Проницательная Преданность (Discerning Devotion)

Когда на следующий день наступил вечер, Адам повел Михаила к «их месту» — месту возле водопада, где они впервые увидели закат Чистилища — чтобы полюбоваться звездами. Пока они поднимались на скалу возле водопада, Адам давал Михаилу инструкции по подъему по крутому склону, а также предложил помочь преодолеть особенно трудную местность. (Адам всегда заботился о Михаиле. Воистину, Адам был хорошим лучшим другом). Когда, наконец, они достигли вершины, человек повел их через травянистое плато. Достигнув «их места», он сабракадабрил на газоне полосатые пляжные полотенца. Затем, реализовав на них свои сидячие конфигурации, Михаил и Адам вместе наблюдали за закатом. В Чистилище закат и восход были продолжительными событиями, особенно по сравнению с их аналогами в каменноугольном пространстве воспоминаний. Адам всегда с большим удовольствием наблюдал за этим явлением в Чистилище. Солнце медленно скрылось за горизонтом и сумерки потемнели, а Михаил и Адам все еще сидели вместе. Постепенно небо потемнело, и человеческим глазам Адама стали видны звезды. Он молча откинулся на полосатом пляжном полотенце. Таким же образом, Михаил реализовал свою лежачую позу на собственном полосатом пляжном полотенце. Затем Адам наабракадабрил зеленое флисовое одеяло, которым обернул свое жилистое тело. (Хотя человек и был одет в одежду для бега для холодной погоды, после захода солнца в Чистилище становилось довольно холодно, особенно на подверженном ветрам плато. Как и Адам, Михаил был облачен в одежду для бега в холодную погоду. Однако Архангел не был подвержен влиянию температуры и не требовал тепловой защиты). Пока они мирно лежали на своих полосатых пляжных полотенцах, над ними раскинулось ночное небо, загадочное и монументальное. Этой ночью не было луны, и небо было чисто от облаков. Было только огромное пространство черноты, перемежаемое крошечными точками сверкающего звездного света. — Вау. Это потрясающе. — Голос Адама был тихим и завороженным, когда он смотрел на ночное небо. — Я имею в виду, здесь совсем другие созвездия, совсем другие звезды, чем на Земле. Совсем другие. — Действительно, — подтвердил Михаил. — Ты не представляешь, как сильно ребенку во мне это нравится, — признался Адам почти легкомысленным тоном. Он лежал на спине на своем полосатом пляжном полотенце, руки свободно лежали на земле, а зеленое флисовое одеяло укрывало его тело. — У меня была действительно большая космическая фаза, когда я был маленьким. Какое-то время я даже хотел стать астронавтом — эээ, это человек, который исследует космическое пространство. — Да. — Ответил Михаил. (Архангел прекрасно знал, кто такой астронавт. С Небес Михаил с большим интересом наблюдал за «Космической гонкой»). Сохраняя полулежачую позицию рядом с Михаилом, Адам смущенно усмехнулся. — Я знаю, что каждый ребенок хочет стать астронавтом, — тихо продолжил Адам. — Но я имею в виду, что я очень хотел стать астронавтом, когда был ребенком. Я погрузился в космос примерно в 8 лет. Я читал книги о планетах в Публичной Библиотеке Уиндома и выучил названия всех созвездий в Северном полушарии. Мама даже купила мне маленький телескоп, когда мне было 11. Я установил его на заднем дворе — освещение было довольно плохим для телескопа, но я все равно мог различить все основные созвездия и несколько планет, когда они были видны. Иногда субботними вечерами мама даже вывозила нас из Уиндома, чтобы я мог как следует рассмотреть все без всего этого светового шума. Она парковала нас у Шоссе 71 США в одном из тех живописных мест, а затем оставалась со мной на пару часов, пока я залипал. У меня даже был один из тех фонариков с красным светом — я мог светить им, чтобы видеть вещи, не портя свое ночное зрение. Через тот телескоп я смотрел на планеты и звезды и, конечно, на Луну. Архангел внимательно слушал. Никогда прежде Адам не рассказывал эту личную историю. — Но это похоже на сон, — тихо заключил Адам. — Видишь ли, даже в каменноугольном пространстве воспоминаний, которое показывает ночное небо примерно 305 миллионов лет назад, я узнал много знакомых созвездий. Но здесь, в Чистилище, все по-другому. — Он вздохнул почти с благоговением. — Небо другое. — Действительно, — подтвердил Михаил. — Да. Это действительно потрясающе. Я представляю себе, каково это — находиться на чужой планете. — Я понимаю. Затем, внезапно, благоговение Адама перешло к веселью. — Хей, знаешь что? Я собираюсь попробовать назвать несколько созвездий Чистилища, — решил Адам, криво ухмыльнувшись. Он прищурился на ночное небо, а затем вытащил правую руку из-под зеленого флисового одеяла. — Типа, видишь эти пять звезд вон там? — Адам направил взгляд Михаила, указывая на треугольное скопление звезд, которые ярко сияли. — Да, — подтвердил Архангел. — Я назову их Пицца-Пирог в Небе, — решительно заявил Адам. — Хорошо. — Михаил согласился. — А видишь там те четыре звезды, которые образуют почти прямую линию? Михаил проследил за линией указательного пальца Адама. — Две очень яркие звезды на каждом конце, а затем две более тусклые звезды между ними? — Адам уточнил. — Да, — подтвердил Михаил. — Это будет Обезьянка в Центре, в честь детской игры, в которой двое детей пытаются удержать мяч подальше от третьего ребенка. — Я понял. Классифицировать звезды было любопытной идеей. Тем не менее, это казалось очень человеческим действием. В конце концов, Адам когда-то дал имя первому любимому растению Михаила — Фиолетовый Плантинатор. Кроме того, Адам дал имя неклассифицированному четвероногому, живущему на набережной Палео-Тетис; существо, которое Адам назвал Бобзиллой. Теперь Адам дал имена звездам на небе Чистилища. В таком ключе «Пицца-Пирог в Небе» казалось столь же подходящим названием для треугольного скопления из пяти звезд, как и «Обезьянка в Центре» для полупрямой линии из четырех звезд. Холодный ветерок пронесся по травянистому плато, шевеля стебли травы, сминая кусты клевера и раскачивая бутоны бледно-розовых цветов. Адам вздрогнул и поспешно сунул правую руку под зеленое флисовое одеяло. — Боже мой, уже правда начинает холодать, — заметил он. И снова пронесся порывистый ветер. Адам забрался глубже под зеленое флисовое одеяло, пока не закрыл даже нос. Помимо прочего, от макушки до лба на нем была черная шапка; предмет одежды, который Адам натянул настолько низко, чтобы закрыть уши. Между зеленым флисовым одеялом и черной шапкой все, что теперь было видно на лице Адама, — это его пронзительные голубые глаза. — Позже я придумаю еще несколько созвездий, — пообещал Адам, его голос был приглушен тканью зеленого флисового одеяла. — Но пока, пожалуй, два — это хорошее начало. — Действительно. — Ага. Тепло устроившись под зеленым флисовым одеялом, Адам замолчал и продолжил вместе с Архангелом смотреть на звездно-пестрое небо. Сорок восемь минут и тридцать две целых четыре десятых секунды прошли в мирном созерцании. Ветер продолжал дуть по травянистому плато. Вдалеке равномерно журчал водопад. Но затем Михаил осознал, что Адам больше не смотрит на ночное небо. Вместо этого Адам смотрел на Михаила. У человека было то странное выражение, к которому он был склонен с тех пор, как попал в Чистилище. Смятение. Удивление. Благоговение. Глубокое изучение. Но