Парижский уикенд

Встать после падения всегда очень сложно.

Особенно когда падение случилось с высоты трехсот метров.

Две фигуры лежали распростёрто на земле, вяло подавая признаки жизни. Неожиданно, светлая макушка зашевелилась, тело перевалилось на спину. — Христос воскресе. — Воистину воскресе, — задохло ответило рядом лежавшее тело. — Или нет. С нами, выходит, не все покончено, а? — Ну мы же здесь. — Где? — Понятия не имею. Ну ты же можешь говорить, думать, чувствовать. Ты же чувствуешь? — Чувствую спину. Чувствую, что чувствую спину. — И как она? — ... Болит. Но не так сильно как должна, наверное. — Надо попробовать встать. Мертвый человек точно не может стоять. Светлая фигура вяло запротестовала, — Вот ты и пробуй. — Мне будет не по себе если не получится. — "По себе" уже вряд ли будет. — Хотелось бы убедиться, что это "себе" вообще ещё на месте. — Да вроде, кажется, на месте. Пока не рыпается. — Ничего, сейчас рыпнется. С этими словами, и характерным для человека восставшего из мертвых кряхтением и осыпающимся с одежд песком, кудрявая фигура поднимается с земли, а затем заставляет встать и своего товарища. С принятием вертикального положения декорации становятся намного скучнее. Если до этого, панорама над головами героев представляла собой что-то вроде предрассветного Канта наизнанку, то сейчас выяснилось, что они, в прямом смысле, в тупике, и окружает их только высокая стена из грязного белёного камня. — Полный Пикпюс. — Констатирует тёмная фигура. — Ты думаешь, что это Пикпюс? — Думаю, что это тупик. Они молчат ещё с минуту, после чего с неохотой подняли с земли сумки с вещами, развернулись и направились на выход из тупика. Несмотря на не очень внушительные размеры этого архитектурного аппендикса, воскресшим он показался почти бесконечным. Внезапно светлая фигура снова подала голос. — Мы тонем во времени, хватаясь за соломинки. И что хорошего в кирпиче для утопающего? — Брось это, не заводись. Осталось уже недолго. — Лучше б уж просто смерть... Может, по-твоему, смерть быть тупиком? — Нет, нет, нет... Смерть - это... нет. Пойми. Смерть – это последнее отрицание. Небытие. Ты же не можешь не быть в тупике. — Мне не часто случалось быть в тупике. — Да нет, если что тебе часто и случалось, так это не не быть в тупике. На секунду воцарилась тишина. — Полный Пипюкс. — Полный Пикспюс, — кивнула темная фигура. Наконец, показался поворот заугол. Все знают знаменитый мысленный эксперимент про кота, которого запихивают в коробку, где шанс его смерти 50/50. Пока мы не откроем коробку, мы никогда не узнаем, жива ли фелида или нет, что делает ее и живой и мертвой в голове наблюдающего, который не открыл ящик. Но ведь это невозможно, так ведь? Нет состояния и жизни и смерти. Любители литературы оспорят данное заявление: "как так, но ведь автор мертв, даже если параллельно с этим жив и здравствует! Как и его персонажи, которые живы или мертвы в зависимости того читаете вы страницу девятьсот девяносто два или страница девятьсот девяносто три". И окажутся правы. Текстовая, как, впрочем, и любая другая воображаемая условность являет собой мысленный эксперимент, и чаще всего, именно этот. Но вот теперь на месте кошки. Неприятно, но разные вещи случаются. Ваш шанс смерти 50/50. ( Вы можете снова оспорить это, мол, если я упал с высоты трехсот метров вероятность совершенно точно будет иной, но на этот раз вы ошибаетесь. В мире есть только одна вероятность: 50/50. Или да или нет. Орёл или решка. Знаменитый один шанс на миллион который почему-то всегда сбывается). Вы теперь сами наблюдатель вашего состояния. Но можете ли вы констатировать свою смерть? Сомнительно. Вы можете только констатировать свою жизнь. При каждом вашем действии вы почкуете новые вселенные, где вы живы или же мертвы. И множество других вариантов, вроде "вселенная, где я все же купил ту дурацкую шляпу" или "вселенная, где я стал ядерным террористом". Но наблюдать вы можете только те, в которых вы живы, и, соответственно, продолжаете мыслить. Cogito ergo sum. Так работает квантовая физика для дошколят. Мы же, если позволит читатель, опустим эти графоманские рассуждения о квантовом бессмертии, путешествиях по времени (которые, кстати, невозможны, ведь времени не существует вовсе. Это так же нелепо как представлять небытие, которое переходит