвевший уже Хосок лил слёзы и всхлипывал — не мог остановиться, и всем, кто звал его танцевать, отказывал, не мог и не хотел танцевать ни с кем, кто не Кристофер, но последнего даже видно на горизонте не было. Он готовился к выступлению. А Хо и забыл вовсе, что тоже собирался выступать — у него в голове другое.       В этот раз Крис решил петь. Мало кто знал, что он это умеет, но пусть для Тэхёна это станет приятным сюрпризом, всё же Кристофер собирается стать его артистом, так что нужно показывать свои достоинства. Но если честно, эту песню он подготовил для Хоупи. Хо за последние недели осунулся, посерел под калифорнийским солнцепёком — нонсенс. Нужно было его спасать. Крис мог и силой забрать его себе, и Хоуп бы был не против, но никогда бы в этом не признался. Поэтому он продолжал его выманивать, как белочку орешками — медленно и верно. Хосок слышал каждый предназначенный ему текст, и сегодня он услышит его просьбу.       Сначала Крис рассчитывал аккомпанировать себе сам, воображая как круто будет смотреться за белым роялем в фиолетовых перчатках, но тогда он не смог бы держать микрофон и выступить, взаимодействуя со слушателями, то есть слушателем. Однако гости были сплошь музыканты и люди искусства; молодой мужчина, пробежавшись взглядом по нотам, сразу согласился сыграть для него.       Они привлекли взгляды с первых нот и с первых строк:              Из-за тебя хочу ошибки совершить.       Из-за тебя стал с искушением дружить.       Из-за тебя хочу сойти с пути и уступить.       Смогу ли я другого полюбить?              Перехватив взгляд Криса, Хосок стал буравить его своим. В Хо взыграла ревность — кого он там другого любить собрался? Нет, ну, хочет ошибки совершать — пожалуйста. Искушение — Хосок умеет искушать и соблазнять, Крису ли не знать. Нашёлся, видите ли, поезд, с пути он собрался сойти, шмыгнул Хоуп, снова становясь сентиментальным. А ведь только что оправился от песни Гука.       Кристофер смотрел на него в ответ пристально, словно гипнотизировал, приручал, вовлекал в омут своих тёмных, как космос, глаз. Он держал микрофон в руке и смотрелся как настоящий артист. Он и был артистом, цеплял своим талантом, но брал за душу именно неподдельной искренностью.              Это ад кромешный:       Ты вкусный, ты пахнешь как вечность –       Я выучил всё, ведь ты безупречен.              Крис целенаправленно шёл к столу, где в растрёпанных чувствах пребывал Хо. Неужели всё это он говорит ему? Хосок слышал каждое слово, что он пел, но не мог поверить. Да, Хосок хорошо пахнет, но кто бы захотел его нюхать вечность? Только какой-нибудь влюблённый романтик… Его брови комично поползли вверх, но Кристофер не смеялся, он смотрел на Хосока как на долгожданный восход, на самый тёплый закат, на вдохновляющий звездопад, на свой бескрайний космос.              Заклятье сердечное,       Оно привело к тебе — сон недолговечен.       Зову тебя тщетно,       Ведь честно       Я буду с тобой, или один уйду в бесконечность.              Кристофер уже стоял подле него, не оставляя простора воображению Хосока. Он протянул руку Хоупу, тот смотрел на неё, не решаясь взять, но подумал, что была не была, все и так уже поняли, кому исполняет серенаду этот недобитый романтик. Может нужно просто позволить себе жить так, как просит сердце? Даже Хан приволок парня и без стеснения утверждает, что влюблён в него. Юнги жмётся к своему Жуку, забыв, что он крутой бэдбой. Чимин висит на Сокджине как коала двадцать четыре на семь. А дедули Ким так вообще заявили о себе громким торжеством.       И только Хосок трусит. Он же мужчина. Он не должен прятаться от того, что неизбежно. Хосок вложил свою ладонь в протянутую к нему ладонь Криса, и Крис продолжил петь, теперь держа его за руку:              Пусть наша любовь будет неправильной.       Люби меня неправильно, и мы со всем справимся,       Соври мне, придумывай сказки, обманывай.       Ты рай сотворил, мне в нём очень нравится.              Эта просьба любить его неправильно — крик души, она вызвала в Хо новую волну бесконтрольных слёз.       «Сопли и слёзы», — шепнул на ухо мужу Тэхён, припоминая с долей злорадства, как нелестно Хо отзывался о Крисе. Теперь им стала понятна причина его странного поведения, кризис ориентации — это вам не шутки. В какой-то мере, они тоже по молодости с этим столкнулись. То было другое время, другое место, а вот Хосоку очень повезло родиться в более лояльных Штатах.       Кристофер прижал плачущего Хосока к себе одной рукой и с трудом закончил песню. У него все внутренности от текста переворачивались, но реакция Хо превзошла все его самые смелые ожидания. Крис думал с ума сойдёт от вида ревущего мальчика. А чего он ожидал? Наверное, самое очевидное — что тот сбежит. Но смелость она ведь есть в каждом. С кем-то она идёт под ручку, от кого-то прячется, и кому-то по крупицам её приходится копить, и всё равно не хватает.       Под аплодисменты, особенно бурно аплодировали Юнги с Жуком, он увёл его из зала. Они закрылись в первой же пустой комнате и расположились в кресле. Хосок ещё некоторое время ронял слёзы, вся рубашка Криса пропиталась его солью.       — Ты зачем перед всеми, — прохрипел Хо, когда смог остановить истерику. Из рук Криса он выбираться не хотел, но разговор нужен был обоим. — Перед ними всеми это всё… Признался.       — Потому что это правда, — поднял Крис его лицо за подбородок, чтобы смотреть в глаза. — Я хочу, чтобы ты не стеснялся своей заинтересованности во мне.       — С чего ты взял, что она есть?       — Потому что помню, как нам было хорошо с тобой, — Хо прикрыл глаза, Крис впервые позволил себе заговорить о той ночи, а ему сложно было от его взгляда, ведь Крис смотрел прямо в душу. — Я понимаю, что сложно признаться не то, что другим, но в первую очередь, самому себе.       — Тебе тоже было сложно?       — Я довольно рано осознал, что для меня нет разницы в поле партнёра.       — То есть, — Хо посетила неожиданно приятная мысль, — если бы я был девушкой, то ты всё равно бы на меня смотрел так же?       — Девочкой, мальчиком, хоть гермафродитом, Хоупи, — улыбнулся ему Крис — лицо его просветлело, морщинка на лбу разгладилась, а из уголков глаз разошлись маленькие лучики. — У тебя красивое тело, но мне покоя не даёт твоя энергетика. Ты меня будто приворожил.       — Это странно.       — Но ты ведь тоже не можешь перестать думать обо мне? — сощурил глаза Кристофер, Хосок сразу покраснел, заёрзал. — Признайся, ведь не я один засыпаю с мыслями о тебе. Ты ведь вспоминаешь, как нам было хорошо? — Хосок спрятал лицо на его груди, буркнув что-то нечленораздельное, но явно положительное. Крис принял это за добро. Он продолжил, используя своё самое мощное оружие — слова: — Люби меня неправильно, если не можешь правильно. Мне всё равно, Хоупи. Просто отдай мне своё сердце, свою душу. Я не останусь в долгу.       — Ты много хочешь, — Хо поднял голову вновь и посмотрел в полное надежды лицо Криса, сложив бровки домиком, сражаясь с собой внутренне. В его покрасневших и опухших глазах вновь собиралась влага. Руки вцепились в его футболку, словно только это и удерживало его от падения в пропасть. — Я не могу.       — Можешь. И ты знаешь, что можешь, — Крис положил ладонь ему на щёку, Хо приник к ней, как котёнок к ласке хозяина. — Ты же смелый мальчик.       — Никакой я не смелый, я трусишка, Крисси, — он всхлипнул и, сделав над собой усилие, стал делиться. — Я думал сначала, что это наркотики заставила меня на тебя прыгнуть, и в этом есть доля правды, я бы не рискнул никогда иначе, я даже не думал, что мне это понравится, — по его телу прошла дрожь — это бесстрашие делало его речи фривольными, будоражащими. — Но после всего, что случилось, — у него красными стали даже кончики ушей, Крис этому умилялся, а его мужеству восхищался. Не исключено, что Хосок поймал кураж в моменте, и эта удаль выветрится вскоре, но Крис из него слов не вытягивает, Хо всё это говорит сам. — После всего я не могу с другими, — он понизил голос до волнительного шёпота: — Мне не хочется других, Крис. Но я не могу выкинуть из головы все предрассудки. А я так устал. Я не сплю, не ем. Может единственный вариант для меня — это стимуляторы? — проговорил он в отчаянии, уже не зная, что делать со всем внутри. Оно полнилось и копилось, выедая Хосока изнутри укус за укусом, жевало его, но не могло насытиться, остервенело вгрызаясь в его плоть от безумного голода, и он не знал, чем это накормить, чтобы успокоить. Ярый ненавистник психотропов, он впервые задумался, не помогут ли они ему, ведь даже снотворное ему не помогало.       — Хочешь сказать, ты со мной только под наркотой можешь храбро себе позволить что-то, Хоупи? — его голос надломился, и он сказал то, что воплощать, конечно, никогда не собирался: — Мне принести тебе таблетки, чтобы ты снова вспомнил, что ты волен делать всё, что хочешь?       По случайно сложившемуся стечению обстоятельств именно это и услышал проследивший за парой Минхо и убедился, что для Кристофера Бан наркотики дело обычное. Джисон его не обманул, показал на этого проникновенно поющего парня и сказал, что тот коллега Минхо. Но даже будь он из Бродячим деток, Лино его не представляли. Структура у них была такая, что каждый занимался своим делом, не пересекаясь с другими, их не посвящали во все тонкости. Лино знал, что Хван Хёнджин — их сила и мощь, а Ли Феликс — ум и хитрость, последний держал под контролем распространение. И Лино вспомнил, что не раз видел его с Крисом в клубе. Тот мог оказаться даже тем, кто отвечал за химию. Но что Минхо не понравилось — этот Бан так спокойно предлагал наркотики своему парню, а этот парень — брат Джисона, и, судя по его восторженным комментариям о брате, хороший человек. Нужно ли его спасть? Мог ли он его спасти? Перед Лино стояли сложные вопросы, но не желавший оставлять его одного Джисон снова нашёл парня и потащил на танцпол. Он не услышал, как категорично Крис сказал, что никаких наркотиков между ним и Хосоком не будет. И как Хо сам себя дураком называл за то, что такие мысли ему вообще в голову пришли.