также и печаль? Хотя глаза Михаила были направлены на ночное небо, он все еще был в курсе всех событий в пространстве воспоминаний, независимо от того, на чем были сосредоточены глаза его ментального образа. Действительно, Адам проявлял печаль. (Действительно, внезапные эмоциональные колебания, которые Адам переживает с момента попадания в Чистилище, сбивали с толку. Люди склонны к эмоциональным колебаниям после переживания травмирующих событий, и было совершенно очевидно, что Адам многое пережил после потрясений, произошедших 60 дней назад). Затем Адам тоскливо вздохнул. Он отвел глаза, чтобы больше не смотреть на Михаила. Теперь он устремил свой взгляд в небо. — Хей, Михаил? — Да, Адам? — Ты когда-нибудь... — нерешительно начал лучший друг Михаила, но прервался на полуслове. Прошло одиннадцать минут сорок три целых ноль десятых секунды. Адам не продолжил свою речь. — Адам? — подсказал Михаил. Адам резко выдохнул. — Михаил, ты когда-нибудь... — его голос сорвался. Он с силой прохрипел: — Ты когда-нибудь хотел чего-то, в чем не был уверен, что должен хотеть? Хотя выражение Адама было накрыто зеленым флисовым одеялом, скрывающим нижнюю часть его лица, и черной шапочкой, закрывающей лоб, глаза человека все равно были видны. Их уголки беспокойно сузились. Несчастно. Все еще сохраняя полулежачую позу на полосатом пляжном полотенце, Архангел слегка наклонил голову. — Адам, я не понимаю твоего вопроса, — признал Михаил. — Ага, ладно, — тупо подтвердил Адам. Затем его голос смягчился, когда он неосознанно взял на себя роль гида Михаила по современным людям. — Ну, кхем, вот пример того, что я имею в виду. Когда мне было девять, был один фильм, который я хотел увидеть, под названием «Матрица». Его показывали по телевизору в течение всего года, и он выглядел очень круто. Я надеялся получить его на VHS на Рождество. Но фильм имел рейтинг R, что означало, что это не то, что ребенок должен был смотреть. По этой причине я никогда не просил его на Рождество. Но в любом случае, суть в том, что, хотя фильм выглядел действительно круто и я хотел его, я не был уверен, что мне следует его хотеть. Ты все это понял? — Да. — Хорошо, — заключил Адам. Осторожность исчезла из его голоса, когда он продолжил: — Ну а ты? Ты когда-нибудь хотел чего-то, в чем не был уверен, что должен хотеть? Это был любопытный вопрос, — отметил Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Однако ответ был очевиден. — Нет, — сказал Михаил. — Никогда я не хотел чего-то, в чем не был уверен, что должен хотеть. — Ох. Порывы ветра уверенно проносились по травянистому плато. Адам заерзал под зеленым флисовым одеялом. Его глаза снова умоляюще посмотрели на Михаила. — Никогда? Даже если бы ты действительно этого хотел? — Адам настаивал. Никогда, твердо подтвердил Аспект, посвященный лидерству и динамике масс. Ведь Михаилу нельзя было хотеть. Михаил спокойно посмотрел на своего лучшего друга, лежащего рядом с ним в темноте. — Адам, — мягко сказал Архангел. — До взаимодействия с тобой у меня никогда раньше не было материального имущества. Не забывай, что ангелы не обладают материальными благами, — напомнил Михаил. — Это потому, что ангелы были созданы как управители и хранители Творения, а не как участники Творения. Ангелы не хотят. Хотя морщины на его лбу были скрыты черной шапкой, в опущенных вниз глазах было видно, как Адам нахмурился. — Я говорю не о материальном имуществе, — возразил Адам. — Я скорее использовал фильм с рейтингом R в качестве аналогии. — Понятно. — Решил Михаил. Он задумчиво наклонил голову. — Адам, о чем ты говоришь? Адам покраснел от внезапного дискомфорта. — О, эм. Просто я хочу кого-то… эээ… чего-то. — Его глаза почти виновато оторвались от лица Архангела. Он не дал ответа на вопрос Михаила. Адам нахмурился еще сильнее. — Извини, я не пытаюсь сбить тебя с толку, — несчастно заявил Адам. Он прищурился от темноты, снова сосредоточив взгляд на лице Михаила. — Просто… ну, я сам в замешательстве, если честно. Я пытаюсь понять, хочу ли я… этого… делает ли это меня плохим человеком. — Адам держал свой голос так жестко, что его тон звучал хрипло. Все еще краснея, он стыдливо забился в зеленом флисовом одеяле. — Вероятно, так и есть. Адам не был плохим человеком, сразу же хором запротестовали все три Аспекта разума Михаила. Адам был весьма благородным человеком. — Адам, ты не плохой человек, — тут же возразил Михаил. — Ты мой лучший друг, и ты весьма благородный. Лучший друг Михаила вздрогнул. Кроме того, его лицо покраснело еще сильнее. — Ох. Эм, я имею в виду, спасибо. Ох. — Именно поведение определяет характер, — недвусмысленно заявил Михаил. Хотя Адам не мог хорошо разглядеть Михаила в темноте, голубые глаза по-прежнему пристально смотрели на лицо Архангела. — Да, полагаю, ты прав, — осторожно ответил Адам. Но все же он нахмурился, все еще не совсем убежденный. Так дело не пойдет. Михаилу необходимо предоставить Адаму дальнейшие разъяснения, чтобы убедить его, указал Аспект разума Михаила, поддерживающий его ЭАМ. Действительно. — Адам, Отец благословил людей Свободой Воли, — твердо заявил Михаил. — Это ваша определяющая характеристика. Как человек, ты имеешь право выбора. — Михаил с добротой осматривал своего лучшего друга, лежащего рядом с ним на полосатом пляжном полотенце. — Адам, насколько я знаю, чтобы сделать выбор, тебе сначала нужно быть проинформированным о доступных вариантах выбора, — мягко доложил Архангел. Логично. — Да, это имеет смысл. — Хмурое выражение лица Адама смягчилось, и он задумался. Глаза больше не были опущены. — Ты хочешь сказать, что важно действие, а не желание? — подтвердил он. — Мое восхищение... кем-то... чем-то и... э-э... и желание этого чего-то — это не то же самое, что я в итоге сделаю после осознания этого? — Да, — довольно подтвердил Архангел. — Хм. Ладно, — облегченно сказал Адам. Под покровом зеленого флисового одеяла он улыбнулся; действие было видно по приподнятым уголкам его глаз. — Действительно, — подтвердил Михаил. Затем Архангел смиренно склонил голову. — Хотя ангелы не обладают Свободой Воли, у ангелов есть Цель. Однако, я выдвигаю гипотезы только на основе накопленных мною наблюдений за человечеством, а не на основе личного опыта. — Ну, да, справедливо. — Заверение Адама последовало незамедлительно. — У вас нет Свободы Воли, поэтому вы можете только догадываться, как все это работает, вот что ты имеешь в виду. — Да. Адам заерзал под зеленым флисовым одеялом, чтобы переместиться на левый бок. Теперь он был лицом к Михаилу. Разговаривая, он оперся левым локтем на землю и положил голову на левую руку. Одеяло соскользнуло с его лица, чтобы подобраться вокруг плеч. — Хей, ты уже упоминал о своей Цели, — задумчиво обратился он к Михаилу и нахмурился — выражение лица теперь было видно без зеленого флисового одеяла, закрывающего его рот. — Твоя Цель — быть Святым Защитником Владений, — сказал Адам. — Но чем твоя Цель отличается от Свободы Воли? — Выбор — это отличительная черта Свободной Воли. Кроме того, это антитеза нашей Цели. Решение ангела всегда должно соответствовать данной ему Цели, — объяснил Михаил. Адам нахмурился еще сильнее. — Я не уверен, что я понял. Ветер задумчиво пронесся по травянистому плато. Если не считать звуков водопада вдалеке, ночь