Осколки

      Итак, вот как все было. На Арварох улетела моя девушка, а вернулся — мой парень, Висталли из клана Железнобокого Хуба, состоящий на службе у Тайлоха Тулорика Пятипалого из клана Мохнатого Урлука в качестве дружинника и единственного в своём роде спящего матроса на «Страннике». Вернулся в мужской одежде, с мужским оружием, с мужским именем. И понятно каким телом. На полголовы выше меня. А, я уже говорил?       И поначалу наивный я думал, что у нас с ней будет, как у Малдо с Иш. Меня это вполне устраивало. Вот так я втихомолку думал, хотя обнимался, когда обнимали, и даже в лобик на ночь дал себя чмокнуть, я же не какой-то там трус, я и на такое геройство способен. Но вообще, конечно, не было ничего неожиданного, что через некоторое время, где-то полдюжины дней спустя, Меламори утолила первый голод по столице и вспомнила о том, что у неё вообще-то тут парень водится.       — Ты чего делаешь? — возмутился я, когда наш целомудренный чмок начал превращаться в настоящий поцелуй.       Парень-Мел изогнул брови и не слишком низким баритоном пошутил:       — Ух насколько ты одичал… И правда, надо почаще в Ехо наведываться, напоминать тебе о простых человеческих вещах. Это, Макс, называется целоваться. Это когда люди рты открывают и ими друг друга, э-э… А вот попробуй объясни, что они ими делают… Давай лучше покажу.       Но вид у меня, наверное, был серьёзный и несогласный, поскольку Мел быстро сообразила, что шутками тут не обойдёшься. И это, между прочим, не с кем-то, а со мной. А я, можно сказать, шутками Шурфу жизнь спасал. Ну или как минимум приводил его в нужное состояние, чтобы дал спасти.       — Ну ладно… — с недоумением уступила Меламори-парень. — Насильно никого не целую, не переживай. Пойду тогда спать, что ли.       И вот тут обнаружилось, что все предыдущие дни, пока она (он) навёрстывала пропущенные встречи с друзьями и ночные прогулки по трактирам, спали мы всё время как-то в разных местах. Или в разное время. А вот теперь совпало.       Чтобы взять и свалить от собственной же девушки из собственной же спальни — для такого я ещё недостаточно свихнулся. Хотя, признаться, мысль была. И вот лежал я той ночью с ней в одной нашей общей шестиметровой кровати и не мог заснуть. И не позволяли мне это не переживания о таком страшном и чудовищном кошмаре, как провести целую ночь в замкнутом пространстве, ужас-ужас, с сэром парнем мужского пола, ещё и арварошским качком — я, между прочим, неоднократно тут с Шурфом ночевал. А угрызения совести.       Моя девушка полгода плыла в Ехо — и зачем? Чтобы обнаружить, что её, с позволения сказать, любовник даже поцеловаться с ней не может? И не сможет вообще ни разу за всё то время, на которое она приплыла? И ладно бы мне было плевать, если её ночные встречи с друзьями плавно перерастут во встречи с кем-то более интересным. Но я, замшелый ретроград и провинциал, не хотел, чтобы моя девушка нашла себе кого-то другого. По крайней мере не хотел об этом знать. И следовательно, исходил из веры в то, что этого не случится. А если этого не случится, то никаких других парней, кроме меня, у Меламори в Ехо не предвидится. И как у Малдо с Иш у нас с ней в любом случае не получится, потому что Иш-то в девчонку превращается, а вот Мел собиралась оставаться сэром Висталли до самого отбытия. Свободно менять тело во сне в саму себя у неё ещё не получалось, как когда-то с превращением в демона. Один раз вышло — уже хвала Магистрам, и то буривухи помогли! А менять его наяву — слишком уж долго придётся перекидываться туда-обратно. «И я не подозреваю, Макс, я точно знаю, шесть дюжин дней для меня сейчас определённо слишком долго». Нет, Джуффин, конечно, мог бы помочь. Но как его об этом попросить? «Знаешь, мы тут потрахаться не можем, подсоби по-дружески?» Для таких просьб я, пожалуй, тоже слишком замшел. И Мел это всё понимает. Поэтому и посмотрела на меня так. Мол, мда, не ожидала от тебя, но ничего не поделаешь, навязываться не собираюсь. Не думал, что когда-нибудь моя девушка на меня так посмотрит. Она-то верила, что я чокнутый только в хорошем смысле.       Ещё полдюжины дней я метался и терзался. Потом, пьяные до упаду (а чем ещё нам двоим было заняться?), мы поцеловались по-настоящему.       Поэтому на следующий день, все обдумав, я решил, что в общем-то не обязательно снова нажираться в хлам, чтобы просто поцеловаться с собственной девушкой, даже если она в некотором смысле парень.       А вот чтобы переспать — обязательно. Так что вот, я переспал с Мел. Вот это новость, сэр Макс решился переспать со своей дамой сердца, кто бы мог подумать! И вот что я могу сказать. Да ничего, собственно. Ничем это не отличалось. Такое мы с ней уже делали.       Правда, самое интересное я в ту ночь так и не трогал. Но ничего, спустя всего день наступила следующая. Ночи — вообще предсказуемые ребята. Как и я в определённых вещах. Например, я твёрдо убеждён, что если девушка, пускай и парень, оказалась со мной в постели — ей должно быть приятно, а лучше — очень приятно, а ещё лучше — очень-очень. И у нас всё было приятно, а ещё мило и нежно. Как, собственно, и всегда.       Наверное, нет ничего особенно удивительного в том, что на какое-то время я выпал из столичной жизни — разве что сходил познакомиться с новым арварошским гостем, который оказался дядькой и впрямь представительным. И это событие заняло меня весьма ненадолго.       Гораздо больше я был поглощён тем, что Мел нравилось в мужском теле. Можно понять. Никто из случайных незнакомых больше не ждал от неё типичного поведения девочки-обаяшки, а из неслучайных знакомых — воспитания леди Блимм. И в защитной маске, которую она до сих пор надевала, находясь в Ехо, отпала необходимость. Не то чтобы Мел была такой уж грубой в своём обычном виде, но теперь всё равно стала мягче и нежнее, а я — я внезапно открыл для себя, что чувствуют рядом с мягким и нежным парнем. И это оказалось не так уж и плохо.       На самом деле если бы я был смелее, то сказал бы по-нормальному: хорошо. Мне было с ней классно, вот и всё… Разве что когда мы вместе гуляли и держались за руки, я ловил на себе взгляды и пытался убедить себя, что в них нет ни насмешки, ни осуждения. Нет, в самом деле нет, откуда им взяться! В Ехо живут совсем не такие люди, чтобы судить чужую личную жизнь. Но всё равно я видел, как нас провожают глазами, смотрят на наши руки, смотрят мне в лицо, смотрят на тело Меламори, смотрят и временами даже усмехаются, конечно же, чему-то своему, не связанному с нами — но в такие моменты я всё равно чувствовал себя голым. Я осознавал, что сам это придумал, но чувствовал себя выжженным чёрным пятном на белоснежной стене. И каждый раз мне приходилось убеждать себя заново.       