Парижский уикенд

Обе фигуры резко обернулись. Их взгляд встретился со взглядом того милого рыжего из кафе. — Quel pantalon élégant vous avez. Combien ils ont coûté, où les trouver? — он промурчал нежно. — Что?.. — тёмная фигура жалобно посмотрела на своего спутника. Тот тоже выглядел сбитым с толку, и ответил ей еле слышно. — Панталон элегант, говорит. — Мерси? Красивенький юноша стал выглядеть озадачено. Он рассматривал непонятных существ перед собой проницательными темными глазами, цепляясь за непонятные детали и так странной одежды. Нагло, он дёрнул за ремень фотоопарата на шее светлого, видимо заинтересовавшись непонятным аксессуаром, после чего сменил внимание на трости, потом на серьги. Явно заведя себя в ещё больший ступор, он снова начал курлыкать. — Bon sang, j'ai perdu un franc à cause de vous. Mesdames, comment allez-vous? Au fait, vous feriez mieux d'enlever votre pantalon, la police n'aime pas ce genre de choses. En passant, je vois que vous n'êtes pas d'ici, d'où venez-vous, en fait? — Он что-то сказал про полицию? И про деньги? Он нас шантажирует? Светлая фигура всем своим видом выражала полное непонимание происходящего и испуг. — Должен… Один франк… Что-то там вы Девушки, откуда вы… Штаны… Ментам не понравится этот вид. Че-то я вижу вы там регион… Давай сваливать, мне кажется это бессмысленный разговор. Юноша продолжал пялиться на двоих в ожидании ответа. — А вдруг он быстро бегает. — Он что, на Курфейрака что-ли похож? Убежим как нибудь. — Да вообще-то, немного, — с ноткой иронии заметил темный. Услышав фамилию, юноша удивлённо и вопросительно вскинул брови, растерянно заморгав длинными ресницами. — Excuse?.. — Нон парле франце, — сурово отрезала темноволосая фигура, и они припустили вверх по аллее. Это был, конечно, отчаянный ход, и расчет был в основном на то, что догонять их никто не будет. К сожелению, они ошиблись, и не больше чем через метров 20 француз их обогнал и встал у них на пути. Пришлось тормозить и выслушивать его курлыкающую тираду, из которой можно было вычленить только понимание своей убогости перед великим и могучим французким. — Что он хочет-то? Ты понимаешь что-нибудь? Соскочив самое несчастное лицо в котором читалась вся боль человечества за все века существования на этой грешной земле, светлый посмотрел на своего компаньона. — Я понимаю, что я ничего не понимаю. Видимо поняв, что он ничего не добьется своими попытками вразумить этих двух, юноша решил сменить тактику. — Do you speak English, perchance? — он произнес с сильным французским акцентом. Тёмная фигура с отчаянием покосилась на своего спутника, но тот, очевидно решил умолкнуть на веки, даже не смотря на то что знал английский совсем неплохо. — We speak a little English. We don't speak French at all. We need help. We… Э… Мы… Месье, же не манж па сис жур, and we don’t understand at all what’s happening, — сказано это все было на одном дыхании, и без особой надежды. От жалкости произнесенных слов светлая фигура наморщилась и продолжила делать вид «я не приделах, я не я, меня тут нет», а юноша все-таки смог наконец хоть что-то понять, что его обрадовало, но с тем и обеспокоило. Фраза, произнесенная на корявом французском, видимо, растрогала его сильнее всего. — Come with me, — он по джентельменски сделал жест рукой, предлагая следовать за ним. Темная фигура увидив что светлая, кажется, никуда идти не собирается и скорее планирует провалиться сквозь землю, хватает ее под локоть следуя за возможным благодетелем. — Не делай такое лицо, нас хотя-бы возможно накормят. В кафе рыжий юноша заходил с необъяснимым триумфом, и с порога крикнул вчерашнему пьянице с площади что-то, предположительно насмешливо-возмущённое. Злотоволосое создание к тому времени уже успешно удалилось. Появление двух непонятных лиц внутри кафе, что ожидаемо, снова вызвало ажиотаж и интерес. Посадив их за столик, рыжик удалился куда-то восвояси, оставив темную и светлую фигуру наедине с тем самым алкоголиком. Тот, в свою очередь, придвинулся к двоим ближе, охотно их рассматривая