была тихой. Михаилу еще раз нужно предоставить Адаму пояснение, настоял Аспект, ответственный за его ЭАМ Михаил пояснил. — Ангелов Отец создал как группу смотрителей, Свое тело управления. Ангел — создание любви и преданности, и всегда должен выполнять данную ему Цель. Всегда, каждое решение, которое принимает ангел, должно соответствовать выполнению данной Цели. Например, каждое мое решение всегда должно соответствовать моей Цели как Святого Защитника Владений. Я не могу принимать решения, которые противоречили бы моей цели или пренебрегали ею. Кроме того, когда существует несколько решений проблемы, я должен принять решение, которое лучше всего соответствует моей Цели. Именно таким я был создан. Адам кивнул, понимая. — Все, что вы делаете, должно способствовать достижению вашей Цели. У вас нет свободы делать вещи, которые не способствовали бы ее достижению, потому что вы такими были созданы, — резюмировал он. — И, я полагаю, это Бог дал тебе Цель? Ты не выбирал ее? — Верно, — подтвердил Михаил. — Ладно. Продолжай. — Адам закусил губу. — Помимо выполнения своих Целей, все ангелы должны соблюдать каждый из указов Отца. Один из таких указов гласит, что ангелы должны любить людей превыше всего другого творения. — Хорошо. — Адам еще раз кивнул. Михаил продолжил: — Отлично от этого, люди не обязаны следовать указам Отца. Также от людей не требуется придерживаться определенной Цели. Ваши решения определяются вашей Свободной Волей. Люди могут выбирать или же не выбирать. Михаил добро посмотрел на Адама. — Проявляя свою Свободную Волю, ты выбрал меня своим лучшим другом, — радостно признался Михаил. Голубые глаза засияли от внезапного прозрения. — Это то, что ты имел в виду, когда сказал, что дружба — это «человеческое понятие»?» — подтвердил Адам. — Я могу выбирать друзей, а ты нет? — Действительно. — Михаил согласился. Понимание Адама было приятным. (Лучший друг Михаила всегда был весьма умен). Архангел смущенно наклонил голову. Прищурившись в темноте, Адам проследил за его движением. — Адам, мне нравится быть твоим лучшим другом, — поделился Михаил. — Мне тоже нравится быть твоим лучшим другом. — Подтверждение Адама последовало немедленно. Это было весьма приятно. Очень приятно. — Действительно. Затем, хотя Адам не мог хорошо различить лицо Михаила в темноте и не подсказывал Михаилу, Архангел все же реализовал улыбающееся выражение лица. Было совершенно очевидно, что это был подходящий случай для проявления человеческого выражения лица, и самой сильной эмоцией Михаила было счастье. (Самой сильной эмоцией Михаила всегда было счастье, когда он зависал со своим лучшим другом). Все еще подпирая голову ладонью левой руки, Адам закусил губу. — Но разве тебе не нравятся вещи — я имею в виду, ты только что сказал, что тебе нравится быть моим лучшим другом — разве тебе не нравится выбирать вещи? Разве это не будет означать, что ты проявляешь Свободную Волю? — с любопытством спросил Адам. — Нет. — Михаил опроверг. — Хах. Хм, ладно. — Тон Адама представлял собой сочетание принятия и сомнительного замешательства. Он странно посмотрел на Михаила. — Я не проявляю Свободную Волю, — пояснил Михаил. — Я защищаю тебя во исполнение своей Цели. — Хорошо. Михаил всегда будет защищать Адама. Михаил пообещал Адаму это в первый день их заключения в Аду. (Архангел всегда был верен своим обещаниям и непоколебим в исполнении своего долга). Чтобы защитить Адама в пространстве воспоминаний и не дать человеку слететь с катушек, Михаил составлял ему компанию. Он делал Адама счастливым и увлеченным. Кроме того, чтобы поддерживать Адама счастливым и увлеченным, Михаил устанавливал и поддерживал понятия нравится, не нравится и любимого. Когда Адам назвал Михаила своим лучшим другом, Михаилу сразу понравился его уважаемый статус. Очень. Адам улегся на спину и возобновил наблюдение за звездами. Ночное небо сияло возможностями. Вдалеке загадочно журчал водопад, отказываясь раскрывать свои тайны. Адам резко вышел из полулежачего положения. Зеленое флисовое одеяло соскользнуло с его плеч, когда он резко выпрямился и сел. — Подожди! Подожди! Хей, Михаил? Все еще сохраняя лежачее положение, Михаил склонил голову. — Да, Адам? — Когда я вчера спросил тебя, будешь ли ты когда-нибудь целовать человека, и ты ответил «нет», потому что у тебя никогда не будет романа с человеком — разве… — Адам говорил, задыхаясь. — Разве человеческое понятие о романтике… у ангелов не может быть романтики, потому что у ангелов нет Свободы Воли? Я имею в виду, что ты не можешь выбрать романтическую любовь к человеку так же, как ты не можешь выбрать быть моим лучшим другом? — Да, — подтвердил Михаил. — Ладно. Ладно. — Голубые глаза уставились на Михаила, щурясь в темноте. — Но ты выбираешь, что тебе нравится. Например, ты выбираешь, что тебе нравится быть моим лучшим другом. — Адам рассеянно покачал головой. — Извини, я имел в виду, что тебе просто нравится, что тебе нравится, например, быть моим лучшим другом — во исполнение твоей Цели и потому, что ты защищаешь меня, — поправил он. — Да, — согласился Михаил. Адам широко улыбнулся. — А ангелы — создания любви и преданности, значит, вы можете любить? — Да, Адам. — Михаил снова согласился. — Я уже говорил об этом, — озадаченно подтвердил Архангел. — Да, говорил, — легко ответил Адам. — Я просто хотел убедиться, что все понял. — Голубые глаза заблестели. — И я понял. Думаю, теперь я понимаю лучше, — заключил он, внезапно повеселев. — Ты не можешь выбрать, быть ли мне лучшим другом или влюбиться в человека, потому что у тебя нет Свободы Воли. Но тебе может нравиться то, что ты можешь быть моим лучшим другом — защищать меня и выполнять свое Предназначение — и ты можешь испытывать любовь, потому что ангелы — существа любви и преданности. — Да, — согласился Михаил. Натянув зеленое флисовое одеяло обратно на плечи, Адам поерзал и откинулся назад, пока снова не принял полулежачую конфигурацию на своем полосатом пляжном полотенце. Устроившись, он удовлетворенно вздохнул. Сквозь темноту яркая улыбка Адама была видна Архангелу. — Эй, Михаил? — голос Адама разнесся по тишине травянистого плато. — Да, Адам? — Я думаю, ты прав. То, что я хочу то, чего я хочу. Я не думаю, что это делает меня плохим человеком. — Прищурившись в темноту, голубые глаза уставились на лицо Михаила. — И на самом деле, я начинаю думать, что если я буду добиваться того, чего я хочу, это тоже не будет плохо. — Адам помолчал, прежде чем тихо добавить: — Это может оказаться очень, очень хорошо, совсем как очень большой сюрприз. — Действительно, — подтвердил Михаил. — Да, — тихо согласился Адам. — Спасибо, что поговорил со мной об этом. — Всегда пожалуйста, — ответил Михаил. — Адам, ты всегда можешь поговорить со мной о вещах, которые тебя беспокоят, — напомнил Архангел. — Да, я знаю. И я ценю это. Это очень много значит. — Действительно. С молчаливого согласия Михаил и Адам снова сосредоточились на ночном небе. Они возобновили наблюдение за звездами. — Ладно, а видишь вон ту очень-очень яркую звезду? Это самая яркая звезда на всем небе. — Да, я вижу. — Я назову ее Звездой Прозрения, потому что она подобна свету внезапного понимания в темноте отчаяния. — Действительно. — Ага. — Иногда одно это прозрение имеет решающее значение.