Парни начали бросать на меня заинтересованные взгляды. То есть нечасто, всего-то два раза, если по правде, но почему-то я не чувствовал такой же мимолётный приятный интерес, который пробуждали во мне взгляды девушек. Я не могу достоверно и хорошо объяснить, что чувствовал. Может… смущение? Близко, но не совсем. Надо проверить, что там ещё предлагают словари. В общем, вместо того чтобы пошутить, я оба раза растерялся и промолчал. Если бы не это — всё остальное было классно. Но где-то в глубине души мне немного разонравилось в Ехо. Совсем немного.       Ещё в те самые дни я вдруг осознал, что перестал понимать Малдо. Как можно из-за каких-то случайных превращений вдруг становиться со своим любимым человеком «просто друзьями»? Так он любимый или всё-таки нет? Или для всех угуландцев сердцу приказать — дело нехитрое, как однажды невзначай обронил Шурф? Или просто у меня что-то изменилось, и теперь я, как и любой восторженный неофит, захотел, чтобы все до единого окружающие срочно открыли для себя то же самое? Для кого-то, кто не я, любовь оказалась не такой, как для меня — как же так, какой кошмар! Самому смешно. Но в то же время немножко, капельку, кошмар. Ведь это только те, кто уверен в своей истине, спокойно относятся к истинам чужим, сколько людей — столько и мнений. А для того, кто не уверен, мнение должно быть только одно, наличие же других заставляет его нервничать и сомневаться. Лично меня заставляли сомневаться предшествующие сорок лет жизни. И вроде сам Король мог бы выдать мне Королевское заверение в том, что со мной всё нормально! Но вот оставался Малдо, который с Иш-парнем «просто дружил», и неважно, как сладко и убедительно я бы заливался соловьём о том, что любимый человек всегда должен быть любимым, а вот он, гадёныш, с Иш «просто дружил», и всё тут.       В общем, повторюсь, неудивительно, что я на какое-то время выпал из жизни. А вернул меня туда Джуффин.              «Если ты занят, Макс, — раздался в голове его тяжёлый Безмолвный голос, — то придётся освободиться. Нужно срочно кое-что обсудить. Через три с половиной минуты жду тебя в своём кабинете. И если объявишься раньше, то в кресло моё, кстати, не садись».       Разумеется, я объявился раньше. А то сначала заинтригуют, а потом заставляют так подолгу ждать объяснений. Закурив, я обосновался на подоконнике. У меня в руках ждал своего часа кулёк с пирожным для Куруша — в Мохнатом Доме как раз накрыли ужин. Но вот самого Куруша в кабинете не оказалось.       Впрочем, он вернулся вместе с Джуффином — в какой-то момент тот просто объявился у себя в кресле, шагнул прямо туда Тёмным Путём. И без предисловий, без набиваний трубки, без вообще всяких предупреждений или хотя бы приветствий спокойно сообщил мне:       — Возможно, на Гурига готовится покушение.       Я чуть рот не разинул — впрочем, и спокойствие Джуффина было показным. Но чувства нас обуревали разные.       — Это кто оказался настолько лишённым инстинкта самосохранения?       — А кто приплыл в столицу две дюжины дней назад? — с хищным блеском в глазах растянул губы тот.       — Меламори? — опешил я. — Бред. Ты сам-то в это веришь? Тем более, ты же и говорил, что Блиммы всегда были вне политики.       — При чём тут Блиммы, Макс! Ты, конечно, страшно рад видеть свою девушку, я всё понимаю и даже сам в глубине своего ссохшегося стариковского сердца тоже скучал по бывшей ученице, но приплыл всё-таки, на секундочку, владыка, дери его вурдалаки через дюжину пропастей, Тайлох Тулорик!       На меня нахлынуло облегчение — в какой-то небольшой степени, возможно, потому, что комментировать нынешний вид наших отношений с Мел мой друг-начальник не стал никак — и я улыбнулся:       — А, это самое чудовище с пятью пальцами на ногах? Ну тогда дело серьёзное, без Тайного Сыска точно не обойтись. Боюсь, ещё и Орден придётся привлечь и даже Великого Магистра срочно от работы оторвать. Если на Короля такие опасные фигуры покушаются, тут нельзя останавливаться даже перед самыми крайними мерами.       Хмыкнув, Джуффин потрепал Куруша, который слетел на стол и теперь внимательно изучал свёрток у меня в руках.       — Макс, не поддавайся импульсу, — произнёс наш штатный умник с настойчивостью. — Тайлох Тулорик Пятипалый хоть и представляет для правящего монарха Соединённого Королевства возможную угрозу, она не настолько серьёзна, чтобы немедленно нарушить деятельность Ордена Семилистника. Вполне достаточно будет привлечь Великого Магистра к происходящему в частном порядке, как вы обычно делаете. А теперь дай мне то, что для меня принёс.       Мои всякого повидавшие глаза при этих словах на лоб не полезли, но стартовую позицию приняли. Чего бы я точно не предположил, так это что Куруш назовёт арварошца угрозой монарху! Я послушно водрузил перед Курушем гостинец.       — По твоему взгляду я вижу, что мой совет тебя удивил, но не настолько же, чтобы не помочь мне открыть свёрток! Вас, людей, слишком сильно захватывают эмоции.       — И действительно, — Джуффин с резкой улыбкой занялся трубкой. — Многовато удивления для варвара из Пустых Земель. Помню, в стародавние времена, когда ты только прибыл в Ехо, придворные судачили, что, мол, начальник Сыска, сам неотёсанный деревенщина, последний нюх растерял и притащил какого-то совсем уж полного дикаря, годного только на то, чтобы развлекать заскучавших.       — Не хочешь же ты сказать, что Тайлох тоже из другого Мира?       — Какое же всё-таки хорошее у тебя чувство времени, Макс! Вовремя спросил, — этот негодяй с удовольствием прищурился. — Трубку как раз пора раскурить.       Чем он неторопливо и занялся.       — Не верю, — задумался я. — Сэр Макс-то ладно, этот балбес бы ещё мог случайно проглядеть, что он иномирец, когда ходил сказать дядьке здрасьте, но Меламори бы за такой долгий срок его точно раскусила. Да и Мелифаро успел на этого опасного типа посмотреть.       Едва оторвав кончик трубки от губ, Джуффин кивнул:       — Нет, Тайлох Тулорик связан только с этим Миром. Но некоторые детали не дают мне покоя. В самом деле, Макс, пять пальцев на ногах! Это что-то должно говорить о его жизненной истории!       — В детстве его часто дразнили другие ребята-арварошцы, поэтому он затаил на них обиду, решил завоевать всех до единого и в поисках силы отправился к Сердцу Мира?       Я считаю, что выдвинул хорошую версию: Джуффин рассмеялся.       — Вспомни, как его называют полностью.       — Полностью? — ужаснулся я. — В чём же я перед тобой так провинился? Я бы лучше правильно заполнил все таблички с отчётами, с которыми после ухода сэра Шурфа творится чёрт-те что, но в моей крошечной голове недостаточно места ни для первого, ни для второго, и тебе об этом прекрасно известно. Штраф вам, сэр, за издевательство над сотрудниками!       — Тогда главное, чтобы в твоей крошечной голове хватило места, чтобы откусить кусок пирога, штраф буду выплачивать стряпнёй мадам Жижинды. Или мне поколдовать, чтобы они сразу у тебя в животе оказались?       — Да нет, с кусанием пирогов я как раз справляюсь на ура. Ходят слухи, что для этих задач меня и наняли в Тайный Сыск. Нам, варварам из Пустых Земель, в расправах над пирогами нет равных, кромсаем их в момент и беспощадно.       — Так и запишем, склонен к немотивированной жестокости… Придётся держать тебя при своём ведомстве, сэр Макс, а ты того и гляди начнёшь наводить ужас и панику на мирных граждан. Бери пример с Куруша, его голова меньше твоей в дюжину раз, а титул Тайлоха Тулорика он сразу запомнил.       — Скажешь тоже, Курушу нет равных… Ладно, вроде было там что-то мохнатое, на это я внимание обратил, потому что в Мохнатом доме живу.       Наш пернатый хранитель информации довольно растопорщил пёрышки, а Джуффин наконец изрёк:       — Тайлох Тулорик Пятипалый из клана Мохнатого Урлука, охраняющего Границы Суши, бездействующий соперник и друг Тойлы Лиомурика Серебряной Шишки, Завоевателя Арвароха, повелевающего им до пределов Мира, доказавший право распоряжаться своим именем, Устрашающе Зримый и Незримый Владыка Маруха, Лоутта, Ба и Руты. Ну, что ты понял?       — Понял, что ты тоже не запомнил его титул до конца, — усмехнулся я.       Джуффин воздел трубку:       — Вот! Не коротковато ли имечко для завоевателя четырёх клатов? И тем более, как тебе такое, бездействующего соперника Тойлы Лиомурика? А ведь это ещё даже не упомянуто про то, что он, вообще-то, пришаманивает на досуге. Я как бы между прочим поинтересовался у этого типчика, мол, неужели на этом всё и не пора ли мне обижаться на то, что он представился мне только отчасти, но нет. Как оказалось, наш уникум Тайлох известен тем, что дал зарок не менять своё прозвище ещё прежде, чем занялся магией, и это подтверждают все ребята из его дружины. Мол, это кажется ему смешным. Смешным, Макс! А что он отшельничал? А оружие? У него же нож из настоящего железа. А в Ехо он за какими магистрами попёрся? До чего же интересно всё складывается. — Он потёр ладоши, но как-то мрачновато, что ли. И голос его я тоже не назвал бы радостным — впрочем, как и печальным. — А теперь, Макс, самое замечательное. Собственно, ради чего я тебя позвал. Слуги из ночной смены утверждают, что по ночам по резиденции скитается призрак кого-то из умерших Королей.       Пока я пытался сообразить, как одно связано с другим, тот продолжил:       — И этот загадочный скиталец то появляется, то исчезает. Например, когда одна из младших прислужниц, проверяющая посуду для королевского завтрака, уже было соблазнилась упасть в его объятия, он исчез.       — Боюсь, падение оказалось бы несколько болезненным, — не понял я. — Прямо на пол всё-таки.       — А вот и не угадал. В данном случае падение состоялось бы, может, и не мягкое, поскольку его описывают как весьма мускулистого — и, кстати, привлекательного — мужчину средних лет, но уж точно не на пол. Наш призрак, представь, вполне материален. И даже неплохо целуется. Правда, это информация, так сказать, не из первых уст, ручаться не могу.       — Как, неужели от Кеттарийского Охотника кто-то умудрился улизнуть? — пошутил я, даже не удивляясь таким, казалось бы, неожиданным уточнениям: очевидно, в таком обрывочном виде до меня доходят его беседы с дворцовой прислугой. И тот обрывок, который касался телесности, интересовал меня больше. — Теперь ясно, кем для этого надо быть: непонятно кем, не то привидением, не то ожившим трупом, не то графом Дракулой на пенсионном путешествии по другим Мирам в поисках наивных юных красоток.       — Кем надо быть, как раз вполне понятно. Никакой это не призрак, разумеется. Материальность им, конечно, при определённых условиях доступна, но тут дело другое, более интригующее. Призраком нашего типчика посчитали потому, что он не отражается в полу — помнишь же, какой в Анмокари пол.       Само собой, я помнил.       — А это большое дело — не отражаться в зеркале?       — Если речь идёт о Королевской резиденции, — Джуффин ухмыльнулся, пыхнув трубкой, — то побольше, чем ты думаешь. Собственно, мне известен только один человек, способный провернуть подобный фокус.       — Кури спокойно, не утруждай себя болтовнёй. Я как порядочный заместитель сделаю всю скучную работу вместо тебя. Это Гуриг Восьмой, да? — Догадаться было несложно. — То есть в зеркальном полу замка могут не отражаться только Короли. И как раз по этой причине ночного соблазнителя посчитали призраком кого-то из прошлых монархов?       Джуффин довольно кивнул. На фоне моих умственных успехов открывать рот он теперь, видимо, в самом деле не собирался.       — Плюс к тому, он то появляется, то исчезает… Но сделать себя невидимым не так уж и сложно. Это не взлететь, в конце концов. Даже я уже про столько трюков с исчезновением прочитал, что счёт идёт на десятки.       — Эх, Макс, всё-таки плохой из тебя пока что заместитель, — притворно вздохнул мой начальник. — Не знаешь, так хоть угадал бы или мысли прочитал, сложно, что ли? Становиться невидимым в замке Анмокари, как и в любом другом замке, тоже может только королевская особа. Нет, положим, если бы я очень, очень сильно постарался… Ну, скажем, у меня есть одна или даже две идейки, как при определённой удаче я мог бы такое провернуть. Но проблема в отсутствии смысла. Согласись, мало смысла сделаться невидимым и продолжить отражаться в полу.       — А вот теперь это и вправду стало занимательным, — озадачился я. — Настолько, что я даже пошлю Зов в «Обжору Бунбу», не зря же ты рот открыл.       — И впрямь, — согласился тот. — С моей-то ленью придётся, получается, держать его открытым, пока не прибудет шедевр, достойный того, чтобы его закрыть. Заодно и тебе что-нибудь расскажу. Анекдот не обещаю, но вот продолжение истории найдётся. Прежде всего вот тебе ещё один занимательный факт: Нумминорих составил мне компанию и обнюхал все места во дворце, где видели этого якобы призрака, и никакого экзотического запаха там не обнаружил. Но один повторяющийся всё же нашёл, причём весьма отчётливый, вот только как он там появился — загадка. Это запах любимой королевской шкатулки с благовониями, так пахнет от Гурига, она особенно полюбилась ему в последнее время. Точнее, и так тоже, среди прочих нормальных человеческих запахов. Ароматы жжёного дерева, свежей травы, реки и камры, если тебе интересно, называется «Испивая камру на левом берегу Хурона весной». А вот наш нюхач утверждает, что запах шкатулки будто бы обрёл ноги и самостоятельно расхаживал по замку без всякого сопровождения. Однако воспроизвести маршрут этой своевольной шкатулки не получится, запах тоже то появляется, то исчезает. Это касается и самого свежего следа, сегодняшнего ночного. Так уж вышло, что кроме прекрасных служанок в Анмокари встречаются Королевские стражи. И они оказались ребятами куда более приземлёнными и куда менее изобретательными, поэтому придумывать призрака не стали. Бедные ребята совсем лишены фантазии. Всё, что они сумели, это рассказать мне правду.       — Ночной скиталец — это Тайлох, ужасающе зримый и незримый, — закончил я. — Иначе к чему бы твоё предисловие.       — Какой-то ты странный сегодня.       — Умный, да? — польстился я.       — Работоспособный. Об уме поговорим чуть позже, когда ты как порядочный заместитель объяснишь мне, что этот гордый завоеватель берегов Арвароха забыл в летней Королевской резиденции. Версия с покушением, конечно, захватывающая, но не единственная. Впрочем, чего я удивляюсь твоей активности, обед давно прошёл, ты как раз проснулся, глядишь, и насчёт завтрака не соврал… Давай, Макс, врубай свою хвалёную интуицию. Я для проверки попросил Нумминориха как-нибудь незаметно понюхать нашего заморского гостя и потом обойти Анмокари по периметру. Так вот, на подходе к одному из входов для слуг его запах ещё есть. А вот за воротами резиденции — уже нет… Всё это крайне занимательно, — задумчиво выпустил колечко дыма Джуффин.       Одно мне точно стало понятно: охотничий азарт моего шефа тоже был наносным.              Увернувшись от парня, которого я раньше не видел, Шурф ловко перехватил его руку, дёрнул, разворачивая к себе спиной, повалил на землю, задрал ему лоохи со скабой и… что он делал дальше, я вообще-то описывать не собираюсь.       В следующие полсекунды сквозь чистейший, стопроцентный ступор я каким-то чудом заметил, что настоящий Шурф, что-то негромко и равнодушно говорящий, сидит дальше, спиной ко всему происходящему, а настоящий парень сидит напротив него, к происходящему как раз таки лицом. А само происходящее — не что иное, как иллюзия. Присутствующий здесь женский состав Иафаха засмеялся, в основном равнодушно. Мужской — наоборот, равнодушным выглядел меньше всего на свете, но не посмел издать ни писка, разве что Карвен, стоящий тут же, попытался что-то спросить. Сотофа буркнула:       — Мальчишки!.. — и, покачав головой, направилась в закат. То есть в мою сторону. Просто я стоял на его фоне. Так уж совпало, что из замка Анмокари Джуффин вернулся после целого дня расспросов, и поэтому в Иафах я попал уже глубоким вечером.       Я тихо с ней поздоровался, наверное, красный как рак, потому что боковым зрением всё ещё наблюдал, как иллюзия Шурфа делает с иллюзией незнакомого парня то, что даже будучи скрытым под широкими полами бело-голубой мантии не оставляет простора для фантазии.       — Давно ты к нам носа не показывал, а зашёл, как всегда, в самое вовремя, — ухмыльнулась она.       — Это в какое такое вовремя? — Я с подозрением покосился на творящееся прямо во дворе безобразие. — Или лучше спросить, в какое время? И в какое вообще место? Я-то думал, тут резиденция единственного в государстве магического Ордена!       — О-о, мальчик, тут не только резиденция, тут ещё и…       «...цирк», — я деликатно не стал озвучивать эту мысль вслух.       — ...Великий Магистр этого Ордена, вон, полюбуйся, — Сотофа же великодушно махнула на Шурфа, чинно сложившего руки на поставленном прямо тут, на траве, столе. — А время, можно сказать так, предпринять попытку соблазнения.       — Я так понимаю, попытку можно считать успешной.       — Ну это как посмотреть.       — Обязательно расскажите мне, как вы смотрите, — попросил я её в шутку, — если у вас это вызывает сомнения.       — Смотрю так, что Шурф передавит, а молодчик этот обидится, потеряет интерес и убежит в норку, махнув хвостиком на прощание… Да ну что ты, Макс, ерунду всякую думаешь! По глазам вижу, что думаешь! Ладно, Великий Магистр твой, считай, как раз уже освободился, сам тебе всё и объяснит. Заходи потом, что ли, на камру, а то забыл меня совсем.       Я собирался было её заверить, что ничего не забыл — но тут иллюзия развеялась, парень резко поднялся, отпинул от себя упавший стул (тяжеленный на вид, между прочим, мне бы такие стулья пинать!) и быстрым шагом направился к воротам Явного Входа. Вот они были, в какой-то сотне шагов, я сам через них только что вошёл. А парень-то оказался не таким уж и молодым! Нет, лицо его осталось всё столь же юным и внешне неопытным, но теперь, вблизи, я ясно почувствовал, что оно обманчивее, чем даже лик печально известного (впрочем, только мне) господина Дориана Грея.       Заметив меня, этот сэр сделал вид, будто достал что-то из кармана лоохи и бросил это мне прямо в глаза — крупная горсть светящейся серебристой пыли, которая засверкала в воздухе, сложилась в две тонкие струйки и юркнула в ноздри. И только по его разочарованному взгляду осознал: мне только что продемонстрировали местный аналог «Бу!», и на этом месте следовало пугаться. Я бы так, собственно, и сделал, будь жест для меня привычным, подпрыгнул бы на месте, как миленький. Но слишком уж необычная у него оказалась пыль.       «Ну вот, наверное, теперь ещё и на меня обиделся», — я взглядом проводил незнакомца к воротам.       — Здравствуй, Макс, — прозвучал за спиной спокойный голос Шурфа. — Ты пришёл по какому-то срочному делу? Пойдём в кабинет.       — Не срочное прямо сейчас, но Джуффин считает, что в любой момент может таковым стать, — уточнил я, направляясь за ним внутрь. — Здравствуйте, дяденька маньяк.       — Значит, мы оба сейчас расскажем друг другу, что происходит. И поскольку твоё дело может стать срочным, а также поскольку оно, по всей видимости, не предназначено для посторонних ушей, ты начнёшь свой рассказ, как только за нами закроется дверь кабинета. И поскольку после того, что я услышу, у меня, вероятно, не будет возможности вернуться к тому незначительному событию, которому ты стал свидетелем, я проясню тебе его по дороге. — Мы поднялись по лестнице к дверям замка и вступили в его полумрак. — Ты имел счастье встретиться с сэром Глембой Унтогги, бывшим Младшим Магистром Ордена Потаённой Травы, впоследствии кандидатом в послушники Ордена Водяной Вороны, которым он так и не стал, а в ближайшем будущем, я надеюсь, Младшим Магистром Ордена Семилистника.       — А, так ты хочешь его к себе заманить? — обрадовался я тому, что наконец-то хоть что-то понял. — Да, согласен, если бы со мной просто так, словами, заговорили и предложили купить каталог косметики или, там, пылесос, я бы тоже отказался, а тем более в секту какую-то вступать. Никогда не верил в банальные знакомства.       — Знакомство наше, — голос Шурфа прибавил в чопорности, — состоялось ещё в те времена, когда я был дяденькой маньяком безо всяких шуток. Не могу утверждать, что с наступлением мирного времени сэр Унтогги стал видеть во мне исключительно сотрудника Тайного Сыска, а затем главу Ордена. Тем не менее при всей неоднозначности истории наших отношений заполучить его соблазнительно, и ему это моё желание известно. Однако имеется ли у него желание ответное, для меня остаётся тайной. Поскольку сэр Унтогги по натуре любитель розыгрышей, что в совокупности с бесстрашием и талантом к магии и делало его подходящим человеком как для Ордена магистра Хонны, так и Лойсо Пондохвы, он, очевидно, решил подшутить и надо мной. На моё приглашение побеседовать о вступлении он ответил согласием — с тем условием, что наша беседа пройдёт во дворе, поскольку стены на него якобы давят, и назначил время, когда у послушников как раз проходит там обучение.       — Немного слишком очевидный намёк на то, что он собирается разыграть тебя перед благодарной публикой, — усмехнулся я.       — Мне бы не составило труда поменять им расписание, — чуть поморщился Шурф, — но тогда сэр Унтогги сразу потерял бы к этому разговору интерес и покинул бы территорию Ордена, как только понял, что возможности прилюдно позабавиться над Безумным Рыбником его лишили. К нашей встрече он подготовил иллюзию, которую собирался продемонстрировать всем присутствующим членам Ордена у меня за спиной…       — А-а-а! — дошло до меня.       — ...по замыслу которой, как ты понимаешь, это он должен был легко и непринуждённо меня одолеть и повалить на землю. Но я тоже кое-что смыслю в магии. И теперь остаётся понять, к счастью или к сожалению. Первые несколько минут, пока я делал вид, будто не замечаю иллюзии того, что можно для благозвучия назвать ухаживаниями, сэр Унтогги казался мне несколько более заинтересованным в моём предложении.       — Понимаю, — протянул я с уважением. — То есть ты, сидя спиной ко всей этой ерунде, прекрасно её на самом деле видел и коварно выжидал подходящего момента, чтобы испортить своему несчастному знакомому всё веселье! Хорош, уважаю. Но с таким Великим Магистром не могу взять в толк, зачем Ордену ещё какие-то другие шутники. Кстати, в самом деле, зачем тебе этот дядёк? Неужели Младший Магистр так много знает?       — Не так много, как хотелось бы, — отозвался Шурф с сожалением, взмахом руки открывая какую-то невидимую дверь в стене и жестом увлекая меня за собой, в потайной коридор. — Особенно принимая во внимание, что сэр Унтогги с магистром Хонной характерами не сошёлся и по соглашению с ним покинул Орден задолго до того, как его распустили. Но если речь заходит об Ордене Потаённой Травы, много и не найдётся, как ни старайся, а посему пытаюсь довольствоваться тем, что есть.       — А Мелифаро?       — А Мелифаро в Ордене, к моему сожалению, никогда не состоял. Соответственно, к его счастью, у меня нет причин менять это положение вещей теперь.       Итак, Шурф свою часть обещания выполнил. Поэтому когда за нами закрылась дверь его огромного пустого кабинета, я приступил к своей.       — ...В общем, — закончил я, — Джуффин рассказал, что этой ночью, вернее, уже прошлой, Тайлоха, в чём мать родила, заметили у входа в тайную королевскую оружейную. И не успели стражи ничего сделать, как тот исчез. Я ведь правильно понимаю, да, что попасть к тайной королевской оружейной не так-то просто?       — Есть один довольно простой способ, — отозвался Шурф нечитаемым голосом. — Рождаешься сыном или дочерью действующего монарха — и приобретаешь доступ почти во все помещения замка, какие тебя интересуют, но опять же, почти. Другой способ несколько более проблематичен и подразумевает государственный переворот.       — Почему-то я так и знал.       — На самом деле это было преувеличение ради красного словца. Насколько мне известно — хотя учти, что я в своём положении обладаю далеко не такой полной информацией, какая имелась у Магистра Нуфлина — к тайным оружейным также имеют доступ Королевские стражи. Внутрь сэр Тулорик не зашёл?       Я пожал плечами:       — Неизвестно. Скорее всего, нет, поскольку там ничего не тронуто, включая защитные заклинания… Джуффин утверждает, что топтаться рядом — уже достаточно выдающееся событие. Ведущий туда коридор в любом случае полностью скрыт от посторонних глаз. Для всех, кроме горстки посвящённых, на этом месте будет сплошная зеркальная стена. Включая, кстати, и его самого.       — Более чем выдающееся. Полагаю, работа обеих наших организаций на ближайшее время предопределена.       — Меламори и Кофа с сегодняшнего дня занимаются тайной слежкой за нашим необычным гостем, но арестовывать его оснований нет — кроме воспоминаний двух охранников Гурига, которые при всей весомости остаются просто воспоминаниями. Джуффин получил особое разрешение просмотреть их лично, что уже и сделал, но по воспоминаниям нельзя утверждать, что человеком — или не человеком — с внешностью Тайлоха был именно сам Тайлох. Тем не менее если это действительно он, Джуффин настроен пока поработать тайно.       — Хорошо, что он не стал отстранять Меламори от этого дела. — Шурф с заметной досадой окинул взглядом таблички на столе, рассортированные по стопкам. — Что ж, раз сэр Джуффин настолько желает сохранить свои действия в секрете, что даже ты пришёл через Явный Вход, как самый обычный посетитель, менять свой распорядок работы для меня было бы подозрительно. В таком случае я буду в любую секунду ждать от любого из вас Безмолвной Речи, и для предосторожности, Макс, если тебе понадобится сообщить мне что-то секретное, скажи мне, где находишься, и я приду к тебе Тёмным Путём. Зов — не самый защищённый способ переговорить.       Он перевёл взгляд на меня, откинувшись на спинку кресла. Почему-то мне показалось, что Шурф за меня слегка переживает — не верит по-настоящему, что со мной должно случиться что-то плохое, но держит такую возможность в уме.       «Да ладно, ты чего? Если уж за кого в этой ситуации и переживать, то за другого парня», — хотел было я ему ответить, но… На меня порой находит — я вдруг понимаю, что чувствуют другие, находящиеся рядом со мной существа, даже слышу мысли и вижу воспоминания. Я всего лишь заглянул Шурфу в глаза, как и он мне, и вдруг понял: Макс, этот Макс, он обязательно найдёт, во что вляпаться, как будто в том заключается его предназначение, однако следует не забывать отдавать себе отчёт, что из возникающих проблем, которые могли бы стать последними в жизни даже выдающегося мага, Макс находит выход так же легко, как нашёл и вход; завтрашние занятия с Младшими Магистрами можно не вызывая подозрений переложить на плечи Старшего Магистра Краффи, но только если возникнет обоснованная необходимость; хорошо бы также по меньшей мере одного из дежурных послушников заменить Младшим Магистром — а лучше кем-то из тех, что только готовятся к посвящению, ради неприметности; и ещё куча разных забот… А ещё я понял, что Шурф в меня влюблён. Не очень сильно, но зато очень давно.              Мы с Меламори почти перестали видеться: я проводил ночи, как и несколько лет назад, в Доме у Моста, а она — всё свободное время рядом с Тайлохом. Мы все немного нервничали, даже невозмутимый Шурф, но, как назло, ничего не случалось. «Призрака» с того раза больше не видели, а Тайлох чинно-мирно занимался тем, чем и полагается туристу-провинциалу, впервые попавшему в столицу, без преувеличения сказать, Мира: скупал безделушки на Сумеречном рынке, каждый день обходил по три-четыре новых трактира, вызывал снисходительную улыбку у горожан своими забавными непонятными привычками, разевал от удивления рот во Дворце Ста Чудес, куда Меламори — точнее, Висталли — отправился вместе с ним. И такое его поведение никому из нас не нравилось. Нет, не то чтобы мы кусали локти от досады, что наш кандидат в злодеи отказывается им быть, а вместо этого постепенно очаровывает сердца (моё так точно), дело было в другом. Просто арварошцы всегда казались мне немного не от Мира сего. Впрочем, «немного» — это про таких, которые уже лет хотя бы тридцать провели в Ехо и приспособились к здешним порядкам. Обычно же они отличаются от угуландцев разве что чуточку меньше, чем призрак отца сэра Кофы — от любой из моих кошек.       — Кажется? Тебе не кажется, Макс, тебе видится чётко и внятно! — Меламори, которая ежедневно забегала в Управление Полного Порядка под предлогом якобы требуемого от иностранных военных организаций ежедневного доклада, была со мной абсолютно согласна, а кому, как не ей, доверять, если речь идёт про арварошцев? — А я сразу говорила, что Тайлох какой-то не такой. И талант к магии есть, и нож есть… А вот чего нет у него, заразы, так это злых умыслов. В упор не чую!       — И я не чую, — подхватил Нумминорих. — Не умыслов, то есть, из всех известных мне людей настроение только у Макса пахнет. А вот королевских благовоний не чую. Сэр Тулорик имеет запах совершенно типичного арварошца, живущего на корабле и ежедневно гуляющего по городу.       И поскольку мы с Мел встречались только на эти рабочие пятиминутки — ладно, пусть даже тридцатиминутки — я уже орать был готов в небеса и куда угодно ещё, даже требования с печатями писать: пусть скорее что-нибудь случится!       И всё-таки оно не случалось. Тайлох попросил ещё об одной аудиенции у Гурига, получил её аж на следующий день, преподнёс ему сундук безделок с Арвароха — перламутровые ожерелья, браслеты из крылышек каких-то насекомых, ткани с вплетённой радужной нитью, резные серьги и заколки для волос из костей — и, обменявшись с ним не более чем несколькими вежливыми фразами, покинул дворец безо всяких эксцессов. Выждав ещё пару дней, Меламори наконец-то решилась отлучиться в Мохнатый Дом, оставив своего предводителя дружины на временную слежку Кекки.       — Как у тебя дела, душа моя? Как там зримый и незримый? — спросил я, наконец-то обнимая свою девушку. То, что технически она была парнем, меня уже не смущало.       — Схожу с ума от скуки, — ответила девушка, милосердно наклоняясь ко мне на высоту моего роста. — Тайлох не занят абсолютно ничем интересным. И если ты ещё раз вспомнишь его за то время, которое я пришла провести с тобой, то и обнимать в следующий раз можешь тоже его, Макс.       — К такому я пока что не готов. Дай своему мнительному варвару из Пустых Земель немного времени освоиться с вашими столичными нравами. О многом не прошу, лет триста должно хватить.       Так я пошутил, но кое о чём умолчал — о том, что мысль об объятиях с Тайлохом заставила меня вспомнить про Шурфа. На самом деле он не выходил у меня из головы все последние дни. Эта влюблённость, которая поначалу казалась мне странной, постепенно стала выглядеть объяснимой. Да, ему ведь без разницы, девушка или парень, но столько лет? Понятия не имею, как можно оставаться влюблённым столько лет подряд. И тем более ничем этого не выдать. Хотя он, конечно, никогда не надеялся, что я ему отвечу. Жаль, что Обмен Ульвиара не подразумевает обмена мыслями и влюблённостями — только отношением к окружающей действительности, способом смотреть на Мир. Или не жаль? Может, он и не хотел, чтобы я знал. Влюблённость в Макса была одним из тех чувств, которые методично подавлялись и прятались за маску с неукоснительным профессионализмом — это всё я объяснял себе, пытаясь посмотреть на открывшееся мне знание то с одной, то с другой стороны. И как назло мне постоянно вспоминалась та картинка: Шурф притягивает за руку того парня, сбивает его с ног… Пусть ничего этого никогда не было на самом деле, оно прочно засело у меня в голове.       Я целовался с Меламори, мы торопливо любили друг друга, и на самом пике ощущений у меня перед глазами стоял Шурф, прижимающий к земле шею неудачливого шутника сэра Унтогги, и его напрягающиеся бёдра под подолом мантии.       Как и всегда, Мел было хорошо.       И ещё тому парню, который был только иллюзией, тоже было хорошо. Чёрт, дружище, ну вот какого хрена в чужой шуточной иллюзии так подробно прорисовывать выражения лиц, а?! Нет, понятно, конечно, эти шуточки про секс — они, наверное, одинаковые во всех Мирах, где вообще есть секс: я тебя драл, а ты получал удовольствие, как сластолюбивая леди, не связанная моногамными отношениями — ну или во всяком случае так мог бы пошутить тот, кто в Эпоху Орденов был Безумным Рыбником, над тем, кто его таким знал. Но со мной-то теперь что творится?..       