Осколки

      Итак, сегодня, в восемьдесят девятый день сто двадцать седьмого года Эпохи Кодекса, из Арвароха в столицу Соединённого Королевства вернулся мой парень. Это всем известно. Ну, точнее, всей столице. Если ещё точнее, сначала это стало известно только всему Дому у Моста. А самым первым об этом знаменательном событии стало известно всему мне.       Вот так бывает иногда — а может, и не иногда, а может, и вообще у меня одного, откуда бы такому дикарю и варвару знать. Уплывала девушка, а вернулся парень. И сообщил:       — Ну, Макс, такие дела. В воинскую свиту Тайлоха Тулорика вообще-то девушек не берут. Нет, меня, конечно, могли бы куда угодно взять как ученицу буривухов и в каком угодно виде, и поплыли бы тогда тоже куда угодно, хоть Хумгат покорять, с обязательными круглосуточными хвалебными песнопениями, благоговейным трепетом, сотрясающим корабль, и самоубийствами от восторга. Но я-то хотела просто в Ехо сплавать.       — Так ты, что, получается, вся целиком приплыла? — сначала не поверил я.       — Вся целиком, — этот миловидный парень, на полголовы выше меня, столь знакомым жестом руки развеял мои подозрения. — И кстати, зовут меня пока что Висталли из клана Железнобокого Хуба. Это так, для справки, чтоб тебя сумасшедшим не посчитали, а то начнёшь со всякими Меламорями разговаривать, несуществующих леди видеть…       — Что-то больно знакомая фамилия у сэра Висталли, — приподнял я брови.       — Ой, это всё сложно объяснять. Если вкратце, то назваться настоящим именем клана куда проще, чем выдумывать несуществующий, потому что иначе ко мне была бы куча вопросов, Арварох хоть и огромный, а все кланы друг друга чуть ли не наизусть знают. А Алотхо даровал мне право войти в его клан. Я тогда была молодая и неопытная и не ценила, но если бы ты знал, как это потом упростило мне жизнь!       — А что, к лицам без паспорта на Арварохе с недоверием относятся? — заинтересовался я. — Пока одним плевком не выбьешь зубы птице кульох, не зауважают?       — Да не в этом дело, — отмахнулся он. — Вот когда первые пара тысяч арварошцев упадут перед тобой на колени, завывая на весь материк «О, великая ученица буривухов!», да так, что у тебя уши на ближайший год заложит — тогда и поговорим. Я Алотхо, пожалуй, до конца жизни обязана.       — Ого, я и не знал, что всё так серьёзно! Моё уважение дядьке. А надолго ты приплыла, да ещё и вся целиком?       — Тайлох собирается провести в Ехо аж двенадцать полудюжин дней. Кстати про «целиком», прибавь само путешествие туда и обратно — это, если что, год. Я так надолго сниться куда-то далеко от тела пока не умею, это тебе не тубурская школа. «Пока» — это в смысле лет восьмидесяти ближайших, и то если всё бросить и тренироваться.       — Подожди-ка, так ты, получается, полгода сюда плыла? — вытаращился я.       — Ну, плыла и спала. Просыпаюсь — о, Мелифаро вопит! Спала-то я в трюме, в ящике с бортами, чтобы не выпасть, а сверху меня накрывали моим плащом из арварошской шерсти, ты знаешь, она не гнётся.       — Понимаю, — с уважением покачал я головой. — Открывает наше Дневное Загляденье ящик — а там какой-то мужик сдох. Только он собирается, бедняга, составить акт о провозе в столицу неустановленного трупа, как тот просыпается, потягивается, требует камры…       Парень расхохотался, плюхаясь на диван:       — Красиво загнул, Макс! Жаль только, Мелифаро сразу понял, кто я.       Тут я посочувствовал ему уже со всей искренностью:       — Если бы я увидел твой труп, пожалуй, ещё и не так бы заорал.       — Да не орал он, — парень, поморщившись, отмахнулся довольно увесистой лапой. — Это я так, для красного словца. От тебя нахваталась.       — Ну и молодец, — подытожил я. — И этот твой, как он, Тойота тоже молодец, взял на корабль матроса, а тот всё плавание продрых.       — Тайлох. Так я ему сразу рассказал, что дал зарок заснуть на Арварохе, а проснуться — только когда прибудем в Ехо. — Меламори с такой лёгкостью переключилась на мужской род, что я сначала не сообразил, кто там кому рассказал. — Ну вот он и захватил меня, видимо, из интереса. Груз небольшой, корабль не потопит. Проснётся по дороге — ну, утопится за невыполненное обещание. Проснётся в Ехо — лишний шаман лишним не бывает. Совсем не проснётся — выкинем за борт, жалко, что ли.       — С последним понятно, как-то так среднестатистического арварошца я себе и представляю. А вот остального, признаться, не ожидал: интерес, желание заиметь сильного союзника… Надо же, какие совсем понятные чувства порой направляют этих не совсем понятных индивидов!       — Да желание время от времени выкинуть кого-нибудь за борт тоже вполне понятное, — задумчиво обратил прекрасные очи к потолку мой собеседник. — Но Тайлох вообще, знаешь, такой. Не среднестатистический. С такими дядями дело иметь — я бы сначала лучше ещё подучилась. Но если уж совсем честно, то буривухи попросили за ним приглядеть, тем более тут тебе ещё и такая возможность потренироваться…       — Даже так?       — Ну… Странный он тип, я тебе говорю. Начнём с того, что он не подчиняется Тойле Лиомурику, а тот не делает попыток его подчинить, а вместо этого позволяет ему сидеть у себя в Марухе — опасная кучка скал на самом берегу, Макс — и не пускать тварей из океана на сушу. На самом-то деле в прошлом клан Мохнатого Урлука несколько раз пытались подмять под себя, но ребята собираются в крепости Ламолак в ущелье, голодают, мёрзнут, но очень успешно скидывают любых недоброжелателей либо на камни на берегу, либо сразу в воду. И попробуй их оттуда вытурить. Во-вторых, зачем он в Ехо попёрся — никто не знает, он никому не говорит. Но огонь в глазищах горит такой, что дрова прячьте! Нормальные арварошцы на этот ваш Ехо клали… как ты там говоришь… с прибором?       — С ним самым.       — Вот и хорошо, приборов много полезных, я бы тоже кое-какие на Ехо положила, а лучше на Арварох, вы тут в Ехо обойдётесь и твоим видиком. Вот в первую очередь тот, который у тебя на родине мороженое делает, и положила бы… Ладно, это я о чём. Явно Тайлоху что-то здесь понадобилось, только знать бы ещё что. Опять же, колдовать он кое-чего умеет, хотя не должен, у них там уж либо вождь, либо шаман, а этот — два в одном, как ты выражаешься. И завоевал он немало, четыре клата, то есть четыре области, это, между прочим, как половина нашего Соединённого Королевства по площади, плюс ещё от предков досталось. И вот он это всё завоевал — и, представь, потерял интерес к ратному делу.       — Арварошец потерял? Вот это я понимаю, накрыло…       — Ну а я о чём? Отшельничал, сидел в уединении что-то около полугода… А потом раз — и взялся магией заниматься, у себя, на Арварохе, ничего так? И пальцев на ногах у него пять. И нож железный есть. Так что настораживает он буривухов. Уникальная, в общем, личность.       Тогда наивный я ещё не подозревал, насколько пророческими окажутся эти слова.       — Получается, хорошо, что ты не решила не доучиваться, а всё-таки сразу рискнула и связалась с чудовищем, у которого пять пальцев на ногах. Это, конечно, смелый шаг. А то пришлось бы тебе до следующего визита в райцентр ещё восемьдесят лет не есть, не пить, а только беспощадно спать, спать и спать!       — Ой, Макс, твои шуточки, — этот очаровательный верзила обернулся к приоткрытой двери, куда просунула здоровенную голову Элла и недоверчиво высунула обратно. — Над моими смелыми шагами можешь хоть угоготаться, говорят, смех жизнь продлевает. Но вот тренировки во сне — это действительно важно. И пока для меня не настолько легко, чтобы так просто взять и посмеяться.       — Извини, Мел, я у тебя дурачок, — повинился я, безуспешно пытаясь подозвать кошку похлопыванием по коленке. — Конечно, важно, кого бы ещё сами буривухи взяли в ученики? Ты только, главное, тренируйся, пожалуйста, сниться именно в Ехо, а то ничего не получится.       — В смысле? Почему это?       — Потому что иначе за восемьдесят лет я зачахну от тоски, и мой призрак явится укоризненно витать над твоим гнездом, смотреть печальным взором и транслировать стихи о неразделённой любви, причём отборнейшее дерьмище, я их много знаю.       — Так, отставить кошмары, — авторитарно заявил молодой человек. — Твой призрак мне всех буривухов с ума посводит. И вообще, сниться на полгода пока могу только сама в себя, а в Ехо пока в планах нет. Зато есть кое-что другое. Так что веди меня, Макс!       