Тени на улицах Парижа
2 октября 2024 г., 18:27
Флёр-де-Лис стояла на балконе, её тонкие пальцы сжимали холодный камень перил. Внизу, по главной улице Парижа, прогуливались Феб и Эсмеральда: они казались парой и так гармонично смотрелись вместе. Капитан в своей безупречной военной форме, с коротко подстриженными светлыми волосами, что отливали золотом на солнце, увлечённо рассказывал что-то, размахивая руками. Его крепкие плечи и уверенная осанка делали его центром внимания.
Но внимание Флёр-де-Лис было приковано не только к нему. Эсмеральда в ярком красном платье, которое подчёркивало её стройную фигуру и смуглую кожу, смотрела на него с обожанием. Длинные тёмные волосы цыганки свободно ниспадали на спину, словно водопад чёрного шёлка, а большие глаза, полные жизни, были устремлены на Феба с таким восхищением, что знатная дама почувствовала укол зависти.
Флёр-де-Лис знала, что не уступает Эсмеральде по красоте. Мадемуазель де Гонделорье всегда была утончённой, идеальной: белоснежное платье из дорогого шёлка привлекало внимание к изящной талии, а золотистые волосы, заплетённые в сложную косу, блестели, стоило солнечным лучам попасть на них. Однако ледяные голубые глаза, за омутами которых обычно скрывалось равнодушие и холодный расчёт, сейчас пылали негодованием. Как эта цыганка могла так околдовать её жениха?
Она опустила взгляд, чувствуя, как сердце неприятно сжимается. Это было не просто разочарование — кровоточащая рана, нанесённая девичьей гордости. Как Феб посмел предать её из-за какой-то дикарки?
Флёр-де-Лис отошла от перил, развернувшись лицом к комнате. В голове крутились мысли, как вихрь, который не собирался утихать. Эсмеральда была другой. Благородная дама всегда гордилась своей утончённой внешностью, светской манерностью. Она знала, как правильно вести себя на балах, что говорить и когда улыбаться. Но сейчас к ней пришло осознание: все приложенные усилия оказались бесполезными перед природной красотой и дикой энергией Эсмеральды.
«Она всего лишь цыганка», — говорила себе Флёр-де-Лис, но от этого мысли становились только горше. Эта женщина разрушила всё, что принадлежало де Гонделорье. Феб, который всегда был рядом, теперь отдавал своё сердце в руки другой. Ладони дрожали, когда Флёр-де-Лис позвала служанку.
— Позови Григори, — холодно приказала она.
«Эта женщина должна исчезнуть», — думала юная особа с холодной решимостью. Никакие чувства не могли помешать её планам.
Григори вошёл в комнату спустя несколько минут. Он был невысок, но мускулист, каждое движение выдавало в мужчине опытного бойца. Тёмные короткие волосы и густая борода придавали ему суровости. Грубая простая одежда — коричневая куртка и потёртые штаны — говорили о происхождении, однако тёмные глаза, проницательные и холодные, сразу привлекли внимание парижанки. В них не было места жалости и сомнениям.
Григори остановился перед ней, спокойно выжидая приказа. Флёр-де-Лис оценила его присутствие, видя в мужчине оружие, которое она собиралась использовать.
— Подойди, — мадемуазель позвала его на балкон и указала на Эсмеральду. — Ты знаешь, зачем я тебя позвала, — начала говорить она, встретившись взглядом с Григори. Её голос был полон льда, словно всё человеческое в ней вмиг исчезло.
Гость не изменился в лице, но в его глазах сверкнуло лёгкое презрение. Он понимал, что перед ним стоит женщина, ведомая ревностью. Однако ему было всё равно: люди платили за работу, не за сочувствие.
— Справлюсь ли я с этим? — Хоть голос Григори был низким и хриплым, но в нём чувствовался скрытый вызов.
Флёр-де-Лис на мгновение стушевалась, поджав губы. Он что, сомневается в её решении?
— Справишься, — ответила она с презрением. — Ты ведь не подведёшь мою семью… как всегда. — Девичий голос был на редкость твёрд, как камень.
Григори кивнул, принимая эти слова без лишних вопросов. Его долг — выполнять приказы, и он не собирался подвергать их сомнению. Мужчина ещё раз взглянул на Флёр-де-Лис, увидев в её образе смесь слабости и силы, и затем развернулся, покинув комнату.
