Монополия

      Утро субботы – самый волшебный день в неделе. Мягкое одеяло, невесомое, нежное, как материнская любовь, также заботливо укрывает собой тело, обдавая освежающей прохладой. Собственная голова тонет на мягкой подушке в поисках сна, как хищная лисица в снегу. Уже никакие планы не кажутся важными, есть лишь желание сна. Во всей этой невесомости хочется лишь остановить ход времени, подольше понежиться в собственной постели, прочувствовать и запомнить каждый момент наслаждения. Но вот, будильник вновь производит жалкие попытки прервать момент ранней нежности, играя надоедливую мелодию, сравнимую с пыткой. Некогда спящему, организму совершенно не хочется разрывать ту самую тонкую нить – последний билет в царство Морфея. Однако, каждая нота ритмичной мелодии бьёт по голове всё сильнее, зарываясь в само сознание, подавая свои отголоски где-то внутри, тем самым вынуждая покинуть прохладный покров. Рука с трудом различает гладкую поверхность и её границы, а потому, в попытке поиска заветной кнопки выключения, источник всех звуков с грохотом падает на пол. И только благодаря данному действию хозяин устройства в миг вскакивает с постели, судорожно разглядывает светлый ковёр, параллельно молясь всем богам. Те, к счастью, услышали мольбы бедного студента, ведь телефон совершенно не пострадал, что не могло не радовать. Стоило отложить гаджет обратно на тумбу, как тот тут же вновь дал о себе знать, проигрывая уже другую мелодию – звонок. На весь экран растянулось фото счастливого паренька с белоснежными волосами, слегка размытое в неком движении, а именно – падении. Он явно куда-то шёл, но резко подался назад, чтобы поприветствовать друга, а после рухнул вниз со всеми тетрадями. То самое фото, сделанное в максимально нужный момент. Надпись наверху каждый раз заставляла улыбнуться. "Снеговийник"... Как это слово только пришло в голову? Не менее забавно было то, что кнопка отмены полностью затерялась на фоне красного галстука, намекая на возможность лишь принять внезапного собеседника. —Утречка, Деб, – тут же доносится из динамика весело и картаво. Голос не принадлежал хозяину телефона, что очень настораживало. —Меня попросили узнать, как там газета? —Клэш? – собеседник тянет руки вверх, снимая напряжение после долгого сна. —А Алфедов где? – спокойствие мигом пропадает, покидая тело с неприятным холодком в затылке. Где-то в глубине души зародилось неприятное чувство беспокойства за друга. В последнее время его состояние оставляет желать лучшего, это все знали. Не хватало очередных проблем, потому внезапное появление Клэша пугало. В голове тут же закрутилось множество не самых приятных теорий: от невинной "заболел" до самой страшной, о которую даже в мыслях озвучивать было слишком. —Какой Алфедов? Кто это? Его нет, никогда не существовало, – даже через экран чувствовалось в какой довольной улыбке расплывается собеседник. —Не смешно, блин. Я вообще-то действительно начал переживать. —Да всё с ним хорошо, спит он! Чего ты так? Ну не умер же он! – с нотками недоумения последовало в ответ. Деб открыл рот, желая начать отчитывать мелкого шутника, но все возможные звуки застряли в горле, не желая выходить наружу. Повисла тишина, в которой оба обдумывали всё сказанное и услышанное. Первый заметно поник, ожидая ответа, второй же ощущал лёгкий укол вины, не находя нужных слов. Кое-кто совершенно забыл о недавнем переезде картавого друга к альбиносу, от того и запаниковал раньше времени. Глупо вышло. —Как себя чувствуешь? – внезапно прервал тишину обладатель тёмных очков. Разговор не должен был зайти в тупик. —Прекрасно! – ответ последовал не сразу, возможно сожитель Алфедова долго решался, стоит ли говорить правду. И всё же, он соврал, желая скрыть горе за маской озорного весельчака, но эта маска заметно треснула в результате утраты. Сквозь эти трещины всё ещё просачивалась тоска. Далее слов не нашлось, голова совершенно не вовремя опустела, отвергая какие-либо мысли. Диалог всё же зашёл в тупик. Как поддержать в такой ситуации, чтобы не сделать хуже – неизвестно. Слишком траурная обстановка с утра пораньше начинала раздражать, с этим нужно было что-то делать. Но раз Клэш решил соврать, значит и помощи не просит? Верно? —Кстати о газете, – лучшим решением было сменить тему, вернувшись к началу беседы, —к чему вопрос? Разве я не говорил, что к субботе всё будет готово? —Твою мать, Деб, уже суббота! – не совсем ясно, какой именно спектр эмоций переживал собеседник, но в дрожащем голосе прослеживалось явное раздражение, на ряду с волнением. —Конечно! Я знаю, – он не знал, –вышлю материал сразу после обеда! – он не вышлет. На этом странный диалог подошёл к концу, так как заветная красная кнопка всё же спешно