Пока Мел отдыхала, я прогнал с кухни повара и нашёл там почти пустую бутылку джубатыкской пьяни — должно быть, крепкий алкоголь добавляют понемногу в какие-то блюда. Четверть стакана где-то. Как раз моя доза, я быстро напиваюсь. А о некоторых вещах можно думать только на границе беспамятства. В таком состоянии, когда до этой удобной страховки какой-нибудь последний глоток, так что если мысль тебе не понравится, останется только не разлить остаток, пока тянешь бутылку к губам, и вот в таком состоянии я предложил ей… В конце концов, наверное, обидно так надолго превратиться в парня и ни разу не попробовать. Не так, как уже пробовали, а наоборот.       И как оказалось потом, это было моей ошибкой.       Потому что, во-первых, было здорово. Моя девушка — талантливый и нежный любовник. Наверное, этим стоит гордиться.       А во-вторых, Шурф окончательно перестал выходить у меня из головы. Именно сейчас, когда в любой момент могла возникнуть необходимость сорваться откуда угодно и предотвращать покушение на Короля — у нас было заготовлено с десяток разных планов на разные случаи — я думал вовсе не о покушении. Хвала Магистрам, ничего по-прежнему не происходило. Я сколько угодно мог делать вид, что озабочен исключительно делами государственной важности, когда в голове крутилось: ладно, допустим, но зачем я ему сдался? За все эти годы он не сделал ни единого шага, не дал мне ни одного намёка — может, ему и не нравится быть влюблённым? Ему, наверное, без разницы, точнее сказать так. Он слишком хорошо знаком с самим собой и своей реакцией на любого привлекательного колдуна. С таким же успехом я мог бы интересовать его не в любовном, а гастрономическом плане, это же Шурф, пф-ф-ф! И это, как он и говорил, не имеет значения. Между нами — крепкая дружба.       Больше, чем дружба.       Но нет, всё же то, что я узнал про Шурфа, не давало мне спокойно жить. Этим «пф-ф-ф» я ещё недавно в самом деле бы себя успокоил и вскоре обо всём забыл, ну влюбился человек, с кем не бывает, жаль его, конечно, ну да Шурф парень живучий, с ним и похлеще вещи случались. Но с Мел я открыл для себя, что с парнем тоже можно встречаться. И всё.       Вот раньше мне всегда рисовались образы хрупких очаровательных девушек, которых я обнимаю и держу на руках. Теперь эти образы разбавились — нет, что там себе врать, сменились — несколько другими. На время, конечно, я это понимал, когда-нибудь горячка новизны схлынет, вот тогда и посмотрим, что останется. Но в соответствии с безжалостными законами бытия «тогда» наступит только после того, как я до него доживу. А сейчас где-то в глубине души мне было интересно, и я в мыслях прощально вздыхал, потому что раз интересно — то пиши пропало, прощай, прежний Макс… Я ещё успел понадеяться: а может, моя внезапная страсть удовлетворится милыми, нежными и во всех отношениях прекрасными объятиями с Меламори? Нет, не удовлетворится. Интерес не проходил. И если отбросить прекраснодушие — безопаснее пойти этому любопытству навстречу, пока я сам ещё решаю, где, когда и как именно, чем пустить свои желания на вершительский самотёк. И я более чем уверен, Шурф не откажется мне помочь.       Вот только чего я совсем не могу принять — так это мыслей о Шурфе как о каком-то инструменте. Я чувствовал лёгкую вину и сердился на то, что не могу уговорить себя послать ему зов, как раньше, чтобы просто выпить вместе камры на крыше и пойти каждый по своим делам.       Шли дни. Мы с Меламори повторили то, что не столь давно попробовали. Я снова встретился с Шурфом в Ордене и посмотрел на него какими-то другими глазами, будто отдалился и стал немного чужим из-за того, что теперь мне приходилось от него что-то прятать.       — С тобой всё в порядке? — нахмурился он, и я вдруг понял, что ужасно не хочу ему врать. Но говорить правду было бы подло, потому что даже расскажи я, о чём переживаю, всё равно зайти дальше не готов. Одно дело — моя девушка, а другое — настоящий парень. И это чёрт знает что такое, что я начал думать о Шурфе как о «парне», а не о друге.       — Нет, — признался я, — не в порядке. Но это подождёт. И есть надежда, что рассосётся само.       Он присмотрелся ко мне повнимательнее. Не предложил помощь, а уже приготовился её оказывать, без всяких вопросов, только пока не понимал какую. И этого я хотел одновременно больше и меньше всего.       — Нет, в самом деле, — я поднял руку, — сам разберусь. Не вмешивайся, пожалуйста.       — Вмешаюсь, если увижу, что у тебя проблемы, — пообещал Шурф, сверля меня коронным пристальным взглядом.       А через несколько дней Ехо встал на уши: сразу девять ясновидцев, хватаясь за головы от боли, выползли на улицы, останавливали всех подряд и рассказывали, что воин из Арвароха собирается зарезать Короля. В таком виде это пророчество появилось в газетах, прежде чем мы успели остановить слухи. Газеты! Они теперь печатались не то что за минуты — за секунды, прилетали к вам домой, крутились перед окном и сами выкрикивали названия заголовков, либо пока вы не соизволите их купить, либо пока доступно не объясните, что в покупке не заинтересованы, либо пока у вас не кончится терпение и вы не испепелите их на месте — что, впрочем, тоже является формой покупки, поскольку за уничтоженную вещь требуется заплатить. Рогро, которого срочно вызвал к себе сам Гуриг, пообещал обстряпать вокруг предсказанного какую-нибудь абсурдную чушь, но этого оказалось недостаточно. Девять ясновидцев есть девять ясновидцев, и все они предрекали недоброе.       — И я пытаюсь от них добиться, а что там конкретно-то? Вот по порядку, секунда за секундой? Но от этих ясновидящих… — Мелифаро фыркнул в сердцах. — «Владыка из Арвароха придёт к Королю», «Телохранители не помогут», «Начальник Тайного Сыска совершит ошибку», «А потом случится страшное» и «Его не станет», и это всё! Что за беглый Великий Магистр выдаёт пророческий дар в обмен на мозг, сэр Халли, вы не знаете?       — Если сегодня переписать статью о полномочиях Тайного Сыска, то можно будет арестовывать людей на основании предсказания, — мрачно предложил сэр Кофа.       Он, я и Мелифаро обосновались вместе с Джуффином в его кабинете; Шурф с Нумминорихом отбыли в замок, Меламори в виде сэра Висталли по-прежнему составляла компанию Тайлоху, а Кекки обходила город. Мы трое угрюмо переглянулись: за всё время слежки Тайлох не сделал ничегошеньки из ряда вон выходящего.       — Охрану Гурига усилили, насколько могли, — Джуффин постучал по столу так и не зажжённой трубкой. Ясное дело, прежде всего ему не давали покоя слова о себе. — К тому же, с ним сэр Шурф… Накинь мантию посерьёзнее, Макс. Что точно не будет ошибкой, так это прогуляться к сэру Тайлоху. Арестовывать никого не будем. Будем призывать к добровольному сотрудничеству с Малым Тайным Сыскным Войском.       