дорогу на красный в эпицентре черной дыры) пространству и вселенным и просто продолжим повествование. Нам ни к чему пытаться объяснить происходящее, да и зачем? Что произошло, то должно было произойти. Случайности не случайны. Погода была, на удивление, теплая, не смотря на раннее время суток. Было ещё темно, но фонари не освещали выстланные грязью и, исходя из аромата, дерьмом, тротуары. Фонарей вообще не было. Как и хоть каких-то отголосков цивилизации. Ощущение от этого места было угнетающим. Темная фигура задумчиво покопошилась в кармане и достала телефон. Неожиданный яркий свет сначала ослепил, но вскоре карие глаза привыкли и смогли разглядеть время на экране. — Сейчас же не два часа дня, вроде да? — Не похоже. — Время слетело. И сеть не ловит. Она отвела руку с телефоном подальше от лица, включилась фронтальная вспышка. — Давай лучше сзади фонарь включим, — на этот раз и вторая фигура морщится от яркого света. — Подожди, я кружочек запишу. Выражение лица светлой фигуры, и до этого было, скажем так, нордическим, при появлении камеры стало до карикатурности кислым, но темная фигура, не обращая на это никакого внимания, снова включила кнопку записи. — Так эм... Доброй ночи всем. Утра. Дня. Не знаю, когда вы это увидите, в общем... Заселились в апартмэнты, а потом как-то — кудрявая фигура нервно засмеялась. — Мы умерли. — Констатирует ее спутник. — Да ну, не заливай. Смотри, вполне живые. Она тыкает длинным пальцем в экран. На экране, в кругообразной раме действительно можно разглядеть два довольно паршиво освещенных лица. Худое светлоглазое и искаженное в недовольной гримасе, и скорее просто озадаченное, чуть-чуть раскосое, с натянутой улыбкой и острым вытянутым вперёд носом. Они с пол секунды рассматривают самих себя, словно увидели впервые. — ... Короче, мы потерялись немного. Дороги говнище, в прямом смысле. И нам, кстати, реально показалось, что мы сдохли. Кхе. Время записи заканчивается, темная фигура рассеяно нажимает "отправить" и убирает телефон в карман. Видео зависает в состоянии бесконечной загрузки. — Фонарик-то достань. — Давай ты лучше, а я зарядку буду экономить. Мало ли когда мы до отеля доберёмся. Светлая фигура удостоверилась в отсутствии связи на своем смартфоне и включила фонарик. Они продолжали путь бог знает куда, идя строго прямо, не сворачивая, в надежде упереться в очередной тупик или дойти до Рима. Как минимум, обнаружить признаки жизни у того, что недавно было дышащим городом. — А тебя не смущает то, что мы каким-то образом оказались здесь, а не у подножия башни размазанными тонким слоем по полю? Темная фигура притормозила, после чего нервно засмеялась. — Так это реально случилось? Светлая фигура тоже остановилась и тупо уставилась на своего спутника. Они сверили друг друга пристальным взглядом, проверяя на внешние повреждения. — Да? В смысле, мы упали, но тогда почему мы живы и целы, буквально ни царапины? Логически если думать, то это невозможно, vero? — Возможно у нас проблемы с вестибулярным аппаратом? Ну, знаешь, как когда засыпаешь и тело резко делает эту штуку с падением? Отвратительное чувство. Светлая фигура задумчиво замолчала и продолжила ход. Пройдя какое-то время в тишине, они возобновили диалог. — Давай сойдёмся на мысли, что нам показалось. Но как мы оказались здесь? — Не помню. — Круто. Понемногу темнота начинала рассеиваться первыми лучами восходящего солнца. Как только видеть что-то больше своего носа стало возможным, фонарик в телефоне был оперативно отключен за ненадобностью и из желания не тратить батарейки. Прямая улица подошла к логическому концу. Предстоял тяжёлый выбор – повернуть налево или направо. Не сговариваясь, фигуры повернули направо и продолжили путь, пока не оказались на круглой площади. Они остановились, чтобы убедиться что сеть все ещё не ловит. Город выглядел как-то неправильно, но что конкретно было не так туристы для себя сформулировать не могли. — Какой-то, этот район не такой, — в голосе кудрявой фигуры проскользнула неуверенность. — Или это мы башкой ударились, — мрачно ответил ее спутник. — Мы не падали. Надо будет провериться у невролога. Светлая фигура неопределенно пожала плечами всем видом показывая, что такая перспектива ей не слишком прельщает. Где-то за одним из домов послышались неритмичные, шаркающие шаги. Такие шаги