нашлась сама собой. Сам же юноша был мысленно потерян. Телефон отлетает в сторону, утопая где-то в одеяле, тем самым заменяя собой хозяина. Сам же студент недовольно цокает, запускает руку в тёмные волосы, но думать лучше этот жест не даёт. Диалог выдался скомканным, будто оба собеседника вовсе не желали что-либо обсуждать. А вопрос о том, почему Клэш вообще позвонил не со своего телефона всё ещё остаётся открытым. Однако, сейчас было далеко не до разбирательств с чужими проблемами. Нужно было думать о своём недавнем обещании. К счастью, в этом плане мозг мог начать рабочую деятельность правильно. В очередной раз Деб пожалел о своём спешном решении, о полной ответственности за местную газету. То было лишь жестом доброй воли по случаю не лучшего состояния друга, жалкая попытка спасти утопающего. По итогу спасать скоро нужно будет уже двоих. Во всей этой ситуации Деб винит две вещи: скучную жизнь студентов и собственное "потом всё успею". За второе объясняться не стоит, собственную вину он готов признать всегда. А вот первое – дело случая. В их маленьком издательстве всеми статьями всегда занимался Алфедов: поиск, написание – всё на нём. Этот улыбчивый альбинос всегда смотрел шире остальных, придавал интерес самым обыденным вещам. Деб лишь вносил незначительные улучшения, исправлял ошибки и печатал саму газету. Не стоит также исключать того факта, что их детище – лишь небольшой сборник сплетен и шуток, не требующий чего-то серьёзного и правильного, весомого и существующего. Людям нравится юмор, а главному писателю – фантазировать. Однако, фантастический писатель в лице Деба так не умел. У каждого есть личные понятия, правила жизни, и его правила были таковы: "сенсация должна иметь оправдание!". Да, материал должен быть достойным, цепляющим, иметь реальную изюминку! Эту самую изюминку без особых усилий всегда придавал Алфедов своими очередными преувеличениями и небылицами, но его друг является полной противоположностью. Не редко, сидя в библиотеке, они обсуждают любимые книги и в очередной раз слушают многочасовые восторженные комментарии очередного детектива. Убийства, теории заговоров, мистика – во всём этом ещё с малых лет Деб находит вдохновение. Но в этом плане постоянное рвение к мистическим мрачным историям сыграло злую шутку, ведь, именно благодаря вечному поиску загадок и скрытого смысла, уже третий день "искатель сенсации" бродит по коридорам в режиме детектива, держит ухо в остро, прислушивается к любому обсуждению, записывая всё, что достойно внимания. А по итогу блокнот всё также остаётся пустым. —Что ж, придётся местной газете взять отпуск, – констатировал студент, сняв тёмные очки, направив взгляд на собственное отражение. Карие глаза напротив прожигали осуждением, демонстрируя полное недовольство отсутствием каких-либо результатов. Рука небрежно заправляет влажные каштановые волосы назад, но те всё равно непослушно спадают на лоб. Укол вины в очередной раз пробивает грудную клетку при взгляде в зеркало. Напротив стоит вовсе не он, эта фигура смотрит свысока, в ее взгляде читается осуждение, сравнимое с судебным приговором. Уж слишком хорошо мозг рисует напротив идеального собеседника, посылающего неодобрительные сигналы одним лиль зрительным контактом. Под таким напором становилось совестно на столько, что мысли о разрыве обещания в миг показались противными, неправильными. Является ли это реальной игрой фантазии, или то прямое олицетворение совести – не ясно. Однако, мотивирует оно не меньше поучительных видео и прочей словесной поддержки. —Есть ещё время! До вечера. Атмосфера в учебном заведении всегда располагающая: каждый день – новое приключение. Именно такой старается видеть свою жизнь Деб, приходя в одно и то же место, на одни и те же пары, в одно и то же время. Хоть данная инициатива не звучит так бодро, как кажется, а иногда подобный настрой действительно помогает. Но не сейчас, когда ждать приключений – худший из всех вариантов. Когда нужно найти что-то стоящее среди чужих историй жизни, пусть даже они скучны и не стоят внимания. По прошествии недели можно сделать лишь один вывод – атмосфера вокруг действительно изменилась, по понятным причинам. Но строить статью на этом запретил сам отвечающий за местное СМИ. Его тоже можно понять, но о грустном лучше долго не раздумывать. —Кого я вижу? – под удивлённый возглас на плечо упала массивная рука, приминая к себе худощавое тело. —Почему на связь не выходишь, должник? – лёгкая улыбка на лице Жирафа не говорила ни о чём хорошем, а озорной блеск в изумрудных глазах отсылал на определённый градус в сегодняшнем настроении. Ещё вчера актёр был тихим и непривычно спокойным, а сегодня вновь привлекает к своей персоне излишнее