Проницательная Преданность (Discerning Devotion)

Клац. Клик. Клац. Ровный ритм вязальных спиц Адама успокаивал. Клац. Клик. Кла... — Дерьмо. Снова пропустил петлю, — тихо выругался Адам себе под нос. Вздохнув, он принялся распускать комковатый ряд неровных стежков. Было 20:31:18, Михаил и Адам сидели перед камином в общей гостиной их домика для отдыха. Домик для отдыха, деревенскую деревянную хижину, Михаил воспроизвел в Чистилище по просьбе Адама. Общая гостиная была «уютной», по его словам. В ней были широкие деревянные полы и стены медового цвета с известняковым камином, расположенным у стены напротив входной двери. Потолок был высоким, венчающийся светильником, и демонстрировал открытые стропильные балки. Черная железная люстра в форме колеса висела в центре, обеспечивая освещение внизу. Чтобы удовлетворить свою потребность в земных благах (то, что заставляло Адама чувствовать себя хорошо в эмоциональном плане), Адам обставил общую гостиную как «классическую каюту Среднего Запада». В дополнение к копии удобного коричневого кресла Михаила, он сделал для себя пухлое коричневое кресло, а также коричневый маленький диван. Четыре мягкие подушки в сине-белую клетку были разложены на спинке коричневого маленького дивана. Репродукции удобного коричневого кресла Михаила и рыжевато-коричневого кресла Адама стояли по обе стороны от известнякового камина, а коричневый маленький диванчик был вставлен между ними, образуя С-образную планировку. Большой ковер из овчины лежал на полу перед диваном и креслами, тиковый журнальный столик стоял рядом. Под тиковым журнальным столиком лежали три небольшие стопки «отпускных чтив» Адама, романов, которые человек попросил Михаила воспроизвести для него, чтобы он мог наслаждаться ими во время отпуска. (Они были напечатаны на английском, французском, испанском, итальянском и португальском — языках, которыми Адам теперь свободно владел после многих лет обучения). Кроме того, Адам создал оливково-зеленые холщовые занавески, чтобы повесить их на окна среднего размера, которые усеивали периметр общей гостиной. Полка над известняковым камином была завалена накопленными Адамом эстетически приятными предметами. В настоящее время эти накопления состояли из окаменелого образца дерева, четырех «интересно выглядящих» листьев, стеклянной вазы, которую Адам наполнил фиолетовыми конусообразными полевыми цветами, и набора камней. Набор камней — «коллекция камней» Адама, как он ее называл — состоял из пяти экземпляров: одного темно-красного граната, трех желтых кварцев и блестящего сердоликового агата. Помимо общей гостиной, в домике для отдыха были две отдельные комнаты. Они располагались в коридоре рядом с общей гостиной. Первая отдельная комната служила спальней Адама. В ней была репродукция односпальной кровати человека с серым комплектом простыней, темно-синим пододеяльником и копией его подушки. Кроме того, Адам создал темно-зеленое «флисовое одеяло», которое положил поверх постельного белья. В спальне, рядом с односпальной кроватью, под которой был расстелен небольшой коврик из овчины, также стояла тумбочка с хромированной настольной лампой. Окно комнаты средних размеров было обрамлено темно-бордовыми шторами. Дверь из спальни вела в ванную комнату, где стояла копия душа Адама с фарфоровой подставкой, стеклянным обрамлением и душевой лейкой. Вторая отдельная комната, примыкающая к общей гостиной, была стилизована под сокращенную копию кабинета Михаила. Комната была обставлена ​​скудно: сохранились лишь репродукция удобного кресла и три серых шерстяных коврика. Реплика кресла имела бежевую мягкую подушку сиденья и темную деревянную раму. Каждый из трех серых шерстяных ковров имел длину 10,00 футов (3,048 м) и ширину 16,1803 футов (4,931755 м) в соответствии с золотым сечением и был ориентирован под углом 90,00° к стене. В этой комнате деревянный пол, деревянные стены и потолок с открытыми стропильными балками были выбелены в однородный белый цвет. Простые шторы бежевого цвета задрапировали единственное окно комнаты. Свет обеспечивался светильником, свисавшим с потолка. Клац. Клик. Клац. Адам возобновил вязание. Он сидел перед известняковым камином, небрежно развалившись на своем пухлом коричневом кресле. В каждой руке Адама было зажато по спице, а свернутый клубок белой пряжи покоился под коричневым креслом на коврике из овчины. Напротив человека Михаил поддерживал свою сидячую позу в копии удобного коричневого кресла. В известняковом камине горел огонь, и пламя лениво танцевало по четырем поленьям, сложенным в очаге. Клац. Клик. Клац. «Все домики в стиле Среднего Запада нуждаются в связанном вручную одеяле», — твердо заявил Адам на третий вечер их каникул в Чистилище. Когда попытки человека сделать абракадаброй копию работы его Бабушки Миллиган привели к смутным подобиям вязаного одеяла, Адам решил связать одеяло сам. «Это не должно быть так уж сложно», — уверенно заявил Адам. Он вспомнил знакомые образы вяжущей Бабушки и, попросив Михаила воспроизвести книгу с основными схемами вязания, принялся за работу. — Вот срань, это сложно, — фыркнул Адам. Он с удивлением и тревогой уставился на кучку вязаного белого одеяла размером 4,16×29,12 дюйма (10,57×73,96 см), сложенного у него на коленях. Хотя Адам использовал самый упрощенный узор вязания, базовую «платочную вязку», повторявшуюся до тошноты, законченная работа была плохо выполнена и содержала множество неровных стежков. Тем не менее, это было «лучшее, что [Адам] мог сделать». — Я так привык наблюдать за бабушкой в ​​детстве, но никогда не осознавал, насколько она талантлива. — Огонь в камине мерцал, освещая печальную ухмылку Адама. — Действительно. — Подтвердил Михаил, сохраняя сидячую позу в недрах своего удобного коричневого кресла. — В смысле, я работаю над этой штукой уже неделями, а там всего шесть рядов стежков. Бабушка бы уже все закончила. — Я понимаю. Клац. Клик. Клац. — Но я полон решимости закончить его, — решил Адам. Он одарил Михаила воинственной ухмылкой, обнажив зубы. — Не только потому, что я сказал, что сделаю это, но и потому, что мне очень хотелось бы шерстяное одеяло на диван. Черт возьми, как же холодно тут сидеть ночью! За исключением 17 дней, 8 часов, 22 минут и 14 целых 51 секунды, проведенных в отпуске в пространстве воспоминаний Михаила о Чистилище, сознание Адама провело все время его заключения в Аду, пребывая в воспоминании Михаила о Земле 305 673 201,58 лет назад, во время каменноугольного геологического периода. В «доме вдали от дома», расположенном на вершине высокой горы на экваторе Земли, было довольно тепло днем ​​и ночью. Однако, в отличие от воспоминаний о каменноугольном периоде, воспоминание о Чистилище, где в настоящее время отдыхал человек, было прохладным днем ​​и холодным ночью. Адам всегда разжигал огонь в камине общей гостиной, чтобы «прогнать холод». Кроме того, вечером Адам облачался в красную «фланелевую пижаму», красные шерстяные носки и желтые «пушистые тапочки». Клац. Клик. Клац. Клац. Клик. Клац. Клац. Кли... — Черт возьми! — он снова распустил ряд петель. — Знаешь что? Думаю, на сегодня хватит, — раздраженно решил Адам. Он намотал свисающую пряжу на спицы и вставил весь этот беспорядок в белый клубок пряжи. — Мои руки начинают болеть, и я дохожу до того момента, когда только продолжаю все портить. — Адам вздохнул. — Думаю, сегодня вечером я добавил в общей сложности ноль рядов новой работы. — Ты справишься, — заверил Михаил. Он дружески склонил голову. — Да, — согласился Адам, одарив Михаила легкой благодарной улыбкой. — Да, справлюсь. Адам бросил вязальные спицы и белый клубок пряжи на пол, затем откинулся назад в своем пухлом коричневом кресле, вжавшись в спинку сиденья, пока не ссутулился поудобнее. Руки он положил по обе стороны на мягкие подлокотники, а длинные ноги в тапочках развел поперек сиденья и положил на коврик из овчины. Теперь, устроившись, он улыбнулся с ленивым удовлетворением. — О, хей, так чья очередь? — лениво поинтересовался Адам. Огонь шевелился в очаге. — Теперь твоя очередь, — сообщил Михаил. Архангел устремленно посмотрел на своего лучшего друга, бросая тяжелый взгляд. Адам неустрашимо смотрел в ответ. — Адам, ты выбираешь правду или же ты выбираешь действие? Адам ухмыльнулся, с плутовским выражением лица. — Я чувствую себя смелым, так что действие, — заявил он, подняв подбородок в недвусмысленном вызове. — Очень хорошо. Обустройство Адамом общей гостиной в стиле классической хижины Среднего Запада совпало с проведением Адамом «кемпинговых мероприятий в стиле Среднего Запада». Кемпинг на Среднем Западе