как каких-то непонятных зверей. Он начал что-то говорить, задавать вопросы и активно жестикулировать, пытаясь выбить реакцию из созданий напротив. Реакции впрочем, никакой не последовало. Светлая фигура, похоже, находилась где-то в астрале, а темная с не особо интенсивным сочувствием наблюдала за попытками парижанина наладить коммуникацию, периодически пытаясь его образумить очередным «Нон парле франце». Тот с завидным упорством каждый раз это игнорировал, продолжая курлыкать. — Зато, — оставив затею воевать с фоновым шумом, тёмный обратился к своему другу, — Мы даже мечтать не могли о том, чтобы когда-нибудь посидеть в Мюзене. Не то чтоб тут даже было о чем мечтать, но посуди сам, это довольно круто. — Круто, да. Какой-то непонятный французишка по доброте душевной нас кинул здесь с каким-то телом за одним столом, очень круто, — тихо гундосила светлая фигура, жалуясь на все и вся. Тело, в свою очередь, продолжало трындеть на одной ноте, но уже явно что-то исключительно для себя любимого. К моменту, когда монолог пьяницы начал набирать новый оборот, прискакал благодетель и сел за стол к компании, снимая цилиндр. Он перебил алкоголика, и у них завязалась короткая словесная перепалка, в результате которой рыжий достал кошелёк, вынул с него монету и с демонстративным грохотом приложил ее об стол. Пьяница подумал секунду, а затем прикарманил деньгу, почему-то булькнув «merci» в сторону двоих туристов, а не в сторону своего товарища. Так как герои наконец-то нашли более или менее приемлемый способ коммуникации с внешним миром, ввиде не слишком гладкого, но все же приемлемого английского, для удобства читателя далее их диалоги на этом языке мы будем приводить в переводе на русский. — Ну, и откуда вы такие красавицы пришли? Что это у вас за одежда такая, что за украшения? Не боитесь на улицу выходить в таком виде, у вас есть кто-нибудь? Кто вы? — найдя способ выпустить свой мыслительный процесс, французкий юноша начал тараторить все вопросы, которые только приходили ему на ум. Не успев даже сформулировать и одного ответа, к столу подали какой-то бульон, тарелку с нарезанным сыром и хлеб. Официантка, разносящая блюда, покосилась на пару людей в странной одежде, но решила проигнорировать их наличие. Пододвинув тарелки с бульоном ближе к фигурам, рыжик обворожительно улыбнулся и сделал приглашающий жест, мол «кушайте». Пока светлая фигура, как нормальный человек, ела не такую уж и плохую, справливости ради, похлёбку, тёмный покосился на блюдо с плохо скрываемым отвращением, но все же натянул благодарное выражение лица и выпил всю тарелку залпом. К сыру с хлебом оба туриста отнеслись исключительно положительно, а вот на вопросы отвечать не захотел ни один из них. Пока они ели, пьяница снова завел свою шарманку, и трапеза продолжилась под его монотонный баритон. Рыжий молча с любопытством смотрел за происходящим, положив подбородок на ладони, чем, немного мешал едокам, которые, впрочем, все равно продолжали уплетать сыр, не столько от голода сколько от нежелания продолжать беседу с назойливым джентльменом. — Ну… — затянул юноша, — Так что, кто вы? — Кто мы? — Светлая фигура посмотрела на темную, демонстративно закидывая ещё ломоть сыра себе в рот, как бы показывая, что обязанности дипломата делегируются на кучерявую голову. Но светлую голову, впрочем, иногда посещали умные мысли, одна из них пронзила ее как раз сразу после проглоченного кусочка, — А, кстати хороший вопрос… Кто мы? Темная фигура с осужданием посмотрела на соседа а потом ее тоже настигло осознание. — Понятия не имею. Честно говоря, я даже не знаю, как тебя зовут. И как зовут меня, что самое печальное, тоже. — Но мы не французы, иначе бы мы понимали что они нам курлычат. — Мы же говорим по-русски. Помнишь Эйфелевую башню? — Ну да. — Я идиотка. Лучше забудь. — Ладно, но кто мы? Темная фигура раздасадовно подняла голову к потолку. Тот оказался деревянным, и на вид не слишком прочным. — Да я откуда знаю? Принц Датский и рыцарь Ламанчский, или ещё какая-нибудь выдуманная ересь. Слушая