внимание. Что-то явно случилось, но спрашивать об этом нет ни желания, ни времени. И без того при каждом громком звуке кто-то из прохожих странно косится в сторону собеседников. Неприятно сталкиваться с чужими взглядами, смотреть умоляюще, но оставаться брошенным без какой-либо помощи от нежеланного разговора. —Напомни мне, кому ещё я должен? – абсолютное спокойствие на лице скрывало за собой невероятное желание покинуть данную личность, как можно скорее. —Погоди, я не придумал, что ты мне должен, – актёр плотно задумался, кажется нить его собственного плана столь интересного диалога только что оборвалась. —Не важно! Репетиции начнутся в понедельник. Сразу после этих слов алкоголик решил спешно удалиться, приметив себе новую жертву в толпе. Как бы сильно Деб не сочувствовал бедняге, самому на его месте оказаться совсем не хотелось. Вообще, с алкоголизмом некоторых студентов нужно что-то решать, это давно создаёт проблемы! Однако, посвятить целую газетную статью профилактике здорового образа жизни нельзя, а значит эти мысли не стоят внимания. Как-нибудь, в другой раз, когда наступит очередной порыв писательства и желания взять на себя ответственность за СМИ. Но очень хотелось бы, чтобы данный опыт был последним, не требующим повторного вмешательства в данную сферу. Ещё раз мысленно посочувствовав всем на этом свете, студент двинулся в неизвестном даже себе направлении. Перелистывая собственный блокнот, вчитываясь в небрежные слова, голова лишь наполнялась чем-то тяжёлым, вызывая характерную боль. Всё казалось не тем, ничего не цепляло, не вдохновляло. Среди данных записей не было той, о которой можно было восторженно кричать "Это то что нужно!". В этот момент парень задумался. Вся суть местной газеты в глупых сплетнях и шутках, так зачем же прыгать выше головы? Для чего стараться сделать что-то невозможное? —Вот поэтому за всю писанину отвечаю я, – зазвучала в голове фраза давнего диалога. Они уже обсуждали способности друг-друга, ещё на этапе зарождения данного формата. На самом деле это даже газетой назвать сложно: несколько статей на доске в коридоре, всем на потеху, у всех на глазах. Статей всегда было шесть, для оправдания названия "Газета на каждый день". И всё это ребята делали вместе на протяжении нескольких лет. Некие стандарты и фишки стали неотъемлимой частью, нерушимой традицией! Поэтому совесть просто не позволила допустить несоответствие в виде нехватки статей. Что-то удалось слепить из уже добытого материала, а что-то приходится искать самостоятельно. Как можно заметить, самостоятельные поиски кончаются провалом. —Вы уже слышали о вчерашнем? – донеслось до ушей "журналиста", что так искал чего-то интересного. Кажется, судьба вновь услышала мольбы и потому несколько сплетников начали свою дискуссию совсем недалеко от главного собирателя информации. Несколько человек, на вид первокурсников, стояли у окна, обсуждая очередную сплетню. Среди незнакомых лиц также был замечен светловолосый паренёк, которого совсем недавно так старательно ушёл преследовать Жираф. Хотелось бы задуматься, как ему удалось сбежать, но, пока есть возможность, Деб старается записать всё, что доходит до ушей. Где-то внутри уже поселилось чувство радости, ощущение именно того, что так упорно искалось. —Ты про закрытие актового зала на ремонт? – девушка в причудливых наушниках с оранжевыми рожками сложила руки на груди, изогнув одну бровь вверх. —Именно! Вот и скажите, где нам теперь репетировать? – парень в тёмных очках, очень похожий на самого Деба, с особым интересом оглядывал собеседников, ожидая ответа. Его вопрос прозвучал скорее как призыв к действию. —Я слышал, там во всём виноват один клоун, не удивительно, – полностью игнорируя вопрос оппонента, вступил в дискуссию уже знакомый человек. Что-то подсказывало, что беднягу успели споить. Это подтолкнуло "журналиста" проверить время на часах, чтобы узнать, как долго тот бродит по коридорам. Не исключен факт отсутствия вины любителя выпить. —А там разве не в лестнице дело? – вновь вмешалась девушка, ставя услышанное под сомнения. —Ну так он туда специально и толкнул кого-то! Вы его вообще видели? Спился от горя, не хочет признавать вину, но мы с вами знаем правду! – поток воодушевлённых речей прервал подзатыльник тетрадями от рядом стоящего рыжего, что до этого лишь молча слушал толпу. —Саня, завали ебало. На этом Деб решил покинуть сплетников, так как те перешли на ругань и разбирательства о том, кто виноват, а кто – прав. Подытожив полученную информацию, не сложно было догадаться, о ком именно шла речь в данном обсуждении. Единственное, что беспокоило неутолимое любопытство – реальная картина произошедшего. В голове уже активно пошёл процесс составления логических