И я его повёл, послушно, молча, даже не спрашивая, что это за такое «сниться самой в себя», ибо всё неважное — после. Куда повёл? Вопрос банален, а ответ очевиден. А стук ложечки о блюдечко даже ушеслышен. Не ирод же я какой-то, чтобы собственного парня в первый же день в столице оставить без мороженого.       — Так получается, ты сейчас вот прямо совсем ни капельки не спишь? Поверить не могу! — покачал я головой. Хотя надо сказать, постепенное исчезновение мороженого поверить всё-таки помогало: да, передо мной находится именно живое телесное существо, причём наделённое знакомыми гастрономическими предпочтениями.       — Так нет же, говорю, в себя сплю, — развеяло мои заблуждения сие существо. — Как бы я ещё, по-твоему, стала надёжным достоверным парнем, который не превратится обратно в леди Меламори от любого чиха сотой ступени?       Тут удивился уже я — не то чтобы в первый раз за разговор, но теперь окончательно:       — Так ты вроде бы сама говорила — целиком на корабле приплыла, проснулась!       — Ну а на самом деле так вот сплю. Проснулась — это для краткости, а если по-нормальному, то сменила сон и, как тебе сказать, способ спать. Так что мой мальчик больше не валяется бревном, а ходит, двигает руками-ногами, делает, там, всякое.       — Разговаривает во сне, например, — добавил я не без удивления.       — Как видишь, он во сне ещё и ест, — пожал он плечами. — Ещё и нехило отвесить кому-нибудь могу, не просто же так я — дружинник Тайлоха Тулорика.       — Подожди-подожди. Что-то я не понимаю, где же тогда твоё тело.       — Да вот оно, перед тобой.       — Ест? — уточнил я.       — И спит, — кивнул он, облизывая ложечку.       — Ну ты даёшь! Я-то думал, так только котята умеют.       — Пф-ф, вот так я как раз умела задолго до буривухов и даже задолго до Тайного Сыска, — фыркнул он, ненадолго отвлекаясь от блюдца с аппетитной горкой всяких симпатичных вкусностей. — Хочешь, и тебя тоже научу. Всё просто, сначала целую ночь шляешься, где приличным девицам не положено, пытаешься колдовать то, что у тебя ни за что не получится, потом утром возвращаешься злой и вымотанный, ползёшь к себе на кухню, а там повар уже начал готовить завтрак, а в углу стоят недорогие ташерские кресла для прислуги. И они, заразы, просто непередаваемо удобные…       Вот таким вот образом в Ехо приплыл мой парень, Висталли из клана Железнобокого Хуба, он же — леди Меламори Блимм, которая спала наяву и сама о себе же видела сон, будто стала новоиспечённым дружинником и сопровождала Тайлоха Тулорика Пятипалого из клана Мохнатого Урлука, охраняющего Границы Суши, бездействующего соперника и друга Тойлы Лиомурика Серебряной Шишки, Завоевателя Арвароха, повелевающего им до пределов Мира, доказавшего право распоряжаться своим именем, Устрашающе Зримого и Незримого Владыку Маруха, Лоутта, Ба и Руты, в визите к его царственному собрату Гуригу Восьмому.       И это только поначалу над Тайлохом Тулориком потешалась вся Летняя Королевская резиденция (точнее, её несовершенные обитатели, сам-то замок как раз воспринял явление незнакомой правящей особы исключительно серьёзно). А потом оказалось, что этот Зримый и Незримый владыка вытворяет такое, чего никто бы не предположил, и поднялся жуткий переполох, да что там, в какой-то момент все боялись государственного переворота — в общем, у жителей столицы выдалось весёленькое времечко. Неплохо так мы постояли на ушах. Сейчас мысленно возвращаюсь к этим нашим приключениям — точнее, моим: Страх шептал мне на ухо, что выпил мою живую воду и съел живую глину, и сэр Май Ат, недовольный тем, что я коверкаю его простое, в сущности, имя, бросился на мечи, и я верхом на глиняных ветрах в одиночку мчался навстречу многотысячной армии Потомков Владыки Страха, и на Шурфа не подействовал кокаин, и ещё я пообещал ему (а может, и не ему), что больше не буду приставать к нему с поцелуями, — в общем, вся та ерунда, которая случилась, чтобы я перестал сомневаться. Хотя нет. Уж с самим собой-то я могу быть честным. Сомневаться я не перестал до сих пор.