представлял собой развлекательную деятельность, требующую проведения удовлетворительной походной экскурсии в стиле Среднего Запада. (Адам заявил, что отдых в Чистилище напомнил ему кемпинг в юности. В частности, он вспоминал прогулки, проведенные со своими друзьями детства, Аароном и Джейсоном, вместе с семьей Аарона, в кемпинге в семейном домике на озере Фокс. «Во имя старых времен» и поскольку это будет «очень весело», Адам решил, что они с Михаилом должны выполнить часть походных мероприятий в стиле Среднего Запада, которыми Адам наслаждался в детстве). Адам и Михаил уже участвовали в ряде походов. К ним относятся бег, пешие прогулки и исследования. Кроме того, Адам и Михаил провели множество «походных игр». В их число входили битва брызгами, игра в салки и игра «Правда или Действие». В то время как каждая прочая походная игра имела ограниченную продолжительность, Адам и Михаил играли в «Правда или Действие» непрерывно, «подхватывая» игру с того места, где они ранее «отошли». Правила взаимодействия, регулирующие игру «Правда или Действие», были довольно просты. Игра велась по очереди. В свой ход противник предлагал игроку выбрать правду или действие. Если кто-то выбирал правду, он должен был дать правдивый ответ на вопрос, заданный оппонентом. Вопрос мог охватывать любую тему и часто носил личный характер. Если в свой ход кто-то не выбрал правду, то он был обязан выбрать действие. Действие — это физическое испытание, выбранное противником, которое необходимо было выполнить. (Поскольку Михаил не был уверен в подходящих задачах для человека, Адам помог ему составить список из 317 задач, которые Михаил мог предоставить всякий раз, когда Адам выбирал действие в свой ход). Если, после того, как один из них выбрал правду или действие, он не смог достойно выполнить запрошенное, раунд был проигран. На данный момент Михаил и Адам имеют равный счет 33-33 успешно завершенных раундов. Возможно, в этом раунде Адаму не удастся выполнить задуманное ему действие. — Итак? Какое мое действие? — подсказал Адам, нетерпеливо наклоняясь вперед в своем пухлом коричневом кресле. Чтобы выбрать задание, которое Адам должен выполнить, Михаил поручил Аспекту своего разума, поддерживающему ЭАМ Архангела, случайным образом выбрать целое число из набора положительных целых чисел A, дополняющегося B (обозначенное как A ~ B), вот так: А = { п ∈ Ζ | 1 ≤ n ≤ 317 }, где Ζ = {… -2, -1, 0, 1, 2, …} это был набор из 317 заданий возможных для выполнения человеком. В = { 17, 31, 34, 78, 82, 100, 137, 145, 169, 183, 196, 230, 266, 269, 291, 303, 312 } это набор заданий, уже выполненных Адамом в предыдущих раундах выбора действия. Аспект быстро среагировал. Целое число 294 было выбрано случайным образом, что соответствует вызову, который Адам еще не слышал. Затем Аспект запросил действие, связанное с числом 294, и Михаил передал эту информацию. — Выбрано задание номер 294. Адам, ты должен прыгать вверх и вниз на одной ноге, озвучивая таблицу умножения числа 2 на ряд целых чисел в диапазоне от 0 до 10 включительно. Голубые глаза сверкнули. — О, я принимаю твой вызов, — дерзко ответил Адам, поднимаясь. Он с надменной ухмылкой оставил Архангела сидеть напротив него. — И я даже подниму ставки. Я выполню твое действие с закрытыми глазами. Сразу же Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела, возразил: Адам не мог «поднять ставки». «Поднять ставку» — это терминология, присущая Пятикарточному Покеру. Такого не могло быть в игре Правда или Действие. — Адам, ты не можешь «поднять ставки», — возразил Михаил. — «Поднять ставку» — это терминология присущая Пятикарточному Покеру. Такого не может быть в игре Правда или Действие. — И все же я все равно поднимаю ставки, — последовал дерзкий ответ. Но Адам не мог поднять ставки! взволнованно настаивал Аспект разума Михаила, отвечающий за ЭАМ Архангела. Это было неуместно в Правилах Взаимодействия для игры Правда или Действие. — Адам, — взволнованно произнес Михаил имя своего лучшего друга. — Ммм? Только если Адам не поддразнивал Михаила,— быстро вмешался Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Поддразнивал? Ох. Ох, действительно. С облегчением Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела, отступил. Поддразнивания и болтовня были включены в Неофициальные Правила Взаимодействия во всех играх и развлекательных мероприятиях, которыми занимался Адам. Это включало в себя игру Правда или Действие, — старательно подытожил Аспект. Счастливо, он заключил: Следовательно, Адам мог «поднять ставки», не действуя против правил. Он мог дразнить и болтать сколько угодно. Как и Михаил, — заявил Аспект разума, посвященный тактическому планированию. В конце концов, Михаил был обязан соблюдать Неофициальные Правила Взаимодействия так же, как и Адам. Со стороны Михаила было бы неправильно нарушать Неофициальные Правила Взаимодействия. Да. Было неприлично нарушать Неофициальные Правила Взаимодействия. Воистину, это было обязанностью Архангела — болтать и дразнить своего лучшего друга. Аспекты единогласно согласились. — Адам, я принимаю твою ставку, — чопорно предложил Михаил. Он пристально смотрел. — Если только ты не блефуешь, — озвучил он свой вариант поддразнивания. — Блефую? — недоверчиво повторил Адам. Его брови высоко поднялись на лбу. — Да. Как и повышение ставки, блеф был дополнительной терминологией, свойственной Пятикарточному Покеру. — О, я покажу тебе блеф! Михаил просто склонил голову набок, не впечатленный бравадой своего лучшего друга. — О, Ну все! Тебе крышка! — Адам ответил лающим смехом. — Действительно. Все еще смеясь, Адам быстро, в три коротких шага, встал в центр общей гостиной, в небольшое пространство между известняковым камином и журнальным столиком из тикового дерева. Затем, подняв левую ногу в воздух позади себя, он согнул левое колено. Теперь, балансируя только на правой ноге в тапке на коврике из овчины, он закрыл глаза. Адам начал прыгать вверх и вниз на правой ноге. — Дважды ноль — ноль, — декламировал Адам, прыгая на одной ноге с закрытыми глазами. — Дважды один — два. Дважды два — четыре. Дважды… — пушистый желтый тапок скользнул по овчинному коврику, и Адам покачнулся. Инстинктивно, он поднял руки, чтобы удержать равновесие. — Черт, это сложнее, чем я думал! — Адам, может быть, тебе следует открыть глаза, — спокойно предложил Архангел. Оставаясь с плотно закрытыми глазами, Адам дерзко фыркнул. — Пффф. Нет, черт возьми, я делаю это! — он возобновил прыжки на одной ноге. — Дважды три — шесть. Дважды четыре — восемь. Дважды… Дважды… — пушистый желтый тапок соскользнул, и Адам остановился, опасно покачиваясь на правой ноге. — Действительно. — Михаил невозмутимо подтвердил. Затем лениво добавил: — Адам, в признании поражения может быть достоинство. — Боже мой, это так мило с твоей стороны! — горячо возразил Адам. Его шатание усилилось, и теперь Адам покачнулся, опасно потеряв равновесие. Но его глаза по-прежнему оставались закрытыми. — Кроме того, ты так говоришь только потому, что тогда бы выиграл. Да. Михаил бы выиграл. — Может быть, подняв ставки, ты блефовал против самого себя? — задумчиво размышлял Архангел. — Что за… Ты только что сказал, что я облефовал себя?! — возмущенно размахивая руками, Адам вернул равновесие. — Да. — О! Мы еще посмотрим! — Адам угрюмо вскинул подбородок. Затем, возобновив прыжки. — Дважды пять — десять. — Да, посмотрим. — Дважды шесть — двенадцать. — Действительно. Адам, одетый в красную фланелевую пижаму и желтые пушистые тапочки, подпрыгивая на правой ноге, с закрытыми глазами и сосредоточенно сморщенным лицом, выглядел совершенно нелепо. Это был хороший выбор действия, — резво и единогласно согласились Аспекты разума Михаила. Архангел оценил то, что он стал свидетелем того, как Адам реализовывал этот вызов. Очень. — Дважды восемь — шестнадцать. — Голос Адама становился громче по мере того, как он приближался к завершению задания. — Дважды девять — восемнадцать. И, наконец, дважды десять — двадцать! — объявил он победоносно. Веки Адама распахнулись, когда он опустил левую ногу на пол. — Вот видишь, — самодовольно сказал он. — Я же говорил, что смогу. — Действительно. С гордой ухмылкой на лице Адам направился к своему пухлому коричневому креслу. Он величественно умостился в предмет мебели, прежде чем надменно окинуть Михаила взглядом. — Это было довольно хорошее представление, — оценил Адам свое исполнение. Он многозначительно уставился на Михаила. — Тебе будет трудно превзойти это, я думаю. — Возможно. — Мирно ответил Архангел. — Ты имел в виду «да», — поправил Адам. — Нет. Я имел в виду «возможно». Адам устроился поудобнее в пухлом коричневом кресле, упираясь своими жилистыми руками в подлокотники. — Хорошо, тогда твоя очередь, — подсказал Адам. — Итак, что это будет, Михаил? Возможно, это правда? Или, возможно, действие? Михаил немедленно приказал Аспекту своего разума, поддерживающему ЭАМ Архангела, выбрать случайным образом вариант из множества S = {0, 1}, где 0 указывал на правду, а 1 — на действие. Аспект подчинился, и в качестве ответа был случайным образом возвращен 0. — Я выбираю правду, — озвучил Михаил. Голубые глаза задумчиво сверкнули. — Хммм, ладно, правда, — подтвердил Адам. Лицо его стало крайне серьезным. — Скажи правду, каково это — проигрывать все бои брызгами с тех пор, как мы сюда пришли? Это была неправда! — с негодованием пробормотал Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Нередко Михаил считался победителем в боях брызгами. — Адам, это неправда. — Михаил возмущенно наклонил голову. Адам одержал победу только в 3 из 8 случаев боя с брызгами в Чистилище или в 37,50% всех случаев. Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела, предоставил неопровержимые вспомогательные метрики. — Ты в этом уверен? — поддразнил Адам. — Да. — Михаил поддерживал зрительный контакт со своим лучшим другом. — Ты одержал победу в 3 из 8 случаев наших боев в Чистилище, или в 37,50% всех случаев. Это неправда, — твердо опроверг он. Адам фыркнул, прежде чем раствориться в веселом смехе. — Ладно, хорошо. Хорошо, — признался он между смешками. Когда смех Адама закончился, он нежно улыбнулся Михаилу. — Кстати, я просто пошутил насчет того, что это правда, — заявил Адам. Терминология «я просто шучу» была реализована Адамом, чтобы предупредить Михаила об использовании человеком сарказма. Хотя Михаил не просил Адама указывать на свой сарказм для столь очевидного поддразнивания, Архангел все же оценил основательность своего лучшего друга. В самые ранние годы их взаимодействия Михаил нечасто распознавал или правильно интерпретировал шутки Адама. Ухмылка Адама озорно расширилась. — Но оно того стоило, просто увидеть твою реакцию. — Я понял. Михаил с трепетом оглядел своего лучшего друга. Огонь весело мерцал в известняковом камине, окутывая лицо Адама теплым светом. Три минуты, шестнадцать целых и тридцать четыре сотых секунды прошли в тихом ожидании. Архангел терпеливо ждал, когда Адам сформулирует подлинный вопрос, чтобы задать его. Адам задумчиво посмотрел на известняковый камин. Голубые глаза отражали горящие поленья. Адам закусил губу. — Ладно, и ты имеешь полное право просто не отвечать на это, потому что я не уверен, плохой это вопрос или нет — и если ты не ответишь, ты не проиграешь раунд или что-то в этом роде. Я просто придумаю другой вопрос. — Адам начал свой вопрос для Михаила с преамбулы. — Но, правда, — он сделал небольшой вдох, — почему ты никогда не показываешь выражения на своем лице? — голубые глаза оставили свой пост и больше не изучали горящие поленья, чтобы смело встретиться взглядом с Архангелом. — Ты сказал мне на днях, что твоя Истинная Форма имеет «множество лиц», — продолжил Адам. Он говорил медленно. Осторожно. — Итак, если у тебя множество лиц, я сбит с толку, почему ты, — он указал на ментальный образ Михаила, — никогда не улыбаешься, не хмуришься и ничего подобного. Огонь неровно шипел за решеткой, когда пламя сталкивалось с неожиданной влажностью, таящейся в горящих дровах. Почему Адам спросил об этом? подвергся сомнению Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Почему он решил, спросить именно эту правду у Михаила? Это было непонятно. Михаил уже предоставил Адаму описание ангельской Истинной Формы, за три дня до этого, подсчитал Аспект, поддерживающий ЭАМ Архангела. Возможно, это был дополнительный вопрос из той же беседы. В конце концов, во время их актов человеческого общения, Адам всегда задавал уточняющие вопросы. Возможно. Или, возможно, Адам хотел, чтобы Михаил отображал выражения лица в своей ментальной проекции, постулировал Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Возможно, безэмоциональное общение Михаила временами тяготило Адама. Это было удручающе. — О, и я спрашиваю это только из любопытства. — Улыбка Адама была милой. Успокаивающей. — Я не говорю, что тебе нужно улыбаться или что-то в этом роде. — Голубые глаза светились добрым юмором. — Я имею в виду, до этого я поддразнивал тебя, чтобы ты сделал эту раздраженную реакцию с наклоном головы — это одна из моих любимых реакций от тебя. Тебе не нужно улыбаться; мне просто интересно, почему ты этого не делаешь, если у тебя множество лиц. Ох. Адаму просто было любопытно, пересмотрел ситуацию Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. — Но опять же, можешь смело пропустить этот вопрос. Это не будет считаться проигрышем раунда, если вопрос плохой. Я просто придумаю другой. Это плохой вопрос? Вероятно, это плохой вопрос. Это не был плохой вопрос. Действительно, это был дополнительный вопрос из беседы, состоявшейся тремя днями ранее. Сохраняя сидячее положение на копии своего коричневого удобного кресла, Михаил рассматривал своего лучшего друга. Тот больше не сутулился, теперь его поза была отягощена напряженной жесткостью. Он прикусил губу. Голубые глаза нервно мерцали, неуверенные в том, не спровоцировал ли человек обиду. Но в этом не было необходимости. Адам только лишь задал уточняющий вопрос. Архангел с готовностью дал ответ. — Люди используют выражения лица для передачи эмоциональных состояний, — начал Михаил с фактического утверждения. Адам кивнул, молча соглашаясь. — Видимо, когда я предстаю в человеческом обличье, это кажется удивительным, что я не передаю ту же информацию. — Да, но это нормально, если ты этого не делаешь, — поспешил возразить Адам. Его жесткая напряженная поза расслабилась, пронизанная его подчеркнутой уверенностью. — Действительно. — Довольно сказал Михаил. Он продолжил: — Чтобы передать эмоциональное состояние выражением лица, я должен сначала определить эмоциональное состояние, которое нужно передать. Однако часто бывает трудно анализировать эмоциональное состояние, особенно когда одновременно ощущается несколько эмоций, и они могут конфликтовать. — Михаил помедлил, прежде чем признать: — Кроме того, я никогда не анализировал всеобъемлющее эмоциональное состояние в режиме реального времени. Адам время от времени спрашивал Михаила: «Как дела?» (Как дела?: расскажи мне, как ты себя чувствуешь физически и эмоционально). Михаил всегда мог ответить на первую часть вопроса; было совершенно очевидно, каков был Архангел физически. Однако ответ на последнюю часть вопроса Адама оказался сложным и весомым расчетом. Для определения эмоционального состояния Михаила требовалось, чтобы Аспекты разума собрались и приняли участие в длительных дебатах. — Понятно. — В легком ответе Адама звучало утешение. Лучший друг Михаила наклонился вперед в пухлом коричневом кресле, подперев подбородок перевернутой вверх ладонью правой руки. — Ну, ты же знаешь, что люди не всегда показывают все эмоции, которые они испытывают, на своих лицах, верно? — удостоверился Адам. — Я имею в виду, что обычно мы просто показываем самые сильные. Михаил этого не знал. Архангел задумчиво наклонил голову. — Эмоциональное проявление по умолчанию соответствует самой сильной эмоции? — задал он уточняющий вопрос. — Да, именно. — Независимо от количества противоречивых эмоций? — Ага. — Понятно. — Михаил вздрогнул. Огонь кипел в известняковом камине. Четыре полена горели темно-оранжевым светом, пока горячие угли неуклонно поглощали имеющуюся массу древесины. Мягкое золотистое сияние дрожало в гостиной с высоким потолком, бросая свет в непостоянные тени. За пределами уютной деревянной хижины звезды неуверенно мерцали в темноте. Хотя Михаил уже дал ответ на последний вопрос Адама — выбранную Михаилом правду — объяснение было неполным. Архангел все еще не полностью раскрыл, почему он никогда не реализовывал выражение лица на своей ментальной проекции раньше. Голубые глаза смотрели на Архангела, располагающие и теплые. Лучший друг должен был обеспечивать человеку счастье и увлеченность, а также комфорт и поддержку. Адам с готовностью давал это Михаилу. Было хорошо быть лучшими друзьями с Адамом. Это было очень хорошо. Архангел решил завершить свое объяснение. — Кроме того, ни одно из лиц моей Истинной Формы не обладает способностью воспроизводить человеческое выражение лица, — признался Михаил. — Вот тут не понял. — Адам нахмурился. Холодный ветерок продувал неприкосновенность уютной деревянной хижины. Адам вопросительно смотрел на Михаила. Михаил