цепочек с возможными предположениями. Некоторые варианты действительно предполагали подобное хамство со стороны обвиняемого. Жираф в представлении многих всегда казался не самым лучшим человеком, но близкие друзья отзываются о нём довольно положительно. Деб же был где-то между – не то, чтобы друг, но и не то, чтобы незнакомец. От того впечатления о данной личности были соответствующие, требующее тщательной проверки сразу с нескольких источников. Не хотелось слепо верить слухам, но вытянуть информацию лично – тоже задача не из легких. Остается надеяться на одну известную личность в шляпе. В воздухе повисло напряжение, атмосфера давящая, словно на экзамене, к которому не подготовился. Тишина лишь усугубляла положение, но у обвиняемых просто не было и шанса вставить какое-либо слово, когда на них грозно из под шляпы смотрели так, как мать смотрит на провинившихся сыновей. —Я правильно понял, вы разгромили целый кабинет ради починки одной гирлянды? Похвально, – Пугод повернул коробку другой стороной. Даже не видя лица можно было понять, каков спектр его удивления. —А вы в кусе, что в этой коробке всегда лежал только нерабочий хлам? От всей абсурдности данной ситуации хотелось смеяться и плакать одновременно. Душенька с трудом давил улыбку, стараясь не рассмеяться прямо на месте. Обси лишь неловко забегал глазами, также улыбаясь. —Вот и ответьте мне: на вас злиться или хвалить? – шляпник явно был в шоке некультурных масштабов. Но этого всё ещё было мало, чтобы тот начал покрывать обвиняемых отборной нецензурной бранью, похвастаться которой может разве что только Альцест. —Конечно хвалить! Видишь, какие мы молодцы! – виновник в розовом расправил руки в стороны, уже не скрывая своей широкой улыбки. —Можем и этот хлам в порядок привести, – почесал затылок второй. —Да вы, гении, выбросили коробку с работающими гирляндами и принялись чинить это говно! Вам же там буквами пометили! – шляпник сжал руки в кулаки, стараясь хоть как-то контролировать себя. Пугод в гневе – редкое достижение, к которому лучше не стремиться. Мало кто производил попытки вывести его из себя, но каждый такой случай запоминается на долго. Всё же, это идёт в разрез с довольно спокойной личностью. Потому сейчас все присутствующие в зале на мгновение застыли в немом удивлении, боясь сказать что-либо лишнее. "Заяц" ускакал за спину другу, сам Обсидиан невольно покосился в сторону выхода, а замеченный и заставленный врасплох Деб тактично отступил назад, врезавшись спиной в деревянные двери. Тут же все шестеро глаз устремились к источнику шума. —Здрасте, – поддерживая всеобщую атмосферу, неловко поздоровался нежданный гость, прижимая к себе блокнот и поправляя слетевшие с переносицы солнцезащитные очки. —Кто-нибудь знает, что вчера случилось? – лучше перейти сразу к делу, пока все не опомнились. В ответ на услышанное последовал раздраженный вздох. Даже два клоуна под рукой раздражали не так сильно, как услышанное. Кажется, это не первый вопрос за сегодняшний день и Деб готов поставить всё на то, что глаз "директора" сия мероприятия дёргается каждый раз, когда кто-либо посторонний приносит свою любопытную тушу в его место обитания. Будто не актовый зал, а музей с глупым экспонатом всем на потеху! —Тебя интересует это? – Пугод резким движением обеих рук показал на дыру в потолке и новую лестницу. —Простой несчастный случай, объяснять тут нечего. – стоило подметить, вид у шляпника уставший, в разы больше, чем помнится пару дней назад. Не менее уставшим звучал голос, в котором также прослеживались нотки раздражения. Что касается показанного: ущерб вовсе не такой значительный, как описывалось ранее. Парочка плит в потолке отсутствовала, рядом с дырой также отсутствовала лампа, но, если опустить взгляд вниз, можно было заметить её на полу – новую. В голове всплыла предполагаемая картина произошедшего, рисуя перед собой возможный маршрут падения лестницы. Переведя взгляд на сцену, можно было заметить, что её поверхность перекрасили. Связано ли это со вчерашним или же так надо? Тут уже Деб точно не знал, так как слишком частым посетителем этого места не является. С его последнего визита преобразилось многое, но, если вкратце – месяц назад здесь было чище. Но сейчас интересовало совсем не это. —Вообще-то я про Жирафа хотел узнать. Все трое переглянулись в немом диалоге, как бы спрашивая друг у друга, что из вчерашнего стоит рассказывать. Первым решил начать Душенька: —Он приходил вчера к нам, хотел Зака найти! —А в итоге в очередной раз подрался с Нео, – тихо добавил Обси. —А куда, собственно, делся Зак? И почему никто не предупредил меня!? – решил вновь начать свою тираду Пугод. На это двое лишь пожали плечами, не зная, что ответить. Возможно кто-то