свойственны либо больным, либо очень сильно пьяным людям. Фигуры синхронно повернули голову в сторону этого звука. На углу одного из домов стоял человек: невысокий, грузный мужчина неопределенного возраста. Даже на таком расстоянии чувствовалось, что от него сильно несёт перегаром. — Господь, — тихо прошептала светлая фигура, — ещё не хватало нам с этим контактировать. — А куда нам идти-то? Светлые брови нахмурились, осматриваясь вокруг и пытаясь сориентироваться на местности. Голубые глаза внимательно сканировали окружение, не выпуская из периферии в свинью убитое тело. Тело, в свою очередь, заметило две фигуры в центре площади и, нестабильным шагом направилось в их сторону. — Красно-оранжевое с запахом спирта заметило нас... Подожди, это у него редингот? Мы в филиале Петербурга, откуда тут такие стиляги? — Это меня сейчас в меньшей степени интересует, пошли быстро отсюда. Когда фигуры уже взяли курс на ретироваться, они услышали бормотание прокуренного, но в целом таки приятного голоса с той стороны, где находилось тело. — C'est quoi ce bordel?.. Двое приняли это как знак ускориться и успешно скрылись в одной из уходящих от площади улиц, оставив пьяницу позади. — Он реально был одет в редингот, — кучерявая фигура засмеялась, не сбавляя шустрого темпа, — и штаны тупые эти, как в начале 19-ого века. Мне же не показалось? — Нет, не показалось. Ну стиль у человека такой, мы с тобой тоже с тростями, как придурки. Странно, что чел цилиндра не нашел, непокрытая голова это неприли... Подожди, а наши шляпы где? — Черт. Верно, в тупике посеяли. Забыли их там. Светлая фигура состроила трагическое лицо. — Это была моя любимая кожан кепка. — Да, жаль. Вторая фигура тоскливо повернулась в сторону площади и вздохнула. Обратно на странный пустырь идти не хотелось. — Ну и хрен с ним. Вот откроются магазины, купим себе цилиндры. Если тут такое вообще продается. Пусть тот месье утрётся, составим ему конкуренцию в номинации "главные фрики Парижа" и, может быть, наклюкаемся не меньше. — Нормальный план. Надёжный. Выбраться бы ещё отсюда в цивилизацию. Они никуда не сворачивают. Когда не знаешь куда идти, нет смысла куда-то сворачивать, это только увеличивает шанс заплутать и начать ходить кругами. Улица в какой-то момент перестала походить на грязное месиво, теперь это был просто булыжник. Ни людей ни машин не было, да и асфальтированных дорог тоже. Они брели уже довольно долго, но никто не считал сколько. Время измерялось глухим ритмичным стуком бессмысленных пижонских тростей по каменной мостовой. Сеть по прежнему не ловила, и это начинало действовать на нервы. Когда снова показалась какая-то площадь, и на периферии зрения замаячила какая-то гигантская фантасмагоричная белёсая тень они не стали оборачиваться, только ускорили и без того невротично быстрый шаг. –Мне кажется, у меня глюки. Давай туда, мне кажется это место смутно знакомым... Светлая фигура свернула в сторону какого-то бульвара и, пройдя несколько шагов, издала громкое "Ага!", проскакав в сторону непонятного водного русла по центру улицы. — Вода! Где вода – там жизнь! Нам туда! Без вопросов, темная фигура последовала за скачущим существом впереди. Уверено, как будто зная как свои пять пальцев ноги все улицы Парижа, шла светлая фигура, ведя неведомо куда своего спутника. Так они спустились к Сене, перешли мост, и пошли вверх по реке. Завидев башни Нотр-Дама, обе фигуры облегчённо вздохнули и двинулись к величественному собору. Надежды не оправдались. Передний двор Нотр-Дама выглядел тоже не так, как выглядел меньше суток назад. Кудрявая фигура молча достала телефон. Предыдущее видео все ещё не загрузилось, но она нажала на запись нового, скорчила гротескно удивленную рожу и повернула камеру. Там где стоял памятник Карлу Великому, сейчас стоял деревянный помост с какой-то невнятной конструкцией на ней, напоминающей ни то какую-то строительную приблуду, ни то знаменитое орудие казни. Издалека было сложно разглядеть. — Это ещё что за гильотина, — она фыркнула и убрала гаджет, заметно помрачнев увидев лицо своего спутника, выражение которого, описанию не поддавалось. Он вперился взглядом в барельефы здания, так же, как сегодня утром. Забор больше не мешал, его там не было вовсе, как и остальных внешних признаков реставрации. Нотр-Дам был цел, свеж, и молод.