смотрел на него в ответ. — Только одно из моих лиц имеет сходство с человеческим лицом, — с невероятной осторожностью сказал Архангел. — Однако это лицо не имеет возможность отражать человеческие эмоции. — Адам растерянно моргнул. — У него нет рта, — прояснил Михаил. — Хм. Огонь трепетно ​​пробежал по решетке. Ветер на улице утих. Затем, освещенный светом камина, Адам резко встал. Человек пересек общую гостиную и остановился рядом с сидящим Архангелом. Михаил наблюдал. И тогда Адам взял левую руку Михаила своей правой. Сохраняя непреклонный зрительный контакт, он сжал руку Михаила. — Ты правда отличаешься от меня, да? — голос Адама был приглушен. — Да. — Михаил подтвердил. — Так и есть. Адам улыбнулся. — Спасибо, что рассказал мне о своей Истинной Форме. — Голубые глаза отражали свет огня. Профиль Адама имел золотистый оттенок. — Это… Это очень многое значит, то, что ты доверяешь мне настолько, что рассказываешь мне все это. — Всегда пожалуйста, Адам. — Архангел дружелюбно склонил голову. Аспекты разума Михаила согласились, что то, что Адаму можно доверять, значит очень многое. — То, что тебе можно доверять, значит очень многое и для меня, — сказал Михаил. Адам улыбнулся. Он осторожно сжал свою правую ладонь, все еще сжимая левую руку Михаила, прежде чем отпустить. Адам вернулся в свое пухлое коричневое кресло. — Ладно, ладно. Итак, снова моя очередь, — он выжидающе посмотрел на Михаила. — Действительно. — Архангел согласился. — Адам, ты выбираешь правду или же действие? Адам ухмыльнулся кривоватой плутовской ухмылкой. — Я чувствую себя таким смелым этой ночью! — радостно сообщил он. — Действие, снова. В очаге ярко пылал огонь, освещая общую гостиную сиянием, которое доходило даже до самых темных балок потолка. — Выбран номер 72. Адам, ты должен спеть Somewhere Over the Rainbow. — Архангел помедлил, прежде чем спонтанно решить: — С закрытыми глазами. — Ха, как будто это будет трудно! — Также при этом прыгая вверх и вниз на одной ноге. — Пффф! Я в деле! Позже тем же вечером, находясь в своем небольшом кабинете, мысли Михаила вернулись к недавней игре «Правда или Действие». Архангел обдумывал сложность выражения лица человека и концепцию отображения только самых сильных переживаемых эмоций, в качестве выражения лица по умолчанию. Михаил даже попытался изобразить улыбчивое выражение лица. (Было странно тянуть уголки рта. Никогда Михаил не манипулировал ртом — ни в своем ментальном образе, ни в сосуде или любом из лиц в своей Истинной Форме — таким образом. Никогда прежде он не пытался реализовать какое-либо выражение лица… это был довольно любопытный процесс. К тому же, правая сторона лица двигалась менее плавно, чем левая). Однако Архангел смог изобразить улыбку. Кажется. Пока Адам крепко спал в соседней спальне, Михаил практиковался в создании улыбающегося выражения лица, а затем его противоположного, хмурого выражения лица. Он практиковался в течение ровно двадцати восьми минут и сорока шести секунд. Затем, послушно, Архангел вернулся к своим ночным обязанностям. Хотя он и был заключен в Клетку и больше не служил исполняющим обязанности Правителя Небес, Михаил посвятил себя завершению огромного объема работы по должности. Он работал ночью, а также во время групповых занятий (хотя занятия в группе были отменены во время каникул в Чистилище). Когда Отец освободит Михаила из Клетки, Архангел обновит всю документацию и персонал на Небесах в соответствии с итогами его труда в Аду. В настоящее время Архангел выполнил 42,53% отложенной ранее работы. Усердно, Михаил возобновил свою работу. Утром в 5:09:13 Михаил присоединился к Адаму в его утренней пробежке.

***

Адам присел, чтобы рассмотреть россыпь камней на рыхлой земле перед собой. — И что ты думаешь? Еще один скучный серый сланец, — фыркнул он. Покачав головой в сторону камней, он проворчал: — Я думаю, что весь этот участок — просто провал. Был ранний полдень, и Адам продолжал свои поиски эстетически приятных объектов. В этот день местом исследования Адама был выступ скалистого склона. Они стояли у подножия выступов, перебирая разбросанный по пыльной земле щебень и сланец. К сожалению, они пока не нашли ни одного образца камня, который Адам счел бы эстетически приятным. Казалось, в этот день не будет никаких дополнений к растущей коллекции камней Адама. — Думаю, русло реки — лучшее место для охоты за камнями, — решил человек. Присев, он одарил стоявшего над ним Архангела бледной улыбкой. — Я просто надеялся, что если мы попробуем поискать камни в разных местах, мы получим экземпляры разного цвета, понимаешь? Может быть, что-то прохладного цвета, например, дымчатый кварц. — Адам пожал плечами. — Или аметист, тоже подойдет. Я высматривал аметист, когда мы искали камни в воде. — Понятно. — Подытожил Михаил. — Да. Но, похоже, сегодня мы не найдем здесь ничего интересного. — Да. Вздохнув, Адам отряхнул руки о штанины своих ярко-фиолетовых спортивных штанов. Затем, оттолкнувшись ногами в своем положении на корточках, он плавно поднялся. Встав, человек поднял руки над головой, сложив ладони вместе. Он выгнул спину, и раздался тихий треск. Адам одобрительно застонал. Через шесть целых и четыре десятых секунды он отпустил руки, чтобы они лениво повисли по бокам, и вернулся к своей привычной сутулой позе. — По крайней мере, сегодня хороший день, — рассеянно прокомментировал Адам. В этот день в Чистилище было «холодно, как в октябре в Миннесоте», по словам Адама. Он одел себя в ярко-фиолетовые спортивные штаны, черно-белую полосатую толстовку с черной майкой, черную шапку и черную пару «перчаток», чтобы защититься от холода. На ногах у него были носки и белая пара теннисных кроссовок. Адам любезно предоставил Михаилу похожий комплект одежды: черные беговые штаны, бордовую футболку с длинными рукавами для бега, черную шапочку, носки и белую пару теннисных кроссовок. Адам задумчиво смотрел на безмятежный пейзаж. Серое каменистое обнажение плавно переходило в травянистый склон холма. Трава проросла на склоне холма мягкими туфами — темно-зелеными пятнами, испещрившими обветренную серую скалу, — которая колыхалась мягкими волнами под дуновением легкого ветерка. Адам лениво откинул голову назад, закрыв глаза от бледно-яркого солнечного света. Солнце грело его щеку, защищая от прохладной температуры. Пока Адам нежился под солнечными лучами, Михаил наблюдал за своим лучшим другом. Архангел заметил, как Адам слегка покусал губы, а потемневшие круги мягко обрамляли его закрытые глаза. Этот день ознаменовал 19-й день каникул Адама и Михаила в Чистилище. Всего 20 дней назад душевное равновесие Адама было поколеблено, когда он узнал о смерти своих единокровных братьев и отказе Смерти спасти его. Теперь освобождение Адама из Ада произойдет только благодаря Божественному Вмешательству самого Бога, а не Большому Спасению Дином Винчестером. Быстрое вмешательство Отца может занять тысячелетия. Как Адам справится с этими мрачными новостями? В отличие от Михаила, Адам был Конечным Существом. Адам был создан с заданной продолжительностью жизни, которую человек уже значительно превысил. Ему иногда приходилось нелегко. Это было во время первого столетия Михаила и Адама в Аду, когда Адам слег с тяжелой клинической депрессией, недугом человеческой психики. После выздоровления они оба бдительно следили за человеком на предмет признаков регресса. Михаил также настаивал на том, чтобы Адам придерживался режима оздоровления, и внимательно следил за прогрессом. Кроме того, с обычной частотой или всякий раз, когда Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, указывал на возможность угрозы психике Адама, Архангел спрашивал человека о состоянии его здоровья. В качестве меры предосторожности Михаил должен был спросить у Адама о его состоянии, поручил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Хотя Адам выглядел в хорошем настроении после событий, произошедших 20 дней назад, только человек мог определить, был ли он по-прежнему эмоционально и психически здоров. Михаил выполнил указание Аспекта. — Адам, ты все еще эмоционально и психически здоров после событий 20 дней назад? — удостоверился Архангел. — А? — закрытые веки Адама распахнулись, открыв торжественные голубые глаза. — Все ли у меня хорошо после всего? Да. Я имею в виду, насколько это возможно, я полагаю, — легко предположил Адам. Хотя человек говорил небрежно и даже слегка улыбнулся, Аспект все же заметил нерешительность в его позе. Адам напрягся в плечах, его руки в перчатках невольно сжались в кулаки по бокам. Хотя Адам утверждал, что у него «все хорошо», и даже