и знал причину, но по личным соображениям решил хранить молчание. Эти разбирательства Деб решает оставить между этими тремя, на последок скрипя широкой дверью. Его вчера не было во время данных событий, а значит права на нахождение здесь и оправдание кого-либо он не имеет. Ничего интересного, очередной набор слов в мусорку. Солнечные лучи уже давно пропали из поля зрения, скрывшись за массивными тучами, тем самым погружая всё вокруг в серые краски. Время близилось к вечеру, понять это можно было по уходящим студентам и опустевшим коридорам. Сегодня мало кто решил остаться после пар, всему виной скорая гроза, о которой в новостях говорилось как о "небольшом дожде". Некоторые так вообще бежали без зонтов, накрывая головы пакетами со сменной обувью, будто такой импровизированный зонт спасёт от намокания. Первая половина этого дня не радовала совсем. Нео так и не был найден, а после и вовсе выяснилось, что тот сегодня отсутствует по личным причинам! Зато нашёлся Зак. Но в его пропаже не было ничего сверхъестественного – обычная сдача долгов по учёбе и бессонные ночи. Тем не менее, от шляпной кары это не спасло и в чате театрального кружка вновь разгорелось бурное обсуждение очередного зрелища, сопровождаемое кучей видео из первых рядов. Деб устало глядел в окно, иногда поглядывая в свои заметки. Парой внимание задерживалось на фигурах за окном подольше, провожая всех знакомых взглядом до тех пор, пока те не скроются за каким-то зданием или деревьями. Вот где-то под козырьком беседки на площадке стоит Модди, скучающе смотря по сторонам. Тот мигом оживает, как только к конструкции подбегает Пугод, протягивая свой зонт. Не сложно было предположить, что своё спасение от дождя учёный просто забыл, вот и пришлось воспользоваться услугой экономиста. Но тот, кажется, вовсе не против, сам берёт друга за руку, утаскивая к себе, вместе скрываться от назойливой влаги. Вскоре те скрываются между домов, оживленно о чём-то болтая. Их фигуры изредка мелькают в проёмах, но быстро теряются, потому что внимание привлек кто-то на скейте. Спустя пару секунд он падает при неудачной попытке совершения трюка, а его друзья спешат осмотреть бедолагу. Среди небольшой толпы хорошо выделяется низкая фигура в красном плаще, в которой даже с плохим зрением Деб узнаёт Клеша. Он стоит от своих друзей поодаль, крепко сжимает в руках свой скейт, поднимает голову вверх, натягивает чёрную шапку пониже, сминая всю причёску, а после спешно уезжает. Интересно, о чём он думал? Спустя ещё пару минут из здания выходит ещё одна компания. Радостный Алфедов выбегает на поле перед входом, разводя руки в стороны, что-то радостно кричит. Наверное кто-то из "Дровосеков" был слишком уверен в отсутствии плохой погоды. Остальных видно не было, поэтому наблюдающий сам в своей голове рисует образы друзей. От чего-то Деб уверен: больше всех закатил глаза Джаст, Сантос просто развел бы руками, а Альцест наверняка тепло улыбнулся бы, смотря на столь детское поведение "снеговика". Собственно, в той же улыбке расплылся и сам очкарик, радуясь за улучшение состояния друга. Пока "журналист" летал в раздумьях толпа из трёх человек успела скрыться. Кажется, кого-то среди них точно не хватало. —Что ж, мне здесь сидеть и сидеть, – констатировал факт студент, в очередной раз вчитываясь в блокнот, когда наблюдать за обстановкой за окном совсем надоело. Сидя напротив компьютера, стараясь выбрать хоть что-то для печати, Деб лишь больше разочаровался в сегодняшнем дне. Ничего достойного так и не вышло. В очередной раз взглянув в окно, разглядывает полностью опустевшую улицу, укрытую покрывалом приближающейся ночи. Стоило моргнуть и уличные фонари тут же зажглись, освещая мрачные улицы. По стеклу то и дело стекали капли, с характерным звуком ударяясь о прозрачную поверхность. Этот глухой шум исключал факт полного одиночества, придавая некое спокойствие одинокому юноше. Конечно, он тут вовсе не один, где-то по коридорам раздаётся редкий стук каблуков, но те лишь следуют в одном направлении, после появляясь уже на улице, уходящими в даль фигурами. Некоторые заглядывают в "каморку писателя", просят не задерживаться на долго и вновь удаляются по своим делам. Почти вся работа была выполнена лишь спустя два часа. Остаётся лишь пара завершающих штрихов. В довольно тихом помещении хорошо слышен раздраженный вздох, означающий полное недовольство проделанной работой. Чтобы немного успокоиться и отдохнуть от букв, внимание вновь переключается на пейзаж за окном. За это время улицы опустели полностью, ведь погода разбушевалась не на шутку, осыпая землю столбом крупных ледяных капель. Хорошо хоть ветра нет. Недалеко виднеется круглосуточный ларёк, Деб замечает именно его, потому