***

Рано утром следующего дня Михаил и Адам совершили утреннюю пробежку. Как было принято, после этого они вернулись в домик для отдыха, чтобы Адам мог принять горячий душ, а затем переодеться в свежую одежду. После этого Адам инициировал кампанию Покера в Стиле Домика. Они с Михаилом провели утро в общей гостиной, играя в карты, и в сегодняшней кампании Покера в Стиле Домика Михаил одержал победу. Затем, отложив колоду игральных карт, Адам решил, что им следует отправиться в поход по Чистилищу. Адам задал направление, и они отправились в путь. В настоящее время они брели по травянистому лугу. Над ними простиралось чистое голубое небо, а перед ними расстилался зеленый пейзаж. Воздух был прохладным и свежим, но солнечный свет согревал. Тем не менее, Адам надел одежду, подходящую для холодной погоды. Комплект состоял из ярко-красной толстовки с капюшоном, серых спортивных штанов, вездесущей черной шапки, носков и пары белых теннисных кроссовок. Михаил был одет в черные беговые трико, темно-синюю беговую футболку с длинными рукавами, черную шапку, носки и пару белых теннисных кроссовок. Это бы комплект одежды, который Адам любезно предоставил Михаилу перед утренней пробежкой. — Итак, я думал об этом вчера вечером, после того как мы закончили наблюдать за звездами, — обыденно начал Адам. Он шел рядом с Михаилом, пробираясь сквозь пышную листву луга. — И я понял, что мы сделали недостаточно вещей, чтобы ты мог оценить наш отпуск здесь. Я имею в виду, что на самом деле мы делали что-то только для меня. Михаил рассудительно наклонил голову. — Адам, это неправда, — опроверг Архангел. — Мы много чего делали во время отпуска. Я оценил наши бои брызгами, утренние пробежки, кампании Покера в Стиле Домика, походы, экскурсии по скалам, игры в салки, исследования, игру в Правду или Действие и наблюдение за звездами. — Нет, я понимаю, — легко согласился Адам. — Но я имею в виду, что мы не сделали здесь достаточно вещей, которые были бы предназначены только для тебя. — Адам улыбнулся. — И я хотел это исправить. Пока Адам говорил, он продолжал делать осторожные шаги по траве высотой до щиколотки. Его нога приземлилась на небольшой камень, и правый теннисный кроссовок пронесся вперед. Не замедляя шага, Адам наклонился, чтобы осмотреть его. — О, здорово, агат, — небрежно прокомментировал он, рассеянно подбирая камень с земли и положив его в левый карман своих серых спортивных штанов. Адам продолжил свой путь. Михаил не отставал. — Но сегодня мы делаем кое-что специально для тебя, — вернулся Адам к своей предыдущей теме. — Я понял. — Да, сегодня утром у нас был большой турнир по Покеру, но это еще не все. По мере того, как они продолжали свой путь через луг, земля плавно пошла вниз. Здесь, на склоне пологой впадины, было пространство полевых цветов. Розовые и фиолетовые цветы смешивались с желтыми и белыми. Адам торжествующе улыбнулся. — Я знаю, как сильно ты любишь растения и цветы — твой сад дома полон твоих любимых растений, — продолжил он. Лучший друг Михаила указал на пейзаж перед ними и изобилие цветущих полевых цветов. — Поэтому я подумал, что мы могли бы посидеть здесь и посмотреть на цветы сегодня днем. Так же, как мы проводим время, сидя в твоем саду, просто глядя на все те растения там. — Адам встретился взглядом с Михаилом, застенчиво улыбнувшись. — Ну, что ты думаешь? — подсказал он. Архангел склонил голову набок, довольный. — Действительно. — Михаил с готовностью согласился. — Это хорошая идея, Адам. — Ладно. Ладно, хорошо. — Улыбка Адама стала шире. С привычной сноровкой Адам быстро сабракадабрил знакомые два полосатых пляжных полотенца. Он расстелил их на земле, на травянистом участке, лишенном полевых цветов. Затем Михаил и Адам воплотили свои сидячие конфигурации на полосатых пляжных полотенцах. Усевшись, они стали созерцать флору луга. Там были желтые звездчатые цветы и белые кружевные соцветия. Фиолетовые эхинацеи покачивались всякий раз, когда блуждающий ветерок проносился по травянистой впадине. Розовые полевые цветы были многолепестковыми и чашевидными, тот же сорт, который разрастался в изобилии на «их месте» и 187 образцов которого Михаил воспроизвел в своем саду в пространстве воспоминаний каменноугольного периода. Два часа тридцать шесть минут и пятьдесят одна целая шестьдесят четыре сотых секунды прошли в молчаливом наблюдении за травянистым лугом и его изобилием полевых цветов. Все это время солнце удовлетворенно светило на темно-синем небе. Было приятно поддерживать тихую компанию с Адамом; это было похоже на то, как составляли компанию друг другу ангелы. Затем лучший друг Михаила целенаправленно поерзал на своем полосатом пляжном полотенце. Он выставил перед собой длинные ноги и оперся назад на руки. — Что ж, на самом деле есть кое-что еще, — тихо сказал Адам. Когда он повернулся к Михаилу, на лице человека отразилась нервная, но твердая решимость. — Я хотел подарить тебе кое-что, — поделился Адам. — Как… как своего рода сюрприз. Михаил заинтригованно наклонил голову. Сюрприз был производной церемонией вручения подарков. Адам уже просил Михаила принять участие в культурных ожиданиях получения сюрприза ранее: тогда он подарил Михаилу его личный офис в каменноугольном пространстве воспоминаний 152 года и 90 дней назад. При вручении сюрприза Адам поручил Михаилу «закрыть [свои] чувства, чтобы [он] не мог ничего видеть», прежде чем Адам устроит свой сюрприз. Михаилу очень понравился тот сюрприз. — Просто… — лицо Адама покраснело, но он решительно выдержал взгляд Михаила. — Просто я хотел дать тебе кое-что, потому что… ну, потому что ты важен для меня, — почти застенчиво объяснил Адам. — Это то, что люди делают, когда они... ну... когда они хотят, чтобы другие люди знали, что они важны. Я имею в виду, это то, что они делают. Делают сюрпризы. — он сделал паузу, прежде чем твердо заявить: — Я хочу, чтобы ты знал, что ты важен для меня. — Действительно. — Михаил с готовностью подтвердил это. Адам быстро кивнул. Он выдохнул с облегчением. — Да. Но в любом случае, можешь на секунду отключить свои чувства? Я сожму твою руку, когда сюрприз будет готов. — Хорошо, — тут же согласился Михаил. Как однажды объяснил Адам, закрытие чувств Михаила «усилит [опыт] и сделает лучше отдачу». В конце концов, сюрприз был «хорош только до тех