Как только Григори ушёл, Флёр-де-Лис осталась одна. Её ледяные глаза чуть смягчились, но выражение лица всё ещё оставалось жёстким. Она чувствовала прилив власти, зная, что приказ скоро будет выполнен и соперница исчезнет. Флёр-де-Лис посмотрела в сторону двери, за которой исчез наёмник, и её мысли вновь вернулись к Эсмеральде.
Внезапно в комнату вошла служанка, скромно опустив голову.
— Мадемуазель, хотите ли Вы чего-нибудь? — спросила она робко.
Флёр-де-Лис повернулась к прислуге, её губы сжались в тонкую линию.
— Принеси мне вина, — приказала она. Нужно было что-то, что могло заглушить бурю, которая бушевала в душе знатной особы.
Когда служанка покинула комнату, Флёр-де-Лис снова подошла к балкону. На этот раз взгляд был более холодным, более решительным. Она рассматривала шумную улицу, словно хищник, наблюдавший за добычей. В её сердце теперь не осталось ни капли сожаления. Только предвкушение победы.
***
На улице Феб и Эсмеральда продолжали идти, будто бы находились в мире, где были только они вдвоём. Он, улыбающийся и уверенный, рассказывал о своём новом назначении. Капитан часто упоминал о военных победах под его руководством, голубые глаза сияли от гордости, но цыганка, хоть и слушала его, мысленно всё же отвлекалась. Эсмеральда улыбалась Фебу, но в её сердце поселились сомнения. Всё больше мысли возвращались к тому странному, пугающему священнику. Его взгляды, слова проникли куда глубже, чем танцовщице хотелось бы признать. Одержимость и жуткие предложения Фролло заставляли её бояться, но этот страх сплетался с чем-то, чего она не могла объяснить. Эсмеральда поймала себя на мысли, что перестала слушать Феба, посмотрев на него уже не так, как это могло быть прежде. Теперь капитан казался цыганке более далёким и пустым. — Эсмеральда, ты слушаешь меня? — внезапно прервал её мысли Феб, слегка нахмурившись. — О, извини! — Эсмеральда встрепенулась, тут же попытавшись взять себя в руки. — Я задумалась. Феб улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло лёгкое подозрение. Он чувствовал, что что-то изменилось в их отношениях, но пока не мог понять, что именно. — Ты так много думаешь в последнее время, — мягко сказал мужчина, заглядывая ей в глаза. — О чём ты беспокоишься? Эсмеральда улыбнулась, но эта улыбка была уже не такой искренней, как обычно. — Я просто устала. — Цыганка старалась не смотреть ему в глаза. — Всё, что произошло вчера, взволновало меня. Феб кивнул. Он взял Эсмеральду за руку, сжав тонкие пальцы в своей ладони немного крепче. — Не волнуйся. Я всегда буду рядом и защищу от любых неприятностей. Со мной ты в безопасности. То, что случилось вчера… Такого больше никогда не повторится. Его уверенный голос заставил танцовщицу почувствовать слабый отголосок тепла в душе. В это мгновение Эсмеральде действительно очень хотелось верить Фебу.***
Григори покинул дом Флёр-де-Лис, скрывшись в тени узких парижских улочек. Его разум был всецело захвачен мыслями о предстоящем задании. Мужчина шёл медленно, осматривая каждый уголок, будто выискивая место для своей встречи с жертвой. Он знал, что скоро этот город вскоре станет большой опасностью для Эсмеральды, даже если цыганка этого пока не осознавала. Идя по улочкам Парижа, мужчина всё больше погружался в воспоминания о том, как стал тем, кем являлся на сегодняшний день. Когда-то давно Григори служил в армии, но после войны его выбросили на улицу, как ненужный хлам, где выживание стало для того новой главой в жизни. Он выполнял грязную работу для знати и богачей, и вскоре имя бывшего солдата стало известным среди людей, искавших тех, кто не боялся замарать руки. Флёр-де-Лис и семья де Гонделорье были постоянными клиентами Григори. Сначала он выполнял мелкие поручения, устраняя незначительные проблемы, но постепенно задания становились более опасными. С каждой новой поставленной ему целью сердце Григори всё сильнее черствело, пока тот не понял: у него не осталось жалости к тем, кого нужно было устранить. — Значит, цыганка… Мужчина не спешил: и так было известно, где Эсмеральда живёт и куда ходит. У него было достаточно времени, чтобы выбрать подходящий момент.***