что где-то внутри давно засело желание восполнить запас сил чем-нибудь более съедобным, чем украденный из столовой хлеб. А также, благодаря фонарям на самом здании это было единственным, что выделялось в радиусе двадцати метров от здания. Дальше всё размывалось за завесой ливня. Около магазина, потирая замёрзшие руки, стояла одинокая фигура, прямо под фонарём. Желтоватый свет отлично освещал намокшие каштановые пряди, прилипшие к пятнистой коже. Приятная музыка из телевизора заполняет небольшое пространство, смешиваясь с шумом холодильников в единую симфонию. Иногда к этому обилию звуков присоединяется колокольчик над входной дверью, спокойно раскачивающийся из-за гуляющего сквозняка. Старые лампы на потолке тоже не остаются в молчании, неприятно гудят и моргают, умоляя хозяев сменить их. Товаров на полках не так много, потому что всё необходимое за день уже успели разобрать. Этот магазинчик пользуется у студентов особой популярностью из-за своей доступности и низких цен. Приятную пожилую продавщицу здесь многие знают и уважают, а та в ответ на доброту всегда готова сделать скидку. —Молодой человек, у вас на карте недостаточно средств, – устало повторяет женщина, вновь переводя взгляд на покупателя. —Скидку сделать не могу. Колокольчик над дверью звенит в разы сильнее, в помещение залетает несколько капель дождя. Мокрый и уставший, очередной покупатель. Студент в тёмных очках уверенно подходит к кассе, мельком бросая заинтересованный взгляд в телевизор, в догадках, какая же передача играет сегодня. После мигом переводит взгляд в сторону кассы, оглядывая очередь в одного человека. Понадобилось лишь взглянуть на виноватое лицо первого покупателя, чтобы второй всё понял. —Я за него заплачу. Ледяные капли непрерывно стучат по земле, создавая характерное шуршание, сравнимое с магазинным пакетом. Это успокаивало, а такое сравнение даже забавляло. Наблюдение за непрерывным падением воды завораживало, все лишние мысли покидали голову, оставляя лишь лёгкость и призрачную тоску, лишь дополняющую данную картину. Где-то, под лучами уличных фонарей, было видно, на сколько крупным был ливень. К сожалению для студентов, их картина умиротворения нарушалась грубой барабанной дробью по старой крыше козырька над крыльцом магазина. Для одного из студентов вся вечерняя темень казалась ещё более меланхолично благодаря тёмным очкам, у второго же было соответствующее настроение. Только сейчас Деб заметил, как сильно облупилась краска на старых бетонных стенах, а столь сильный порыв влаги лишь сильнее сбивал отошедшие разноцветные кусочки. Хорошо хоть ветра не было, но и без него температура в воздухе витала приличной. Даже зимы не были так холодны и суровы, как этот вечер. Жираф прислонился к мокрой стене, моментально пачкая куртку, что явно не подходила данной погоде. Это можно было понять по дрожащему телу, требующему толи тепла, толи продолжения дневного запоя. Первого Деб дать не мог, а второе с лёгкостью позволил сам, за что где-то в глубине души винит себя за такую поспешность решений. Однако, зелёные глаза лишь устало смотрели в даль, а после на покупку, обречённо и тоскливо, под стать разыгравшейся погоде. Смотря на этот печальный вид, казалось, что даже само окружение успокоилось, стало тише, облака перестали сбрасывать влагу так сильно, чтобы не разгонять всеобщий настрой. Но о чём действительно думает актёр? —Дай угадаю, – начал тот, покачивая в руке бутылку, лениво наблюдая за излюбленной жидкостью, —ты ведь от меня не отстанешь, верно? Журналист, что до этого даже намёка не подавал, заметно удивился, оглядывая собеседника, будто впервые. Он вовсе не надеялся на какой-либо разговор, желая вернуться в свой кабинет как можно быстрее, однако, в глубине души было скромное понимание того, что этот диалог должен был состояться. Многое произошло и требовало обсуждения. —Меня лишь интересует, что вчера произошло? – парень в очках облокотился о столб, подпирающий козырёк крыши. Ледяная влага неприятно била в затылок, одновременно освежая и отвлекая. —Разве Пугод ничего не рассказал тебе? – в этот момент недоумевал уже Жираф. —Или другие, с театрального, о том, какой я плохой и ужасный. – В каждом слове прослеживалась некая печаль и обида, даже при попытке показать весь свой сарказм. —Рассказал. Но я хотел услышать версию из твоих уст. – спокойный голос слился с общим шумом природы, глаза принялись разглядывать потолок, будто в рельефе загнивающего металла было что-то интересное. —Хочешь побыть мне психологом? – Жираф усмехнулся, нагнувшись в сторону собеседника, смотря в чёрные стёкла. —Может быть и хочу, – отстранено начал Деб, пребывая где-то в своих раздумьях. —Тебе не свойственно такое переживание за