И он угрожающе поднялся из-за стола.              — Я уже читал газеты, они залетают в порт, — известил нас неподражаемый Тайлох, который продолжал вместе со своей дружиной жить на корабле. Он встретил нас в чём-то вроде кольчуги и готовым досотрудничаться до того, что прямо отсюда же пойти войной в поход на соседние государства. — Правда, не понимаю, почему вы называете это «читать», когда их слушают.       Вполне понимаю его растерянность, особенно если самих статей он в глаза не видел (не знаю вообще, умеют ли арварошцы читать), а только краем уха уловил заголовки: «Предсказана смерть Гурига Восьмого», «Заморский гость убьёт Короля», «Умрёт ли Король?» и море прочих неясностей.       — Думаю, для вашего Короля это будет хороший шанс доказать своё право в сражении, — продолжил он тем временем. — Однако если вы пришли просить меня оказать помощь в его охране, я готов это сделать.       Видимо, до этого прекрасноликого, мускулистого и наивного дядьки не дошло, что предполагаемый арварошец из пророчеств — это он и есть. Разумеется, мы не собирались его просвещать.       — Это же просто великолепно! — воскликнул Джуффин с внезапным озарением, которое, пожалуй, заметил в его голосе только я. — Если такой великий воин присоединится к королевской охране, мы внесём это событие в исторические летописи! Прошу вас, окажите нам честь!              А затем Гуриг чуть не поссорился со своим любовником, издателем главной столичной газеты, сэром Рогро Жиилем. Точнее, случилось, само-то по себе, нечто поважнее, но я не мог не обратить внимания, что часто задумываюсь именно об этом незначительном последствии.       Для начала: газетчики породили волну безумия, напугав жителей Ехо идеей о том, что Тайлох приплыл, дабы устроить переворот и захватить власть. Хотя определённую часть горожан — воодушевив. Куда нужно задевать весь до капельки здравый смысл, чтобы серьёзно поверить в подобную чушь — я лично не в курсе, мне такие тайны географии неведомы. Однако факт есть факт, столица Соединённого Королевства клокотала от разговоров о завоевании, которое вот-вот, о-о-о, уже близко, если не сегодня, то завтра точно, эти арварошцы такие, чего ещё от них ждать! С пару десятков человек полиция арестовала за угрозы применения оружия в общественных местах. Небольшая толпа самозванных линчевателей с криками и улюлюканьем заявилась в порт и потребовала у Камши выдать им Тайлоха Тулорика — которого, к их разочарованию, всё равно не было на корабле (бедняга уже развлекал придворных в Рулхе). Единственное, что меня утешает: прежде чем этих крестоносцев разогнала полиция, им успела накостылять другая толпа, меньше, но куда бойче — студентов Корабельной школы, которые что-то смыслили в Арварохе и понимали, что на ребят со «Странника» попросту катят самую необоснованную из бочек.       И вот в такой-то обстановке по столичным домам разлетелся спецвыпуск «Королевского голоса»: всем жителям столицы, мол, предписывается лечь спать в парадном лоохи, во сне видеть своё жильё в убранном и нарядном состоянии и ожидать Его Величество собственной персоной либо магистров Ордена Семилистника, которые будут проводить опрос горожан об их отношениях с иностранными гражданами, разрешено применение магии любой ступени…       В моё окно такой листок тоже залетел — я пробежал глазами первые строчки, решил, что главный столичный публикатор переборщил с попытками напустить туману, и выкинул бумажонку обратно на улицу, пусть дальше ищет своего покупателя. И если бы Шурф не прислал мне зов — так бы и не узнал, что Рогро не имеет к этому выпуску никакого отношения. По крайней мере так он утверждал. И поспешил донести это до Великого Магистра — разумеется, после того как донёс до самого Короля, который не то чтобы неистовствовал от ярости, но, если верить Шурфу, выполнение своего долга по пребыванию в довольном состоянии находил несколько более затруднительным, чем обычно.       «Хотя в первую очередь этот выпуск, естественно, преследует цель доставить некоторые мелкие неудобства Ордену», — прозвучала у меня в голове бесстрастная речь Шурфа.       «М-м?» — переспросил я покороче.       «Как ты понимаешь, у большинства граждан ещё свежи воспоминания о тех днях, когда я мог бы своим единоличным распоряжением насильно забрать в Орден их мужей, жён, единственного ребёнка и их самих. Не удивлюсь, если перед сном половина жителей перепрячет ценные украшения, просто на всякий случай. Но, помимо прочего, меня настораживает то, что этот розыгрыш устроил кто-то, явно знакомый с определёнными умениями Короля».       «А он разве держит своё сновидчество в секрете?»       «Нет, но и не афиширует. И кроме того, не все его секреты настолько несекретны, как искусство снов».       «Так Гуриг из-за этого наехал на Рогро?» — тут я вдруг ощутил в себе ненавязчивое влечение к сплетням.       «Не в первую очередь. Но я в самом деле опасаюсь того, что наш шутник случайно или неслучайно раскроет что-то, что раскрывать крайне нежелательно… В общем, Макс, когда я освобожусь, то с удовольствием воспользуюсь твоим искусством Мастера Преследования. Дома у сэра Унтогги пусто».       Я мысленно хмыкнул: да, после провального представления в Ордене я бы тоже в первую очередь подозревал именно этого деятеля искусства.       «Можем хоть сейчас его навестить», — заверил я.       В ответе Шурфа будто бы промелькнуло что-то вроде едва уловимой досады:       «Всё ещё остаётся вероятность, что это устроил не он. Ставить под угрозу маскировку Меламори я пока не вижу оснований, а вписать в Кодекс Хрембера право беспричинно доводить граждан до инфаркта не догадался даже Магистр Мони Мах».              В общем, таким образом Тайлоха с дружиной переселили от Гурига подальше, в Рулх — под неусыпное наблюдение Королевских стражей и Мелифаро. Туда же переехал один из двойников Короля, которого вся небольшая толпа якобы и охраняла.       Следующие три дня Ехо по-прежнему бурлил и шумел, а вот мы подуспокоились. Газеты изобиловали своими версиями того, что ещё не произошло: не то арварошец заколет Короля, пока сэр Халли занимается какими-то своими жуткими ритуалами, не то сэр Халли прибежит спасать Короля и сам же случайно его прикончит, не то сэр Халли на самом деле замышляет государственный переворот и собирается осуществить его руками ничего не подозревающего арварошца…       На четвёртую ночь Джуффин прислал мне зов:       — Срочно дуй Тёмным Путём в Анмокари. Тайлоха с ножом поймали в спальне Гурига.