улыбался, язык его тела казался несоответствующим его оценке, анализировал Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. «Ты же знаешь, что люди не всегда показывают все эмоции, которые они испытывают, на своих лицах, верно? Я имею в виду, что обычно мы просто показываем самые сильные», — Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела, вспомнил слова Адама, сказанные двумя днями ранее. Могло ли у Адама быть «все хорошо» в то же время, как у него могли быть проблемы? размышлял Аспект, посвященным лидерству и динамике масс. Это было неизвестно. Михаилу необходимо задать дополнительный вопрос, чтобы выяснить, указал Аспект разума Михаила, заточенный на тактическое планирование. Михаил задумчиво наклонил голову. — Адам, ты же помнишь, что ты всегда можешь говорить о том, что тебя беспокоит? — мягко напомнил Архангел. «Говорить о том, что тебя беспокоит» — это то, что Михаил и Адам делали вместе. Хоть и не всегда «говорить о том, что тебя беспокоит» могло облегчить проблему(ы), которая беспокоила одного, разговор все же мог помочь. Он давал чувство поддержки и заботу; когда один говорил, другой слушал. Когда Адам говорил, Михаил всегда слушал. Улыбка Адама смягчилась и стала более искренней. — Спасибо, Михаил, — благодарно ответил Адам. Адам шаркнул правым теннисным кроссовком по земле, потревожив усыпанную щебнем землю. Его рука в перчатке беспокойно пыталась расчесать светлые волосы, однако была остановлена ​​вечной черной шапкой-бини Адама. Не обескураженная, рука возилась с основанием черной шапки. Адам вздохнул. — Я не чувствую себя таким опустошенным, как когда мы впервые пришли в Чистилище. Типа, я меньше потрясен… всем, что произошло пару недель назад, но я все еще чувствую усталость время от времени, — признался он и нахмурился, а его взгляд скользнул по каменистому склону холма. — Я стараюсь не думать обо всем этом слишком много — в этом смысле отпуск стал для меня спасением. В перерывах между тем, как мы развлекаемся, я могу просто отбирать одну мысль за раз и немного ее обдумать. — И это помогает сохранять твое здоровье? — Архангел хотел услышать подтверждение. Адам прерывистым, почти неестественным жестом кивнул. — Наверное? Я имею в виду, наверное? — не очень информативно ответил он. Когда Архангел наклонил голову, требуя пояснения, Адам проследил за этим движением. Скривившись, он повернулся, чтобы встретиться взглядом с Михаилом. Голос человека был тихим, когда он признался: — Знаешь, одна из самых сложных вещей в смерти для меня — это то, что я всегда начинаю думать о случаях, когда умерли другие важные для меня люди? Михаил смотрел, внимательно слушая. На лице Адама застыла несчастная улыбка. — Мои сводные братья мертвы, и это напоминает мне о том, как умерли мои Бабушка и Дедушка, — объяснил он, осторожно выдерживая взгляд Михаила. — Мне было всего 12, когда умер Дедушка, и 16 — когда Бабушка. — Несчастная улыбка застыла, превратившись в печально-ностальгическую. — И это было очень тяжело, понимаешь? Смириться с тем, что они умирают. Я имею в виду, мы с мамой жили с ними, пока мне не исполнилось семь лет. После того, как мы переехали в Виндом, мы видели их все время — выходные, праздники, дни рождения, просто так. Дедушка был для меня как папа, а бабушка была как вторая мама. — Я понял. — Михаил утешительно ответил. Лучший друг должен был обеспечивать утешение и поддержку. Хотя Архангел, как Вечное Существо, не часто был свидетелем потери кого-то, он все же пытался дать своему лучшему другу утешение и поддержку. — И я до сих пор, до сих пор не совсем смирился с тем, что мама умерла, — продолжил Адам обеспокоенным голосом. — Я имею в виду, частично потому, что я знаю, что увижу ее в какой-то момент — ты сказал, что мы увидимся, когда выберемся… — Адам сделал паузу. — Ну, ты сказал, что когда-нибудь я увижу ее на Небесах, — неуклюже закончил он. — Да, увидишь. — Немедленно заверил Михаил. — Да, — тихо согласился Адам. Он поиграл с краем своей черной шапки-бини. — Касаемо моих братьев, это больно. Мне… Мне жаль, что их больше нет, но я их на самом деле не знал — типа, вообще. Так что я, наверное, даже чувствую вину за то, что мне сейчас плохо? И, как ни странно, мне также жаль упущенную возможность узнать их. Эта часть для меня вообще не имеет смысла. Я имею в виду, почему меня должно волновать, что я так и не узнал их? И, особенно в моем возрасте, — усмехнулся он. — Не говоря уже о том, что из того не-совсем-дня, который я провел со своими единокровными братьями 16 десятилетий назад, было очевидно, что мы бы не поладили. Очевидно. — Остановившись, чтобы потереть переносицу, Адам вздохнул. — Я думаю, это, должно быть, результат того, что я был единственным ребенком, — предположил он. Его лицо растянулось в невеселой ухмылке. — Как будто у меня с детства была какая-то укоренившаяся фантазия о братьях и сестрах, и какая-то часть меня просто не хочет от нее отказываться. Хорошо, что Михаил побудил Адама «поговорить о том, что беспокоит [Адама]». Лучшего друга Михаила беспокоило множество противоречивых мыслей и чувств — ни одно из которых не отражалось в выражении лица Адама. — И еще, я все еще чувствую себя ужасно из-за Дина, — добавил он, голосом с оттенком сожаления. — Из-за того, что я так долго злился на него. И что я ненавидел его без всякой причины. Это было неправильно с моей стороны. Склон холма был тих, пока Адам говорил. Даже легкий ветерок затих. — Ты знаешь, что со смертью Винчестеров все мои родственники теперь мертвы? — Адам задал вопрос почти обыденно легко. — Мои Бабушка и Дедушка, моя мама, Джон Винчестер, мои единокровные братья — они все мертвы. А мама была единственным ребенком, так что у меня нет больше родственников. Я не думаю, что у Джона были братья или сестры. — Он прикусил губу. — Но это просто… Это странная мысль, чтобы уложить ее в голове. Я последний из всей моей семьи, кто еще жив. Михаил прискорбно склонил голову. Заметив этот жест, Адам уклончиво пожал плечами. Двенадцать минут сорок шесть целых и девять сотых секунды прошли в тихом понимании. Медленно, послеполуденный бриз возобновился, пока, снова, травянистый склон холма не заколыхался от легкого ветра. Чтобы помочь Адаму поддерживать эмоциональное и психическое здоровье, Михаил давил на Адама, чтобы тот поддерживал режим оздоровления, и тщательно отслеживал прогресс человека. Во время каникул в Чистилище человек продолжал придерживаться режима оздоровления. Адам все еще ежедневно занимался спортом и находился на солнце. Адам все еще соблюдал рекомендуемые 7-9 часов ночного сна и не злоупотреблял дремотой. Адам до сих пор поддерживал социальную активность (с Михаилом) и умственную стимуляцию. Однако… — Адам, мой лучший друг, ты все еще настроен решительно? Адам вздрогнул, его туманные глаза моргнули, прежде чем снова сосредоточиться на Архангеле. — Да, Михаил, — добро ответил он. — Я все еще решительно настроен. Адам до сих пор придерживался своей цели даже во время каникул в Чистилище? Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, задал уточняющий вопрос. — Даже во время нашего отпуска в Чистилище ты все еще придерживаешься цели? — Михаил задал уточняющий вопрос. Он строго наклонил голову. Адам фыркнул, ласково поглядывая на Архангела. — Да, даже во время нашего отпуска, — заверил он. Черно-белая толстовка смялась, когда Адам небрежно пожал плечами. — Моя цель во время отпуска — просто расслабиться. — Действительно. — Михаил подтвердил. Это было хорошо, что Адам преследовал цель совершенствования, пока отдыхал в Чистилище. Цель требует критериев для реализации, послушно отметил Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. Да. — Адам, цель требует… — …критерии реализации. Знаю. Знаю. — Адам поднял руки в перчатках в мирном жесте, эффективно игнорируя упреки Михаила. — Ты всегда напоминаешь мне. — Адам нахально ухмыльнулся. Он опустил руки. — Итак, мой критерий для достижения цели расслабления состоит в том, чтобы… эм… — тон Адама стал задумчивым: — Давай посмотрим, я хочу довязать то одеяло для домика. И я хочу заняться чем-нибудь в наших походах в стиле Среднего Запада. Каково целевое количество походов в стиле Среднего Запада? настаивал Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. В конце концов, цель может быть достигнута только тогда, когда ее критерии для реализации являются конкретными и возможными для выполнения. — Каково запланированное количество походов в стиле Среднего Запада? — настаивал Архангел. — Хм, скажем, пять? — предложил Адам. Он нахмурился, прежде чем решительно кивнуть. — Да, пять, — решил он. — Мы уже