других. —Ого, ты первый, кто заметил мои переживания, поздравляю! – саркастично ответил актёр, вертя бутылкой в разные стороны, как бы, жестикулируя. Оба замолчали, уйдя в свои мысли. Привычная симфония начала надоедать, атмосфера в воздухе уже не так успокаивала, начиная давить на окружающее пространство. Сквозь прочие звуки послышался щелчок, говорящий сам за себя. Пенная жидкость наконец-то полилась в глотку, освежая, оставляя приятное жжение и горечь. —Возможно, Пугод прав, – тихо продолжил тот, печально глядя в открытую бутылку. В отблесках изумруда виднелось ярое желание разбить синюю стекляшку, но с каждой секундой разбивался лишь он сам, —я не могу ничего. Кажется, только сейчас журналист начал понимать своего друга, его чувства и взгляды на жизнь открылись с иной стороны – более живой и душевной, с той, которую старались от всех прятать. Маска комедии дала свою трещину, а Деб умело в нее проскочил, начав разглядывать совершенно иное лицо, переосмысливая каждое пятнышко и волосок. —Все мы совершаем ошибки, в этом нет ничего страшного. —Ты даже не знаешь всей картины, – отрезал Жираф, отходя от бетонной поверхности полностью. —А ты расскажи мне всё, излей душу! – второй также оторвался от своей точки опоры, встав напротив, —или дальше будешь запивать горе алкоголем? Стоя напротив друг-друга, студенты кидали грозные взгляды, насупившись, расправив плечи. Со стороны оба напоминали уличных котов, готовых к драке. Подняли шерсть и выгнули спины, грозясь выпустить когти. Но никто нападать не собирался. Более того, под натиском друга выпивающий полностью откинулся на стену, скатившись по ней вниз. Слушатель последовал тому же примеру, устроившись рядом. Долгое время царила лишь тишина, любезно позволяя собраться с мыслями. —Я полный неудачник, понимаешь? Стараясь сделать всё как можно лучше я лишь останусь клоуном, так было всегда. И в дружбе, и в учёбе, и... Монолог резко прервался, внимание заострилось на лежащей в руках бутылке спиртного. Пока все нормальные стекляшки зелёные, коричневые или прозрачные эта переливается ночной синевой. Этот алкоголь не был самым дешёвым, но и не являлся дорогим. Он не блистал своим вкусом, но назвать отвратительным язык не повернётся. Жираф покупает вовсе не содержимое. Его привлекает цвет. Родная синева ночи, нет, моря, глубокого, бездонного, хранящего в своём дне множество тайн и самых потаённых кошмаров, с которыми актёр всегда был только рад столкнуться. Уголки губ невольно поднимаются в улыбке, печальной, полной тоски и горечи, но не той, которую даёт алкоголь. Эта горечь противна, сжимает сердце, лёгкие, разрывает разум, вызывая неприятную мигрень. В один миг актёр вскакивает со своего места. Над головой сидящего проносится ветерок от резкого движения руки, после следует звон стекла, вдребезги бьющегося о мокрый асфальт. Всё содержимое сливается с ливнем, теряется на фоне общей влаги. Синеватые осколки опасно блестят в свете фонарей и капель, но, признаться честно, всё ещё остаются такими же прекрасными. Деб молчит, даже не дёргается и не вмешивается, стараясь отдавать всё своё понимание сложившейся ситуации. Ранее стоящий вновь опускается, запуская руку в мокрые от разлившегося алкоголя волосы. Как так произошло, задумываться не хочется. Не до этого. Жираф грубо хватается за каштановые пряди, тянет вниз, поднимая голову в противоположную сторону, желая вырвать все свои волосы. Неприятная покалывающая боль отрезвляет, возвращает в реальность, но не успокаивает. А слушатель всё ещё ждёт продолжения, не желая мешать всему процессу. —Я уверен, я даже в Надзирателях лишний, – былая печаль поубавилась, добавив твёрдости в слова. —Мои обязанности вечно отдают другим, а я, будто и не против? Может быть они даже с расследованием без меня справятся? Ранее молчащий заметно заинтересовался, стараясь заглянуть в чужое лицо округлившимися карими глазами. О каком расследовании речь? Заметив чужое любопытство, театрал лишь устало вздохнул, прислоняясь затылком к стене. Все запреты Модди и переживания в миг испарились, появилось желание говорить, делиться своими мыслями в полной уверенности быть услышанным. Жирафу есть, что сказать, есть, что обсудить, но его окружение не верит в силу его ума и домыслов, а Деб верит. По крайней мере сейчас, в это мгновение. Сидит и покорно слушает, абсолютно не вмешиваясь. Возможно, даже если актёр выбежит на проезжую часть под грузовик Деб всё равно будет сидеть на этом же самом месте, не вмешиваясь и не говоря ни слова, лишь понимающе глядя на бездыханное тело.       —У Модди есть догадки по поводу событий той пятницы, – говорящий ещё раз убедился в заинтересованности слушателя, чтобы продолжить. —Это было убийство. По спине пробежал табун мурашек от столь громкого заявления, но раскрыть рот тот всё ещё не решался, позволяя монологу продолжаться. —Ты не замечал ничего странного в поведении окружающих тебя людей? – зелёные глаза устремились в даль, на хмурые тучи, не прекращающие извергать из себя нежеланную погоду. —Есть подозрения, что убийца где-то среди нас. —Вообще-то, – внезапно разорвал Деб, устраиваясь в более удобном положении, так как ноги совсем затекли, —замечал, ещё как. – теперь уже заинтересованным слушателем стал Жираф, склонив голову набок, тот приковал всё своё внимание к рядом сидящему. —Некоторые ведут себя слишком спокойно после смерти Секби. Я их не виню, каждый переживает горе по своему, но поведение некоторых значительно изменилось. —Согласен, – задумчиво протянул в ответ журналисту, —меня настораживает обстановка в Дровосеках, совсем раскисли ребята: Сантос будто с ними и не был, отстранился от всех, Джаст совсем заледенел, стал более агрессивным, а Алфедов, – последовала очередная пауза в раздумьях, —кажется, он единственный вызывает лишь сочувствие. Мне его жаль. —А мне кажется ему уже лучше, я сегодня видел его очень счастливым, когда он домой уходил. —Он и вчера не особо убивался горем. Я заметил, что он в целом более оживлённый в компании Джаста. А вот стоит спросить, как он тут же обратно киснет. —А к чему вообще привело ваше расследование? – где-то в глубине души зародилось приятное чувство. Это именно тот материал, которого не хватало газете! —Я не на столько хорошо вслушивался в их разборки, но дальше слов у нас ничего не ушло, – театрал почесал щетину, обдумывая дальнейшие свои слова. —Я решил сам обдумать всю имеющуюся информацию и пока что пришёл к одному. Деб достал блокнот, заинтересованно глядя прямо в глубь зелени чужих глаз. Ожидая какое-либо мнение, он также пытался сложить в голове свой пазл. Кто же самый подозрительный? —Алфедов? – журналист уже начал что-то записывать, так активно, что послышался хруст рвущейся бумаги. —Именно. Но Модди тоже не менее подозрительный, ибо это он нас всех на расследование подтолкнул без какой-либо почвы. Мне кажется он уже всё знает, просто пытается обоснованно выйти на убийцу. – Жираф заметно напрягся от осознания, что собеседник записывает каждое услышанное слово. —Ты что, решил посвятить газету нашим душевным разговорам? —Боюсь твоя психология не является достойной темой, – на это актёр лишь хмуро фыркнул, а Деб продолжил писать. —А вот факт убийства и расследование темы довольно интересные! – говоря это, журналист расплылся в довольной улыбке, ехидно хихикая. Его настроение также подловил театрал, поднимая губы в той же улыбке, заметно расцветая. Оба даже не заметили, как назойливый ливень прошёл, оставляя вокруг лишь мёртвую тишину, прерываемую далёким лаем уличных бродяг и громкими моторами проезжающих где-то машин. —Смотри, как бы злой снеговик не пришёл по твою душу среди ночи! – всё также улыбаясь, шутливо сказал Жираф, как бы запугивая собеседника. —Уже вижу заголовки следующей газеты: "Я съел Деба за то, что он много знает"! – оба залились громким смехом, будто сказанное действительно было анекдотом. —Почему же сразу меня? – очкарик слабо пихает шутника в плечо, не унимая своего озорства. —А я ещё молодой и красивый, мне умирать рано! – развёл руками в стороны Жираф, попутно показывая язык, как довольный кот. —Главное, прежде чем умирать, не забудь поговорить с Нео. Утро понедельника началось совсем не так, как хотелось. Сказать честно, после несчастной новости субботы никто не ожидал увидеть чего-то более страшного. Стоя в шумном коридоре, в голове лишь звенел белый шум, откладывающий окружающий гул на второй план. Тело ощущалось ватным, не реальным, не принадлежащим этому миру, этому месту и времени. Последнее будто вовсе остановилось, растягивая шоковый момент как тягучий мёд. Жаль, что ничего сладкого здесь не было. Это было похоже на поедание острого стекла. Горло разрывало, но ни звуки, ни воздух не желали идти наружу. Возможно, тот действительно готов съесть что-то опасное, только чтобы перестать ощущать собственную вину, режущую не меньше. Кончики пальцев заметно тряслись, каждая клетка отказывалась верить глазам. Деб нашёл в себе силы снять очки, взглянуть на доску с объявлениями ещё раз, надеясь на иллюзию и обман зрения. Но фотография Жирафа была слишком реальной, в отличии от его вечной улыбки. Наверное, реальной она была лишь в субботний вечер, последний для актёра. Мозг всеми силами старался игнорировать очевидное, но, сколько бы раз глаза не моргали, сколько бы раз в отрицании не вертелась голова, эта бумажка не пропадала. Она была реальной. Всё произошедшее было реальным. Не менее реальной была большая надпись "Пропал человек".