Вечер медленно опускался на Париж, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Григори нашёл укрытие в тёмном переулке, из которого открывался хороший вид на улицу. Он прислонился к холодной каменной стене, а взгляд был сосредоточен на фигурах, которые в вечернем свете выглядели особенно ярко. Эсмеральда и Феб продолжали разговаривать, их смех и голос сочились весельем, но Григори знал, что это всего лишь маска. Он сжимал в руке кинжал, лезвие которого сверкало в лучах заката, когда мужчина думал о предстоящем задании. Григори был готов. Начинало смеркаться. Вскоре Феб с Эсмеральдой остановились перед дверью небольшого дома. Она смотрела на капитана с улыбкой, но в чёрных глазах читалось волнение. Де Шатопер наклонился, чтобы поцеловать свою спутницу. — Спасибо за прекрасный вечер, Феб, — сказала она, пытаясь скрыть тревогу. — Я всегда рад тебя видеть, — ответил он, и его голос был полон тепла. — Будь осторожна, ты же знаешь, что может твориться на улицах после заката. Эсмеральде хотелось бы, чтобы Феб остался с ней, чтобы помог заглушить эти незваные мысли о священнике. Но цыганка знала, что он должен вернуться к своим обязанностям. Как только мужчина развернулся, чтобы уйти, она глубоко вздохнула в очередной попытке унять свои беспокойные мысли. Едва Эсмеральда осталась одна, Григори почувствовал, что настал момент действовать. Он вышел из укрытия, шаги были тихими, словно шёпот ветра. Тёмные улицы скрыли его фигуру, скользящую в тени, и мужчина всё ближе и ближе подбирался к танцовщице. Ничего не подозревающая девушка не замечала его, стараясь выбросить навязчивые размышления из головы. Григори остановился, взглянув на цыганку. Она выглядела слишком уязвимой. Ярко-красное платье контрастировало с мраком улицы, а длинные тёмные волосы едва ли можно было различить в полумраке. Григори знал, что у него есть лишь мгновение, чтобы выполнить поручение. — Ты снова одна, красавица, — произнёс он с угрюмой улыбкой, выхватив нож из-за пояса. Эсмеральда вскрикнула и, инстинктивно отступив, оказалась на краю площади. Паника подступала к горлу, и взгляд цыганки хаотично блуждал в поисках путей к побегу. — Отойди от неё! Именно в этот момент, почувствовав чужую тревогу, Фролло, чей голос разрезал тишину, вышел из тени. Григори, едва услышав его, только усмехнулся. — И что ты собираешься сделать, Фролло? Защитить её? Она — твоя греховная страсть? Священник бросился вперед, и гнев его горел подобно бушующему пламени. Он прекрасно знал, что не может позволить Григори причинить вред Эсмеральде. В пылу схватки Фролло оттолкнул мужчину, но тот, не ожидав такого напора, потерял равновесие и упал на землю. Григори быстро вскочил, но Фролло был быстрее. Священник нанёс мощный удар, ранив противника в плечо. Тот застонал от боли, кровь потекла по руке и уже капала на камни под ногами, но бывший солдат, казалось, больше не собирался падать. С яростью Григори попытался ударить мужчину в ответ, но священник перехватил его руку и выбил нож, который с глухим звуком упал на землю. — Ты не убьёшь её, — чуть ли не прошипел Фролло, одарив врага взглядом, полным ненависти. — Если снова приблизишься к ней, я за себя не ручаюсь. Григори, хрипя от боли, бросил на мужчину злой колкий взгляд. — Это ещё не конец, священник. Я вернусь, — с этими словами он, покачиваясь, стал пятиться, понимая, что сейчас у него, раненого, практически не осталось шансов на победу. Эсмеральда, всё это время наблюдавшая за борьбой, чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Она была потрясена произошедшим и не знала, как реагировать на действия Фролло. В тёмных глазах вперемешку со страхом можно было разглядеть восхищение. — Почему ты не убил его? — спросила она, в голосе её слышалось единение отчаяния и растерянности. — Я не могу отнять жизнь, — ответил Фролло, взглянув в сторону раненого Григори, который всё ещё держался на ногах, однако взгляд его был полон ненависти и желания отомстить. — Но я сделаю всё, чтобы защитить тебя.