немного бегали, ходили в походы и исследовали окрестности. Я буду считать это одним из походов в стиле Среднего Запада. И мы играли в походные игры — Правда или Действие, бой брызгами и салки. — Он подсчитал по пальцам правой руки в перчатке. — Я буду считать все эти игры еще одним занятием для нашего кемпинга. Так что теперь остается еще три похода в стиле Среднего Запада. — Да. — Архангел подтвердил. Он довольно склонил голову набок. — В конце концов, цель может быть достигнута только тогда, когда ее критерии реализации конкретны и достижимы, — одобрительно заявил Михаил. Голубые глаза сверкнули. — Конечно, — легко согласился Адам. — И последнее, я… Я собираюсь найти камень холодного цвета, чтобы положить его на каминную полку в домике, такой, чтобы он был синего, черного или фиолетового цвета. Аметист был бы идеален, — заключил Адам. Затем лучший друг Михаила повернулся к Архангелу с озадаченной ухмылкой. — Достаточно критериев для цели? Аспекты разума Михаила совещались. Чтобы достичь цель во время отдыха в Чистилище, Адам должен был просто расслабиться. Он представил три критерия для реализации этой цели, один из которых включал пять требований к реализации, а каждый из двух других имел одно требование к реализации. Культивирование цели Адама включало в себя определенную задачу с критериями ее реализации, одобрил Аспект разума Михаила, поддерживающий его ЭАМ. Кроме того, каждый критерий мог быть реализован, поскольку критерии реализации были конкретными и достижимыми, подтвердил Аспект, посвященный тактическому планированию. По мере того, как Адам будет реализовывать каждый критерий — постепенно продвигаясь к достижению своей цели — просто расслабиться — он будет решительно настроен во время всего своего отпуска в Чистилище. Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, вынес окончательное решение. — Да. Этого вполне достаточно, — с удовольствием озвучил Михаил. Архангел с радостью посмотрел на своего лучшего друга, стоящего рядом с ним у подножия скального выступа. С такой четко определенной целью, критериями и реализацией Адам успешно будет придерживаться цели, отдыхая в пространстве воспоминаний Чистилища. Это не позволит ему войти в депрессивный рецидив. Лучший друг Михаила когда-то страдал от прерывистых депрессивных приступов в течение 36 лет. Никогда больше Адам не будет страдать таким образом — Михаил не допустит этого. Озадаченная ухмылка Адама смягчилась. — Ты всегда заботишься обо мне. Правда, Михаил? — спросил Адам, наклонив голову в тихом раздумье. — Конечно, Адам. Я всегда буду заботиться о тебе, — был готовый ответ Михаила. Архангел всегда будет давать своему лучшему другу утешение и поддержку. Он всегда будет поддерживать Адама счастливым и увлеченным. — Спасибо. — Голос Адама раздался тихо. Неожиданно серьезно. — Всегда пожалуйста, Адам, — ответил Михаил. Легкая усмешка сошла с лица человека, оставив лишь странное настороженное выражение. Адам уставился на Михаила не моргая. Михаил смотрел на него в ответ. Голубые глаза изучали лицо ментального образа Михаила, последовательно рассматривая глаза, губы, скулы, а затем снова глаза. Адам сглотнул. Тяжело. Михаил вопросительно наклонил голову. — Хм. — Голубые глаза отвлеклись, поспешно оторвавшись от лица Михаила и взглянув на скалистый выступ. — Я… кхем, — запнулся Адам. Внезапный румянец окрасил его щеки. Вдруг человек обернулся. Он быстро прошёл через рыхлые обломки и ступил на травянистый склон холма. — Что ж, давай! — властно крикнул Адам через плечо. — Давай вернемся в домик для отдыха. Можем поиграть в новую походную игру, которая, я думаю, тебе очень понравится. — Хорошо. Михаил последовал за своим лучшим другом. — Итак, это Покер в Стиле Домика. И прежде чем ты спросишь: нет, Михаил, это не одно из трех моих оставшихся занятий в кемпинге в стиле Среднего Запада. Эта игра не имеет ничего общего с достижением моей цели расслабиться во время отпуска. Я просто собрал эту колоду карт, потому что знаю, как сильно ты любишь покер. Они для тебя, Михаил. — Понятно. Спасибо, Адам. Это очень мило. Очень. — Я рад, что ты оценил. — Да. — Хорошо. Итак, взгляни на колоду. — Хорошо. На обратной стороне карты изображен домик для отдыха. Карточные масти: теннисная обувь, водопад, желтый кварц и домик для отдыха. — Просто огонь, да? — Да. Однако, Адам, кажется неправильным выбирать домик для отдыха для отображения и на рубашке карты, и на масти. — Да… Я думал, что домик подойдет для масти, но потом я также поместил его на рубашку карт. Честно говоря, я хотел, чтобы на рубашке была фотография из отпуска, где мы вдвоем. Например, у меня есть фотографии из отпуска, где мы с мамой или я и мои Бабушка с Дедушкой занимаемся чем-то веселым — я показывал тебе эти фотографии. Они у меня дома на книжной полке. В любом случае, поскольку изображение домика — это самое близкое, что я могу получить к фотографии из отпуска, он у нас на рубашке карт. — Хорошо. — Хм? Подожди, подожди! Ты только что сделал фото нас на обратной стороне карт! Ааав, это мы в ручье обливаем друг друга водой. — Да. — Хей, ты знаешь, что это первая наша фотография, которая у нас когда-либо была? Я имею в виду, мне… мне она нравится. — Действительно. И мне тоже нравится. — Да, и мне… И здорово видеть, как я побеждаю в бою с брызгами. Какая великолепная фотка! — Адам, ты не побеждал в бою с брызгами. На этой фотографии изображен бой с брызгами, в котором одержал победу я. — Сомневаюсь. — Хотя мы и не играем в Правду или Действие, я все же скажу правду. Адам, ты не победил в бою с брызгами, изображенном на этой фотографии. — Пффф. Хорошо. Хорошо. Тогда я загадываю тебе изменить ее. — Нет. — Пффф. — Адам, мы будем играть в Покер в Стиле Домика. Выполнение задания было бы неуместным в рамках Правил Взаимодействия в Покере. Кроме того, ты уже сказал, что фотография получилась «великолепной». — Пффф. Ты и твои Правила Взаимодействия! Хорошо, ладно. Оставь как есть. — Отлично. Адам, я оставлю. — Это действительно отличная фотография. — Да, так и есть. — Да, правда. — Кроме того, это отличная фотография моей победы. — Вот дерьмо, ты так просто не отпустишь это?! — Нет.

***

— Доброе утро, — поздоровался Михаил. — Утро, — весело ответил Адам. Было 5:13:21 утра, они стояли в общей гостиной домика для отдыха. Адам был одет в комплект одежды для бега: темно-синяя пара беговых трико, красная беговая футболка с длинными рукавами и его привычная черная шапка. С непоколебимой решимостью Адам каждое утро бегал на длинные дистанции. Это была практика, которую он развил еще с детства и поддерживал на протяжении всего своего пребывания в Аду (за исключением самого тяжелого приступа клинической депрессии у Адама). Однако с тех пор, как человек вошел в Чистилище 22 дня назад, он попросил Михаила составлять ему компанию на своих утренних пробежках. Архангел с готовностью согласился. Теперь каждое утро Михаил вместе с Адамом бегал на длинные дистанции. (Хотя утренние пробежки происходили в личное время Адама, зарезервированные часы с 22:00:00 до 10:00:00, Адам изменил часы на 22:00:00 — 5:00:00, чтобы позволить Архангелу сопровождать его). Адам нахмурился, глядя на комплект одежды Михаила. — Вот, дай-ка я сделаю тебе новую одежду, — указал он Адам. — Хорошо. — Архангел согласился. Хотя текущего комплекта одежды для бега Михаила было достаточно — Адам создал комплект одежды накануне утром — теперь человек посчитал его неподходящим. Это произошло потому, что, по мнению Адама, перед каждой пробежкой нужно облачаться в свежую одежду для бега. Михаил послушно доверился своему лучшему другу и его превосходному знанию современных человеческих обычаев. — Абракадабра. — Адам быстро взмахнул руками, сделав широкий размашистый жест, который завершился тем, что его указательный палец был направлен на мысленный образ Михаила. Сразу же, набор новой одежды для бега заменил уже имеющийся. В этот день Адам предоставил Михаилу черную пару беговых леггинсов, белую футболку для бега с длинными рукавами и черную шапку-бини. На ногах Михаила появилась новая пара носков. (Предоставленный набор одежды для бега не включал пару теннисных кроссовок. Это было потому, что Адам распространил правило своей матери, «никакой обуви в доме, потому что она делает место грязным», на внутреннюю часть домика для отдыха. Михаил всегда ходил по домику для отдыха в носках, а Адам всегда ходил по нему в своей желтой паре пушистых тапочек). — Все готовы? — удостоверился Адам. — Да. — Подтвердил Михаил, встретившись взглядом со своим лучшим другом. — Отлично. Адам широкими, размашистыми шагами