пор, пока [Михаил] был удивлен». Архангел тут же подчинился. Он закрыл глаза своей ментальной конструкции и приглушил свои архангельские чувства. Теперь существовала только тактильная сенсорная информация, которая напрямую стимулировала его ментальный образ. Михаил отметил взаимодействие текстуры между 83% полиэстер/17% спандекс волокнами, составляющими его черную пару беговых леггинсов и хлопчатобумажной тканью полосатого пляжного полотенца. Это была единственная информация, которой он располагал сейчас насчет Чистилища и его взаимодействии с его ментальной проекцией. Архангел ждал. Три Аспекта его разума вырвались на передний план, заинтригованные, ликующие и любопытные. Затем Михаил почувствовал, как рука Адама нежно схватила гладкую кожу правого запястья Михаила. Его пальцы были теплыми. Успокаивающими. Затем пальцы Адама сменились ощущением металла — гладкого, холодного — окружающего правое запястье Михаила. Теперь рука человека охватила его правую руку. Ладонь сжала ладонь. Адам сжал. Михаил должен был «открыть глаза». Когда он снова пришел в себя, Адам не выпустил правую руку Михаила. Вместо этого он еще сильнее ее сжал. Архангел открыл глаза своего ментального образа. Весь взор Михаила сразу же заполонил вид Адама. Лицо человека покраснело еще больше. Кроме того, нервная улыбка тронула его губы, но ее перебивал проблеск волнения, мелькающий в голубых глазах. Эти глаза удерживали взгляд Михаила, прежде чем перевести внимание на его правое запястье. Михаил проследил за взглядом Адама вниз. На правом запястье Михаила висели серебряные часы. Архангел сразу узнал этот предмет. Это были серебряные наручные часы, которые лежали на маленьком деревянном комоде Адама в его спальне в пространстве воспоминаний каменноугольного периода. (Михаил заметил серебряные наручные часы, когда вошел в спальню 110 лет и 208 дней назад во время худшего депрессивного периода Адама). Однако это не было воспроизведением того аксессуара; это были те самые серебряные наручные часы. С помощью хитроумной абракадабры Адам извлек предмет прямо из пространства воспоминаний каменноугольного периода. — Итак, это украшение. — Голос Адама вырвался с придыханием. — Ну, я имею в виду, это настолько близко к украшению, насколько я могу себе представить. — Я понял. — Михаил внимательно рассмотрел предмет. — И да, я знаю, что ты обладаешь врожденной способностью определять время, так что часы в этом отношении довольно излишни. Но, на самом деле, не в этом смысл их носить. Михаил склонил голову, терпеливо ожидая дополнительных указаний Адама. — На самом деле фишка в том, что ты носишь их, потому что это показывает, что ты знаешь, что ты... ты особенный для меня. — Голос Адама дрожал. Тем не менее, он пристально смотрел на запястье Михаила. Человек помедлил, глубоко вздохнул, прежде чем двинуться дальше. — Потому что ты действительно особенный для меня, — твердо заявил он. — Итак, смысл того, что я даю их тебе, заключается в том, чтобы ты знал, что ты действительно особенный для меня. Перья взъерошились, застенчиво, довольно. Три Аспекта разума Михаила щебетали возбужденно, восхищенно, впечатленно. Если «смысл» ношения Михаилом серебряных наручных часов был в том, чтобы «показать, что [Михаил] знал, что [он] действительно особенный для [Адама]», то Архангел с готовностью украсил бы свою ментальную конструкцию предметом одежды. Это была увертюра лучшей дружбы Адама. Михаилу нравилось быть лучшим другом Адама. Очень. — Адам, — произнес Михаил имя своего лучшего друга. — Это очень мило. Благодарю тебя. Взгляд человека переместился с наблюдения за серебряными наручными часами на лицо Михаила. Его лицо тут же расслабилось. — Да, конечно, — ответил он. Голубые глаза тепло смотрели на Архангела. — И я собираюсь начать делать для тебя больше вещей, Михаил, — пообещал Адам. — Вещи, которые позволят тебе понять, насколько ты особенный для меня. Михаил дружелюбно склонил голову набок. — Адам, я уже знаю, что я твой лучший друг, — заявил Архангел. — Да, — признал Адам. — Но это другое, потому что... — Адам заколебался. — Э-э, видишь ли, это просто… — его рот открылся, пока он путался в выборе слов. Адам сглотнул. — Просто доверься мне, ладно? — Действительно. — Михаил согласился. — Я всегда доверяю тебе, Адам. Только после того, как он произнес это утверждение, Михаил осознал эту Истину. Михаил всегда доверял Адаму. (Никогда раньше Архангел так не доверял ни одному Конечному Существу). Это было неожиданно странно. И это было хорошо. Да, это было довольно хорошо. Адам наклонил голову, покраснев от комплимента. Он весь сиял. — Спасибо, Михаил. Это действительно много значит. — Всегда пожалуйста, Адам. С молчаливого согласия Михаил и Адам вернулись к созерцанию флоры. Михаил также созерцал серебряные наручные часы, увертюру его лучшей дружбы с Адамом Миллиганом. И луг полевых цветов, и серебряные наручные часы понравились Михаилу. Очень.

***

В пространстве воспоминаний Чистилища прошли еще несколько дней. Как и обещал Адам, лучший друг Михаила «начал делать больше вещей» для Михаила. Разнообразие сделанных вещей было одновременно поразительным и любопытным. — Хей, Михаил. Эм... Вот. — Адам, что это? — О, это э-э. Это стихотворение. Которое я написал. Я имею в виду, которое я написал для тебя. О тебе. Я написал его о тебе. Для тебя. Просто — вот, возьми. — Хорошо. — Ну, ну, и что ты думаешь? — Адам, я не понимаю твоего вопроса. — Хм, я имею в виду, что ты думаешь об этом стихотворении? В смысле, оно тебе нравится, или ты его оценил? — Да, я оценил его. — Потрясающе. Это здорово. — Действительно. — Но. Хм. Какая часть тебе нравится больше всего? — Я ценю все стихотворение целиком. — Да, э-э, ладно. И… э-э, это включает в себя ту часть в конце? Часть, в которой говорится: «Ты сияешь, и я не могу отвести взгляд»? И еще одна строчка, в которой говорится: «Ты сияешь, еще больше и нужнее, чем солнца свет?» — Действительно. — Действительно? — Да. — Ладно. Ладно, хорошо! Я имею в виду, это действительно хорошо! — Да, Адам. Действительно, как Защитник Владений, я необходим для защиты всего творения. А как Архангел, моя благодать сияет ярко, поскольку она горит довольно жарко. — Да, это… Именно это я и имел в виду, когда писал это. — Адам, мой лучший друг, ты всегда должен отводить взгляд от моей