непонятные переговоры двух фигур, француз зацепился за слово «принц», но решил не интересоваться конкретно, что имелось ввиду в контексте. Больше его интересовало почему на простой вопрос он так и не получил вразумительного ответа. — Настолько все плохо? — продолжал диалог светлый, игнорируя любопытные взгляды юноши на них, — По уровню сумасшедствия, конечно, может быть. Но они не играли в путешествия по времени. Ладно, плевать, чур я Дон Кихот. — Я безумен только в норд-норд-вест, — фыркнул темный, — Думаешь этого рыжика правда устроит ответ Гамлет и Кихот? Француз переводил взгляд с одного говорящего на другого и судя по сосредоточенному выражению лица пытался понять о чем они так увлеченно толкуют вместо того чтоб отвечать на его, вроде как, примитивнейшие вопросы. — Вы говорите на русском? На польском? Я вас не понимаю. — Ну я-то тебя отлично понимаю, — светлый тихо усмехнулся под нос. Его голова качнулась в сторону юноши, говоря своему другу, что уже надо бы и ответить на настойчивые расспросы благодетеля. — Ну и что мы ему скажем, Гамлет и Кихот? Реально? Да он нас за придурков примет… — увидев красноречивый взгляд карих глаз, светлый тяжело вздохнул, —… Я надеюсь этот месье в достаточной мере образованный чтобы знать этих персонажей и понять прикол. — О, у нас литературный вечер, я так вижу, — устав слышать повторяющиеся имена персонажей книг и ничего кроме, рыжик решил вмешаться, — Вы так и не назвали своих имён… Ох, ну что за бескультурье, я и сам забыл представится! Встав со своего места, юноша игриво поклонился. — Курфейрак к вашим услугам. Это, — он указал на пьяницу рукой, — Грантер. Алкоголик, названный Грантером, отсалютовал бутылкой вина, которую он магическим образом достал откуда-то, хотя буквально минуту назад никакой бутылки не было. Описать момент душевного смятения персонажей в тот момент, не представляется нам возможным, и все, что стоит знать читателю об их ментальном состоянии в тот момент, это то, что дабы не впасть в пучину сюрреализма и безумия окончательно, они ухватились слова о литературном кружке, как утопающий за соломинку, за счёт чего улыбки образовавшиеся на их лицах оказались вполне искренними, хотя и до крайности рассеянными. — Похожи. В таком случае мы Гамлет и Дон Кихот. Приятно познакомиться, — ехидно прокомментировала кудрявая фигура, пока ее сосед пытался откашляться от неожиданности подавившись кусочком сыра. Повисла неловкая пауза, человек назвавшийся Курфейраком очевидно ожидал другой реакции, и выглядел озадачено. — Почему? — Потому что мы тоже похожи, — рассеяно ответил Гамлет, пока Кихот (впредь, за неимением лучшего решения мы будем называть их именно так) согласно кивая размышлял о том как бы побыстрее смыться из этой приятной компании. — У вас есть причины скрывать ваши имена? — на лице названного Курфейрака читалось легкое подозрение. — А у вас есть причины скрывать ваши имена? — контратаковал наезд Гамлет. — Но мы ничего не скрываем. Меня зовут Курфейрак. Его — Грантер. Снова повисла тишина. В лице Кихота можно было прочитать начинающуюся панику, которую он продолжал заедать уже кончающимся, как и его нервые клетки, сыром. Гамлет уже открыл рот что-то сказать, как Курфейрак подскочил со своего места и, что-то активно курлыча на французском подбежал к материализовавшемуся блондинчику, которого туристы встретили при первом заходе в кафе. — Познакомитесь, — подведя к столу, Курфейрак показал на красивого юношу рукой, — Это Анжольрас. Кихот и Гамлет переглянулись. Почти синхронно они тоже вскочили со своих стульев, подхватили свои трости, как-то смутно и несвязно-многословно отблагодарили называвшегося Курфейраком за обед, не забыв коротко и вежливо, насколько в этой ситуации вообще речь может идти об этикете, покивать в сторону вновь вошедшего «Анжольраса» и направились к выходу. Двое знакомцев проводили их удивлённым взглядом, блондин скорее недоуменно-брезгливым. Врезавшись на выходе в какого-то высокого мужчину в очках, двое припустили из кафе уже второй раз. Бежали они на этот раз не в