пересек общую гостиную, его обутые в тапочки ноги тихонько стучали по деревянному полу. Достигнув входной двери, он снял их и поставил на коврик рядом. Затем рассеянно выданная абракадабра воспроизвела носки и белую пару теннисных кроссовок на ногах Адама. Другая абракадабра добавила белую пару теннисных кроссовок на одетые в носки ноги Михаила. Адам распахнул входную дверь и вышел из домика для отдыха. Архангел последовал за ним, закрыв за собой дверь. Снаружи солнце все еще скрывалось за восточным горизонтом. Первые лучи восхода только что осветили пейзаж, высветив небольшую деревянную террасу, притаившуюся перед домиком для отдыха. На террасе стояла репродукция садовой мебели из черной стали, которую Адам предпочитал в своем доме в воспоминаниях о каменноугольном периоде. Круглый стол из закаленного стекла и четыре стула с низкими спинками представляли собой знакомое зрелище, как и автоматическое освещение крыльца, которое установил Адам. Когда человек вышел наружу, электрический свет замигал, заливая деревянную террасу мягким желтым светом. Они спустились по пяти деревянным ступеням на землю. Архангел тут же увидел ковер из сочной зеленой травы. По просьбе Адама, Михаил создал домик для отдыха на лугу в непосредственной близости от небольшого ручья. По краям луга ряды вечнозеленых деревьев стояли тихими стражами. — Мне нравится свежий утренний воздух здесь, — голос Адама был благоговейным. — Он напоминает мне Миннесоту в самом начале весны. Михаил оглядел своего лучшего друга. — Действительно. Человек улыбнулся, глубоко вдохнув. Его взгляд скользнул по темной лужайке. Луг был усыпан множеством полевых растений. Яркие разноцветные оттенки желтого, белого и пурпурного цветов расположились среди пышной травы. Свежая роса блестела на листьях и стеблях, словно кристаллические бусины. Воздух был тонко ароматизирован растущими цветами. Адам выдохнул, наполняя воздух видимым паром от своего дыхания. Его щеки уже покраснели от утренней прохлады. Как обычно, он начал переступать с ноги на ногу, энергичное движение, призванное «разогнать кровь». Звук его шагов по хрустящей траве, наполнил утреннюю тишину. На лугу было тихо — жужжащие насекомые дремали. Вдалеке ручей тихо струился вниз по течению. Адам продолжал прыгать с ноги на ногу двадцать шесть целых сорок одну сотую секунды. Затем, прекратив движение, человек выжидающе повернулся к Архангелу, невербально спрашивая Михаила о готовности. В ответ тот наклонил голову вниз, вверх и вниз еще раз — кивком подтверждая свое решение. Адам ухмыльнулся. Затем он приступил к утренней пробежке. Михаил последовал за ним. Вместе они убежали от освещения террасы на темный луг, топая по зеленому покрывалу и обрызгивая свои штанины росой. Дыхание Адама было видно в воздухе, но оно быстро рассеивалось и тянулось за ним, как медленно движущийся туман. Адам проложил себе путь через луг к руслу ручья. Достигнув его, они продолжили бег вдоль воды. Побежали по береговой линии, параллельно воде. Здесь земля была голой, не загроможденной растительностью. Шаги Адама тихо стучали по размягченной земле. Михаил бежал позади. Адам следовал по руслу 7,41 мили (11,92 км), пока водный путь не превратился в ручей. Он был глубже, и вода в нем двигалась быстрее. Солнечный свет раннего утра, бледный и холодный, отражался от зеркальной поверхности, как серебряное стекло. Адам побежал по галечному берегу. Михаил — за ним. Рассвет быстро приближался. В воспоминаниях Чистилища восход солнца был продолжительным и драматичным явлением, особенно по сравнению с восходами солнца, наблюдаемыми в пространстве воспоминаний каменноугольного периода. Вершина той горы располагалась вдоль экватора Земли, что диктовало быстрый и четкий восход и закат. Медленно солнечный свет заливал ландшафт Чистилища, и темп бега Адама увеличился, поскольку он осмелел из-за возросшей видимости. Вскоре ландшафт достаточно прояснился, чтобы Адам свернул с галечного берега, тянущегося вдоль русла ручья, прокладывая путь через окружающую листву, и направился к ближайшему лесу. Михаил побежал следом. Они вошли в лес. Земля здесь была голой, если не считать кучи гниющих листьев, разбросанных по хрустящим сухим сосновым иголкам. Корявые корни старых деревьев запутались в лесной подстилке, уползая, как паучьи лапки, от массивных стволов деревьев. Ветви тянулись к небу, а листья замерли, тихие под утренним светом. Адам пробирался под пологом, осторожно избегая корней деревьев. Его дыхание больше не висело в воздухе туманом. Температура раннего утра повышалась. Затем, внезапно, человек остановился. Михаил тоже. Они стояли у подножия массивного дерева с скалистой корой. — Ого, вау. Адам уперся руками в бедра, пытаясь отрегулировать дыхание. Пока его грудь вздымалась от напряжения, взгляд с удивлением скользил вверх по дереву. Это был древний экземпляр, первобытный великан, с широким массивным стволом, увенчанным толстыми крепкими ветвями, что возвышались над линией деревьев, заставляя молодые деревья, растущие поблизости, держаться на почтительном расстоянии. Две минуты пятьдесят одна целая шестьдесят три сотые секунды прошли в благоговейном восхищении, пока Адам смотрел на дерево. Медленно его дыхание успокоилось, пока он не перестал хватать воздух. — Знаешь, держу пари, что оттуда будет очень классный вид на восход, — предположил Адам, отрываясь от изумления. Он повернулся и одарил Михаила яркой, предвкушающей улыбкой. Михаил в недоумении наклонил голову. — На дереве, — пояснил Адам. Михаил смотрел, ожидая пояснения. Адам немедленно предоставил его. — Это очередная штука в стиле Среднего Запада, — объяснил лучший друг Михаила. — Ты обязан залезть на такое дерево. Я имею в виду, какой же будет вид! — Я понял. Адам нахмурился, закусив губу. — Хотя, это может быть немного слишком для тебя, — сказал он, оценивая Архангела. — Взбирание куда-то — это весело, но только если ты не рискуешь упасть. Но это действительно тот вид, который нам сейчас нужен… — Адам замолчал. Голубые глаза решительно сверкнули. — Хей, как насчет такого? Я взбираюсь наверх — кстати, это будет считаться одним из трех моих оставшихся походов в стиле Среднего Запада. Потом, когда я буду там, на дереве, ты можешь просто переместиться наверх, и мы вместе посмотрим восход солнца? — Хорошо. — Михаил согласился. Поскольку Архангел не был уверен, что влечет за собой взбирание на дерево, и Адам предостерег его от столь сложного маневра, Михаил с готовностью прислушался к рекомендации своего лучшего друга и гида. После того, как Адам взберется на дерево, Архангел переместит свой ментальный образ, чтобы оказаться вместе с ним на верхушке дерева. — Хорошо, тогда увидимся наверху через несколько минут. Михаил с восхищением наблюдал, как Адам взбирался на ветки деревьев. С тщательной осторожностью лучший друг Михаила выполнял один сложный маневр за другим, чтобы забраться все выше и выше на верхушку. Адаму приходилось карабкаться по множеству ветвей, и каждый маневр требовал полного сгибания ног, рук и туловища. Каждое движение было уникальным. Это был весьма впечатляющий пример ловкости. Кроме того, было хорошо быть свидетелем того, как Адам выполняет свою цель. Он достиг самых верхних ветвей. Там, на высоте 242,73 фута (73,98 м) над землей, человек остановился. Осторожно он наклонил свое тело вбок, пока не оказался перед развилкой из веток. Там он расставил свои длинные ноги, чтобы свесить их по обе стороны толстой ветки, и наклонился назад, пока его задняя часть не коснулась ствола дерева. Получившаяся в результате сидячая конфигурация была весьма любопытной. Восхищенная улыбка Адама свидетельствовала о его удовлетворении. — Михаил, здесь здорово! — Адам ликующе позвал, наклонив голову вниз. — Ты можешь подниматься! Тут есть для тебя место! — он жестом указал на ветку перед ним. Архангел перенес свою ментальную конструкцию на дерево. Михаил появился стоящим на ветке дерева перед Адамом. Внезапное увеличение веса сильно качнуло ее, немедленно дестабилизировав его позу. Встревоженный Михаил развел руками, пытаясь восстановить равновесие, хотя ветка дерева продолжала взволнованно качаться. Он кинулся вперед, спотыкаясь о неровную поверхность. На ветке дерева было критически мало места для маневра. Подошвы его теннисных кроссовок почти не цеплялись за кору. А затем левая нога Михаила неаккуратно соскользнула с ветки дерева. Теперь, балансируя на одной ноге, Михаил лихорадочно махал руками, пытаясь стабилизировать свое движение. Ветка дерева в ответ дико задергалась. На высоте 242,73 фута (73,98 м) над землей он покачнулся вбок. Взмах