Истинной Формы. Вид моей Истинной Формы уничтожит твои глаза. — О, э-э. Да. Я имею в виду, я сделаю это. — Очень хорошо. — Хей, Михаил. Так вот, этот букет для тебя. И прежде чем ты спросишь, я собрал их для тебя, потому что я просто увидел красивые цветы, и они напомнили мне те водяные лилии в твоем саду. Я имею в виду, эти цветы бледно-розовые, и они выглядят так же, как водяные лилии — только они не росли в воде, очевидно, они на самом деле росли на кусте — но когда я их увидел, я просто подумал о тебе, понимаешь? — Действительно. Адам, мне следует воспроизвести эти цветы в моем саду? — А? Что? Сделать их копию дома? — Да. — Нет? Я имею в виду, да? В смысле, ты можешь? Но, видишь ли, смысл сделать тебе букет был в том, чтобы ты могл оценить его прямо сейчас. Просто что-то, чтобы скрасить твой день и дать тебе знать, что я думал о тебе. — Я понял. Адам, я прямо сейчас ценю этот букет. — Ладно. Ладно, хорошо. — Да. — Да. В любом случае, вот. Возьми. — Хорошо. Спасибо, Адам. — Да, конечно. — Адам, что мне теперь делать с букетом, когда я его оценил? — Ну, можно поставить цветы в вазу, а затем выставить их где-нибудь и любоваться ими. Например, у меня ваза с цветами стоит на каминной полке в домике. — Действительно. — Ого, ты только что перенес цветы прямо из рук. А куда ты отправил букет? — Адам, я буду продолжать ценить цветы в вазе в моем саду. — Ох. Хм, ладно. Со всеми остальными цветами, которые у тебя уже есть. — Да. — Это… Это еще одна потрясающая улыбка. — Правда? — Да. Я имею в виду, я думаю так каждый раз, когда ты улыбаешься, Михаил. Потому что твои улыбки… Они. Эм. Они очень милые. — Спасибо, Адам. — Да, конечно. — Я всегда использую выражение лица, чтобы передать самые сильные эмоции. Сегодня мне невероятно приятно наблюдать с тобой закат с «нашего места». Моя самая сильная эмоция — это счастье. — О. О, да. Сидеть здесь с тобой и вместе наблюдать закат. Это тоже моя самая сильная эмоция. — Действительно. — Да. И я сейчас очень сильно покраснел, да? — Да, так и есть. — Это потому, что сейчас моя вторая по силе эмоция — это смущение. — Я понял. — Вот, Михаил. Возьми. Это еще одно стихотворение, которое я написал для тебя. — Спасибо, Адам. — Конечно. И на этот раз, пока ты будешь читать это стихотворение, я хочу, чтобы ты по-настоящему задумался о том, о чем в нем говорится, хорошо? — Действительно. — Итак, гм… И что ты думаешь? — Адам, я ценю стихотворение. — Ладно. И что... о чем оно говорит? Я имею в виду, конкретно тебе? Я имею в виду, если подумать, что я пишу это для тебя, о чем оно говорит тебе? — Адам, оно говорит: Любовь моя, когда с тобой, Не знаю, что делать, ты тому виной. Сердце вновь устроило кульбит, Но одиночество так холодит. Знаешь, ты — мой мир, но Хочу, чтоб носил мое кольцо. Пожалуйста, любовь, не знаю, как быть. Скажи, что чувства те же ты можешь проявить. — Да, именно так там и написано. Но что оно говорит тебе? — Адам, я не понимаю твоего вопроса. Хочешь, чтобы я прочитал стихотворение вслух еще раз? — Я... Да, конечно. — Хорошо. — Вот, Михаил. Это для тебя. — Спасибо, Адам. — Ага. — Адам, что это? — Это плюшевый мишка. Ну, вообще-то, это мистер Диддлс, но я его почистил и сделал по-новому. Так что теперь это просто новый плюшевый мишка. — Я понял. — Да. Люди дарят друг другу мягкие игрушки. В смысле, иногда дети получают мягкую игрушку, потому что им нужен компаньон. Но потом проходит какое-то время, и она им не нужна, поэтому они от нее избавляются. — Я понял. — Да. Но... но есть и другая причина, по которой люди дарят мягкие игрушки. И эта причина... ну, люди дарят их в знак романтического интереса. Например, я имею в виду, чтобы дать кому-то понять, что они романтически заинтересованы в этом человеке. — Я понял. — Правда? — Да. — Ладно. Ух ты! Ладно, хорошо. — Хей, куда делся мистер Диддлс? — Адам, прошло три целых семьдесят четыре сотых секунды, и мне больше не нужна мягкая игрушка. Поэтому я стер ее из пространства. — Ох. — Спасибо за этот опыт. — Ага. Эм, да. — Адам, реализация моего улыбающегося выражения лица произошла с сокращением на 0,91 секунды. На данный момент это время является моим самым успешным в реализации улыбающегося выражения лица. — Ммм. Ага. — Да. Моя самая сильная эмоция — это счастье, хотя ты и победил в этой битве брызгами. — Ага. — Действительно. Хотя я по-прежнему остаюсь лидером в наших схватках в целом. Ты никогда не победишь меня. — Ммм. — На данный момент я одержал победу в 27 из наших 42 спец-боев, или в 64,29% всех случаев. Для этого потребуется, чтобы ты выиграл следующие 13 последовательных боев. Однако вероятность твоей победы в следующих 13 схватках подряд равна всего 0,01%. — Ага. — Адам, моя эмоциональная речь некорректна? И ты все еще рассматриваешь мое улыбающееся выражение лица. — Ммм. — Я понял. — Мм, ага. — … — Подожди! Что? Да! Я имел в виду, да. Подожди, черт возьми, нет! Я имел в виду, нет. Я имел в виду, она потрясающая. — Я понял. — Нет, Михаил, я не шучу. Я говорю серьезно, я не шучу. Твои улыбки настолько красивые, что иногда я теряюсь, глядя на них. — Действительно? — Ну… да. Я имею в виду, у тебя очень красивые улыбки. И… эм… они мне нравятся. В смысле, они мне очень нравятся. — Я понял. — Ага. — Адам, ты покраснел. — Чёрт. Да, и правда. Я покраснел. — Указывает ли это снова на вторичную эмоцию смущения? — Да, Михаил. Снова, так и есть. — Действительно. — Вот черт! — Хей, Михаил. Вот. Это для тебя. — Спасибо, Адам. — Подожди. Ты вообще его прочитал? — Да, Адам. Это стихотворение. Как и положено, я прочитал твое стихотворение и оценил его. — Ох. Думаю, так же, как ты прочитал и оценил все остальные стихи. — Да. — Хорошо. И... что ты думаешь о стихах, которые я написал для тебя, Михаил? Я имею в виду, если рассматривать все вместе, что ты думаешь? — Адам, я ценю каждое из восьми стихотворений, которые ты мне написал. — Нет. Я имею в виду, ты уловил... эм... тему в стихах? Что-то общее, что есть у всех стихов? — Действительно. — Ладно. Ладно, хорошо. И что ты заметил? — В каждом стихотворении есть рифмующиеся куплеты и строфы. — Ага. Это… именно это. — Адам, я ценю то, что ты «делаешь для меня больше вещей, чтобы дать мне понять, насколько я особенный для тебя». Поистине, хорошо быть твоим лучшим другом. — Ага, я твой лучший друг. — Действительно.