сад, а в сторону от бульвара, подальше вглубь запутанных улиц. Меньше всего они сейчас боялись потеряться. — Да ну нахер этих приколистов, серьезно, ты их слышал? Как будто без них крыша не течет. Ещё и во времени запутали, сукины дети, одеты под 20-е, а шутки у них опережают время лет-так на 40! Мне хватает того, что я не помню кто я, я хочу знать хотя-бы когда я! — потребность поделиться наболевшим отлагательств не требовала, диалог возобновился прямо набегу. — Возможно, я не понял этого ребенка, ладно, возможно! Возможно, сейчас 60-е, возможно они шутят, но ёбаный Мюзен! — Это же невозможно. Они читали Отверженных. Как ещё это объяснить? Видимо в нашей голове все как-то наложилось одно на другое, все слилось в одно. Ебаный в рот, признай, а ведь они и правда были похожи. Ну похожи же, — они затормозили на углу какого-то дома у входа в сомнительного вида подворотню. Несколько минут ушло на то чтоб отдышаться. Гамлет облокотился на стену и начал грустно по ней сползать. Кихот мученически скрестил руки на груди. —… Да даже если это жёсткий стёб, что это вообще меняет? Мы все ещё в непонятной ситуации, угарает над нами наш мозг или долбаные французы, какая уже нахуй разница. Какой выход-то? Что нам делать? Всё слишком реальное, я отказываюсь держать в голове, что это всё не настоящее, мы так только ещё больше шифером поедем. Я ел этот чертов сыр, он был реален. Гамлет в ответ на тираду друга только со всей силы ударил кирпичную стену локтем. Появилась довольно мерзкая ссадина. Неудобно извернув руку, экспериментатор с интересом наблюдал ее секунд 30. — Я умру от заражения крови. Зато теперь ни капли не сомневаюсь, что здесь это возможно, — констатировал он. — Не драматизируй, не умрешь. Не от этой царапинки, уж точно, — Кихот мучительно потер виски, пытаясь стимулировать работу мозга сквозь череп, — Отлично. Реальность реальна в достаточной степени, чтобы можно было пораниться. Стенки не обиты мягким материалом, это не дурдом. Это дурдом, но не тот. Что делать будем? Продолжив рассматривать ссадину, Гамлет вздохнул. — Видимо, у нас нет выбора. Идём обратно в Мюзен. Кихот тяжело посмотрел на своего спутника, но спорить не стал, понимая, что иного шанса хоть как-то выжить у них нет. — Давай руку тебе продезинфицируем и заодно посмотрим, что у нас в нашем наборе для выживания есть. Сев на кортаны в той части, где их бы не было видно со стороны бульвара, они начали разбирать содержимое сумки Гамлета. Ревизия показала наличие таких единиц, как: спиртовые салфетки, которые использовали для обеззараживания царапины; книга бумажная и электронная книга; сигареты с электрической зажигалкой; четки типа «розарий»; блокнот и пенал; наушники беспроводные; тактическая ручка; телефон; дополнительный объектив на фотоопарат; обезболивающие; пластыри и самое главное — повербанк. В многочисленных карманах Кихота не было ничего, кроме масляных духов, кошелька, мобильника с проводными наушниками и помады трупного цвета. — Программа сдохни или умри какая-то, а не набор, — Гамлет перепрятал некоторые вещи из куртки в карман брюк, впрочем вопреки своим словам набором он остался вполне доволен. Собрав всю экипировку обратно в сумку, они, немного побродив по окрестным дворам вернулись к кафе, затормозив у двери. — Унизительно, вот так возвращаться, — проворчал Кихот. — Прошло всего ничего. Просто начнем диалог с чистого листа, главное не облажаться. Как думаешь они ведь не могут правда… Ну, знаешь, они представились… —Гамлет замялся, очевидно чувствуя себя кретином. — Не будем раньше времени делать выводы. Мы идём в кафе. В кафе читают газеты. Я возьму газету и почитаю. В газетах пишут новости и даты. — Ты не умеешь читать на французском. — Не на столько. Цифры-то умею. Только что мы будем делать, если сейчас 29-й? — Наблюдать последние годы правления Карла Х, что ещё? Но если ты будешь читать газеты, то я не отвечаю за то, что буду нести в ответ на их вопросы. По рукам? — По рукам. Глубоко вздохнув, Гамлет открыл дверь и зашёл внутрь. За ним в здание скользнул Кихот.