влево! Нет, вправо! На мгновение Михаил переместил центр тяжести на одну опорную ногу, и с величайшей осторожностью он медленно передвинул свисающую левую ногу к ветке дерева. Но внезапно ветка дерева отскочила, правая нога Михаила соскользнула и… Руки обхватили Михаила за талию, схватив Архангела и остановив его бешеные движения. Медленно-медленно Адам помог ему сесть на ветке дерева. «Ноги сюда. Опустись. Вот и все. Хорошо, теперь наклонись вперед. Немного поверни тело — не волнуйся, я поймаю тебя. Я не позволю тебе упасть». Наконец, Михаил реализовал новую сидячую позицию на дереве. Ноги свисали по обе стороны от ветки, а грудь прижималась к груди Адама. Михаил чувствовал, как паническое дыхание человека струится по его правой щеке. Руки Адама крепко — надежно — обвились вокруг Михаила; он не ослабил хватку. — Черт возьми! Это было очень близко, — прохрипел Адам. Он на мгновение отодвинулся назад, чтобы осмотреть Архангела; грудь больше не прижималась к груди Михаила. — Ты в порядке? — Да. — Сказал Михаил. Это было «очень близко». Михаил почти совсем потерял равновесие. Хотя Архангел не был бы неблагоприятно затронут таким падением — особенно в пределах пространства воспоминаний, поддерживаемого ЭАМ Михаила. — Мне так жаль! Прости, это была моя вина. — Голубые глаза осматривали туловище Михаила, его руки и ноги, словно каталогизируя возможные травмы. — Я должен был дать тебе несколько инструкций, как здесь сидеть, прежде чем ты сюда придешь! — Адам говорил поспешно. Тем не менее, он выискивал у Михаила воображаемые повреждения. Его дыхание, его голос звучали с нотками паники. Он обхватил тело Михаила своими жилистыми руками. — Я знаю, что тебе трудно выполнять определенные движения, потому что твоему образу здесь не хватает крыльев для равновесия. Я знаю! И я даже не подумал предупредить тебя о том, как люди сидят на деревьях… — Адам, — Михаил произнес имя своего лучшего друга. — …моя вина, если бы ты упал, потому что ты не знал, как лучше, и… — Адам, — снова сказал Михаил. Архангел подождал, пока его лучший друг не прекратил беспокойную болтовню и посмотрел вверх, сосредотачивая свое внимание на нем. — Напоминаю, мне невозможно причинить вред в пространстве воспоминаний. — Неважно, — последовал упрямый ответ. — Я все равно не хочу видеть, как ты падаешь. — Жилистые руки рефлекторно сжали талию Михаила. — Действительно. — Михаил мягко согласился. — Однако я бы перенес себя на землю, чтобы ты не стал свидетелем этого. Адам закусил губу. — Хорошо. Да, ладно. — Он неуверенно кивнул. Дыхание Адама было неровным, прерывистым и тревожным. Он все еще крепко держал Михаила за талию. — Но мне действительно следовало предупредить тебя, — с несчастьем настаивал Адам. Голубые глаза смотрели на Архангела, широко раскрытые и травмированные. Подсознание Адама инстинктивно реагировало на ментальные стимулы, которые оно получало в рамках пространства воспоминаний. На Земле, если бы Михаил был человеком, падение с такой большой высоты убило бы его. — Возможно. — Решил Михаил и тихо заявил: — Адам, я прощаю тебя. — Я… спасибо. — Адам выдохнул. — Всегда пожалуйста. Затем, выдержав взгляд своего лучшего друга, Архангел заботливо склонил голову. — Тем не менее, сейчас мы сидим на дереве. — Да. Да, сидим, — Адам отупело смотрел. — А не следует ли нам наблюдать «очень классный вид на восход»? — подсказал Архангел. Голубые глаза испытующе изучали Архангела. Лицо Адама медленно расплылось в нежной улыбке. Постепенно он успокоился. — Да. Да, нам следует. Нам действительно следует. — Тогда давай. Адам с любовью смотрел на Михаила. Михаил дружелюбно смотрел на него. — Хорошо, давай. Молча согласившись, они повернулись и посмотрели на горизонт. Они расположились высоко над верхушками деревьев, окруженные океаном зеленых листьев и, затаив дыхание, наблюдали за тем, как разворачивается восход солнца. Медленно бледно-серебристый свет перешел в маслянисто-белую мягкость, когда водяной шар поднялся над восточным горизонтом. Горизонт залило цветом. Глубокие оранжевые полосы перешли в огненно-розовый, и океан верхушек деревьев был залит ослепляюще чистым желтым светом. Адам все еще продолжал держать Михаила за талию. Они все еще сидели близко друг к другу на ветке дерева, грудь к груди, но головы были направлены на восток. — Вау. В смысле, просто вау. — Действительно. И тут Адам повернул голову к Михаилу. Михаил тоже повернулся к нему лицом. Жилистое тело Адама купалось в лучах утреннего солнца. Желтый свет отражался на гладких поверхностях его лба, щек, подбородка. Он светился, блестел и казался почти неземным. — Вау. — Адам сглотнул. Адам молча изучал Михаила, и его рот приоткрылся. Дыхание человека было мягким, легким, как утренний свет. Его голубые глаза странно мерцали, почти ошеломленно. Рефлекторно Адам крепче обнял Михаила за талию, завороженно смотря на его лицо. Михаил смотрел на него в ответ. Адам продолжал смотреть на лицо Михаила. На губы Михаила. Михаил продолжал смотреть в ответ. Голубые глаза прищурились, глядя на его рот. Адам облизнул губы. Он подался вперед. Внезапно Архангел понял. Это был момент, когда Адам ожидал, что человек напротив выразит на лице какие-нибудь эмоции. И тут же Аспекты разума Михаила определили, какое выражение лица передает самую сильную эмоцию в текущем эмоциональном состоянии Архангела. (Аспектам даже не нужно определять другие эмоции, которые Михаил в данный момент испытывал. Его самая сильная эмоция вызывала настолько сильное чувство, что по сравнению с ней другие казались несущественными). Архангел осторожно поднял стороны рта вверх, сначала одну сторону, потом другую. Движения были прерывистыми и неестественными — даже после четырех предыдущих сеансов практики Михаила. К тому же, правая сторона лица Михаила двигалась менее плавно, чем левая. Конечный результат, вероятно, был не таким выраженным, как у настоящего человека, но все же Архангел справился. Все же, Михаил успешно реализовал свое улыбающееся выражение лица. — Ты… — голубые глаза расширились, когда Адам быстро отпрянул назад. — Ты улыбаешься, — заявил Адам, сбитый с толку. — Да. — Было странно использовать улыбающееся выражение лица во время разговора. Взаимодействие между губами и лицевыми мышцами заметно отличалось при разговоре с сохранением улыбающегося выражения, чем при разговоре с сохранением нейтрального выражения лица. Это было любопытное различие и совершенно незнакомый опыт. (Архангел обдуманно взял на себя обязательство экспериментировать с эмоциональной речью во время своих ночных практических сессий). — Михаил, ты улыбаешься, — повторил Адам снова, голосом, полным удивления. Он отпустил талию Михаила, чтобы прижаться еще сильнее к стволу дерева. — Да. — Михаил подтвердил еще раз. Все еще сохраняя улыбающееся выражение лица, Михаил ждал оценки от своего лучшего друга. — Я… — хрипло прохрипел Адам. Голубые глаза скользнули по лицу Михаила, резко застопорившись на его губах. — Я… эм. — Адам облизнул губы. Михаил неуверенно склонил голову. Адам вздрогнул, прочистив горло. — Ты, кхем… Ты делаешь все правильно, — быстро заверил Адам. Его голубые глаза оторвались ото рта Михаила и решительно остановились на его взгляде. Адам кашлянул, еще раз прочистив горло. — Какое, эм… какие эмоции ты выражаешь? — Счастье. — Да. Улыбка для счастья, — мудро согласился Адам. Он кивнул. — Улыбаться, когда ты счастлив. Тебе следует улыбаться, когда ты счастлив. Потому что именно это ты и делаешь, когда ты счастлив. Ты улыбаешься. Я что, много болтаю? Боже мой, я много болтаю. Вот дерьмо. Подожди, нет! Черт, я не говорю дерьмо о тебе, Михаил, — или тебе. Подожди, черт! Я говорил это себе. Типа, дерьмо, Адам, прекрати уже говорить. Или, дерьмо, Адам, прекрати мямлить. Потому что Михаил улыбается, а теперь я болтаю, потому что не могу перестать говорить… — Адам резко закрыл рот. Он сжал переносицу, наклонив голову, чтобы скрыть свое лицо. Он рвано выдохнул. — Я просто хочу закончить, сказав, что эта улыбка, она… она тебе идет, Михаил. — Действительно? Человек медленно поднял голову, пока мягкие голубые глаза вновь не приковались к Михаилу. Теперь застенчивая улыбка тронула губы Адама, искренняя, но робкая. Как заметил Архангел, щеки человека вспыхнули — несомненно, все еще под влиянием утреннего холода. — Ага. Очень идет. — Действительно, — подтвердил Михаил, довольный. В ответ улыбка Адама стала еще шире. Высоко среди верхушек деревьев, спрятанные среди мира зеленых листьев и яркого неба, Михаил и его лучший друг сидели, наблюдая за восходом солнца. Михаил улыбался. Адам улыбался вместе с ним.