***

— Итак, сегодня вечером мы отправимся в мой последний поход в стиле Среднего Запада, — весело объявил Адам, сидя рядом с Михаилом. — И тогда, если я только смогу довязать последние несколько рядов на моем одеяле, я выполню все свои критерии для реализации цели. — Действительно. — Михаил довольно подтвердил. — Адам, ты успешно достигнешь своей цели — расслабиться во время отпуска. — Чертовски верно! В любом случае, держу пари, тебе интересно, что мы здесь делаем, а? — Адам указал на окрестности. Михаил и Адам сидели на черных стальных садовых стульях перед открытым костром. Черные стальные стулья Адам вытащил с деревянной террасы домика и протащил на соседний луг на 239,12 футов (89,34 м). Затем, разместив их на голом участке земли, Адам собрал 13 маленьких камней и положил их на землю в округлой форме перед двумя стульями. Когда солнце село, он сабракадабрил дрова в центр каменного кольца и поджег их. Теперь внутри очага весело потрескивал «костер», освещая лицо Адама, когда он удовлетворенно развалился на своем черном стальном садовом стуле. Хотя наружная температура резко упала после захода солнца, и, по словам Адама, воздух теперь был довольно «прохладным», перед огнем Адаму было комфортно и тепло. Он был одет только в темно-синие беговые леггинсы, синюю беговую футболку с длинными рукавами, вездесущую черную шапку-бини, носки и пару белых теннисных кроссовок. Слева от Адама Михаил поддерживал свою сидячую позу на своем черном стальном садовом стуле. Как и Адам, Михаил был одет в комплект одежды для бега в холодную погоду: черные беговые леггинсы, бордовая беговая футболка с длинными рукавами, черная шапка-бини, носки и белая пара теннисных кроссовок. Однако комплект одежды Михаила демонстрировал одно заметное отклонение от Адама — на его правом запястье были застегнуты серебряные наручные часы. Аксессуар, который Михаил носил непрерывно в пространстве воспоминаний Чистилища с тех пор, как Адам подарил его Михаилу 27 дней назад. Серебряные наручные часы были увертюрой лучшей дружбы Адама с Михаилом. Михаилу нравилось носить их. Очень. — Итак, сегодня вечером у нас будет старое доброе пение у костра, — поведал Адам, дружелюбно сияя. — О, это когда мы оба поем песни вместе, — рассеянно объяснил он. Михаил уставился. — Есть несколько классических песен, которые я всегда пел в детстве у костра. Я научу тебя им, а затем мы сможем спеть их вместе. Но ты, вероятно, уже знаешь некоторые из них. Я пел их раньше, так что мы можем… Эй, что это за взгляд? — Адам прервал объяснение и обеспокоенно посмотрел на Михаила. Ответив на взгляд своего лучшего друга, Михаил склонил голову. — Адам, я никогда раньше не пел, — признался Архангел. Адам нахмурился. — Хм? — недоуменно издал он. Затем Адам поднял руки в умиротворяющем жесте. — Подожди. Подожди. Но я думал, ты сказал, что музыка — это «квинтэссенция ангельской сущности», и что твоя благодать резонирует на уникальной Небесной частоте, Си♭ первой октавы, — возразил Адам. Голубые глаза затуманились растерянностью. — Ты рассказал мне все это несколько десятилетий назад, когда мы ремонтировали мое пианино, чтобы все клавиши играли. А у меня прекрасная память, поэтому я знаю, что не ошибаюсь, — добавил он. — Действительно. — Михаил согласился. — Ты даже сказал, что являешься частью Небесного Хора, состоящего из тысяч ангелов, — с упрямой настойчивостью вспоминал Адам. — Да. — Но ты никогда раньше не пел? — сбитый с толку переспросил Адам. — Нет. — Хм, ладно. Когда хмурое выражение лица Адама только усилилось, Михаил предоставил своему лучшему другу пояснение: — Адам, ангелы поют только на своей уникальной Небесной частоте, и всегда поют на Енохианском, — заявил Архангел. — Енохианский? — Адам вопросительно повторил. Он говорил так, как будто пробуя форму слова. — Что это такое? Костер потрескивал, посылая в воздух предупреждающие искры. Михаил всегда доверял Адаму, вмешался Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Да. Михаил всегда ему доверял. — Енохианский, это ангельский язык Истины, — пояснил Михаил. Поддерживая непоколебимый зрительный контакт со своим лучшим другом, Архангел добавил: — Никто не может произносить ложь по-енохиански. Адам тут же подвинулся вперед на своем черном стальном садовом стуле, чтобы наклониться к Михаилу. — Ого, язык не позволяет врать? — голубые глаза загорелись, заинтригованные. — Да, — подтвердил Архангел. — Это просто огонь! — Действительно. Адам откинулся на спинку своего черного стального стула. Оттенок голубых глаз казался более ярким из-за их схожести с синей беговой футболкой с длинными рукавами Адама. — Хей, ты можешь сказать что-нибудь по-енохиански? — Адам задумчиво закусил губу. — Могу ли я услышать, как ты говоришь на этом языке? Я имею в виду, просто чтобы услышать, как он звучит. Михаил обдумал просьбу. Никогда еще Архангел не говорил с человеком на Енохианском языке. Тем не менее, это было возможно, вывел Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Хотя Михаилу никогда не следует говорить с Адамом своим Истинным Голосом, так как это разрушит уши Адама. Тем не менее, в пределах пространства воспоминаний Михаил мог говорить на Енохианском языке, не используя свой Истинный Голос. Также никогда не следует Архангелу говорить с Адамом на Енохианском языке со Священным Авторитетом. Это подавит человека, предостерег Аспект. Тем не менее, используя эти меры предосторожности, Михаил мог говорить с Адамом на Енохианском. Действительно. Конечно, это было разумное предложение. Но какую Истину должен озвучить Архангел? То, что Адам оценил бы больше всего,— однозначно ответил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. — АДАМ, ТЫ МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ, — сказал Михаил на ангельском языке Истины. Архангел составлял слова с величайшей тщательностью, делая ударение на каждом слоге. Бόльшая часть произношения попадала в самые высокие и самые низкие диапазоны частотного спектра — звуки, неуловимые человеческим ухом. Тем не менее, во многих нижних регистрах Адам мог чувствовать эти звуковые волны. Пока Михаил говорил, глаза Адама расширились. Несмотря на то, что человек сидел перед костром, он вздрогнул. — Ух ты, — выдохнул Адам после того, как Михаил закончил свое высказывание. — Это ощущалось… чисто? Как будто меня облили ледяной водой. — Действительно. Адам наклонил голову. — Что ты только что сказал? — спросил он с любопытством. — В смысле, как это переводится на английский? — Я сказал: «Адам, ты мой лучший друг», — поделился Михаил. Адам улыбнулся своей застенчивой улыбкой, хотя и не наклонил головы. — Да, это правда, — согласился он. Его тон был мягким. Добрым. — Это хорошая правда. — Действительно. — Михаил согласился, довольный. Костер потрескивал, освещая лицо Адама теплым оранжевым светом. Сидя так близко к источнику тепла, его щеки приобрели румяный бронзовый цвет. Позади Адама, вдалеке, свет с крыльца на террасе освещал деревянную конструкцию. Костер и лампы на крыльце были единственным источником света во всем пространстве воспоминаний Чистилища. Остальная часть дремала во тьме ночи. Адам уперся жилистым локтем в подлокотник стула, а затем подпер подбородок рукой. Он задумчиво посмотрел на Михаила. — Но когда ты говоришь, что никогда раньше не пел, ты имеешь в виду, что никогда не пел ничего, кроме Си♭ первой октавы и только на Енохианском. Так? — Адам вернулся к своей предыдущей теме вопросов. — Да, — подтвердил Михаил. — Хорошо. — Кроме того, я всегда пел хорально. — Хорально — ты имеешь в виду, в твоем хоре? — Адам задал уточняющий вопрос. — Нет. — Михаил не согласился. Когда глаза Адама сузились в недоумении, Михаил объяснил: — Когда я пою хорально, каждое из лиц моей Истинной Формы поет отдельную часть. — Отдельную часть? — Да. Это было бы аналогично тому, как люди поют по кругу. С Небес я наблюдал григорианские хоры — хоральное пение аналогично. Я пою только на своей Небесной частоте и всегда на Енохианском языке. Адам понимающе кивнул головой. — Итак, все твои многочисленные лица поют разные части, но, если взять все вместе, ты поешь хорально? И, конечно же, каждое из твоих лиц поет на Енохианском и только на Си♭ первой октавы, потому что это твоя Небесная частота. — Да. — Михаил подтвердил. Легкое понимание Адама было столь же приятным, как и его легкое принятие. Поистине, хорошо, что ранее Михаил раскрыл описание своей Истинной Формы своему лучшему другу. Мерцающий свет костра отражался от плавных линий серебряных наручных часов Михаила. Затем Адам задумчиво наклонил голову. — Хей, Михаил, ты мог бы петь как человек, если бы захотел? — поинтересовался его лучший друг. — То есть, для нашего костра здесь, в пространстве воспоминаний, ты мог бы спеть только одну часть, спеть с другими нотами и не на Енохианском? — Адам произнес свою просьбу с тоном надежды и тоски. Архангел задумчиво склонил голову набок. Это был неожиданный вопрос, высказал Аспект Разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Действительно. Никогда раньше к Михаилу не обращались с такой просьбой. Кроме того, никогда раньше Архангел не пытался петь таким образом. Тем не менее, эта цель была достижима, уверенно утверждал Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. Ангел легко мог имитировать человеческое пение. В конце концов, в Клетке Люцифер часто имитировал человеческое пение. Хотя Люцифер был безумен и никогда не следует подражать его отвратительному поведению, действия Люцифера доказывали, что ангел способен петь, как человек. Следовательно, Михаил тоже мог петь как человек. Действительно. Однако Адам хотел знать, будет ли Михаил петь как человек, а не просто может ли он. Присоединение к Адаму в его «пении у костра» сделало бы лучшего друга Михаила счастливым и увлеченным, определил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Да. — Да, — ответил Архангел немедленно. Адам сверкнул буйной, предвкушающей улыбкой. — Хорошо, потрясающе! — воскликнул он. Адам с нетерпением выпрямился в своем черном стальном стуле, убрав локоть, лежащий на подлокотнике. — Тогда давай попробуем, а? — Да, — с готовностью согласился Михаил. Адам задумчиво закусил губу. — Ладно. Хорошо, почему бы нам не начать с чего-нибудь простого? — посоветовал он. — Типа… эм… как насчет Somewhere Over The Rainbow? Черт возьми, я пел ее тебе столько раз, что даже без своего ЭАМ ты бы знал все слова. — Действительно. — Михаил подтвердил. — Хорошо. Ну, тогда погнали. Затем Адам начал петь. Также начал петь и Михаил. — Somewhere over the rainbow, Way up high, There's a land that I heard of Once in a lullaby. Пока Михаил пел, его голос хорошо гармонировал с голосом Адама. (Хотя по сравнению с Архангелом, поющим с абсолютным совершенством слуха, Адам пел значительно фальшиво). Тем не менее, звучание их переплетенных голосов было неожиданно приятным. Очень. — Somewhere over the rainbow, Skies are blue, And the dreams that you dare to dream Really do come true. Было странно петь нотами, которые не были исключительно Си♭ первой октавы, Небесной частотой Михаила. Также было странно петь только одну часть песни, а не несколько параллельных частей. Еще страннее было петь на языке, который не был Енохианским. Однако самым странным было петь песню, которая не возносила хвалу Отцу или Его творению. — Someday, I'll wish upon a star, And wake up where the clouds are far behind me. Where troubles melt like lemon drops, Away above the chimney tops, That's where you'll find me. Пока Михаил пел со своим лучшим другом, он видел, каким довольным выглядел Адам. Голубые глаза сверкали весельем. Было очень приятно наблюдать возросшее счастье и увлеченность Адама. — Somewhere over the rainbow, Bluebirds fly. Birds fly over the rainbow. Why, then, oh, why can't I? Когда песня закончилась, Адам сиял. Он сразу же перенес все свое внимание на Михаила. — Итак, ты оценил? — с надеждой спросил Адам. Он передвинулся на край своего черного стального стула, с нетерпением ожидая оценки Архангела. — Действительно. — Михаил с радостью подтвердил. — Это было весьма приятно. Очень. Улыбка Адама стала шире, обнажив белоснежные зубы. — Тогда ты готов попробовать еще несколько песен? — Да. — Потрясающе! Без лишнего отлагательства Адам начал активное исполнение We're Off to See the Wizard, второй любимой песни Адама из «Волшебника страны Оз». Михаил тут же подхватил. Закончив песню, они спели My Way Фрэнка Синатры. После этого была исполнена Hey Jude группы The Beatles, затем Yellow группы Coldplay. Они спели еще несколько песен — Singin' in the Rain и Good Morning, обе из мюзикла Поющие Под Дождем. — Это было очень хорошо! — прокомментировал их пение Адам после того, как они закончили свою седьмую песню. — Из нас получился отличный дуэт. — Действительно, — подтвердил Михаил, довольный. — Нам нужно чаще петь вместе. — Да. Костер мирно горел, освещая небольшую часть земли на темном лугу. Над головой на бархатном ночном небе весело мерцали звезды. Было приятно петь по-человечески с лучшим другом Михаила. Да, было хорошо. Затем Адам целенаправленно наклонился вперед в своем черном стальном садовом стуле. Он прерывисто выдохнул, и на его губах заиграла застенчивая улыбка. Он хотел было опустить голову, но заметно остановился. Его кулаки сжались. — Теперь у меня есть песня, которую я хочу спеть сам, — тихо сказал Адам, решительно глядя на Михаила. — Это песня, которая... Ну, она только для тебя. Я написал ее только для тебя. Чтобы ты знал, насколько ты для меня особенный. Перья шести крыльев Михаила вздыбились внутри Клетке. — Я понял. — Да. Итак, я… я собираюсь спеть ее. — Да. Удерживая решительный зрительный контакт с сидящим рядом с ним Архангелом, Адам нервно вдохнул через нос. Его губы раздвинулись. Затем, тихо, Адам начал петь. — It's a little bit funny, this feeling inside. I'm not one of those who can easily hide. I don't have money, but, wouldn't matter if I did. 'cause I love our big house where we both now live. Пока Адам пел, он поддерживал твердый зрительный контакт с Михаилом. Постепенно нервозность Адама утихла. — If I was a surgeon, heh, but then again, no. Or a doctor, who takes his patients at pro bono. I know it's not much, for an angel like you, But my gift is this song because I wrote it for you. Теперь Адам стал смелее, увереннее. Голубые глаза сияли пленительно ярко. Серьёзно. Михаил не мог отвести взгляд. — And you can tell everybody — hey, Michael, this is your song. It may be quite simple, but now that it's done. I hope you don't mind, I hope you don't mind that I put down in words How wonderful life is because you're in my world. Фокус существа Михаила был направлен на его лучшего друга. Лицо Адама купалось в чарующем сиянии огня. Костер горел счастливо. Эйфорически. Свет ловился, отражаясь от гладких поверхностей серебряных наручных часов Михаила. — I sat on my bed and felt at a loss. See, part of the problem is, well, I just don't know how to get my point across. But you're an angel, and maybe I've been doing this all wrong. Your essence's music, so I'll try speaking through a song. Теперь уголки рта Адама приподнялись, пока он напевал. Он нежно улыбнулся Архангелу. — So excuse me for saying, but you should know this is true. You see, I don't care if you've one face or you've a multitude. Anyway, the thing is, what I really mean, Yours is the sweetest smile I've ever seen. Перья высоко приподнялись. Третичные крылья расправились и взмахнули один, два, три раза во внезапном, необузданном восторге. — And you can tell everybody because, Michael, this is your song. It may be quite simple, but now that it's done. I hope you don't mind, I hope you don't mind that I put down in words How wonderful life is because you're in my world. I hope you don't mind, I hope you don't mind that I put down in words How wonderful life is because you are my world. Когда песня закончилась, Адам уставился на рот Михаила. Но эта подсказка была излишней. Михаил уже демонстрировал свое улыбающееся выражение лица.